Монстр

Глеб едва не срывает дверь с петель, врываясь в номер. Саша тихо хихикает и проходит в глухую темноту вслед за ним. Щёлкает выключателем и наблюдает с широкой усмешкой, как он старается скинуть кроссы, сползая по стене. Он жутко пьян, она — почти трезва. Девушка подхватывает его под руки и тащит за собой в спальню. Тонкие пальчики скользят по рёбрам парня, и тот делает попытку вырваться, но заплетается в ногах и начинает заваливаться на бок. — Ты же знаешь, что я боюсь щекотки… Перестань! — хрипло смеётся он. Но она неумолима. Толкает его к кровати и нависает сверху, бегло шаря руками по чужим выпирающим рёбрам, чувствуя, как напрягается каждая мышца. От стен эхом отбиваются тихие всхлипы Голубина и хохот Саши. — Прекрати! — визжит он, стремясь отодвинуться и перевернуться. Она ловко подтягивается к его лицу. Дышит отрывисто в его приоткрытый рот, улыбается, ощущая сильные ладони, опускающиеся на её лопатки. В зелени глаз юноши — азарт и любопытство. Они снова соревнуются, проверяя друг друга на прочность, и у этой гонки нет и никогда не будет конца. — Поцелуй меня, — нахально произносит он, мгновенно меняясь в лице. — А иначе что? — игриво тянет блондинка, прижимаясь ближе. — А не то… Фара резво, даже слишком резво с учётом его состояния, меняет положение, подминая её под себя и оказываясь сверху. Руки повелительно сжимаются на тонкой девичьей талии. — Я многое могу сделать, — властно выдыхает он, загадочно вскидывая брови. Их лица находятся в опасной близости друг от друга. Столкновения не избежать. Они — две постоянно борющиеся стихии в попытке получить власть и беспрекословную покорность. И среди них нет победителей. Девушка осторожно скользит языком по его нижней губе. С глухим рыком он впивается в податливый рот, жадно исследуя, как будто впервые. Трётся бёдрами, перехватывает запястья. Шепчет насмешливое «Ты стонешь, как девчонка» после того, как припадает к её шее, оставляя торопливые засосы. «Тебе рассказать, как ты стонешь?», — язвит она, стаскивая с него толстовку и царапая татуировки на груди. Позже Глеб засыпает первый. Отрубается почти мгновенно, так и не дорассказав историю про Панка, к которому в клубе подкатил какой-то парень, спутав его с девушкой в полумраке из-за длинных волос. Саша тихо выскальзывает из кровати и крадётся на балкон, закутавшись в длинный махровый халат. Щёлкает колёсиком зажигалки и прикуривает, запуская дым глубоко в лёгкие. На ум почему-то приходит Артём. Она вспоминает их невинные шутки, его пронзительный взгляд, обветренные губы и тепло ладоней. Её натурально штормит, и в душе зарождается робкое «Он может мне понравиться. Он уже мне нравится». Одновременно с этим появляется чувство вины. У неё ведь есть свой родной человек, но сердце всё равно рвётся к тому, чужому. Девушка долго торчит на балконе, задумавшись о подарках судьбы и неуместных чувствах, почти не замечая холода и порывистого ветра, что задувает из приоткрытого окна. На утро это выходит ей боком — высокая температура, боль в горле, пропавший голос и жуткая слабость во всём теле. Она со стоном просит блондина закрыть шторы, чтобы погрузить комнату в спасительную тьму. В глазах будто тонна песка. Её клонит в сон, а тело бьёт дрожью. Голубин озадаченно осматривает ёё. Заботливо тянется губами к разгорячённому лбу. Судорожно ищет среди вещей аптечку с самым необходимым, параллельно набирая номер мамы. — Я не помню с ней такого за всё время… Не знаю, как это случилось, ещё ночью всё было в порядке… Господи, что мне нужно сделать? — он обеспокоенно описывает происходящее, желая получить какой-то совет. — Да, хорошо, я вызову врача и сделаю компресс. Конечно, чай из ромашки каждые полчаса. Да, я помню, как делаются уколы… Ещё бы я не знал про аллергию на цефтриаксон! Всё, понял, давай, наберу позже. Он взволнованно заканчивает разговор и осторожно склоняется к бледной, как полотно, блондинке, в очередной раз трогая лоб. Её почти колотит в ознобе. — Лисёнок, ты как? — В полном порядке, — с вымученной улыбкой врёт она, но тут же заходится в сильном приступе кашля. Он ценит её попытки быть молодцом и не сдаваться, но выглядит Саша и правда дерьмово. Парень шепчет ей ласковое «Всё будет в порядке» и наспех гуглит номер скорой помощи. Полчаса спустя он уже выслушивает рекомендации врача, послушно записывая и задавая море вопросов. Целый день не отходит от постели, бросая все дела и не пуская никого внутрь. Игнорирует звонки и смски. Ему по-настоящему страшно. Впервые он видит её в настолько тяжелом состоянии. Следит за часами, исправно заставляет принять новую порцию таблеток. Но это не помогает, и к вечеру, кажется, всё становится только хуже, потому что девушка начинает бредить. Вцепившись в его запястье, она выливает на него целый поток бессвязных, обрывочных фраз. Говорит что-то про его гиперопеку и контроль. Вспоминает какие-то его косяки из прошлого. Жалуется на то, как ей тяжело быть рядом с ним, что она чувствует себя так, словно находится в клетке с диким опасным зверем, никогда не зная, чего ожидать. Он лишь коротко кивает и усиленно поддакивает, убеждая себя, что это ничего не значит, что ей просто нужно выговориться. Напряжение резко возрастает в тот момент, когда в её торопливой речи вдруг всплывает имя Артёма. Блондин хмурится и кусает губы, не улавливая сути. Каким боком здесь оказался Депоха? А потом замирает и покрывается мурашками, когда до него доходит, что именно Саша пытается до него донести. Обида растекается по венам, глотку сжимает так, что невозможно сделать ни вдоха. — Депо совсем не такой, как ты. Он не перегибает палку, не нарушает границы, — полуосознанно бормочет она, прикрыв глаза. — Тебя слишком много, ты буквально везде. Я не чувствую себя собой, когда ты рядом, словно меня не существует. Как будто я — лишь часть твоего сна, но на самом деле меня нет. С Артёмом всё иначе. Я ощущаю себя живой рядом с ним. — Саш, ты сама не понимаешь, что говоришь. Тебе нужно поспать, ты просто бредишь, — озадаченно лепечет Голубин, пытаясь успокоить её. — Нет! Нет, теперь я всё вижу как раз таким, каким оно и является. Я никогда не думала, что смогу встретить такого человека. Который поймёт меня даже больше, чем Глеб, который сможет заставить меня почувствовать так много. У него такие красивые глаза… — девушку несёт всё сильнее, и она окончательно теряет границы между сном и реальностью. Парень ошеломлённо пялится на неё, а потом срывается с места и вылетает из номера, от души хлопнув дверью напоследок. Несётся по коридору, размашисто чеканя шаг. Волна раздражения, боли и непонимания душит его без всяких подручных средств. По пути в курилку он встречает Тусину и просит её побыть с Сашей недолго. Она удивляется, но соглашается без всяких вопросов. Замечает его взвинченное, напряжённое состояние и интересуется, что случилось, но тот оставляет её без ответа, уже скрываясь за поворотом. Глеб исчезает почти на сутки. Ему везёт, что у них всё ещё длятся выходные, поэтому ребята особо не ищут его. Лазин звонит пару раз, получает агрессивное «Да, блять, живой я, оставьте меня в покое!» и лишь недоумённо пожимает плечами. За это время Саша приходит в норму после ударной дозы медикаментов. Робко интересуется у ребят, куда делся Голубин, так как упорно не может дозвониться до него сама, но те только безмолвно разводят руками. Даже Даниель не в курсе, где пропадает эта маленькая строптивая звезда. Затем наступает время концерта. Фара объявляется за час до начала, весь опухший и с жуткими, почти чёрными кругами под глазами. Хмуро косится на всех и скрывается в гримёрке, первым же делом вновь прикладываясь к бутылке. Джимбо мягко пытается его разговорить, на что тут же оказывается послан ко всем чертям. Айсик невозмутимо читает лекцию о том, что он — ебливый эгоист, который подводит всю команду. А потом точно также слышит, по какому адресу ему нужно отправиться. Саша проводит последние спокойные часы в кровати, пропуская выступление. Радуется, получая короткое смс от Тарасовой: «Твой ненаглядный вернулся, но злой, как чёрт. Лучше не трогай его пока». На миг её захлёстывает чувство негодования — она провела сутки чуть ли не на грани жизни и смерти, а он съебал куда-то в закат и даже не предупредил! Она очень смутно помнит то, что было после той ночи в баре и перекура на балконе. Всё как в тумане, и собрать воспоминания воедино не удаётся. Девушка встречает ребят на парковке возле отеля сразу после концерта. Им нужно ехать в другой город, и она неторопливо закуривает, наблюдая, как те закидывают вещи в автобус. Выхватывает взглядом знакомую светлую макушку и делает шаг навстречу. Голубин замечает это и мгновенно ретируется куда-то в отель, оставляя её лишь изумлённо хлопать ресницами. Он выглядит до сих пор сердитым, но девушка никак не может понять, в чём дело. Подходит Артём, пьяно опираясь на её плечо. Следом к нему присоединяются Мацони и Ефим с Полиной, наперебой рассказывающие, что она пропустила за эти пару часов. Но блондинка едва слушает, мысленно всё ещё анализируя странное поведение Фары. Она осторожно выспрашивает нужную информацию у друзей, но те сами до сих пор ничего не знают. Даже Макс, которого она чуть позже отводит в сторону, не в состоянии объяснить ей происходящее. Саша не выдерживает напора своего беспокойства и, как только блондин выглядывает из отеля обратно на крыльцо, ловит его за руку, разворачивая к себе. — Ты что, избегаешь меня? — она говорит всё напрямую, задирая голову. — В чём дело? Где ты вообще был ночью? — У меня были дела, — безразлично хрипит он, стараясь скинуть её руку. — То есть, я умираю тут в отеле с температурой под сорок, а у тебя «были дела»? — передразнивает она, неосознанно повышая голос. — Ну, всё ведь обошлось, верно? — с сарказмом тянет парень, равнодушно кося на неё глаза. — Да что, блять, с тобой не так? Он раздражённо передёргивает плечами и делает шаг в сторону с нескрываемым презрением на лице. Это запутывает её ещё больше. Он явно злится на неё, но почему? — Я что-то не так сделала? Как-то обидела тебя? — Саша предпринимает попытку разговорить его, мягко прикасаясь к чужой ладони. — Я мало что помню за эти дни, но если что-то произошло, то давай обсудим. Она открыто заглядывает ему в глаза, и по искреннему недоумению, которое он видит там, ему становится очевидно — она действительно ничего не помнит о том разговоре, что так сильно его взбесил. — Ничего не произошло, — грубо отвечает блондин, против воли закипая всё отчётливее. — Мне просто нужно было уйти. Я оставил Настю приглядывать за тобой, так что никакой проблемы не было. — Глеб, — ласково тянет она. — Почему ты злишься? — Потому что ты упрямая сука, которой плевать на чувства других людей! — резко бросает он, тут же поджимая губы, подсознательно жалея об этих словах. Девушка отступает, кидая на него ещё один изумлённый взгляд. Их громкий разговор начинает привлекать внимание окружающих, которые пугливо посматривают на них, напряжённо ожидая развязки. — Это ещё что за предъява вдруг? Остатки мозгов прокурил? — молниеносно вспыхивает она. — Вдруг? — ядовито спрашивает Глеб, заливаясь истеричным хохотом. Саша пялится на него, как на сумасшедшего, совершенно теряясь в происходящем. Блять, он что, до сих пор не протрезвел? Что он несёт вообще? — Знаешь, я вот всё думал, к чему нас это приведёт. Ты же совсем берегов не видишь, бегаешь от одного парня к другому! — он склоняет лицо поближе так, чтобы следующие его слова слышала только она. — Я всё могу понять, но Артём? Артём, блять, Шатохин? Никого получше выбрать не смогла? Блондинка цепенеет на месте. В памяти обрывками всплывают какие-то фразы. «Артём совсем не такой, как ты… С ним я чувствую себя живой». Господи. Нет, она не могла ляпнуть это при Голубине, она же не полная идиотка. Но зелёные глаза напротив, горящие яростью и обидой, ясно дают понять — именно это она и сделала. — Послушай, всё совсем не так. Я… Ты просто перепутал… — она торопливо оправдывается, силясь придумать какую-то стоящую отмазку. — О, нет. Я всё правильно тогда услышал. Хочешь потусоваться с ним — вперёд. Я даже мешать не буду, — цедит он ледяным тоном. — Главное, чтобы ты была счастлива, верно? А я уж как-нибудь переживу, как и всегда. — Глеб, не надо сейчас… — девичий голос слезливо дрожит. — Нет, я серьёзно. Всё в порядке. Делай, что хочешь, ты же к этому всегда стремилась? Потому что я ненормальный, раз контролирую тебя, потому что переживаю о такой суке, как ты, постоянно. Места себе не нахожу, всё думаю, как бы так сделать, как бы так извернуться, чтобы тебе было хорошо. Но тут оказывается, что мне и не нужно ничего делать. Есть ведь святой Депо, который априори лучше всех! Дорожки первых горьких слёз бегут по её щекам, и Саша тихо всхлипывает. Сердце заходится диким стуком, внутренний голос пытается остановить юношу и воззвать к логике. Ему жаль её, но собственная обида пересиливает. — Ты была права, когда сказала, что нам нужно пожить отдельно. Сейчас я, наконец, понимаю почему. Так что всё это даже к лучшему. Я займусь своими делами и оставлю тебя в покое, а ты можешь и дальше ебаться с моими друзьями. Теперь даже скрывать ничего не нужно будет. И так уже в край заебало твоё вранье. — Малыш, всё совсем не так! — глухо бормочет она, отчаянно пытаясь достучаться до него. — У меня ничего с ним не было. Это просто мои бредовые глупости, сущая ерунда. Пожалуйста, ты должен мне поверить. Голубин делает резкий шаг вперёд, непроизвольно сжимая ладони в кулаки. Она и правда думает, что сможет заговорить его? Что наплетёт ему новую паутину лжи, и он, как всегда, развесит уши и обо всём забудет? Чёрта с два, нет, нахуй, не в этот раз. — Что я действительно должен сделать, так это перестать так унижаться и верить тебе снова и снова. Мне плевать, что ты будешь делать и как ты будешь жить. Это больше не моя проблема. Уверен, отец был бы счастлив узнать сейчас обо всём этом. Ты же просто шлюха, — шипит он с отвращением, в порыве бурлящих эмоций хватая её за горло и подтягивая ближе. — Ты самая большая шлюха из всех, что я только, блять, встречал! Я не стану больше так жить и мучить себя только потому, что ты не знаешь, на чей бы хуй сегодня запрыгнуть. Его ладонь держит шею Саши в стальной мучительной хватке, из её глаз брызжут слёзы от недостатка кислорода. Лицо Глеба превращается в отвратительную гримасу, и ей становится жутко. Никогда ещё он не смотрел на неё с такой ненавистью. — Эй, блять, чувак! Какого хера? — к ним подлетают Лазин и Ефим, растаскивая в стороны. — Не смей даже подходить ко мне! — в запале кричит ей блондин, вырываясь из рук Макса. — Ты, сука, любишь только поиграть на моих нервах. И так было всегда, ты всегда думала только о себе, а я был лишь твоей любимой игрушкой, которую ты использовала, когда тебе было удобно! — Остынь, блять! — гневно шепчет ему брюнет, с силой уводя обратно в отель. Все находятся в полном ахуе. Никто не понимает, что сейчас произошло. Саша громко рыдает, оседая прямо на асфальт. К ней мигом подходят подруги, обнимая и стараясь успокоить. Кто-то приносит бутылку воды. Артём смотрит на это всё, стоя метрах в трёх, и лишь непонимающе переглядывается с Мацони. В ушах эхом отдаются последние слова Глеба, которые слышал, наверное, весь квартал. Раньше он никогда не позволял себе подобного. Должно было случиться что-то очень и очень серьёзное, раз тот перешёл свои же границы и не только грубо послал Сашу, но ещё и сделал это прилюдно. Вот только что именно она натворила?