Монстр

Шатохин мирно сопит на Сашиной кровати, скрутившись в комочек. Она лежит рядом и прилагает все усилия, чтобы не взвыть. Слёзы катятся градом, щёки прокушены до крови, а тело содрогается, как при судорогах. Мерзкий металлический привкус во рту вызывает тошноту. Ничего перед собой не видя, девушка осторожно приподнимается, пытаясь выровнять дыхание. Держать в себе всё это с каждым разом сложнее. Словно каждый поступок, совершённый ею, влечёт за собой только худший исход событий. Перебирая пальцы Артёма на расслабленой обмякшей руке, она тупо втыкает в стену. Слабо понимая, что теперь делать с этим всем, что закрутила — хочется просто исчезнуть с концами, сбросить с себя всё, забыть и забить к чертям собачьим. Только бы не разгребать. Только не это. Маска холодного и рассудительного человека сыпется на глазах. Она бегает от одного парня к другому и в конечном итоге чувствует себя полной идиоткой. Каждый раз проговаривая фразы типа «Этого следовало ожидать», «Я знала, что так будет» и подобные им, Саша будто бы утратила их смысл и не знала, что же они значат на самом деле. Это ведь она должна была просчитать и продумать всё заранее. Не стоило ехать в этот ебаный тур, не стоило даже и начинать крутить что-либо с Депо, тем более на глазах у Глеба, влюблённого в неё до одури. Господи. Но нельзя было ничего предотвратить — одно появление Шатохина вызывало у блондинки улыбку до ушей, а даже мимолётные прикосновения заставляли коленки ходуном ходить. Про то, что не следовало начинать спать с братом, — лучше упустим. И так очевидно. Даже в своей голове ей хочется казаться другой — кем-то умнее и рассудительнее. Она устала перебирать причины, по которым всё сложилось именно так, оправдывать череду своих глупых и импульсивных выборов. Сейчас это уже бессмысленно. Прошлого это не изменит. Конечный шаг ведь придётся делать ей. И она с самого начала где-то под коркой хранила своё решение. «Это всегда будет он», — будто вынося себе приговор, обречённо вздыхает Саша. Немного утихомирившись, она снова укладывается на кровать. Шатохин тут же прижимается к ней, как ласковый котёнок, потираясь щекой об её плечо. На кой дьявол ты такой милый?! Было бы значительно легче, если бы Артём был последним говнюком. Но нет же, он лежит здесь весь такой из себя, сама нежность. Блять. На тумбочке оживает телефон. Блондин: «Даже не скажешь ничего?» Мелкая: «Красиво» Ответ молниеносный. Блондин: «И всё?» Ну что за человек. Только Глеб в одну секунду может разогнать её из состояния жевания соплей до неконтролируемого раздражения. Мелкая: «С каких пор тебе необходимо моё одобрение?» Блондин: «Остынешь — поговорим» — Ох же и сука, — сдавленно шипит Саша, кинув телефон обратно на тумбочку. Где-то на другом конце коридора в своём номере Голубин делает тоже самое. Яростно швыряет мобильный на кровать, по пути пинает раскиданные вещи и выходит наружу, прихватив сигареты. Красиво? Это, блять, красиво? Упёртая стерва! Да, может быть его реально несёт, и он пишет про неё в каждом треке, делает значимые татуировки и прочее романтичное дерьмо, но ведь всё это для неё. Он весь только для неё. Чёрт, и по какой иронии судьбы они оказались родственниками в этой вселенной? Парень вылетает на улицу, выдёргивая сигарету из пачки так, что едва не ломает её пополам. Глухо матерится, сжав зубы. Хлопает по карманам, но зажигалку так и не находит. Ещё только этого не хватало! Развернувшись, он возвращается в отель и направляется к девочке-администратору за стойкой, как вдруг его глаза падают на кресло в углу. Там по-королевски восседает Макс, залипнув в какую-то книжку. Глеб по привычке косит глаза на часы — 2:52. Видимо, бессонница друга опять находится в активной фазе. Забив на всё, он подходит ближе, грубо пихая того в колено. — Зажигалка есть? — Ты чего не спишь? Опять по барам своим шароёбился? — с упрёком спрашивает Лазин. — Блять, не об этом речь! Зажигалка? Брюнет обеспокоенно хмурится, оглядывая Голубина. Ему явно хуёво, всего трясёт от бесконтрольной злости. Но выглядит трезвым, а это уже плюс. Оставив книжку на столике, он встаёт, хлопает парня по плечу и кивает в сторону выхода. Тот демонстративно выдерживает паузу. Прикуривает, агрессивно делая затяжки каждые полторы секунды, и едва ли концентрируется на процессе. Мыслями он где-то не здесь. Макс догадывается, что во всём этом так или иначе замешана Саша. Только она могла вызвать в блондине такую бурю эмоций. — Сам расскажешь или мне нужно продолжить притворяться, что я не замечаю твоего состояния? — усмехается он, присаживаясь на ступеньки. Друг молчаливо отвечает ему взбешённым взглядом и поджатыми губами. «Отъебись». — Геннадьевич, я тебя знаю, как облупленного. Научись проговаривать свои проблемы словами через рот, это, как я слышал, помогает людям чувствовать себя лучше. — Ты и мёртвого заебёшь! — раздражённо восклицает тот. — Ничего не случилось. Совершенно ничего, если, блять, не считать того, что моя сестра спит с моим лучшим другом, а я смотрю на это со стороны и должен сделать вид, что счастлив за них. — А на самом деле? — На самом деле я хочу свернуть ему шею, — глухо шепчет Глеб, мгновенно вдруг успокоившись. — Он не имеет на это права. Ну почему именно Депоха? У Макса мороз по коже идёт. Блондин выглядит совершенно потерянным. На миг ему становится его жаль. Но вместе с этим где-то внутри просыпается настоящее волнение. Становится страшно, потому что создаётся впечатление, что он наблюдает за катастрофой, разворачивающейся прямо на его глазах. Фара теряет границы реальности, утопая в собственных чувствах. И эта завуалированная угроза в адрес Артёма почему-то не кажется такой уж скрытой. Кто знает, на что он способен? О чём он думает на самом деле? Вокруг него броня и высокий забор, бережно хранящий личное пространство. И нет никакого шанса пробраться внутрь. Но есть Саша. Она может. Только ей это под силу. Лазин продолжает прислушиваться к нелепым причитаниям друга о трудностях выбора и несправедливости жизни, пока сам гоняет в голове только одну мысль — нужно поговорить с блондинкой. Знал опасается самого страшного. Что Глеба окончательно переклинет, и он сделает что-то, о чём будет жалеть потом всю жизнь. Кто-то всерьёз может пострадать. И нужно успеть предотвратить это, пока ещё есть такая возможность, пока всё не зашло слишком далеко. Он с трудом отвлекает приятеля, переводя разговор на более безопасную тему. Облегчённо выдыхает, видя, что это сработало и помогло ему успокоиться. Доводит до номера, по-отечески притянув к себе и потрепав по волосам на прощание. — Думаешь, у меня совсем уже крыша поехала? Блондин оборачивается на пороге, окидывая его странным взглядом. Обречённым, смиренным. Лазина передёргивает. Это уже совсем не тот Фара, который радостно заводит толпу на концерте и уверенно командует ребятами на студии. Это тот Глеб, что скрывается в тени собственного образа, навеки запертый в отречении. Измученный и чертовски уставший. Это настоящий он, и брюнету кажется, что за все несколько лет дружбы он впервые видит эту его мягкую сторону. — Иногда я действительно так думаю. Мне страшно, что ты не справишься. Что это дерьмо тебя потопит, и я никак не смогу помочь. Потому что ты не хочешь ничьей помощи и поддержки. Тебе нужна только она, — сипло произносит Макс, смело заглядывая другу в глаза. Внезапный порыв искренности и откровений пропадает также стремительно, как молоко смешивается с кофе, едва попадая в чашку. Пара секунд, и момент упущен. Парень явственно чувствует это. Глеб растягивает губы в привычной нахальной улыбке и вскидывает подбородок. — Я уже на дне. Падать дальше некуда, так что можешь не переживать. Он скрывается в темноте номера, тихо прикрыв за собой дверь. Макс остаётся один в коридоре, нелепо моргая. На душе неприятный, горчащий осадок. Блондин со вздохом стягивает с себя толстовку. Цепляет со стола открытую бутылку водки, делая пару глотков. Моет руки и разыскивает необходимую мазь, чтобы обработать свежую татуировку. Долго разглядывает её в зеркале ванной. Гадает, правильно ли поступил. Но ответ приходит молниеносно, как нечто само собой разумеющееся — ему нужно было это сделать, и он ни о чём не жалеет. Даже если ей это не нравится. Глеб любит сестру, любит настолько глубоко и отчаянно, что готов забить чернилами всё тело, лишь бы оставить что-то на память. Чувства к ней — лучшее и единственно стоящее, что у него есть. И ему плевать, что она тусуется сейчас с Депо. Он знает, что мысленно Саша всё ещё с ним.

***

Артём просыпается, резко подрываясь на месте, чем на миг пугает даже себя. Постель пуста. Блондинка отсутствует, хотя ещё слишком рано — всего около десяти часов утра. Куда она могла деться в такое время? Наспех позавтракав, он едет в город с Айсиком и Вадимом. Сидеть в отеле не хочется, поэтому они шастают по центру, много шутят и снимают глупые видосы. Шатохин заливисто хохочет, подначивая Федю на новые приключения. Но сам не может перестать глазеть на телефон, то и дело проверяя приходящие уведомления. Саша не обнаружилась в отеле. Тусина видела её до этого в холле и обмолвилась, что та тоже хотела куда-то смотаться. Он отправил ей пару смс и даже пытался позвонить, но сдержанный женский голос на другом конце провода непреклонно объявил, что абонент находится вне зоны действия сети. Парень успокаивает себя тем, что все её вещи так и остались в номере, поэтому вариант спонтанного побега можно исключить сразу. Приехав в клуб на саундчек, он вылавливает в курилке Глеба. Но тот на вопрос о местонахождении сестры только недоумённо выгибает брови. Это странно. Если даже Голубин ничего не знает, значит дело совсем плохо. Артём старается переключить внимание на дела и трёп с парнями, но беспокойство всё равно плавной волной заливает все рецепторы. За пару минут до начала концерта, когда все уже собрались за кулисами, подбадривая друг друга, телефон шатена, наконец, подаёт признаки жизни. «Мне нужно было проветриться, вернусь к ночи. Разъеби там всех, ты лучший» Рэпер закатывает глаза, раздражённо стискивая мобильный. А раньше написать нельзя было? Но напряжение всё равно отступает. Ладно хоть, что жива и вроде как даже в порядке. Концерт, тусовка в баре, такси до отеля. Стандартный план на этот вечер выполнен на ура. Единственное, что его омрачило — ехидные препирательства с Фарой. Подколы не кончаются ни через час, ни через два, ни после. Терпение Депо на исходе, но он, как может, пытается перевести всё в шутку. Хоть и чувствует, что друг намеренно хочет его задеть. Опьянённое сознание клонит в сон, но Артём упрямо держится. Прежде чем всё это кончится, ему нужно увидеть Сашу. Робко стучится в её номер, даже не уверенный, что она там. Но ему везёт. Девушка открывает, окидывает его быстрым взглядом и тут же расплывается в широкой улыбке. Хватает его за рукав, затаскивая в комнату, и с ходу прижимается к нему с пылким поцелуем. Он на миг оторопело застывает, смущённый таким напором. Они не виделись всего день, неужели она всерьёз успела настолько соскучиться? Но блондинка не позволяет ему даже опомниться. Стягивает с него куртку и огромную футболку, бросая их куда-то на пол. Парень толкает её к стене, включаясь в игру. Тянет за волосы, заставляя подставить шею. Нарочито медленно ведёт языком по ключицам, затрагивая бьющуюся жилку. Саша издаёт глухой стон, жмурясь от удовольствия. Хватается за него, слепо цепляясь за пряжку ремня. Упоённо целуясь, вслепую они доходят до кровати, едва не падая на неё. Девушка освобождает его от шмоток, молниеносно избавляется от своих и седлает Депо сверху. — Да что на тебя нашло? — удивлённо вскидывает он брови. — Ты против? — Нет, — ухмыляется шатен, чувствуя, как она накрывает ладонью его уже стоящий член. Тем не менее его не покидает ощущение, что происходит нечто ещё, невидимое для его глаза. Что-то не так, и предчувствие чего-то дурного настойчиво скребётся в его грудную клетку. Он перехватывает её запястье, меняясь с ней местами, когда замечает нечто новое — снизу на нём красуется маленькая аккуратная буква л, написанная витиеватым почерком. — У тебя же вроде не было этой татуировки? — Сегодня сделала, — туманно жмёт плечами Саша, вновь сталкивая их губы. — Что она значит? — Искать смысл в тату — тоже самое, что искать смысл в рэп треках. Пустое дело. Она улыбается вполне искренне, глаза огнём горят от возбуждения, на щеках блуждает румянец. И Артём ведётся на это. Забивает на всё, фокусируя внимание только на девичьем теле и получении обоюдного удовольствия. После она сбегает в душ первой, пока юноша отвлекается на перекур в форточку и звонок какому-то приятелю. Завернувшись в белоснежное накрахмаленное полотенце, блондинка скользит взглядом по своему телу. Цепляется за засосы, всполохами появляющиеся то здесь, то там. На грани с болезненной нежностью ведёт кончиками пальцев по новым татуировкам. По букве «л», лукаво выглядывающей с боковой стороны запястья. По букве «е», призывно расположенной на левом плече возле ключиц. Следующая на очереди «б» законно заняла место на внешней стороне бедра справа. Крохотная буква, которую и не разглядишь сразу. Самая последняя «г» бережно покоится на боку, спрятавшись между парой рёбер. Саша любовно оглядывает их, понимая, что пути назад нет. Она связана с братом с самого их рождения, и это продлится до последнего её вздоха. Она идёт по проторенной дорожке и скрывает свою любовь к нему на виду у всех, так же как поступала последние пару лет. Маленькие буквы, хаотично рассыпанные по телу, напоминают ей созвездия, которые можно ясно рассмотреть в летние ночи. Отдельные точки, что приобретают сакральный смысл только после того, как ты соединишь их вместе. Больно закусив губу, девушка отправляет короткую смс по известному адресу, а затем выходит обратно в спальню, блаженно зарываясь в одеяло. Мелкая: «Я люблю тебя. Навечно»