Монстр

Утро скромно заглядывает сквозь неплотно закрытые шторы. Первые июньские лучики. Так хорошо. С форточки веет свежестью. С наслаждением потягиваясь, Саша спускает босые ноги на прохладный пол, невольно вздрагивая. «Сегодня точно будет отличный день», — сама себе улыбнувшись, пророчит она. Настроение на высоте, и ничего не предвещает беды. Услышав шуршание за спиной, уголки её губ растягиваются шире. Артём, учуяв, что одеяло, наконец, находится полностью в его распоряжении, кутается в него с головой и довольно сопит — ну точно медведь в берлоге. На настенных часах 5:43. Аккуратно отодвинув штору, блондинка выглядывает на улицу. Никого. Только стаи тихо курлыкающих голубей возле подъезда. Ещё слишком рано, даже для неё, но подъём сил не позволяет задержаться в кровати подольше. Неспешно собирая последствия вчерашней ночи по всей комнате, она пытается напеть ту песенку, которую придумали Депо с Федей на прошлой тусовке. Хочется немедленно разбудить парня, чтобы тот напомнил ритм, иначе голова просто взорвётся. Так бывает, когда не можешь найти в памяти что-то очень очевидное. Она складывает собранные со всех углов шмотки в шкаф, когда взгляд вдруг падает на заныканную на верхней полке вещицу. Привстав на носочки, Голубина неаккуратно тянет за шнурок, и всё содержимое немедленно падает прямо на неё. — Да, блять… — потеряв равновесие на секунду и попытавшись словить хоть что-нибудь из водопада вещей, она больно ударяется коленкой о створку шкафа. — Это издевательство просто! Продолжая бормотать, девушка принимается убирать беспорядок. Причиной всему стало чёрное, уже выцветшее от миллиона стирок и солнца худи. Самое любимое и самое уютное из всех, что у неё были. Именно его она хотела вытащить. — А было хорошее утро, — бубнит Саша, тут же мрачнея. Обрывки воспоминаний нещадно застилают глаза. Пустой отельный номер, заботливый и нежный Глеб, который одевал её в эту чёртову толстовку, накидывая капюшон и дёргая шнурочки до предела. «Теперь точно не замёрзнешь», — чмокая сестру в ледяной нос, добродушно убеждал он. Сжимая потрёпанный кусок ткани, она оседает на пол в тщетной попытке успокоить дыхание. Прошло уже много месяцев с тех пор, когда она в последний раз видела брата. И тот вечер, оказавшийся прощальным, явно не был тем, что хотелось бы вспоминать, вальяжно сидя у камина или даже на этом холодном паркете в квартире Шатохина. — Малыш? Артём приподнимается на локтях, сонно выглядывая из-под одеяла. — Эй, что ты там делаешь? Картина маслом: Саша сидит в одном белье на полу в куче шмоток и разговаривает сама с собой. Шиза не за горами. Мгновенно обернувшись, она смотрит на него с испугом, словно он застал её за преступлением. — Всё хорошо, просто хотела сложить вещи и… Короче, всё хорошо, — натянуто улыбнувшись, отмахивается девушка. — Бросай всё нахер и иди ко мне. Умостившись калачиком рядом с рэпером, она крепко зажмуривает глаза. «Исчезни, просто исчезни. Не сейчас». Прикосновения юноши не помогают. Там, где только что были его пальцы, — фантомно жжёт, а непослушная голова подкидывает образы братца. — Давай зароллимся? — неожиданно произносит она, запрокидывая голову вверх, чтобы взглянуть на шатена. — А что мне за это будет? — Назначай цену, — игриво отвечает Голубина и в это время уже тянется за зипом на прикроватной тумбочке. Ей нужно сейчас же отпустить ситуацию. Эти болезненные флэшбеки, которые травка удалит на раз-два. Против воли она мысленно проговаривает заветные цифры чужого номера, по которому не звонила уже семь месяцев. Он давно предусмотрительно находится в блоке. Депо рассеяно усмехается, целует светлую макушку и ловко перехватывает пакетик. Неспеша скручивая утренний косяк, он поглядывает на свою подружку, которая ловит каждое его движение. Он хочет её с того момента, как проснулся, и тело реагирует моментально, но ему так нравится дать ей немного поиграть. Плотно затягиваясь первым, парень передает ей сплиф и выжидает, затаившись, — убьёт ли её с одной затяжки. На самом деле, он тайно надеется на это, потому что есть кое-что, что не даёт ему покоя уже несколько недель, и он всё не осмеливается это озвучить. Её глаза заметно туманятся, а движения становятся более плавными. Блондинка, словно кошка, подбирается к нему под одеяло, обхватывая торс ледяными руками. Артём тушит окурок в бокале с водой, дрожа всем телом от ощущений. Ловит её ладони и крепко притягивает к себе, вглядываясь в роскошные изумруды глаз. Требовательно впивается в губы, а после берёт недолгую паузу, чтобы посмотреть в безупречное фарфоровое лицо. Нужные слова уже готовы сорваться с языка. — Саш, — выдыхает он. Она только расслабленно мурлычет в ответ, покрывая ключицы влажными поцелуями, и прижимается к нему всем телом. Ему трудно, низ живота сводит в истоме, заставляя мозг отключаться. Но он пересиливает себя и отстраняется. — Эй, — снова пытается Депо. — Я еду в тур через месяц. Один. Девушка забавно замирает, подслеповато прищурившись. Губы складываются в удивлённое «о». Она перекатывается на другую половину кровати, принимая сидячее положение. Оглядывает его с подозрением, будто ищет подвох. В голове сам собой возникает голос Глеба из похожего флэшбека. — Давно ты знаешь? — Мы начали планировать всё ещё весной. Но окончательные даты стали известны пару недель назад, — сдержанно объясняет шатен, не поднимая глаз. — Хорошо. Он вскидывается, и впрямь изумлённый такой реакцией. Саша, кажется, не злится и не упрямится. Не собирается прильнуть к нему в попытке упросить взять с собой. Она смотрит прямо и открыто, как бы говоря: «Это твоё решение, и я его уважаю». — Просто я не хочу отвлекать тебя от работы, да и себя тоже, — мямлит Депо с извиняющей улыбкой. — Ты же помнишь, какой трэш происходит в турах. Ни нормального сна, ни отдыха. — Я знаю, всё хорошо, — цедит она, уже поднимаясь. Конечно, Голубина помнит, что происходит там. Картинки из финального тура Янграши до сих пор мелькают в её снах, заставляя подрываться посреди ночи и судорожно хватать ртом воздух, смаргивая набегающие слёзы. Украдкой плакать потом в подушку, а на утро врать, что нет никакой причины для печального настроения. Тоска по брату становится её перманентным состоянием. Это чувство душит, крепко держа за горло, не давая расслабиться ни на минуту. В редкие мгновения, когда она проявляет слабину и лезет в профиль его инсты поглядеть на фотки, ей становится ещё хуже. Замечает каждое новое тату, отпечатывая на сетчатке. Её терзает боль, отчётливо ощутимая на физическом уровне. Нужда, чёртова жажда — услышать его голос, провести пальцами по плечу, зарыться носом в мягкие пряди. Словно она всё ещё зависима от него. Но блондинка стойко хватается за собственные принципы и отсиживается в стороне. Не выспрашивает новости о нём у общих друзей, не скачивает новые треки в айтюнсе. Собирает все вещи, мало-мальски напоминающие о брате, в одну коробку, запирая ту в кладовке. Сносит все фотки и видео в отдельную папку, скрывая тремя паролями. Но удалить всё — не поднимается рука. Слишком тяжело. Ей даже жаль саму себя. Но Саша всё же знает что-то о нём. Редкие встречи с Максом приносят мнимое успокоение — Глеб жив и более-менее свыкся с происходящим. Слез с наркоты, расстался с очередной пустоголовой моделькой. Разобрался с долгами в универе, написал диплом. Почти живёт на студии. Каждый раз Лазин ненавязчиво советует ей позвонить брату. Мол тому сразу станет лучше, потому что сейчас он тонет в депрессняке и заливается алкоголем пуще прежнего, лишь бы заглушить собственные переживания. Но она только мягко покачивает головой в отрицании. Она не готова. Ей всё кажется, будто прошло ещё не достаточно времени. Не отболело, не исчезло, не умерло. Каждая случайная мысль о Голубине до сих пор заставляет её дрожать и панически хвататься за ближайшую твёрдую поверхность. Наверное, именно поэтому девушка снимает в квартире все зеркала. Артём поначалу недоумённо хмурится и крутит пальцем у виска, но не встревает, позволяя ей делать всё, что вздумается. Маленькие буквы на теле жгут огнём, постоянно напоминая о себе и о нём. Чем меньше она их видит, тем лучше.

***

Лениво втыкая в стеклянный потолок аэропорта, Саша размеренно жуёт жвачку, потряхивая ногой в такт трека в наушниках. — Выглядишь классно, — улыбается Депо, протягивая ей большой капучино. — У нас совсем немного времени, пока ребята не пришли. — Да, знаю, — тихо отвечает она, без тени беспокойства. Ласково поправляет ему непослушную прядь, шутливо щёлкает по носу. Они хохочут, привлекая внимание других людей в зале ожидания. Шатохин прячет лицо под бафом, побаиваясь того, что его узнают. Она не устаёт подъёбывать его, называя «суперстар». Парочка мило воркует, проходясь по разным темам, не углубляясь. Когда они, наконец, прощаются, он отчаянно зарывается в её шелковистые волосы, вдыхая полной грудью. Крепко впивается пальцами в талию, не желая отпускать. — Я люблю тебя, блять, до безумия, — горячо шепчет на ухо Артём, пытаясь всем телом вжаться в Сашу. Она смеётся от этого маниакального шёпота и просит ослабить хватку. Нежно касается его щеки, заглядывая в родные синие омуты. Появляется смутное предчувствие, что это — её последний шанс сделать подобное. Горло сковывает горечью. — Пора, — мягко произносит девушка, напоследок припадая к его губам. — Я буду скучать. Не напивайся много, не забывай об отдыхе. Ты — самый лучший, и всё пройдёт хорошо. Она уходит, оставляя его ждать команду и своего рейса в Москву. Они начнут оттуда и закончат уже дома — в Питере. Прекрасно понимая, что увидит шатена в следующий раз только через пару месяцев, Голубина смахивает скупую слезу и бежит прочь, подальше от этого места. После всё входит в прежнюю колею. Работа, книжки по учёбе, тусовки с друзьями. В первые недели Артём звонит ей по несколько раз на дню, с восторгом рассказывая о каждой мелочи. Она с усмешкой вставляет какие-то комментарии, и на душе теплеет от его смеха, что раздаётся где-то там за сотни километров. Рутина поглощает с головой их обоих. Шатен устаёт и жутко заёбывается от переездов, неудобных автобусов, шумных толп на концертах и бесконечного внимания. Начинает отмалчиваться, давая о себе знать пару раз в неделю короткими сообщениями в директе. Саша сильно скучает, но с пониманием относится ко всему. Делает скидку на расстояние и работу. Именно это и их губит в итоге. Она молчит, не подавая виду о своём возмущении, не желая трепать ему нервы. Депо молчит в ответ, потому что наружу рвётся страшная правда — ему комфортно и так. Поэтому в какой-то момент, когда он тусит в клубе после концерта и к нему подкатывает соблазнительная незнакомка, он не тормозит ни её, ни себя. Упивается уже позабытой лёгкостью флирта и позволяет девушке зацепиться за своё плечо, провести языком по шее и оставить парочку отчётливых засосов. Редкие разговоры постепенно сводятся к банальному обсуждению погоды, усталости от дел и сплетням о друзьях. Никто из них долго не решается озвучить то, что чувствуют оба, — им было хорошо вместе, но разлука стала отличной проверкой на прочность, которую они провалили. Потому что прежний запал пропал, растворившись в суете дней лёгкой дымкой. Осталась нежность и желание заботиться. Словно кто-то щёлкнул пальцами, и их вернуло в самое начало — когда они ещё были просто друзьями и между ними не было ничего, кроме забавных шуток и ощущения моральной близости. Голубина поднимает острую тему первой. Звонит ему за пару недель до окончания трёхмесячного тура и предлагает расстаться на мирной ноте, не скатываясь в пустые бессмысленные скандалы и обвинения. Артём украдкой вздыхает с облегчением. — Я очень сильно люблю тебя, — глухо роняет она в трубку, зажимая ткань толстовки в ладони. — Настолько сильно, что лучше сейчас разойтись и оставить в памяти только то, какое волшебное время мы провели вместе. — Всегда удивлялся тому, насколько хорошо ты меня чувствуешь. — Сложно было бы не догадаться, к чему всё идёт. — Прости, — сдавленно бросает рэпер, расхаживая по номеру. — Я правда хотел, чтобы у нас что-то получилось. Но, возможно, мы просто находимся на том этапе, когда не готовы к чему-то серьёзному и длительному. Девушка сухо кривится, внутренне соглашаясь с его словами. Поэтому они и были вместе эти месяцы — обоим хотелось простоты и лёгкости. Без истерик, постоянного контроля, ревности. Чтобы каждый мог делать, что хочет в течение дня, а потом они бы засыпали ночью в обнимку. — Значит, останемся друзьями? — он по голосу слышит её робкую улыбку. — Будем видеться у допклабовских, дразнить друг друга общим прошлым и советоваться по поводу новых отношений? — Неплохой расклад, как по мне. Спасибо тебе за всё, малыш. Ты просто невероятная, знаешь? Я не жалею ни о чём, что с нами произошло. — Я тоже. Ты здорово помог мне в своё время, и я никогда этого не забуду.