Я вижу его во снах

– "Ты всегда был моим другом" – проносится в голове Чонгука раз за разом, когда он думает о Юнги. А думает о Юнги он, если быть честным с самим собой, постоянно. Он хочет услышать ещё раз эти пять слов, что были словно мед для его ушей. Уже около недели в его голове лишь эти слова, не дающие Чону сосредоточиться, подумать о чем-то другом. Например о работе, ведь если он и дальше будет летать в облаках, Хосок и он потеряют партию нового товара, тысячи, а то и миллионы долларов. Будет ещё хуже, если они попадутся с поличным и тогда дорога прямиком за решётку, а деньги отца не смогут достать их оттуда.

***

Гук лежит в своей тёплой кровати, уже около десяти минут пытаясь уснуть. Он хочет сосредоточиться на своём сне, но никак не выходит. В голове множество разных мыслей, в перемешку с играющими песнями, что засели там и никак не хотят перестать играть.

Если это для тебя

Я могу притвориться счастливым, даже когда мне грустно

Если это для тебя

Я могу быть сильным, даже когда мне больно

Я надеюсь, что любовь будет идеальна как сама сущность любви

Надеюсь, что все мои слабости будут спрятаны

В этой мечте, которой не суждено воплотиться в реальность

Я вырастил цветок, который не может расцвести.

– Почему ты не спишь? – тихо приоткрыв дверь, шепчет Хосок, проходя внутрь. Парень присаживается на край кровати, включая стоящий на тумбочке детский светильник в виде железного человека. – Господи, что это? – наигранно молвил тот, прикрыв рот рукой. – Да это же детский светильник в виде железного человека. (написала железного паука, бля, как же я ору) Сразу видно, Чон Чонгук, 17 лет, любитель поебаться с сасными омегами, кушает ксанокс, сын мафии Чон Сынмина, наследник клана Чон. Вот это я понимаю... – Бля, Хо, ты пришёл выебать мои мозги? – потирая виски, произносит Чонгук, всматриваясь в черты лица брата. - Не хочу лишаться девственности с таким дебилом как ты. – смеётся красноволосый, осматривая все вокруг. Этот светильник и вправду мощный. – Так, стоп. Первое – ты, дорогой мой, альфа. Второе – у альф нет девственности – недоумевает Чон. – Я слишком классный альфа у которого есть девственность, ты просто не шаришь. – сонно потягиваясь говорил Хосок, выключая уже полюбившийся светильник. А ведь он даже хотел пошутить насчёт того, что Чонгук по–тихому дрочит на железного человека, но уже не смешно, ибо он реально классный и тут грех не вздрочнуть. Джей ложится с другой стороны огромной кровати, притягивая к себе часть тёплого одеяла. – Я надеюсь, ты никого здесь не ебал, а то противно спать. – укутавшись в одеялко, укладывая (ложа блять) свою красноволосую голову на достаточно холодную подушку, молвил Хоуп. Он принимает более удобное положение, ложась на бок, смотрит в темные глаза напротив. – Спокойной ночки, приятной дрочки. – прикрыв веки, произносит последнее Хосок, проваливаясь в сон. Гук лишь закатил глаза, думая о том, насколько сильно он любит этого сумасшедшего недо-гея. Альфа также прикрывает свои веки, готовясь блуждать по царству Морфея, в котором его уже заждался Юнги.

Сон

Лучи тёплого солнца неприятно светят в карие глаза Юна, что уже целых десять минут пытается понять как открыть эту чёртову дверь, которая ведёт на крышу. На данный момент, ему нужно с неё уйти. Больше всего в этом мире Мин боится именно высоты. Мысль о том, что он может упасть вниз и умереть заставляет того в ужасе прикрыть глаза, дёргаясь назад, словно он только что об что-то обжегся. Парень приседает на холодный бетон, теряя надежду на то, что он сможет подобрать пароль из пяти цифр, которые не дают ему спокойно свалить из этого пугающего, как он считает, места. Омега думает о том, что никогда не сможет выбраться отсюда, умрёт от скуки, голода, холода, старости... Сзади него послышались шаги, что словно током били по его сознанию. Юнги даже на секунду представляет, как его здесь насилуют, разчленяют, а потом сдают на органы. Парень медленно поворачивает свою голову, чтобы посмотреть в лицо тому, кто уже около десяти секунд сверлит в нём дыру. Это было ожидаемо. Он облегчённо выдыхает, замечая знакомого. – Нормальный сегодня сон, кажется. – произносит брюнет, приседая на корточки около заметно грустного Мина. – А ты почему такой грустный? – спросил Чон, ожидая ответа. В его голосе читалось переживание за своего друга. Юнги кивает в сторону железной двери, а потом и пин-код. Гук издаёт протяжный звук, еле заметно улыбаясь уголками губ. Его рука тянется к железной ручке, мигом обхватывая её. Он смотрит на четыре введённые цифры, ухмыляясь. – Ты почти открыл её. – переводит свой взгляд на Мина, в глазах которого загораются множество огоньков надежды. – Сможешь подобрать последнюю цифру? – увидев со стороны Мина лёгкий, немного не уверенный кивок, он помогает тому встать с холодного бетона, мысленно ругая омегу за то, что он мог себе что-нибудь отморозить. Он чувствует ледяную ладонь блондина в своей. Сейчас, у него одно желание — не отпускать эту руку никогда. Хочется подарить ему всё своё тепло, ласку, любовь... Гук сам не знает, что происходит с ним в его снах. Если в обычной жизни, он - опасный альфа, всегда выполняющий свои обещания, исполняющий любое своё желание, берущий любого омегу в любом месте, имеющий кучу наркоты в своём особняке, много оружия, самый дорогой алкоголь и гараж, с самыми крутыми машинами этого мира, то во снах, рядом с Юнги, он – милый альфа, готовый помочь в любую секунду, понимающий, имеющий самое главное – терпение. Говорят, именно во снах мы бываем теми, кем являемся на самом деле. Чонгук понимает это. Эта мысль заставляет его улыбаться. – Я думаю, что тут должна быть цифра... – задумывается Юнги, поднимая указательный палец вверх, тыкая им в небо. – Попробуй 7...– Тихо сказал он, закрывая глаза, ожидая своего провала. Чонгук дёргает за дверную ручку, лучисто улыбаясь, когда Мин благодарно жмёт тому руку. Когда он видит, что Юн собирается уходить, улыбка с его лица мигом исчезает, а в голове лишь мысль о том, что если он сейчас не остановит его, то будет ругать себя весь следующий день. – Эй, Юнги. – позвал брюнет. – Как насчёт того, чтобы выпить? – Юнги не замечает с какой надеждой в голосе говорит к нему Гук. Подумав около пяти секунд, он возвращается обратно к другу, вставая напротив него. Чон благодарно кивает, прикрывая веки. Миг. Мин Юнги поверил в магию. В руках Чонгука оказывается бутылка выдержанного, дорогого вина и два бокала. Блондин уже думает о том, как будет пьяным плясать под свои любимые песни с бакалом вкусного вина в руке. Следующей мыслью было то, что он на крыше всё того двенадцати этажного дома, поэтому он мысленно ругает себя за то, что согласился. – Ты боишься высоты? – будто читает мысли, спрашивает Гук, пытаясь заглянуть в карие глаза напротив. Со стороны Мина лишь легкий кивок, заставляющий Чона расплыться в улыбке. – Че улыбаешься? – Ты милый. – вырвалось само собой. Чонгук мысленно даёт себе подзатыльник за это, ведь не собирался произносить это вслух. Щеки Юнги постепенно вкрываются заметным руманцем, руки начинают немного потеть. – Ты тоже. – пряча глаза от смущения, молвил Юн. Теперь щёки розовые не только у блондина, но и у его друга. Услышав эти слова в жизни, он бы просто посмеялся. Где он, а где милый? Услышав эти слова от Юнги, он засмущался. Где он, а где опасный? Чон думает о том, как можно разрядить эту обстановку. Он взглядом указывает на бутылку в руке, замечая со стороны кареглазого сотый за сегодняшний сон кивок. Они садятся на один плед, ставя на него бокалы. Во второй руке Юнги держит ещё один плед, от которого Чонгук отказался, заверяя это тем, что ему не холодно. Мин кутается в него, наблюдая за садящимся солнцем. Закат - одно из самых чудесных явлений на этой огромной планете Земля. Раньше, Юн сутками сидел в своей комнате в ожидании этого явления. В голову приходит короткий флэшбек, заставляющий впасть его в грусть этих воспоминаний.

Flashback

– Юнги, смотри, там закат! – позвал маленького сына папа, вытирая полотенцем очередную белоснежную тарелку. Заинтересованный Мин подходит к окну, двигая стул, чтобы залезть. – Красиво. – с огоньками в глазах произнёс омега, поварачиваясь к Мину‐старшему, что подошёл к нему ближе, обнимая со спины. – Однажды, мы с папой уйдём. Все мы когда-то уйдём. Я хочу, чтобы ты любил этот закат также, как любишь нас с отцом, малыш. Я хочу, чтобы ты скучал по нему также сильно, как и по нам, когда нас не станет. – Я обещаю тебе, папа. – Я люблю тебя, мой маленький, зимний медвежонок. Через день двое маленьких омег оплакивали своих родителей.

End Flashback

***

– Мой папа очень сильно любил закат. – разрывая напрягающую тишину, после выпитого бокала вина, молвил Юн. – Буквально за день до его смерти, он словно почувствовал, что скоро его не станет... Папа сказал мне, что после того, как их с отцом не станет, я должен полюбить закат также, как полюбил их. Я должен скучать по нему также, как и по ним. – Из его глаз потекли слёзы, но он, несмотря на это, продолжал свой рассказ. Чонгук не отводит от него глаз, внимательно слушает. – Но знаешь... Я не могу полюбить его. Я не могу полюбить его, потому что каждый чёртов раз, когда я смотрю на него, я вспоминаю их. – Переводит свой взгляд к небу, грустно улыбаясь уголками губ. – В детстве отец уделял мне мало внимания. Ему ближе был мой брат. Он высокий, красивый, умный, у него отличная фигура. Отец хотел отдать его за самого лучшего альфу нашего города, передать весь семейный бизнес в его руки, но не успел. Их с папой застрелили. Насколько мне известно, этот мужчина был главой какого-то клана, мафией, а мой отец просто перешёл ему дорогу. Я не знаю кто он, но я ненавижу его всей своей душой. – Его голос становится более тихим, от чего Чонгуку немного не по себе. Всё это время, он внимательно его слушал, боясь хоть на секунду закрыть глаза, ведь мог не уловить малейшую эмоцию на его молочном лице, что при свете луны становится смуглым. Чон искренне сочувствует ему. Была бы его воля, он бы сам убил эту тварь. Голыми руками. – Мне очень жаль, что так случилось... – хриплым голосом, из-за вставшего кома в горле, произнёс брюнет, переводя взор карих глаз на Мина. – Мой папа тоже умер. У него был рак тазобедренной кости(рак кости, что?). Когда врачи сказали, что ему осталось совсем немного, мне стало страшно. Я тоже не был близок со своим отцом. Хосок всегда был его любимым сыном. Когда мой папа скончался, я закрылся от целого мира. Я мог сутками сидеть в своей комнате, думая над тем, какой я человек. Мне хотелось стать для него таким же любимчиком. Юнги, я хочу, чтобы ты понял... В наших снах, мы – те, кем являемся на самом деле, я уверен в этом. Сейчас, я трудный подросток со своим, откровенно говоря, хуевым характером. Люди бояться меня, понимаешь? Называют дьяволом, но это не так. Это всего лишь образ, который я создал для того, чтобы угодить своему отцу. Я много раз ошибался в этой жизни, но самой главной ошибкой было измениться. Тогда, я ненавидел Хосока за то, что он нравится отцу больше меня. Ему доставалось всё. Ночью, в своей комнате, я сидел и плакал, показывал своему папе насколько я слаб. Днём, рядом с отцом, я показывал ему всю свою опасность, ненависть к остальным людям, я показал ему своё холодное сердце, что таяло сразу же, стоило мне перейти порог своей комнаты. Я даже подумать не мог, что тот, кого я ненавидел больше всего, может однажды стать моим лучшим другом, братом, стать моей поддержкой, которой мне безумно не хватало. Хосок и вправду великолепен. Этот недо-гей может поднять моё настроение за секунду, даже если оно находится в самой жопе. – Показывал руками Чонгук, чтобы Мин смог примерно представить, почти сразу же заливаясь звонким смехом. – Я даже когда спать ложился, этот дибил прилез ко мне и говорит такой:" спокойной ночки, приятной дрочки". – Смолвил Чон, заливаясь вместе с Юнги по новой. – Тэхен тоже очень хороший. Бывает, я часто не сплю ночью. Возможно, у нас разные часовые пояса или ты также как и я страдаешь от бессонницы, потому что я не могу объяснить то, что ты обычно не спишь в 4, а то и 5 часов утра. – Выделяя последнее слово, говорил Юн. – Я люблю спать днём. – Смешно качая головой, произнёс Чон. Со стороны Юнги лишь охуевшее лицо, типо: "Ты точно реальный? У нас так много общего. Я уже люблю тебя". – Так, тихо, я продолжу. – пытаясь сделать серьёзное лицо, переставая смеяться со смешных рожиц, которые корчил Чонгук, молвил блондин. – Я смотрю на ночной город из окна своего особняка. Люблю атмосферу уюта, депрессивное настроение, мысли о суициде за чашечкой горячего кофе. – Чонгук улыбается, понимая, что все, что говорит Юнги, это в буквальном смысле он. – Тэхен не ложится спать, пока не увидит, что я в целости и сплю. Допустим, вчера, я хотел посмотреть аниме, но потом услышал шум с кухни и понял, что Тэ не спит. Мне пришлось прикинуться спящей красавицей. – Складывая руки на груди, говорил Мин, выражением лица смеша и без того красного Чона, который смотрит на друга, заливается по новой. – Каждый раз, он называет меня зимним медвежонком, как папа когда-то меня называл. Тэ даже написал песню, я обязательно спою тебе её, но потом. Я бы сказал не в этой жизни, но ты же помнишь, и в этой; и в следующей. – Подмигивая, молвил кареглазый блондин. – Значит, вы со своим братом омеги. – спустя некоторое время, сказал Чон. Со стороны Юнги лёгкий кивок, после которого Чонгук даёт себе мысленно второй подзатыльник за то, что всегда считал его альфой. – Но почему ты не пахнешь? - недоумевает Гук. – Это же мой сон. Поверь мне, если мы встретимся, ты задохнешься. – А почему это ты не говоришь : "Значит, вы с братом альфы?" – Потому что Тэхен по омегам. – Потому что Хосок по альфам. – Потому что я так не думаю. – Потому что я тоже. – рассмеявшись молвил Чонгук.