Падший ангел

- Я все-таки победил. Теперь он принадлежит мне, - в голосе Люцифера, однако, не слышались самодовольство и торжество. Михаэлю хотелось разбить зеркало, в котором отражалась спальня дьявола. Сам хозяин данных апартаментов был обнажен, но изысканную наготу скрывал расшитый золотыми нитями халат с причудливым узором из волчьей охоты. Руки были скрещены на груди, в зубах была неизменная сигарета, спутница многих лет его жизни. Архангел старался не смотреть на кровать, что за спиной мужчины, на которой спал крепким сном Гален, его бывший воспитанник. - Ты только поэтому связался со мной через зеркало? - мужчина старался вести себя как можно равнодушнее. - Вообще-то нет, но просто не смог удержаться от столь приятной возможности тебе досадить, брат Михаэль. - Не называй меня так. Мы больше не братья. - Разве? Насколько я помню, у нас с тобой один Создатель и меня Он любил больше всех. - Что не помешало тебе возгордиться Его к тебе привязанностью. - Я не гордился. Не приписывай мне того, чего я не делал. Гордыня - грех сильный, но я никогда не страдал ею до такой степени, чтобы считать себя выше других. - Спорить бесполезно. Ты никогда не признаешь своей вины, - ответил Михаэль, невольно переводя взгляд за спину мужчины на спящего юношу. - Нравится? Никогда не видел его таким? Он хорош, верно? - Искуситель... - О, ты припомнил одно из моих прозвищ, хвалю! - Он еще дитя, как ты мог... - Ему двадцать лет, Михаэль, он давно сам решает, чего хочет. Я не соблазнял его, это было по обоюдному желанию, - жестко ответил дьявол. - Не верю, - горько усмехнулся архангел. - Не верь, не заставляю. А еще... Он меня любит. - Ты лжешь! - Не кричи, хочешь разбудить его? - Мы его не разбудим; ты навел на него сонный морок, я это даже через зеркало вижу. - Вот за что я тебя ценю, так это за редкий профессионализм, - усмехнулся дьявол, сминая недокуренную сигарету в ладони. - Но все равно не кричи, терпеть не могу истерик. - Это не истерика, - мужчина пытался вернуть себе самообладание. - Я не солгал, у него действительно ко мне чувства. - В это сложно поверить. - Почему? - Ты владыка Ада! Ты проклят и презираем! - Это запрещает ему любить меня? - мужчину этот разговор лишь забавлял, это было хорошо видно. - Но... - Михаэль тщетно пытался найти аргументы, но ничего не приходило в голову. - Просто смирись с этим фактом, многого не прошу. - Мириться? С какой стати мне мириться с тем, что ты совратил моего воспитанника? - А кто помог вытолкать мальчишку из Рая прямо в мои объятия и отрубил ему крылья? Мне сказать или сам догадаешься? Михаэль открыл было рот, чтобы возразить, но понял, что отрицать очевидное просто глупо. Да, он сам помог Галену пасть, сам нашел исполнителя довольно низкого плана... Мальчишка, в сущности, никому не мешал, просто его похожесть откровенно раздражала всех обитателей Эдема. Он бы мог защитить его силой своего авторитета, но повел себя, как последний трус, не заступившись за юнца. Гален был ему дорог, как сын. Это дитя он спас от смерти, с ним он провел восемнадцать лет... И сам же всадил нож в спину, когда тот этого меньше всего ожидал... - Ты с ним наиграешься и бросишь, как обычно бывает с твоими фаворитами. Насколько я помню, никто не мог надолго задержать твое внимание. - Не брошу. Можешь в это не верить, но я его люблю, - лицо Люцифера исказила болезненная гримаса, будто одни только слова причиняли ему невероятную боль. - Любишь? - глаза архангела расширились от изумления. - Ты можешь любить?! - Ты так это говоришь, будто я признался, что рожать умею. Я УМЕЮ любить, я же живое существо, и сердце у меня в наличии имеется. Но не каждый переживет мою любовь, не каждый полюбит в ответ. Забавно, правда? - Не нахожу ничего забавного! Это разве не значит, что Гален в опасности? - Нет, по крайней мере, его хранит большая сила, которую даже Ангел Смерти не в силах поколебать! - Что же это за сила такая? Он рос у меня на глазах, я ничего такого не заметил. - Он Возлюбленный Хаоса, а это, сам знаешь, очень сложно увидеть, - ответил дьявол. - Не может быть... - мужчина был потрясен. - Не верю. - Придется. Мальчишка стал им очень давно. Удивляюсь, как можно не заметить некоторые признаки? - Как ты определил? - Не скажу, что это было просто, пришлось долго наблюдать. То, как он с легкостью ориентировался в моей Обители, меня насторожило. Он ни разу не заблудился, Обитель сама выводила его в нужные помещения. Они резонировали, будто из одного теста. А уж когда Ангел Смерти сказал, что не видит в нем ни малейшего намека на возможную кончину, я сообразил, что к чему. Михаэль удрученно молчал. Как он мог проглядеть такое? Возлюбленный Хаоса - это дар сродни проклятью, умение подчинять себе древний Хаос, небытие. Умение контролировать такую материю дорогого стоит, но ангелы (да и демоны тоже) с такой способностью рождались редко. Рай предпринял попытки создать их искусственно, но ничего не выходило. Но, словно подарок судьбы, произошло восстание Люцифера. Когда из его крови, добытой в битве, начали появляться сильные и устойчивые гомункулы, то началась настоящая штамповка ложных возлюбленных. Сейчас их осталось всего двое, этих Хранителей Хаоса, остальные просто сгинули. Давно не появлялись на свет Возлюбленные, его будущие Хранители, обреченные на одиночество. Хаос - это не та материя, контакт с которой дарует счастье. - Ты отпустишь мальчика в Междумирье? - Нет, я не собираюсь его отпускать. То, что он Возлюбленный хаоса, не значит, что он должен стать его Хранителем, - твердо ответил Люцифер. - Ты же понимаешь, что если что-то произойдет, он должен стать Возлюбленной жертвой, - архангел с трудом хранил самообладание. - Молчи. Михаэль, никто не знает, что ждет впереди. - Мы с тобой прекрасно видим будущее, чтобы быть в курсе грядущего. - В моем грядущем он есть. Про твое я не в курсе. Мужчина стукнул кулаком по зеркалу и связь прекратилась. Чертов Люцифер! Он же знает, как Михаэлю дорого это дитя. Архангел давно не заглядывал в будущее. Что ж, наверное, пора заглянуть в него всеми способами, чтобы убедиться, что и в его грядущем по-прежнему есть Гален. О том, что он будет делать, если будущее окажется совершенно нежеланным, мужчина предпочитал не думать. Аштаре очень соскучился по Галену. Они давно не общались, а сейчас вот, когда накопилось столько тем для разговора, демон боялся делать первый шаг. Молодому человеку казалось, что та ночь с Вельзевулом - предательство его любви к Галену, которая, правда, никогда не будет взаимной. Это было странно и совершенно нелогично, ведь он давно решил, что между ними все давно разрешено. Полнейший мысленный кавардак заметил утром Вельзевул, но ничего не сказал, ибо не в его правилах критиковать своего секретаря в его личное время. Хотя, когда тот утром его разбудил, Вельз не мог не отметить сонную физиономию подчиненного. - Что-то случилось? - мужчина тряхнул своей роскошной гривой, основательно запутавшейся за ночь. - Нет, с чего такой вывод? - Аштаре поправил белоснежную футболку. - Выглядишь не очень. Плохо спал? - Нет, вовсе нет. - Не ври, врать ты не умеешь. Что-то случилось или нет? Ты же знаешь, что я не успокоюсь, пока не доберусь до правды. - Мыслей в голове много, вот и не спалось. - Что за мысли? - демон провел рукой по волосам и узелки сами начали распутываться. - Всякие, - отмахнулся молодой человек. - Смотрю, ты снова начал спать обнаженным. - Решил вспомнить дикую молодость. Нравлюсь таким? - Нравишься. Не против, если я нарисую тебя? - Не против. Значит, снова взялся за альбом? - Угу. Решил, что хватит простаивать, надо совершенствовать мастерство. Пока Вельзевул пил кофе, Аштаре демонстрировал ему свои последние работы. Вельзу нравились его рисунки, они были полны жизни и таланта. Он, как тонкий ценитель красоты и искусства, собрал у себя просто огромнейшую коллекцию работ известных скульпторов и художников. Спальню его украшало три полотна Фрэнка Дикси, которого он не считал великим художником, но который ему импонировал с эстетической точки зрения. - Это на тему рыцарских романов, сам видишь, - молодой человек показал ему изысканный рисунок, выполненный карандашом. - Здесь женский портрет, меня привлекла ее поза... Это еще один портрет, мне захотелось передать красоту ее волос... - Это Гален... - недобро прищурился демон, увидев в альбоме портрет юнца; тот смотрел прямо на зрителя с каким-то непередаваемым чувством в глазах. - Вот только не начинай сначала свои ревнивые выпады, в них нет смысла. Он меня все еще интересует, но только как друг и модель. Он красив, это ты отрицать не можешь. Лорду не удалось поворчать, и он молча выслушал лекцию о привлекательности мальчишки исключительно как модели. В принципе, Аштаре прав, на рисунке мальчишка получился очень эффектно, вдобавок, Аштаре удалось зафиксировать сложные эмоции, переполнявшие ангела в тот момент. Таланта парню все-таки не занимать, но он отказывается от любой поддержки. Встретился же ему такой гордый... - Это я? - Вельзевул с удивлением смотрел на свой портрет. - Как видишь... - Аштаре был доволен произведенным эффектом. - Пожалуй, нарисую еще парочку... - Люблю... - Э? Ему показалось или Вельз действительно сказал это? Вряд ли, из него же клещами подобное не вытянешь. Его господин всегда закрыт от эмоций. Когда он покидал хозяйскую спальню, его руки коснулся демон. Жест был очень простым, но донельзя интимным. Дрожь прошла по его телу, навевая воспоминания о той ночи, когда они принадлежали друг другу. - Что ты делаешь? - Касаюсь тебя. Мне нравятся твои прикосновения, и я хочу, чтобы тебе нравились мои. - Мне нравится. Мне все нравится в тебе, иначе я бы выбрал другого, - прошептал молодой человек, понимая, что отчаянно краснеет. - Это похоже на признание в любви, - первый лорд выглядел несколько смущенным. - Это оно и есть. Не думал, что когда-нибудь скажу. - Сказал, как видишь. Аштаре, почему мы раньше ничего не предприняли? Если бы мы еще в самом начале высказали все надежды относительно друг друга, нам бы не пришлось так долго мучиться. - Если бы то, что нам грозило, было бы известно заранее, я бы давно предпринял все возможное. Мы демоны и наша порода состоит отчасти из сожалений. Делаем - жалеем, не делаем - жалеем. - Плохая природа, - усмехнулся Вельзевул, накидывая таки на обнаженное тело халат. - Все претензии к Владыке, - пожал плечами Аштаре. - Нет, все претензии к совсем другому лицу, но я не хочу думать об этом.