Падший ангел

Галену казалось, что весь Ад в курсе, что он провел ночь с Люцифером. Нет, косых взглядов не было, никто не перешептывался за спиной, но это ощущение нельзя было убить. Наверное, так начинается паранойя. Настоящим спасением стала возможность спрятаться в своей комнате и не выходить оттуда пару дней. Когда он покидал спальню дьявола, мужчина его чуть приобнял со спины и прошептал на ухо: - Не жалеешь? Юноша покачал головой. Жалеть о таком было глупо, это была незабываемая ночь. Заниматься любовью с Люцифером - невероятное наслаждение даже для первого раза. Ему было неловко только оттого, что он в постели вел себя довольно скованно. Ощущать себя девственной школьницей в руках опытного ловеласа не очень-то и нравилось ангелу. Здравый смысл и логика прямо-таки кричали, что все впереди, что он научится нехитрым приемам однополой любви, но внутреннее самоощущение было для него приоритетней. Резкий стук в дверь его покоев напугал его до потери пульса. - Кто там? - голос был жалкий, как у провинившегося мальчишки. - Это я, Аштаре. - Аш? Заходи, открыто... В комнату прошел Аштаре, правда, немного смущенный почему-то. - Что-то случилось? - Нет, ничего. Я давно тебя увидеть хотел, но все никак не получалось... И почему-то стыдно. - Демон испытывает стыд, хах... Хотя, мне тоже стыдно... - признался Гален, вымученно улыбнувшись. - Ты провел с ним ночь? - догадливости молодого человека можно просто позавидовать. - Да, угадал. Черт, Аштаре, я не знаю, что со мной происходит. Я сам пришел к нему, сам потребовал любви, а наутро мечтал провалиться сквозь землю, в самые глубины Хаоса. Мне стыдно за все: неловкость, поведение... Я жалок, да? - Вовсе нет. Я испытывал что-то похожее, когда проснулся с ним в одной постели. - В одной постели с кем? - С Вельзевулом. Я утешал своего господина, помог ему избавиться от тоски. Нелепо, правда? Гален потерял дар речи. Самое смешное, что он ждал чего-то подобного от этих двоих, особенно, если вспомнить, как его ревновали к Аштаре. Отношения Вельзевула и Люцифера были неоднозначны, но можно было с уверенностью сказать, что до любви там далеко. А вот к Аштаре лорд относился слишком уж собственнически. Ангел предложил другу присесть и приготовил отвар из собранных им трав. Кажется, им обоим не помешает успокоиться и привести в порядок нервы, расшатанные собственным безрассудством. - Держи, - Гален передал ему чашу крепкого напитка с густым ароматом. - Спасибо, - демон кивнул. - Значит, ты пришел к нему сам? - Ты же знаешь, что меня не заставить... Наверное, я все-таки его люблю. То, что вчера было... Нет, не могу рассказать. - Ты умеешь стесняться? - По-моему, это умеют все разумные существа, даже люди. - Люди умеют, но далеко не все. Будь здесь Джошуа, он бы прочел лекцию о двуличии человеческой натуры. - Джошуа? - лениво спросил Гален, успокаиваясь. - Да, секретарь лорда Велиала и лорда Сатаны. Он человек, но стал неприкаянной душой. Раньше был священником, - хмыкнул Аштаре. Определенно, он соскучился по юноше и их разговорам самой разной тематики. Он любил ангела, но любовь весьма удачно трансформировалась в дружескую, без каких-либо страстных вожделений. - Ад и священник... Просто сюжет для романа. - Думаю, твоя история тоже может послужить основой для хорошо написанной книги. - Я скучный. История моя скучна и банальна. - В мире нашем нет банальности. Банальными и простыми могут быть только люди. - Не находишь, что наша беседа свернула куда-то не туда? - Гален забрал у Аштаре пустую чашу и заставил их исчезнуть по щелчку пальцев. - Нахожу... Итак, ты любишь его? - молодой человек не видел смысла юлить и спросил прямо. - Да. Мне нет нужды что-то от него получать, я просто хочу быть с ним и спокойно существовать. Нет никакой выгоды с моей стороны. - А с его? - Это ты у меня спрашиваешь? Я не могу залезть к нему в голову. Во-первых, у него сильнейшие ментальные блоки, а во-вторых... Я не хочу узнать то, что принесет мне разочарование. Это трусость? - Нет, это нормально. Я тоже не хочу задумываться об истинных причинах Вельзевула быть со мной. Не хочу быть заменой, но... Этих "но" слишком много. Иногда я жалею, что я не человек, им легче все это переносить. Наша ноша тяжелее. Юноша слушал откровения друга, и его сердце учащенно билось. Да, демон практически повторял его мысли. Ах, если бы они и в самом деле проживали более короткую человеческую жизнь с ее простыми правилами. Ангел и демон оказались пленниками собственной судьбы и любви, но, в отличие от оказавшихся в подобной ситуации людей, они связаны своей сутью по рукам и ногам. - Люди не понимают своего счастья быть людьми, - вздохнул Гален. - Теперь и тебя потянуло на философию, - фыркнул Аштаре. - Есть такое. Раньше я удивлялся, как Вельзевул любит так часто предаваться размышлениям, а теперь его понимаю. Когда я жил у вас, я часто слышал его монологи и ваши с ним разговоры. - Подслушивал? - Нет, просто слышал. Вы любили поговорить о всякой ерунде. - Ну, не совсем ерунда... Вельз очень нуждается в понимающем его собеседнике. Он всегда был таким, сколько его знаю. Задумчивый. Я видел это издалека, еще, когда не был его секретарем, а лишь простым жителем Пандемониума. Юношу всегда интересовала история знакомства первого лорда и Аштаре, но тот никогда ее не рассказывал. Но сейчас, видимо, молодой человек решил пооткровенничать. - Я сам из простой семьи, ты это знаешь, - улыбнулся он. - Все всегда было на мне, все. Мне это надоело, я считал, что лучшей жизни достоин, чем ежедневно подтирать сопли многочисленным братьям и сестрам. Родители у меня особой любви не вызывали, равно как и я у них. Чувствовать себя нужным и ненужным одновременно осточертело вконец. Я сбежал, бродяжничал. А потом случайно увидел его. Лорды никогда не путешествуют в каретах, всегда ходят на своих двоих, но я был покорен им, сражен в самое сердце. Только представь: все склоняют голову, а я нет, и он это замечает. Не знаю, что он подумал тогда, но я поражен был до глубины души, или что там у меня. Решение стать учеником Вельзевула возникло сразу, я даже не задумывался над тем, что будет, если ничего не выгорит. Я пришел прямо сюда, в обитель, она сама меня впустила и привела в его покои. Удивительно, но он принял меня в свои ученики, а когда я начал достигать успехов, сделал своим секретарем. Я был с ним большую часть этой сотни лет моей жизни, был его правой рукой. Помогать ему - моя главная обязанность. Он всегда говорил, что я не слуга, а помощник, и что без меня он теперь, как без рук, настолько привык. Я верил, просто потому, что это недалеко от истины. Азазель всегда говорил, что у нас слишком необычные взаимоотношения, на что я старался не отвечать. Он, несмотря на свой характер, умудрялся всегда тонко обрисовать суть наших взаимоотношений. И вот, я и Вельзевул, мучимые депрессиями и внутренними противоречиями, провели вместе ночь. Что нас ожидает в будущем - большой вопрос. Такова история Аштаре из черного уровня Пандемониума. - Ты сильный. Не падаешь под ударами судьбы, - сказал ангел. - Это не сила, а удача. И то, редкая штука в моей жизни. Джошуа погладил Горацио по пушистой грудке и насыпал ему крекеров, которые ворон в последнее время сильно полюбил. Молодой человек был искренне привязан к птице и всегда смеялся, когда господин Велиал ворчал, что птица предпочитает только его общество взамен хозяйскому. Преподобный никогда не интересовался, что это за ворон такой, ибо от земной птицы тот отличался своими более крупными размерами и белыми, как снег, глазами. Привыкший к темным бусинкам обычных птиц, Джошуа поначалу неловко себя чувствовал под умным взглядом ворона. Горацио явно птицей не являлся, но предпочитал обитать в этой форме. Прожив в Аду достаточно времени, Джошуа не утратил веру в добро и справедливость, однако то, что творилось в мире людей, приводило его в отчаяние. Ему тяжело было избавиться от своей веры, своих идеалов. Однако новая жизнь показала, что ангелы порой порочней демонов, а демоны благороднее ангелов. Еще никогда черное и белое, то, что ему внушали, не подвергалось такому перерождению мнений. Молодой человек в рекордные сроки переосмыслил все, чему его учили, но старался сохранить привычные взгляды, чтобы не сойти с ума. Это было сложно, но он пытался. В итоге, преподобный решил делать то, что должно сочетаться с заповедями и просто хорошими поступками. Иногда "не убий" и "не укради" плохо применяются в некоторых ситуациях. Вопрос веры тесно соседствовал с вопросом морали и этики. Можно ли украсть хлеб, если это спасет жизнь голодному ребенку? Можно ли убить человека, если это опасный преступник, угрожающий твоей семье? Подобные вопросы молодой человек задавал себе регулярно, пытаясь разобраться в несправедливом устройстве бытия. Особенно часто на размышления его тянуло в моменты, когда он заставал хозяев вместе. Грех содомский... Но они так искренне любили друг друга, что те женатые пары, что ему доводилось видеть при жизни, меркли перед ними. Любовь - дар Господень. Но полюбил ты человека своего пола, значит, совершил грех. Но они взрослые люди и не причиняют никому вреда своими отношениями. В чем грех? Большим грехом преподобный считал влечение того мерзавца, что он убил, к своей маленькой сестре. Джошуа нарушил заповедь, убил человека, но как можно было оставить его в живых?! Чтобы эта тварь снова погубила каких-нибудь детей?! Человек-зверь победил в Джошуа священника. Он не жалел о содеянном, хотя и замаливал грех. Сейчас он понимает, как это лицемерно, но тогда... Тогда не замолить грех он не мог... Шум на жердочке отвлек его от тяжелых мыслей. Горацио склевал все крекеры и требовал добавки. - Еще? Вот обжора! Растолстеешь и хозяин посадит тебя на диету. Ворон закаркал, будто рассмеялся, и внимательно посмотрел на него своими молочно-белыми глазами. - Что, не веришь? Я уверен, так и будет. Господин Велиал считает, что я тебя слишком балую. Я с ним согласен, забаловал тебя. Так, пойду, разложу отчеты. Не хулигань. Стоило Джошуа закрыть дверь в "личную комнату" ворона, как тот вздохнул. К этому человеку он успел основательно привязаться с момента его принятия на службу. Странный тип. Оказалось, что при жизни он был священником. Горацио подобных ему священников не встречал. Те, кто ему попадался, были жалкими и насквозь прогнившими, а этот чист и непорочен, хотя в Ад попал за убийство. Велиал со смакованием деталей пересказывал те события Сатане, тот лишь кивал и вздыхал. Не повезло парнишке, как говорится. Горацио слетел с жердочки и начал мерить шажками комнату, вышагивая из угла в угол. Ему было скучно и Джошуа единственный, кто умеет достойно развлекать. Ворона забавляла его привычка говорить с самим собой, несмотря на наличие птицы в комнате. Как и все люди, юноша привык, что животные, хоть и понимают многое, бессловесны. Горацио, разумеется, обычной птицей не был, и ему иногда очень уж хотелось сказать что-нибудь эдакое в ответ на очередную реплику парня самому себе. Однако он отлично представлял последствия такого неожиданного начала "разговора" и пугать его словами не хотел. Птица успела привязаться к тихому и мирному парню. Самому Горацио в облике ворона было катастрофически скучно, но сейчас он привязан именно к этому образу. Принимать свой настоящий облик было еще не время... Взмахнув крыльями, птица взлетела на свою жердочку и попыталась задремать. Астарот играл на виолончели и размышлял. Если надо было разобраться в себе или осмыслить нечто глобальное, он садился за инструмент. Извлекаемая им мелодия приводила хаос мыслей в спокойный поток, давая возможность найти нужное решение или продумать еще несколько вариантов. Этот способ психотерапии был придуман им лично, и безотказно действовал уже не одно столетие. Вообще, на душевное здоровье он не жаловался, но нельзя не попытаться восстановить внутреннее равновесие. Лорд очень трепетно относился к таким вещам. Вообще, демон считал себя счастливым во всем, кроме, пожалуй, роста. Но фоне Асмодея он казался себе коротышкой и отчаянно боролся с комплексами. Радовало, что Асмодей как раз не заострял внимания на разнице в их росте. И с Асмодеем, кажется, очень надолго поселившимся у него, он смирился. С ним было не так уж и одиноко, было, о чем поговорить. Все портила Лилит, которая, видимо, считала своим долгом навещать бывшего мужа. Хозяйка суккубов ему не нравилась своим вздорным характером, неудивительно, что ее попросили из райских кущей. А вообще, Астарот не умел находить общий язык с женщинами. Они казались ему загадочными, непонятными существами. Пожалуй, только Шалотт могла находиться рядом с ним и не выводить из душевного равновесия. - Господин? - в комнату прошла вышеупомянутая особа. - К вам леди Лилит. - Ко мне? - демон отложил смычок. - Ты уверена? - Леди Лилит требует для разговора именно вас, раз десять повторила именно ваше имя. Вы думаете, я такая идиотка и не знаю, кого она обычно здесь навещает? - Прости. Можешь пригласить ее сюда. Шалотт кивнула и покинула хозяйский кабинет. Пока Астарот убирал инструмент в футляр, в дверях показалась Лилит. - Добрый день, чем обязан твоему визиту именно ко мне? - Лично мне ты ничем не обязан. - Ты пришла ко мне и уже грубишь с порога. Тебе напомнить, что с хозяевами надо быть вежливой? - нахмурился демон. - Я прекрасно знаю правила поведения, не тебе меня учить, - суккуб села в кресло таким образом, что невольно вспоминалась сцена из "Основного инстинкта". - Снова подозрения в шпионаже или что там у тебя? - Нет, я не за этим пришла. Насколько я помню, ты ученый, так? - Верно, я занимаюсь научными изысканиями с позволения Люцифера и по своему желанию. - Вот и славно. Составишь мне пару афродизиаков? - Мне кажется, ты обратилась не по адресу, - хмыкнул Астарот. - Афродизиак может составить любой травник, можешь Галена попросить, он на этом хорошо руку набил. - Тебе жалко или ты просто не хочешь этого делать для меня? - приподняла бровь женщина. - Мне не составит труда придумать новый афродизиак хорошего качества, вот только работать для тебя у меня нет желания. - Почему, интересно? - Ты мне никогда не нравилась, Лилит. - Да? Мне казалось, что я обладаю влиянием на всех мужчин. - Не на всех. Твоя магия суккуба высока, но я лично в тебе не заинтересован. Ты меня раздражаешь, и делать что-то для объекта своего раздражения у меня нет желания. Суккуб прищурилась. Этот демон... Она всегда терпеть не могла его и не понимала, почему Асмодей так к нему привязан. Иногда она думала, что бывший муженек влюблен в него, иначе, как эти их отношения еще объяснить? Интересно, спят ли они? Порой ей приходило в голову, что Астарот напоминает ей женщину, которая столкнулась с соперницей, когда им доводилось общаться. Общение, разумеется, было вынужденным, как сейчас, например. Ей нужны были афродизиаки для своего заведения, а этот наглец смеет говорить, что терпеть ее не может! Да мужчины на колени перед ней падают из-за ее красоты! Или он не мужчина? Уж ее-то чары на всех действовали, когда она их применяла. - Сволочь, - прошипела она. - Почему сразу сволочь? Я отказал тебе и сделал это вполне аргументировано, а ты меня сволочью называешь... - Ах, ты..! - Лилит, не кипятись, а то морщины появятся. Тебе так нужен этот афродизиак? Хорошо, я его сделаю, только не устраивай истерику. Зелье было сделано довольно быстро, хоть и не было простым. Демону очень хотелось побыть одному, а с Лилит это невозможно. Все-таки с женщинами ужасно сложно иметь дело. Шалотт хороша тем, что никогда не устраивает истерик и всегда приходит по делу. Будь она плохим секретарем, на ее месте обязательно сидел бы парень. - Вот, держи. Надеюсь, это все? Не думай, что я это сделал от широты души. - Ты очень мил, - процедила сквозь зубы Лилит, выхватывая у него пузырек. - Как он действует? - Очень просто: одна капля в напиток или на губы и язык, - пояснил Астарот. - Кстати, зачем тебе он? - С какой стати мне все рассказывать? В свои дела я никого не посвящаю. - Злючка. - А ты урод. - Внешне или морально? - Конечно, моральный, - фыркнула женщина. - Все получила? Теперь иди и не испытывай мое терпение, - прошипел Астарот. Покидая его дом, суккуб с интересом смотрела на добытый флакончик. Он был нужен не ей, но именно ее просили, и она просто не могла отказать просившему.