Бандит и Несмеяна

Меч тяготит руку, хотя не так сильно как ответственность за то что произошло несколько мгновений назад. День соревнований между воинов империи настал быстро. Мои тренировки до него проходили в облегченной обстановке, ибо даже спиной я ощущал взгляд шпионов посланных братом. Чонин часто был моим партнером в спаррингах. С ним я использовал абсолютно другой стиль чем планировал использовать с Ифанем. Это вполне давало мне фору в предстоящей драке. Хоть ставок мы в ней и не делали, на кону стояло многое. Первое это моя честь перед нашей гвардией. Ведь слишком долго все считали меня принцессой и хоть они и чтят традиции и приняли меня как грядущего императора, зерно сомнений не ушло из их сердец окончательно. Мне необходимо доказать свою силу, власть и отстоять право быть тем кто встанет над ними в любой битве в будущем. Поэтому эта дуэль идеальна в этом смысле, превзойду брата и стану светилом империи. Размышляю об этом разминая рабочее плечо и вздрагиваю от неожиданности когда плеч касаются чужие пальцы. Оглядываюсь за спину и видя графа вздыхаю с облегчением. Но беспокойство плещется в моем взгляде из-за слежки, он видит это и говорит тихо: — Они уже ушли, видя тебя таким разбитым, мой принц. Так что можешь расслабиться. — Думаешь мне стоит убить его? Спросил я рассеянно, принимая заботу от любимого человека. Его руки массировали сильно, пальцы пробрались сквозь ворот и от их соприкосновения с кожей по позвоночнику прошла сладкая рябь. Зажмурившись, я чуть не мурлыкнул от наслаждения. Чонин же чувствуя как я почти постанываю с плеч спустился на грудь, начав царапать и так напряженные соски, до моего слуха же донесся шепот: — Мой принц, вы вольны делать то что желаете. Если убьете его это освободит вас от переворотов власти в будущем, помилуете и ваш народ может принять это за слабость. — Ну, и как мой советник оказался диктатором, такой жестокий! Запрокидываю голову назад и сразу чувствую горячий язык графа что проходится по губам. Принимаю эту игру отвечая на поцелуй и покрываясь мурашками от удовольствия. Кажется скоро мы с моим возлюбленным сможем перейти на новую грань отношений. Но явно не сегодня. Отчего просто играемся, не переусердствуя. Уже же ближе к ночи, когда остаюсь один в своей просторной спальне, снова возвращаюсь к тяжелым мыслям. Мой брат чего же он заслуживает на самом деле. Смерти или жизни? Наверное весь его мир рухнул когда он потерял место подле солнца. Могу ли я распоряжаться его жизнью? Вопросы остались без ответа или решения. Меня застиг сон, а вскоре и скоротечное утро. Стоило мне только покинуть свои покои, как стало понятно, что весь дворец шумит как улей с пчелами. Все придворные и слуги были в восторге от предстоящей дуэли. Всем было интересно силен ли я при маленьком росте и миловидной внешности. Такие сомнения на мой счет не угнетали, ведь сам за себя я знал что силен и даже обладаю магией, притом несколькими элементами. Мой же братец из всей магии мог управлять лишь землей, и даже этот элемент слабо укоренился в его теле, давая лишь крохи потенциала. Ожидание же нашего боя будоражило и меня, ведь за сражением будет наблюдать Чонин. Мне хотелось бы узреть восхищение в его очах, запечатлеть именно эту реакцию в своем сердце. Но до нашего поединка было еще далеко и сначала всю нашу семью ждал завтрак в общем зале. В нем я объявился последним, надевая на лицо маску измотанного и уставшего человека. Моя игра конечно не ускользнула от опытных глаз отца, но вот императрица повелась на нее как мышь на сыр. Заботливо соскочив с места и подлетев ко мне с лживой заботой, лепеча как курица наседка: — Кенсу, мальчик мой, с тобой точно все хорошо? Выглядишь измотанным может отменим эту глупую демонстрацию силы? Превосходство так и скользило в ее взоре в этот миг, как и во взгляде Ифаня, что довольно беззаботно поглощал пищу. Похоже он тоже не сомневался в своей победе, так как когда я сел, улыбнулся во весь рот, говоря слишком развязно для принца: — Кенни, не нервничай так. Даже если я побью тебя, ты все еще останешься наследным принцем… Принцесса… Последнее он произнес только губами, но я умудрился понять его намек. Мне был ненавистен этот человек, его принципы, гордость привитая лишь знатностью рода и его матерью. Хотя именно таких людей в дворянстве было много, слишком много для реформ и чего-то подобного. Так что впереди меня ждало совсем не легкое правление среди свинолюдей, не знающих границ своему тщеславию. Единственным лучиком света был мой граф. Его род славился добрым нравом, новыми веяниями и преданностью короне. На него я всегда смогу положится. Совсем замечтавшись, я почти нормально не поел, чем привлек еще большее внимание со стороны отца. Сразу после завтрака он вызвал меня к себе, как бы невзначай сказав: — Кенсу, мальчик мой, если ты еще не готов демонстрировать солдатам свои способности, я могу найти предлог и отменить вашу дуэль, только попроси. — Отец, я выгляжу, настолько плохо? Спросил я, расправляя плечи и сияя улыбкой. — Сейчас, нет, чем же занята твоя голова сегодня если не битвой? Снова задумываюсь и решаю не тянуть с самым важным, отвечая отцу: — Я хочу чтобы ты отослал леди Лису мое предложение о браке, она станет прекрасной матерью империи и будущему престолонаследнику. Отец конечно просиял услышав мою просьбу, сжал меня совсем по ребячески в объятиях, говоря с одобрением: — Жду не дождусь когда смогу стать дедушкой, свадебку сыграем через месяц, и ты наконец-то взойдешь на престол и займешь свое законное место. Если бы матушка была жива, то прослезилась бы от счастья. Ты так похож на нее своей силой воли и стремлением добиться своей цели. — Пап, ты меня перехваливаешь. Пожимаю плечами, покидая кабинет и отправляясь на плац. Толпа начинает шуметь издалека, при виде меня. Солдаты пожирают любопытными взглядами, мою скромную натуру. Ифань же выглядит напыщенно развязным. Единственным лучиком света становится Чонин, что держит мой меч наготове и улыбается мимолетом при встрече наших взглядов. Уверенность в его стане передается и мне, расправляю плечи и беря меч поднимаюсь к брату. Принимая боевую позицию и не давая ему открыть рот. Нападая и вынуждая его защищаться. Его приводит в ступор мой напор и мастерство, как и предполагалось шпионы что он присылал приведут глупца к поражению. Толпа начинает шуметь явно поддерживая меня и это злит Ифаня. Но вместо атаки он включает свой язык, глупый выбор: — Неплохо дерешься, для девчонки. — Много тренировался, дорогой брат! Отвечаю мягко, без ненависти или самодовольства. Чем злю брата еще сильней. У него сжимаются кулаки и явно сводит скулы, когда этот человек почти орет: — Но помимо меча, я могу пользоваться еще и магией. — Не знал что ты решишься пойти против правил чесного поединка. Успеваю ответить Ифаню прежде чем в глаза летит волна песка. Их обжигает болью, но я не спешу их открывать, полностью подчиняясь своему слуху. Удар… Парирование. Снова замах… Ускользаю из-под лезвия. Чувствуя жажду убийства идущую от брата. Свист меча и обжигающая боль на предплечье, это конечно царапина, но она поясняет как мне так и толпе что брат хочет убить меня. Моя сочащаяся кровь явно делает наглеца смелее, смеется злобно: — Ты слишком вознесся Кенсу, это я всегда был наследником и снова стану им после этой легкой битвы. Меня расстраивает яд в его голосе, сам бог знал что я не хотел переступать через крайности. — Ты сам решил свою судьбу, брат… Шепчу, парируя новый удар и обращаюсь к магии. Огонь витиевато охватывает мою руку, когда становлюсь серьезным. За один удар выбиваю из рук Ифаня меч, и сбивая его с ног, в абсолютной тьме. Обжигаю его лицо праведным, святым огнем, для публики говоря громко и четко: — Принц Ифань посягнул на меня наследного принца, я не убью его, но его лицо будет отражать всю его внутреннюю гниль и зерно предательства. Крик боли разрывает толпу. Ифань мечется по арене, когда я с бессилием опускаю меч. Мне не хотелось чтобы все закончилось так. Все еще не могу открыть глаза после песка, поэтому протягиваю руку вперед чувствуя знакомое тепло. Чонин акуратно помогает мне сойти с арены и медленно под крик брата и ропот толпы уводит в мои покои. Там врач помогает мне прочистить глаза и прописывает очки, после травмы. Правда вижу я все размыто из-за боли, поэтому лишний раз не вглядываюсь в пустоту комнаты. Однако после скрипа двери спешу присесть, останавливает же голос Чонина. — Кенсу, это я, лежи. Киваю в знак согласия откидываясь на подушки, вздыхая тяжело и задавая серьезный вопрос любимому: — Чонин, я поступил правильно? — Вы были как жестоки так и милосердны сегодня, мой принц. Вы показали что будет с предателями, иногда смерть слишком простое решение. Звук замочной скважины и рокот ключа, заставляет меня тяжело вздохнуть. Вслушиваюсь в приближающиеся шаги, уже покрываясь мурашками от предвкушения. Чонин же читает мысли как всегда непонятно как, ложится рядом невесомо проходясь пальчиками по коже в вырезе рубашки, спускаясь к напряженному животу. Судорожно глотаю воздух от ласки, слыша в голосе любимого гнев в эту же секунду: — Никому и никогда больше не давай себя ранить, Кенсу. Легкий поцелуй над повязкой на руке, и следом куда серьезнее в губы. Отвечаю со всей страстью, давая оголить себя почти полностью, оставаясь в одних бриджах. Мой граф наваливается сверху, держась на сильных руках и даря моему телу мягкие как пух поцелуи. Подставляюсь под поцелуи как могу, растворяясь в ощущениях и постанывая. Чонин же сегодня идет дальше чем прежде, но отчего-то я совсем не пугаюсь ощущая его пальцы внутри себя. Лишь запрокидываю голову на подушки, толкаясь поглубже в жаркий рот моего графа. Он явно радуется моей благосклонной реакции, почти мурча мне в живот и посылая по стволу изматывающие вибрации. На их гребне изливаюсь в тепло его рта, уже готовясь к тому что будет дальше. — Я хочу тебя, можно сегодня я… Чонин мямлит это так обворожительно, задыхаясь и оставляя поцелуи везде где только может. Улыбаюсь такой мольбе, и двигаясь на встречу утягиваю его в глубокий, невообразимо долгий поцелуй, именно им давая согласие на соитие. Граф получая разрешение входит мучительно долго, излишне бережливо. Я же чувствую тугое возбуждение, нотки боли и жар что все сильней возгорается в животе. Выгибаюсь, когда Чонин входит полностью. Меня словно переполняет от ощущений, не срываю голос только благодаря заблаговременному поцелую от любимого. Он тонет в сладких губах напротив, как и все последующие. Эта же ночь становится одной из самых прекрасных в моей жизни. Она отпечатывается в моей памяти и дарит незабываемые ощущения. Осознание того что для счастья иногда необходим один единственный человек, а не целая империя у моих ног.