Паника Святочного бала

Четверг, 10 Декабря 1994 года       Не веря своим ушам, Жасмин Поттер пыталась сформулировать внятный ответ на то, что ей только что сказала профессор трансфигурации.       — Но... но... Вы, конечно, шутите, профессор Макгонагалл!       "Как будто мало того, что она была вынуждена против своей воли участвовать в смертельно опасном турнире, который когда-то прекратили проводить из-за высокого числа погибших, теперь она узнаёт, что вынуждена присутствовать и на, казалось бы, совершенно необязательном мероприятии — на Рождественском бале.       Я бы предпочла снова встретиться с драконом".       — Уверяю вас, мисс Поттер, я не имею привычки шутить на подобные темы. Вы — чемпион, каким бы беспрецедентным ни было ваше участие, а чемпионы традиционно открывают танцем Рождественский бал. Это означает, что вы должны присутствовать на балу, и да, это также означает, что с вами должен быть кавалер.       "Кавалер? — подумала Жасмин. —Интересно, эта венгерская хвосторога всё ещё тусуется где-то поблизости и свободна в тот вечер?.."       Жасмин видела, как морщинки вокруг глаз профессора напряглись — верный признак того, что та недовольна.        "Ну и чем же на этот раз? Неужели она недовольна тем, что её вот так допрашивает студентка? А разве она не должна быть недовольна тем, что одна из её учениц постоянно вынуждена заниматься всяким бредом на потеху школы и всего магического общества, которое, похоже, вообще не ценит её усилий?" Сам бал был только что объявлен, прямо во время урока трансфигурации, и Жасмин сразу же решила, что не пойдет на него. А вот теперь, оказывается, её присутствие обязательно.       — У меня нет ни малейшего желания ходить на балы, профессор, — начала возмущаться Жасмин, надеясь, что хоть на этот раз декан факультета выслушает её. — Я не настоящий чемпион, и я не хочу участвовать в этом варварском цирке больше, чем должна. Бал — не один из трёх обязательных этапов. Я не хочу, чтобы меня выставляли напоказ, как дрессированную обезьяну, для развлечения других людей, особенно студентов, которые ещё несколько дней назад проклинали меня и обвиняли в мошенничестве. Мне никогда не нравилось, когда на меня обращают внимание и откровенно пялятся, что неизбежно должно случиться на этом балу, потому что я не умею танцевать, и я знаю, что выставлю себя дурой, если попытаюсь.       "Это не единственные причины, но, надеюсь, их будет достаточно..."       — Боюсь, что всё это не имеет значения, мисс Поттер. Это традиция, и все ожидают от вас её соблюдения, поэтому вы пойдете — у вас просто нет выбора, поэтому и нет смысла спорить. Кстати, предлагаю научиться танцевать, потому что я не хочу, чтобы вы выставляли Гриффиндор или Хогвартс в плохом свете. А теперь идите, у меня есть другие дела.       Выйдя из класса трансфигурации, Жасмин Поттер оглядела пустой каменный коридор и поняла, насколько она одинока.       "Макгонагалл не помогла нам, когда мы пришли к ней по поводу Камня в конце первого года, так что думаю, не стоит удивляться, что она не захотела поддержать и помочь мне сейчас, — её зеленые глаза сузились, когда она задумалась о своем нынешнем положении. — Никто не будет меня поддерживать. Как... типично".       Это было неожиданное чувство, несмотря на то, что бал был далеко не первой проблемой, обрушившейся на неё за последние три месяца. Даже когда дела шли хуже некуда, когда большая часть школы отвернулась от неё после того, как её имя вылетело из Кубка Огня, она, по крайней мере, пользовалась поддержкой и помощью своей лучшей подруги.       Гермиона Грейнджер. За всё время пребывания Жасмин в Хогвартсе ни один из вызовов или опасностей, с которыми она сталкивалась, не казался таким уж безнадёжным или страшным, пока её лучшая подруга была рядом. Даже лёжа окаменевшей в Больничном крыле, Гермиона сумела дать ей информацию, необходимую для того, чтобы найти Джинни и победить василиска. Мерлин, это был ужасный месяц...       Но теперь Жасмин столкнулась с совершенно новым и неожиданным вызовом, с тем, с чем ей придётся справляться без неукротимой Гермионы. По многим причинам это заставило Жасмин понемногу поддаться панике.       "Ненормальная".       С тех пор, как она начала посещать Хогвартс, ей удавалось не поддаваться паническим атакам, несмотря на то, что крайне веские причины для них появлялись с пугающей регулярностью. Однако она всё ещё помнила симптомы. Она почувствовала, как сердце забилось громче, а дыхание участилось. Она поняла, что скоро её руки начнут дрожать, а в груди расцветёт боль.       "Тебя бросили на пороге нашего дома, потому что ты никому не была нужна. Никто никогда не захочет быть с тобой".       Ей нужно было взять себя в руки, но без бумажного пакета, в который можно было бы дышать, это будет трудно. В волшебном мире бумажных пакетов вообще не существовало. Может быть, подойдет матерчатая сумка? По крайней мере, ей больше не нужно было беспокоиться о том, что паническая атака приведет к сильнейшему выплеску случайной магии — это всегда приводило к худшему, чем обычно, наказанию со стороны Дурслей.       "Ненормальная"!       Ей уже три года не нужно было постоянно жить с Дурслями, но она всё ещё не могла заставить этот тихий голос замолчать. Она больше не считала себя ненормальной — по крайней мере, так ей казалось, — но провести десять лет, называя так себя, — это не то, от чего можно легко отмахнуться, особенно когда она всё детство ни капли не сомневалась в своей ненормальности. Возможно, голос так и не исчез полностью, потому что за эти годы у неё было предостаточно причин считать себя ненормальной?       За то десятилетие, что она прожила у Дурслей, они нашли в ней много якобы "не слишком нормальных" аспектов, на которые можно было указывать с презрением: странный шрам на лбу, статус сироты, их слова, что её родители умерли из-за пьяного вождения её отца, и, конечно, странные инциденты, которые регулярно происходили вокруг неё.       Единственной общей чертой всех этих вещей было то, что ни одна из них не была выбрана ею, не происходила по её воле. В результате она со временем смирилась с тем, что её ненормальность — это часть её натуры, от которой она никогда не избавится.       "Мы надеялись выбить всю ненормальность из тебя... "       Когда Жасмин узнала, что она ведьма, она представила, что войдет в общество, где её примут как равную, и она больше не будет ненормальной, но, к сожалению, это было не так. Как только она начала посещать Хогвартс, куда бы она ни пошла, она сталкивалась с пристальными взглядами и шепотками. Этого было почти достаточно для того, чтобы заставить её скучать по неприкрытой враждебности Дурслей. Почти.       Периодически школа относилась к ней даже хуже, чем Дурсли. Она была не просто ненормальной, она была новой Тёмной Леди, которая только и ждала момента, чтобы поубивать всех во сне. И снова она ничего не могла с этим поделать: враждебность была вызвана тем, кем она была, а не поведением, которое она могла изменить, или словами, которые она могла взять обратно.       "Ненормальная, как и твоя мать..."       Как будто всего этого было недостаточно, возникла и стала развиваться и другая проблема... взросление. Возможно, оно началось еще на первом курсе, но она заметила это только в тот ужасный май второго года обучения, хотя оно и не начало занимать все её мысли до конца предыдущего учебного года. И опять же, всё это были вещи, которые она сама не выбирала; всё, что она могла, это игнорировать или подавлять это. Жасмин надеялась, что если она будет полностью сдерживать себя, то это никогда не станет достоянием общественности и, таким образом, ещё одной уязвимостью, очередным поводом для издевательств окружающих.       "Легче сказать, чем сделать — и это было до того, как меня "обрадовала" Макгонагалл..."       Обычно в таких ситуациях она шла за помощью прямо к Гермионе. В тех редких случаях, когда Гермиона не знала ответа, та становилась ещё более решительной и погружалась в любые исследования, которые требовались, чтобы найти ответ. И в это же время ведьма с непослушной гривой каштановых волос прилагала все возможные усилия, чтобы обеспечить комфорт и поддержку, в которых так нуждалась Жасмин, чтобы оставаться в здравом уме, включая объятия и другие формы физического контакта, которые большинство детей в период взросления принимали как должное. На этот раз, однако, поход к Гермионе был последним, что она могла сделать. Во всяком случае, это только ухудшит ситуацию.       "Ты ненормальная в обоих мирах. Ты никому не нужна..."       Жасмин вдруг поняла, что поле её зрения начало сужаться, а руки стали дрожать куда сильнее. Она слишком долго стояла в коридоре, переживая за своё положение, и приступ паники усилился. Ей следовало принять меры, как только она поняла, что происходит. Если бы она так поступила, то, возможно, сумела бы не дать этому зайти слишком далеко, но с момента её последнего инцидента прошло так много времени, что она позволила себе отвлечься на бредовые разборки между полушариями своего собственного мозга. Она не может позволить себе упасть в обморок здесь, в коридоре. Ей нужно найти безопасное, уединённое место...       Уже не отдавая себе отчета в том, что делает, Жасмин побежала по коридорам замка. Длинные тёмно-рыжие волосы развевались у неё за спиной, ноги несли её в единственное безопасное место — в гриффиндорскую спальню.       "Никто никогда не захочет быть с тобой".       К несчастью для неё, гостиная была не слишком уединённым местом, и ей придется вести разговор, которого она надеялась избегать до конца времён.