Паника Святочного бала

      Гермиона удивленно вскрикнула. Несмотря на то, что в душе она уже знала, каким будет ответ Жасмин, в реальности она оказалась не готова услышать столь откровенное признание. Шокировало не столько то, что она нравилась Жасмин — или, по крайней мере, не только это, — сколько то, что она не ожидала, что кто-нибудь вообще честно скажет ей, что она ему нравится. Она уже давно убедила себя, что никогда не станет объектом чьего-то романтического внимания.       — Меня? Что? Почему? Как? Когда? — затараторила Гермиона, одновременно пытаясь привести в порядок свои мысли: "Мерлин, могу ли я вести себя еще менее логично? Да что со мной такое?"       — Это всегда была ты, Гермиона, — вздохнула Жасмин, — возможно, даже с первого курса, но совершенно точно со второго, — она продолжала смотреть на свои колени, отказываясь встречаться взглядом с Гермионой. — И, начиная с конца третьего курса, мне становилось все труднее и труднее игнорировать некоторые мысли о тебе. Я никогда не испытывала подобных чувств... Я никогда не хотела, чтобы была ещё одна составляющая часть моей ненормальности, и уж точно никогда не хотела втягивать тебя в это каким-либо образом. Я старалась думать о мальчиках именно так, как полагается, но чем больше я старалась, тем отвратительнее мне становились эти мысли. Наверное, поэтому мысль о свидании с парнем, который просто друг, беспокоит меня так сильно. Я понятия не имею, когда именно мои чувства к тебе начали выходить за рамки простой дружбы, но меня всегда интересовали девушки... и, начиная с какого-то момента, это всегда была ты.       В этот момент мозг Гермионы буквально взорвался. Она думала, что её вполне устраивает открывшаяся ей сексуальная ориентация Жасмин, но, возможно, это было только потому, что она предполагала, будто это не касается её.       "Неужели я настолько поверхностна, что готова смириться с тем, что моя лучшая подруга — лесбиянка, пока ее не привлекаю именно я? — мелькнула не очень приятная мысль. — Нет, это не я — я не такая, и я отказываюсь быть такой! Но если проблема не в том, что я привлекаю Жасмин, тогда в чем проблема?"       К сожалению, Гермиона так долго не отвечала и даже не проявляла никакой внешней реакции, что Жасмин снова начала предполагать худшее.       — Теперь я вызываю у тебя отвращение, не так ли? Да, именно поэтому я и не хотела ничего говорить. Я знала, что тебе будет достаточно трудно принять это вообще, и я была уверена, что если ты узнаешь, что я чувствую к тебе — ты уйдешь от меня как можно дальше, как можно быстрее. Но ты — всё, что у меня есть, Гермиона. Если бы не ты, меня бы сейчас не было в живых, и я не представляю, как я переживу этот Турнир без тебя, не говоря уже о том, чтобы закончить эту школу. Я не думаю, что ты согласишься просто забыть всё, что я наговорила?       Если бы мозг Гермионы не был полностью занят перевариванием всего того, что на неё обрушилось, она бы прекратила самоуничижительную болтовню Жасмин намного раньше, но увы, слишком много открытий свалилось на неё в один день. Даже у Гермионы Грейнджер были пределы того, как быстро она могла воспринять подобные новости.       — Нет, Жасмин, прекрати, — сказала она, подняв руку, чтобы остановить Жасмин, в то время, как другая её рука по-прежнему крепко обнимала ту за плечи — она была уверена, что прекращение контакта в момент, когда Жасмин наиболее уязвима, прямо сейчас — будет истолковано ею совершенно неверно и приведёт к совершенно катастрофическим последствиями. — Мне просто нужно время, чтобы привести в порядок свои мысли и чувства, — Гермиона глубоко вздохнула, подумав о том, что сейчас она должна тщательно подбирать слова. Она не могла позволить себе никаких недоразумений... — Джас, я не испытываю отвращения к тебе! Я не испытала отвращения, когда узнала, что тебе нравятся девушки, и я не испытываю отвращения, узнав, что особенно нравлюсь тебе именно я. Может, я и не понимаю этого, но меня это не отталкивает. Ты никогда не будешь отталкивать меня, и я никогда не уйду от тебя — неважно, что ты делаешь, и конечно не из-за того, что ты не можешь контролировать. Никто не может контролировать, кто им нравится или в кого они влюбляются — это то, что просто происходит, — Гермиона на мгновение замолчала и потерла переносицу, пытаясь сообразить, что делать дальше.       — Мы с тобой никогда не сплетничали о мальчиках, и теперь я понимаю, почему ты избегала затрагивать эту тему. Я, честно говоря, никогда не задумывалась над тем, почему это так, я просто приняла это к сведению, хотя теперь конечно, в ретроспективе твоего признания, многое становится более понятным. Со своей стороны, я никогда не поднимала эту тему, потому что хотела полностью избежать её — я старалась избегать любых мыслей о свиданиях и романах, потому что я предполагала, что никто никогда не будет думать обо мне в таком ключе. Я решила, что если никогда не буду надеяться, то и никогда не буду разочарована. Может быть, если бы я уже была заинтересована в отношениях и имела какие-то фантазии о мальчиках, то мысль о том, что ты думаешь обо мне таким образом, беспокоила бы меня... но я — это всего лишь я, так что это не так.       Гермиона сделала паузу, чтобы дать Жасмин всё сказанное понять и осмыслить. Она хотела быть уверенной, что та сможет осознать, что её лучшая подруга не бросит её, несмотря ни на что.       — Однако всё это не может не привести к логическому вопросу, который я не могу не задать: Джас, почему я? Если ты интересуешься ведьмами, то прекрасно — но в этом замке есть множество гораздо более красивых ведьмочек на выбор, даже если просто ради праздных фантазий. По крайней мере, у одной из этих хорошеньких ведьм должны быть те же наклонности, что и у тебя — ты не можешь быть здесь такой единственной, просто по статистике. Так почему бы тебе не найти одну из них? Зачем тебе довольствоваться кем-то вроде меня?       Жасмин медленно подняла голову и посмотрела прямо в глаза своей лучшей подруге, девушке, которая, как она только что призналась, ей нравилась. У Жасмин никогда раньше не было возможности просто смотреть в глаза Гермионе. Это было то, чего она всегда избегала, при этом часто украдкой бросая на подругу не совсем случайные взгляды, потому что очень боялась того, что могла бы выдать себя таким интимным действием. Однако теперь, когда была пройдена "точка невозврата", она решила, что ей нужно собрать все остатки своей гриффиндорской храбрости, чтобы продолжать идти вперёд... если бы, конечно, она могла перестать отвлекаться на эти большие, красивые карие глаза...       "Мерлин, когда же её глаза стали такими?.. так... Стоп, что я делала?" Закрыв на несколько секунд глаза, чтобы восстановить первоначальный ход своих мыслей, Жасмин продолжила:       — Почему ты, Гермиона? А почему не ты? Я всегда знала, что ты не слишком высокого мнения о себе и своей внешности, но тебе нужно прекратить так думать и понять, что другие видят тебя не так, как ты. Я знаю, что ты ненавидишь свои волосы, и я, конечно, не завидую тому, как сложно за ними ухаживать, но я никогда не считала, что ты с ними плохо смотришься. Как раз, наоборот, на самом деле — непокорные волосы на твоей голове очень естественны для твоей личности.       Гермиона недоверчиво фыркнула, но Жасмин продолжила, не давая ей и слова вставить:       — Напротив, мои волосы кажутся довольно прямыми, а прическа скучной. Я знаю также, что ты ненавидела свои большие передние зубы, но это никогда не беспокоило меня, а теперь, когда они уменьшились, ты стала выглядеть ещё лучше, чем раньше. Ты, может, и не обладаешь внешностью фотомодели, но ты, однозначно не серая мышка, и у тебя уже есть хорошо развитая фигура. Ты определенно становишься более фигуристой, чем я, — продолжала Жасмин. — Но, в конце концов, всё это поверхностный взгляд. Это не самое главное в тебе!       Глаза Гермионы расширились от этого заявления, и она явно хотела, чтобы Жасмин объяснила свою мысль.       — Послушай, я знаю, что ты не идеальна. У тебя много не очень приятных привычек, и ещё раздражающее поведение... Как и у меня. Мы живем вместе десять месяцев в году, так что я думаю, что видела тебя в твои худшие моменты, так же как и ты видела меня не только в мои лучшие дни. И неоднократно, что тоже важно. Но правда состоит в том, что я влюбилась в тебя, несмотря на твои недостатки. Может, ты и не идеальна в целом, для всех, но я считаю, что ты идеальна для меня. И это всё, чего можно желать, не так ли?       Услышав эти слова, мозг Гермионы снова напрягся. Она никогда не ожидала, что ей скажут что-то подобное, наоборот — она всегда предполагала, что её физические и личностные недостатки будут отталкивать людей, а не быть интересными или даже привлекать кого-то. Пока её мозг пытался осмыслить это, она начала понимать, что то, что сказала ей Жасмин — возможно, самая романтичная вещь, которую она когда-либо слышала.       Это коварное сочетание понятий — "романтика" с "Жасмин Поттер", заставило её мозг, наконец, перезагрузиться, но он предпочел сделать это довольно своеобразно, представив комбинации событий и чувств, которые она никогда не рассматривала вместе раньше. Жасмин выступает в роли героини, спасая девицу в беде от разъяренного тролля. Жасмин крепко обнимает её в последний раз, прежде чем шагнуть сквозь черное пламя к Волдеморту. Жасмин, державшая её окаменевшую руку вечер за вечером в Больничном крыле. Жасмин и Гермиона, совершающие страшный, но романтический полет посреди ночи на украденном гиппогрифе. Гермиона, обнимающая Жасмин, на этот раз перед тем, как та ушла сражаться с венгерской хвосторогой... "Стоп, что? Откуда, черт возьми, всё это взялось?       Жасмин... И... Я..." — совершенно не представляя, что сказать, она резко наклонилась вперед, соприкоснувшись лбом со лбом Жасмин.       Гермиона попыталась начать заново:       — Я не знаю, что делать. Я не понимаю, почему тебя тянет ко мне, но я приму это и не буду возражать. Меня не привлекают девушки, но... Ну, я думаю, что меня не привлекают девушки. Я имею в виду, что романтическое влечение — это не та тема, о которой я много думала. И не хотела думать, так что, если быть до конца честной, я не могу с уверенностью сказать, кто меня привлекает или не привлекает.       Жасмин слегка приподняла голову, чтобы посмотреть на Гермиону, и та ясно увидела искру неожиданной надежды, загоревшуюся в её зеленых глазах. Вздохнув, Гермиона продолжила после короткой паузы:       — Я также могу честно сказать, что, хотя я никогда всерьез не рассматривала возможность встречаться или танцевать с другой девушкой, эта мысль также не отталкивает меня. Думаю, что я всегда размышляла исключительно на тему романтических отношений с мальчиками, потому что это то, что общество — маггловское и магическое — ожидает от нас, говоря, что это нормально. Значит ли это, что меня привлекают или могут привлекать девушки? Я не знаю. И я не уверена, что сидеть здесь и размышлять о таких вещах будет достаточно, чтобы я это узнала. Может быть... может, мне стоит попробовать? Просто чтобы понять, что при этом я почувствую, а не полагаться лишь на воображение, предполагая, как я буду себя чувствовать?       Услышав эти слова, Жасмин отстранилась, чтобы посмотреть Гермионе прямо в глаза.       — Ты имеешь в виду... ты действительно хочешь пойти со мной на Святочный бал? Но если ты не уверена, хочешь ли ты этого, то над тобой будут издеваться без уважительной причины! По крайней мере, в случае со мной — они будут ненавидеть меня за то, что во мне есть.       Гермиона начала покусывать нижнюю губу, что всегда отвлекало Жасмин, и в этом разговоре отвлечение было хуже, чем когда-либо.       — Джас, ты моя лучшая подруга. Я всегда была рядом и помогала тебе, несмотря ни на что. Я рисковала жизнью, чтобы помочь тебе, поэтому поход с тобой на бал кажется довольно незначительным риском, особенно учитывая, насколько это важно для тебя. Даже если окажется, что у меня нет ни малейшего романтического интереса к девушкам вообще или к тебе конкретно, один бал вряд ли будет большой жертвой…       Я не собираюсь обманывать тебя, и я не собираюсь давать никаких обещаний, — продолжила Гермиона после паузы, — я не знаю, что я на самом деле буду чувствовать в такой ситуации. Но я готова попробовать. Это всего лишь бал и танцы. Разве ты не говоришь мне всегда, что я могу узнать больше, делая и действуя, а не просто читая книги? Может быть, это одна из таких ситуаций?       Жасмин начала кусать свою нижнюю губу — ни она, ни Гермиона не замечали, как много манер постепенно переняла Жасмин у Гермионы за эти годы.       — Может быть, нам не стоит заходить так далеко и так сильно рисковать?       — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона.       Жасмин ответила не сразу, и Гермиона могла уверенно сказать, что подруга снова собиралась с духом.       — Если ты хочешь что-то сделать, чтобы узнать, может ли тебя привлечь другая девушка или конкретно я, то я не думаю, что ради такого стоит рисковать и совместно идти на бал. Я думаю, что есть гораздо менее рискованный, но более простой вариант, который мы можем попробовать.       — И? — Гермионе было любопытно, что у Жасмин на уме. Бал казался самым очевидным и логичным способом решить, стоит ли ей встречаться с девушкой.       Жасмин снова наклонилась к Гермионе и тихо произнесла:       — Поцелуй.       Глаза Гермионы расширились почти до невозможности, и она пробормотала:       — П-поцелуй? — её прежний румянец вернулся, став теперь сильнее, чем был когда-либо.       Жасмин улыбнулась:       — Да. Поцелуй меня. Если ты сможешь поцеловать меня без рвотных позывов, тогда у нас есть шанс. Если ты поцелуешь меня, и тебе это понравится, несмотря на полное отсутствие у нас опыта в поцелуях — тогда я бы сказала, у нас есть шанс быть вместе. Но если ты поцелуешь меня, и это тебе не понравится, то нет смысла идти на Святочный бал вместе. Поцелуй намного меньше, чем бал, но он может быть гораздо более значительным. И никто никогда не узнает об этом, если мы не хотим, чтобы они узнали, так будет менее рискованно для тебя.       Не в силах произнести ни единого слова, Гермиона просто смотрела на Жасмин, переводя взгляд с зелёных глаз на её слегка приоткрытые губы. "Этого не может быть. Это совсем не то, что я предполагала, когда поднялась за Жасмин сюда из гостиной!" Не слыша возражений против своей идеи, Жасмин слегка наклонилась вперёд и склонила голову набок, ожидая, что сделает Гермиона. Она же, с трудом сосредоточившись на том, что сказала ей Жасмин, повторила ее движения, не думая об этом. Приняв это за приглашение, Жасмин преодолела оставшееся расстояние и коснулась своими губами губ Гермионы, пытаясь наполнить этот первый — и, возможно, единственный — поцелуй всеми своими эмоциями, которые она подавляла последние два года. Она знала, что у неё никогда не будет другого шанса поцеловать Гермиону Грейнджер, поэтому она собиралась использовать этот момент как можно лучше. Реакция Гермионы была не слишком сильной, по крайней мере, сначала, но она была уверена, что та начала отвечать на поцелуй. Но прежде чем Жасмин успела убедиться в этом, у неё перехватило дыхание, и ей пришлось отступить. Когда она открыла глаза, то увидела, что глаза Гермионы всё ещё закрыты, а губы слегка приоткрыты. Она выглядела так, словно чего-то ждала.       — Гермиона? — тихо спросила Жасмин.       Ведьмочка с копной растрепавшихся волос медленно открыла глаза и пару раз моргнула, глядя вдаль на нечто видимое ей одной. С легким удивлением в глазах она перевела свое внимание обратно, пристально посмотрела в зелёные глаза Жасмин, и уголки её губ приподнялись в небольшой, но совершенно отчётливой улыбке.