Паника Святочного бала

      После громкого заявления Жасмин, что её не интересуют мальчики, время, казалось, остановилось для обеих девушек. Нахмуренный от непонимания взгляд Гермионы плавно перетёк в шокированное выражение лица, когда её мозг наконец собрал все кусочки воедино... а затем принялся яростно просеивать последние три года, чтобы переосмыслить каждую фразу, разговор и их взаимодействие друг с другом в свете этого откровения.       Жасмин, зажавшая свой рот рукой, была не меньше её шокирована тем, что только что выпалила. Она уже несколько минут видела, как этот состав несется на каменную стену, будучи совершенно не в силах предотвратить кошмарное развитие событий, но это не помешало ей удивляться тому, что роковые слова действительно слетели с её губ. Она так долго избегала даже думать на тему своей сексуальной ориентации, чтобы не столкнуться лицом к лицу с ещё одной необычной частью своей натуры.       "Разве мне уже не достаточно того, что со мной не так помимо этого?"       Теперь же она не только не могла больше избегать размышлений на эту тему, но и открыла свою самую щепетильную особенность другому человеку. Причём — единственному человеку в мире, чьё мнение действительно имело для неё значение. Той, единственной, кто никогда не смотрела на неё, как на уродку. И зная Гермиону, этот разговор ещё далеко не окончен, так что возникал вопрос — какова вероятность того, что Жасмин сможет удержаться от того, чтобы не выболтать ещё одну из своих странных и ненормальных тайн?       Услышав внезапно выданное лучшей подругой откровение о том, что ей не нравятся мальчики, Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Гермионе было приятно считать себя довольно невозмутимой — учитывая то, во что они с Жасмин ввязывались на протяжении последних трёх лет, она стала весьма стрессоустойчивой. Тем не менее к подобному откровению не была готова даже она.       Тот факт, что она всегда избегала думать о романтике и гормонах, вероятно, ей помогал — технически говоря, она тоже не могла утверждать, что ей "нравятся" мальчики. Просто по разным с Жасмин причинам. И всё же — она не знала, как подойти к этому вопросу. Она мало читала об этом предмете вообще, не говоря уже об этой стороне отношений. Но Жасмин была её подругой, лучшей подругой! До Жасмин у неё никогда не было друзей, да и с момента их знакомства она не слишком преуспела в том, чтобы завести новых друзей. Рон и Невилл были друзьями... Ну, на данный момент Рон в меньшей степени, чем Невилл. Гермиона привыкла думать о Роне как о более близком друге, но это изменилось после того, как тот обиделся на Жасмин в момент, когда её имя вылетело из этого чёртового кубка. Только Невилл не был одним из немногих учеников, не обвинивших Жасмин в жульничестве, но и посильно помогавших ей с подготовкой к первому заданию.       И всё же у неё не было таких близких отношений с Невиллом, какие были с Жасмин. Гермиона не могла понять, почему тощая маленькая ведьма прыгнула на спину разъяренного тролля, чтобы спасти такую занудную всезнайку, как она, но как только Жасмин сделала это ради неё, Гермиона попалась на крючок. Она была уверена, той самой абсолютной уверенностью, на которую способны лишь двенадцатилетние девочки, что теперь она никогда больше не будет одинока — и она была полна решимости сделать всё, чтобы одинока не была и Жасмин. Гермиона признала, что пусть она и не идеальна, но она никогда не отвернется от подруги, и уж точно не от своей лучшей и единственной! Ещё одним недостатком Гермионы была её склонность слишком много думать, и теперь это явно создавало проблему, потому что она слишком долго не могла ответить.       "О нет, Жасмин начинает дрожать, и её глаза наполняются слезами... если я не скажу что-нибудь быстро, причем именно то, что нужно, то в конце концов оттолкну её".       Сделав глубокий вдох — потому что это дало ей несколько лишних секунд — прежде чем начать говорить, Гермиона произнесла:       — То есть... тебя... не интересуют мальчики? — очень спокойно, просто повторив последнее утверждение подруги — возможно, это поможет ей почувствовать себя лучше. — Я хочу сказать, что мне нужно понять тебя... Ты предпочитаешь девушек? Романтически? Физически? — да, так-то лучше. Нужно хотя бы убедиться, что я не ослышалась.       Жасмин сделала пару глубоких вдохов и кивнула, не доверяя своему голосу из-за того, насколько она была напугана тем, как отреагирует Гермиона.       — Ну... окей. Значит, это девочки, — Гермиона была сама немного удивлена тем, как позитивно и спокойно она восприняла эту новость. Ну, это, наверное, было бы не так, если бы она сама была заинтересована во внимании мальчиков, так что было логично, что мысль о том, что подруга испытывает интерес к девочкам, не так уж и странна. Сама же Гермиона искренне полагала, что и то, и другое для неё одинаково чуждо.       Жасмин уставилась на неё и пару раз моргнула, не зная, как реагировать. Она была уверена, что Гермиона воспримет это плохо и назовет ее уродкой. Она не знала, как воспринимать столь безразличную реакцию.       — Что? Ты не... Ты не разочарована? Ты не думаешь, что я уродка?       Гермиона в ответ на это фыркнула:       — Жасмин, ты моя первая подруга. Ты мой лучший друг. Я не собираюсь выходить из себя только потому, что тебя привлекают другие девушки, а не мальчики. Я знаю, что в маггловском мире на это не смотрят благосклонно, и почему-то я уверена, что отношение к этому в магическом мире не лучше, но для меня это не имеет значения, — голос Гермионы начал немного повышаться, когда она преодолела оставшееся расстояние между ними. — На самом деле, Джас, я разочарована тем, что ты подумала, что я буду считать тебя уродкой из-за этого. Это, конечно, делает тебя другой, необычной, но никак не уродкой!       В этот момент Жасмин практически рухнула на свою подругу. Последние несколько минут она держалась в таком напряжении, что облегчение, вызванное отсутствием неодобрения со стороны Гермионы, заставило её ноги превратиться в желе. Гермиона была права, ей следовало бы лучше знать свою подругу. Она не отвернулась от Жасмин, когда всплыло то, что она владеет парселтангом. Гермиона без тени сомнения поверила Жасмин, что та не собиралась участвовать в этом дурацком турнире. Почему бы Гермионе не признать, что Жасмин была такой?.. была... гомосексуальной.       "Ух ты, это первый раз, когда я смогла даже подумать об этом слове. Раньше, если я и думала о чём-то вообще, то всегда с точки зрения отрицания — с позиции отсутствия интереса к определенным людям".       Обхватив руками безвольную Жасмин, Гермиона подвела ее к кровати, чтобы они могли сесть на неё, прежде чем продолжить. И им определенно нужно было продолжить — у Гермионы был миллион вопросов, хотя она собиралась постараться пока ограничиться лишь несколькими самыми необходимыми для того, чтобы помочь подруге преодолеть этот кризис. Более детальные расспросы могут подождать день или около того.       — Ну, — начала она, — поскольку не существует ни одного юноши, которого ты хотела бы пригласить на бал или от которого согласилась бы принять приглашение, как насчет девушек в замке? Ты хочешь пригласить кого-нибудь из них? — она не могла не заметить, как внезапно напряглось тело Жасмин. Это значило, что она сразу же задала самый худший из возможных вопросов.       — Нет, Гермиона, не имеет значения, есть такая девушка или нет — я не могу. В принципе, ничего нельзя придумать, чтобы я смогла прийти на бал с другой девушкой, как с партнёршей. Я не могу пойти с девушкой на свидание в Хогсмиде, не говоря уже о международном событии вроде Святочного Бала Турнира Трёх Волшебников. Вот почему я так волнуюсь — я просто не могу смотреть на парней как на партнеров, но я также не могу пойти с тем, кого я хочу выбрать. Это... это невозможная ситуация!       Услышав это заявление, Гермиона немного отстранилась, выпрямилась и начала говорить в том стиле, который Жасмин и Рон привыкли считать ее "профессорским" — подробное, рациональное изложение, полностью лишенное каких-либо эмоций, которые могли быть связаны с предметом. Обычно это всех жутко раздражало, но такой её подход также обычно позволял увидеть суть их проблем и помогал им находить практические решения.       — Ну, — заявила Гермиона, — я вижу три варианта выхода из ситуации, хотя только два из них реалистичны. Первое и наименее реалистичное — это полностью выйти из игры. Ты можешь добиться успеха, проявив упорство в отстаивании своей точки зрения, и в результате не пойти на бал, но вероятно, последствия будут самыми худшими из всех.       — Не могу не согласиться с тобой, — ответила Жасмин, — хотя идея показать кукиш организаторам Турнира более чем заманчива. Бал не является официальным мероприятием, так что мое отсутствие не приведет к тому, что меня накажут, не так ли?       — Во-вторых, — продолжала Гермиона, — ты могла бы пойти с мальчиком — нет, подожди, выслушай меня, — Гермиона жестом остановила уже было готовые сорваться с губ подруги возражения, — ты могла бы пойти с мальчиком, с которым ты дружишь и который знает, что вы двое идете только как друзья. Возможно, тебе придется рассказать ему правду о себе, но в любом случае нужно убедиться, что нет риска недопонимания. Никакой романтики тут нет — только пара танцев для приличия, а потом вы разойдетесь в разные стороны.       "Это не очень привлекательный вариант, но я полагаю, что он далеко не невозможный. Может быть, мне хватит времени, чтобы привыкнуть к этой идее... Невилл... Это может сработать. Но только не Рон!"       — И последнее, — закончила Гермиона: — Ты идешь с девушкой. Вероятно, было бы лучше, если бы мы сначала исследовали отношение волшебников к геям и лесбиянкам, чтобы быть уверенными в том, какова будет их реакция. Наверное, проще всего было бы довериться уважаемому профессору, особенно если в библиотеке нет ни одной актуальной и надежной книги на эту тему. Можно положиться на то, что профессор сможет предоставить полезную информацию и советы. Я знаю, что перспектива пойти на такое более чем немного пугает, но это твой лучший шанс насладиться балом.       Жасмин от такого предложения пробило на заикание.       — Гермиона, ты точно не шутишь? Мы можем точно не знать, как волшебный мир относится к таким людям, как я, но мы знаем, сколько фанатизма и предрассудков существует в нём в целом. Объедини это с отсутствием хотя бы одного человека, про которого нам было бы известно, что он заявил о себе как о гее — и нет, Локхарт не считается, — и у меня практически полная уверенность в том, что последствия публичного признания не будут приятными. Я не хотела признаваться в этом даже самой себе, и я была напугана до смерти, признавшись в этом тебе. Я никак не могу объявить всей школе, черт возьми, всей волшебной Британии, что я... Я...       — Что ты нетрадиционной сексуальной ориентации? Лесбиянка?       Жасмин вздохнула и кивнула. Она только что смогла произнести это слово про себя, но ещё не была готова произнести его вслух, вместо этого задав риторический вопрос:       — Ты можешь себе представить, что бы сделала с этим Рита Скитер?       — Справедливое замечание, Джас, но что ты теряешь?       — А?       — Послушай, Джас, я просто ненавижу то, как эта школа обходится с тобой — и не только в этом году. Как будто каждый второй год твоя очередь быть парией, — Жасмин могла только поморщиться в знак согласия.       — Это неправильно и несправедливо, — убедительным голосом продолжила Гермиона. — И хотя сейчас твои дела идут лучше, чем до первого задания, враждебности всё равно гораздо больше, чем ты заслуживаешь. Но вот выслушай мою точку зрения: люди уже злятся на тебя по глупой причине, причем совсем не по твоей вине. Я знаю, это звучит странно, но, может быть, это лучшее время, чтобы заявить о своей ориентации? Если ты не собираешься жить в изоляции и страданиях, тебе придется рассказать, по крайней мере, некоторым людям, и, в конце концов — почему бы не сделать это сейчас, когда люди всё равно на тебя злятся? Сделать это сейчас на твоих собственных условиях, а не ждать, пока кто-то это узнает случайно самостоятельно и сделает это за тебя. Более того, события Турнира, скорее всего, затмят такие новости, так что, возможно, люди перестанут говорить об этом скорее раньше, чем позже.       — Гермиона, слово "странно" даже близко не описывает эту идею, — ответила Жасмин, сосредоточенно нахмурившись.       Гермиона на это ничего не возразила — она знала, что Жасмин должна решить за себя всё сама. Гермиона уже давно поняла, после нескольких ссор и ручейков слёз, что не может заставить Жасмин согласиться с ней. Друзья так не поступают, и Гермиона упорно трудилась, чтобы научиться быть лучшим другом Жасмин. Если бы она попыталась надавить слишком сильно, то только направила бы её в противоположном направлении.       Жасмин тоскливо вздохнула:       — Я сомневаюсь. Возможные последствия этого плана пугают меня и сильно. Но как бы ни были они плохи, два других варианта могут оказаться ещё хуже.       — Так, — ответила Гермиона, — давай вначале подумаем, реально ли вообще пригласить парой на Святочный бал девочку. Если нет, то план не стоит и рассматривать. Мы можем поговорить с Макгонагалл после ужина, если ты готова ей довериться. Она может даже дать что-то вроде клятвы, если мы убедим её, насколько это серьезно и лично.       — Не знаю, у меня есть сомнения насчет неё. Я готова обсуждать это с ней, только если мы будем абсолютно уверены, что она не расскажет об этом другим.       — Почему ты сомневаешься в Макгонагалл? Нет, подожди, сейчас это не важно. Прежде чем мы сделаем этот шаг, нам нужно поговорить о твоих возможных партнершах. А на самом деле, есть ли хоть какая-нибудь девушка в замке, которую ты хотела бы пригласить на бал? Если нет, то всё остальное бессмысленно. Если есть, мы должны поговорить о том, есть ли шанс, что она скажет "да"— ты же не хочешь раскрываться той, кто гарантированно скажет "нет" и, возможно, потом будет распространять злонамеренные сплетни про тебя?       При этих словах Жасмин напряглась.       "Как ей удалось так быстро и спокойно перейти от одной темы, о которой я никогда, вообще никогда не хотела ничего говорить, к другой теме, о которой я никогда, вообще никогда не хочу ничего говорить — особенно с ней!"       Жасмин не знала, что ответить. Да и что она могла сказать? Поэтому она сделала то, что следующим подсказал ей паникующий мозг: замерла, как маленький пушистый кролик, надеясь, что её не заметит проходящий мимо большой голодный хищник.       К несчастью для неё, Гермиона не собиралась забывать, что Жасмин сидела прямо рядом с ней. Или что она только что задала ей вопрос. Несмотря на свои выдающиеся магические достижения, Жасмин до сих пор не научилась исчезать из реальности простым усилием воли.       — Жасмин, я всё ещё вижу тебя. Нет, ты не исчезла. Я не понимаю, что такого сложного в вопросе — есть ли девушки, которые тебе нравятся настолько, чтобы пригласить их на бал? Если да, то кто? Подожди, это ведь не кто-то особо мерзкий, правда? Это не Панси Паркинсон?       — Что? Фу, нет, да что с тобой такое? — Жасмин начала задыхаться. — Как ты можешь вообще думать о таких вещах? Я ещё не избавилась от отвратительного привкуса во рту от твоего предположения насчёт Малфоя... — В этот момент она посмотрела на свою подругу и увидела ухмылку на её лице. — Ты! Ты делаешь это специально!       Ухмылка Гермионы стала ещё более самодовольной.       — Ну, ты же перестала зацикливаться на самокопании и ужасных мыслях о своей ситуации, верно?       — Да, но я не уверена, что создание образов в моем мозгу про романтические отношения сначала с Драко Малфоем, а затем с Панси Паркинсон — это улучшение. Тьфу, блин, думаю, мне срочно нужен Обливиэйт…       — Не надо сваливать на меня вину за то, что ты начала в таком плане думать о Паркинсон. Может быть, это твоё подсознание пытается послать сообщение? Я просто задала вопрос — и я должна была его задать, потому что ты уклоняешься от ответа на предыдущий заданный мной вопрос. И ты это знаешь.       Плечи Жасмин опустились, и она закрыла глаза, пытаясь придумать какой-нибудь способ выбраться из этой ситуации. К сожалению, она была свидетелем слишком многих расследований Гермионы — и как объект, и как наблюдатель, — чтобы надеяться на это. Одно время она могла отвлечь властную маленькую ведьму, сосредоточившись на её поведении и возражая против того, чтобы её подталкивали или запугивали, но Гермиона извлекла урок из этих споров и с ней стало намного легче общаться. Было приятно, что самый близкий человек перестал так сильно на неё давить, но Жасмин раздражало, что она потеряла один из немногих своих способов избегать вопросов, которые ей не нравились.       Вместо того, чтобы продолжать наезжать на Жасмин, требуя от неё немедленно ответить, Гермиона, хорошо знакомая с психологией подруги, потянулась и взяла ее руку в свою, продолжая обнимать её другой рукой за плечи. Если раньше она пыталась использовать слова, чтобы едва ли не заставить её отвечать, то теперь она просто демонстрировала Жасмин свою безоговорочную поддержку, вне зависимости от того, каким будет ответ.       "Это нечестная игра! Когда Гермиона смогла так хорошо научиться нажимать на мои кнопки, чтобы я этого не заметила? При любых других обстоятельствах я бы хотела прижаться к ней, расслабиться в её объятиях и..."       — Да, в этом замке действительно есть кое-кто, кого я хотела бы пригласить. И нет — я не хочу говорить, кто это.       Жасмин сказала это так тихо, что Гермионе пришлось наклониться чуть ближе, чтобы убедиться, что она правильно расслышала её.       — Джас, я не пытаюсь вмешиваться в твою личную жизнь, ты же знаешь, но если я не узнаю, кто это, я не смогу помочь тебе решить, стоит ли тебе приглашать её или обдумывать, как подойти к ней. Я только хочу помочь.       Если бы Жасмин повернулась лицом к Гермионе вместо того, чтобы смотреть на свои колени, она оказалась бы с ней практически нос к носу с... но это не означало, что она сразу же не поняла, насколько близко к ней та находится.       "Как Гермиона оказалась совсем рядом со мной? Что я пропустила? Почему здесь становится так жарко?"       — Это не имеет значения, я уверена, что она не думает обо мне в этом смысле, и я не хочу разрушать то, что мы уже построили вместе, настаивая на большем. "Нет! Зачем я это сказала? Пожалуйста, не обдумывай мои слова... пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не думай об этом..."       Гермиона нахмурилась. Она редко упускала из внимания то, что происходило вокруг неё, даже если не всегда показывала, как много она замечает, и уж точно не упустила очевидный подтекст слов Жасмин. Очевидно, что девушка, которая ей нравится, — это кто-то, кого она знает, и, вероятно, знает хорошо. У них уже есть что-то общее? Они не встречаются, но они должны быть довольно близки в некотором роде. Кого она хорошо знает и с кем так близка...       — Джас? — спросила Гермиона слабым голосом.       Жасмин никогда еще не чувствовала себя такой уязвимой и незащищённой, но по голосу Гермионы она поняла, что, кроме как выпрыгнуть из ближайшего окна, от приближающегося поезда никуда не деться.       — Это ты, Гермиона. Ты та девушка, которая мне нравится.