Избавление от комплексов

      Под подошвами кроссовок хрустел иней. Стуча зубами, Морти устало плелась за Риком, а тот даже не оглядывался на нее, привычно идя широкими шагами. Очередное приключение закончилось не слишком удачно. Они еле ушли от федералов, охраняющих склады изотопов, и теперь… — Р-рик, — растирая себя руками, девочка хлюпнула носом. — А т-ты когда-нибудь думал о чем-то неправильном? — Неправильном? Дед обернулся к ней, нахмурившись, и она уже пожалела, что задала этот вопрос, заранее почувствовав себя круглой идиоткой. — Н-ну да, — ее голос задрожал. — О чем-то… ч-чем-то таком, что ты сделать не можешь, а очень х-хочется… Ответом ей было лишь презрительное фырканье. — Не можешь? — с издевкой передразнил Рик, выгнув бровь. — Я всегда делаю то, что захочу, с-сученька, а все концепции правильного и неправильного относительны и навязаны нам извне… Чему я тебя учил? И практически в лицо Мортише вдруг полетел белый халат. — Накинь, — бросил ей Рик, снова отворачиваясь. — М-может, у нас получится напасть на склад еще раз?.. Из приключения домой — ровно так же, как и всегда. Поужинать, выслушивая очередную перепалку родителей, бегло полистать учебники, чтобы знать хоть что-то на уроках завтра, и можно ложиться спать… Или нет? Лениво возюкая во рту зубной щеткой, Морти вдруг остановилась, глядя на отражение в зеркале — отражение корзины с грязным бельем позади себя, откуда высовывался рукав голубой водолазки. По-быстрому сполоснув рот и кинув щетку обратно в стаканчик, она воровато подкралась к корзине и открыла ее, вытаскивая водолазку. Обычная, чуть линялая старая кофта, с пятнами на груди и животе, и что на нее только нашло, когда она, зажмурившись, прижалась к ней лицом? Крепкий дух пота, машинного масла и спирта — от этих запахов подкосились ноги, и закружилась голова. Высунув голову из ванной, Морти огляделась по сторонам и перебежками добралась до своей комнаты, пряча водолазку за спиной. Закрыв дверь, она выдохнула, прижимая ладони к пылающим щекам: ну что за дура… Но, поскольку Рик еще не успел вмонтировать в ее тело голограмму, призванную осуждать ее идиотские стыдные поступки, девушка пока могла кое-что себе позволить. Раздевшись до белья, она пока не стала влезать в пижаму. Так и сидела полуголой на кровати, прижимая к груди грязную одежду своего деда, а потом… А потом она вообще сошла с ума. Конечно, водолазка была ей большой, тут и говорить нечего — рукава свисали, будто у Пьеро, подола хватило, чтобы прикрыть задницу, а воротник достал до самого подбородка, и эти запахи окружили ее, будто облако. Водолазка слегка кололась, но находиться в ней оказалось… приятно. Как будто Рик обнимал ее, чего по-настоящему было не дождаться — вот оскорблений, унижений и злых шуток бедной Морти всегда доставалось сполна, а о малейшей ласке от деда-мудака лучше было бы даже не заикаться… Обняв саму себя (и став от этого похожей на пациентку психбольницы в смирительной рубашке), Морти решила, что вот сейчас встанет и отнесет эту водолазку обратно, прилегла на минутку и… уснула. В темной комнате, где все стены были увешаны чертежами, не было слышно ничего, кроме хриплых стонов. Рик скалился, обнажая зубы, точно дикое животное, доводя себя до пика уверенными движениями рук, которые умели все — от создания Вселенных до доставления простейшего, примитивного удовольствия своему хозяину, но как же ему хотелось… большего. Думал ли он когда-то о чем-нибудь неправильном? Тяжело дыша, он с горькой усмешкой посмотрел на желтую футболку, беспомощно повисшую в его ладонях — футболку, усеянную белесыми пятнами. Наверное, ответ очевиден…