Никогда не думала, что окажусь в Берлине...

Все наши дети посещали конный двор. Сын мне часто говорил, что хочет стать конюхом, потом извозчиком, потом кузнецом, он перебирал все возможные профессии, где могли фигурировать лошади, я на это реагировала философски, задавая каверзные вопросы о его готовности провести жизнь в жаре или рядом не с самыми приятными запахами, он сначала стойко выражал готовность, а потом шел в уголок и размышлял над сказанным. Муж на это реагировал не так спокойно и часто ворчал, что роскошные гены не должны достаться какому-то конюху. Я же желала Ванечке лишь счастья, а потому просто наблюдала за его ростом и развитием, ни к чему не склоняя, но стараясь приобщить к самым разным видам деятельности. С Маришкой было проще — она была явно настроена стать актрисой или певицей, играя своими природными данными и подражая увиденному. Вместе с Ваней она ходила на конный двор, но интересовалась скорее людьми, чем лошадьми, оттачивая на них своё обаяние. Однажды ей очень понравился один паренек, который был намного старше её. Приняв для себя твердое решение произвести на него неизгладимое впечатление, она попросила брата усадить ее на большую лошадь, вместо любимой пони и провести мимо этого паренька. В этот день на конный двор мы не сговариваясь пришли одновременно с графиней, чему обе были удивлены и приятно рады. Увлеченные разговором и доверившиеся самостоятельности своих детей, а также ответственности конюхов, мы совершенно забыли о внешнем мире. Но внезапно я услышала жалобный крик своей дочери! Испуганно обернувшись на звук, я увидела, как лошадь несет её галопом, а сама Маришка болтается сбоку, держась за поводья. Всё во мне упало и окружающий мир перестал существовать. Я бросалась вдогонку, не осознавая, что никакие силы не помогут мне догнать молодую и ретивую кобылу. Споткнувшись о бортик и упав, я потеряла Маришку из виду. Лошадь с дочуркой скрылась в лесу из поля зрения. Обернулась. Все смотрели. Никто ничего не делал, все просто смотрели на меня и вдаль. Графиня фон Кауфман резким движением оторвала подол платья и подкладки, схватила первую попавшуюся под руки лошадь и грациозно вскочила на нее. Лошадь скорее от неожиданности, чем от послушного нрава, поскакала в ту сторону, где скрылась кобыла и моя дочурка. Я не умела ездить на лошадях и могла лишь своими двумя двинуться с максимальной скоростью в ту сторону, куда они ускакали. Пройдя почти через всё поле и приблизившись к границе леса, я услышала недовольное лошадиное ржание. Через несколько секунд я увидела Инну, ведущую двух лошадей за поводья и мою дочурку за руку. Никогда в жизни я не бегала так быстро! Маришка была жива и здорова, без единой ссадинки! Я расцеловала её о все щеки, а затем подняла глаза на графиню: — Спасибо большое! Не знаю, что бы случилось без Вас! — Иногда лучше сделать всё самой, чем надеяться на окружающих. Они, к сожалению, при всём своем человеческом объеме чаще бесполезны. Инна подошла ближе и поцеловала сначала дочь, потом и меня лоб, после чего отправилась на выход с поля. Я обнимала Маришку и не могла сдержать слез. Через некоторое время я почувствовала на своих плечах чьи-то руки. К нам подбежал сын, пара конюхов и незнакомые мне женщины. Дома я написала длинное письмо с благодарностями и отправила фон Кауфман, на что получила, как всегда, немногословный ответ: «Вы бы поступили так же». Что, конечно, соответствовало действительности. Буквально через 20 минут прилетел еще один голубь с посланием: «Мы с мужем решили уехать за пределы Европы. Даже за пределы континента. Приходи на прощальный бал через неделю». Прощальный вечер обещал был пышным, бурным и вместить довольно много знатных людей. Я сначала, конечно, согласилась поприсутствовать, а потом подумала, что мне там будет очень не комфортно и попыталась отговориться, на что получила довольно забавный ответ: «Да Боже мой, мне самой там не будет комфортно. Это скорее формальность, которую стоит соблюсти во имя нашей с мужем коммерческой деятельности. Иначе я бы позвала лишь тебя, графиню Фёдорову и еще несколько человек, включая мужа и детей». Пришлось ехать. Сослаться на мигрень не хватило совести. Несмотря на ожидания, вечер оказался веселым. Особенно после нескольких бокалов красного коллекционного. Я приехала с семьей и без инструментов, но каким-то волшебным образом все уже знали, что я пою и играю, так что через час после нашего прибытия мне нашли 12-ти струнную гитару, которой я увлеклась буквально через несколько минут. Как часто со мной бывает при музицировании, я перестала замечать время, а прошло уже часов 6 — публика расходилась. Остался круг самых пьяных, жаждущих продолжения и «самых наших романсов», но пора было знать меру. Я с нескольких попыток и помощью мужа отбрыкалась от «Елена, а давайте последний раз нашу любимую?!» и подошла к графине. — Куда же вы отправляетесь? — На Каймановы острова. — Мы с Вами еще увидимся? — Конечно! И увидимся, и спишемся, и я жду тебя к нам в гости.