Вместе встретим будущее

      Затихающие позади торопливые шажки Альфис доносились как будто из-за плотной занавеси. Гул ядра стремился заполнить пространство вокруг и проникал в самое сердце, где и без того уже было слишком много всего. Фриск смотрела вперёд сквозь насыщенный озоном воздух и пелену горьких слёз, сполна проживая то, о чём услышала мгновения назад.       Человеческой души недостаточно, чтобы пересечь барьер. Она должна убить, чтобы снова попасть на Поверхность. Должна?       Она резко выдохнула и вошла в лифт. Двери услужливо закрылись за спиной, отрезая её от коридора и деля всю жизнь на было и больше нет. Фриск не шелохнулась, когда почувствовала рывок и движение вверх, она лишь сморгнула слёзы, которые тотчас упали наземь тяжёлыми градинами и разбились, скрывая сдавленный, отчаянный крик.       Это нечестно. Она никогда не должна была встать перед таким жестоким выбором, не должна была взаправду ощутить дилемму, которую с видом озлобленного мудреца диктовал Флауи. Убей или будь убитым, смотри-ка. Теперь ты видишь, да? Как ни поверни, а выходит, что чья-то жизнь стоит на кону. Король наверняка уже никогда не отпустит её, зная то же, что знает Альфис, понимая ценность человеческой души и опасность для своей собственной. Даже если бы он и поверил, что Фриск не чудовище, не убийца, оставить её в живых значило бы лишить Подземелье пути наружу. Пусть и такого крохотного пути, маленькой тропинки. Кто в здравом уме поставит жизнь врага выше жизни любого своего подданного?       Лифт поднимался долго. Очень неправильно долго, как будто кто-то там, за пределами кабины, специально растягивал время в длинную и тонкую колбаску без начала и без конца, чтобы подольше насладиться её страхом. Но выйдя из лифта, Фриск поняла, что это было благо, а не наказание. В пределах маленькой комнатушки с тусклым светом и тёмно-синими стенами она была в безопасности. Её окружал маленький мир, который тем не менее можно было контролировать, и он был понятен. Широкие и пустые коридоры за пределами лифта, ярко-освещённые отовсюду и ни с какой стороны одновременно, отвращали от себя, давили на неё и пугали.       Она остановилась и посмотрела вперёд. Уходящие вдаль серые стены, да и только – вот что было в коридоре.       Как же это всё-таки неправильно. Несправедливо. Столько раз она лишь чудом избегала смерти, рисковала жизнью ради того, чтобы просто идти куда-то, не имея ни цели, ни резона, уворачивалась от ударов или сильно ранясь, а всё ради того, чтобы жизнь плюнула ей в лицо.       Безмолвный коридор манил её вперёд, но Фриск стояла, не шевелясь.       Битвы были тяжелы, но после них она дышала легче, чем прежде, чувствуя, что больше не враг. Дружба монстров была для неё сродни дару, самому дорогому подарку, который она только могла получить.       Несправедливо.       Фриск через силу сделала несколько шагов, как вдруг резко зажмурилась и схватилась рукой за стену, чтобы удержаться на ногах. Всю её на долю мгновения пронзила сильная боль, отголоском которой стало сильное головокружение. Отдышавшись, Фриск попробовала шагнуть – ноги слушались с трудом. Она озадаченно и даже как-то зло посмотрела перед собой. Этого ещё не хватало. Упасть прямо тут с каким-нибудь обыкновенным сердечным приступом казалось ей полнейшей глупостью после того, через что она прошла.       Выждав ещё немного, Фриск отступила от стены, прислушалась к ощущениям в теле, и пошла дальше, ступая осторожно и не торопясь.       А куда, собственно говоря, она идёт? Что там, за этими бесконечными стенами, за этими камнями, снегами, водопадами и лавой? Чья там смерть?       Почему кто-то обязательно всегда должен умереть?       Она тихо всхлипнула, продолжая идти, и поняла, что как раз она и должна. За то, что случилось на Поверхности, в той далёкой и короткой, давно прожитой жизни, за все злые, уничижительные, обзывающие мысли, и за то, что она ни разу так и не дала самой себе шанса простить себя. Поэтому она здесь. Чтобы искупить грехи и начать с чистого листа где-то в другом мире. Может, бог всё-таки существует?       Головокружение не прекращалось и Фриск прикрыла ладонью глаза, пряча их от слепящего света. Серые камни, серые стены и серая пустота пещеры сменяли друг друга, но яркий свет, исходящий из ниоткуда, оставался одним и тем же, он медленно ослеплял её и сводил с ума.       В Руинах рядом с Ториэль тоже было светло. И в доме скелетов. В пабе и библиотеке, в лаборатории Альфис было светло, но вместе с тем тепло и уютно, как будто это дом старого друга, в котором не был с детства. На шоу Меттатона было не просто светло, там было ярко, ослепительно и блестяще. Ториэль, Санс, королевские гвардейцы, Андайн, Альфис и Меттатон: все говорили о смерти и свободе, но никто её так и не убил. И вот теперь свет и смерть рука об руку сопровождают Фриск в её последний путь, и кроме них, с ней больше никого. Никто не пришёл посмотреть на то, как закончится чья-то жизнь, никто не узнает, как это случится.       С каждой секундой, проведённой в длинном сером коридоре, вопреки головокружению, идти становилось всё легче, и эта лёгкость лишь навевала тревогу. На душе стало как-то пусто, а ноги будто шагали сами собой. Фриск не верила, что не боится, не верила в то, что сможет сдаться королю и добровольно отдать душу ради спасения Подземелья. Наверное, так надо было поступить. Наверное, она бы так и поступила, если бы не была трусихой и не бежала всю жизнь от проблем и преград. Слова о силе духа, чести и справедливости она видела везде с самого раннего детства, читала о них в книгах, видела в кино, и честно считала, что при случае сможет показать себя с лучшей стороны. Но не смогла.       Тело шло вперёд как будто само по себе, движимое неизвестной сущностью, проснувшейся внутри неё и отобравшей контроль. Что было на сердце у этой сущности? К чему она приведёт? Фриск не знала.       Очередной поворот серых стен. Перед глазами рябило от одинаковых узоров кирпича, хотелось увидеть ещё хотя бы что-нибудь, что-нибудь цветное, тёплое, имеющее форму и не желающее убить. В сердце закололо. Фриск даже немного удивилась, вспомнив, что у неё действительно есть сердце, которое бьётся и живёт. Как жаль, что ей уже было не до этого.       Перед глазами действительно рябило. Не потому, что кроме идеально подогнанных друг к другу серых кирпичей, больше ничего вокруг не было, а по-настоящему, взаправду. Коридор угадывался смутно, картинка смазывалась, как будто она шла по туманной улице рано утром, очертания стен плыли и прыгали, словно играли в чехарду. Фриск остановилась и зажмурилась, сжимая кулаки. Руки, болезненно бледные, гудели и стремились распрямиться обратно. Тогда-то из глубины подсознания всплыла чужим воспоминанием мысль, куда можно убежать и где спрятаться.       Фриск оцепенела. Чувство было странным. В пустой голове из ниоткуда всполохами появлялись чужие мысли, которые советовали бежать и бежать скорее, пока ещё можно спастись. Она не верила им, боялась их и хотела прогнать насовсем, но неожиданно резкий приступ острой боли цветком распустился и вырос в её груди. Фриск вскрикнула. Несколько секунд боль не унималась, а только усиливалась, распространяясь по левой стороне грудины на руку и в голову.       Переждав приступ, который напоминал молнию во время бури, Фриск обернулась и принялась бежать туда, куда звали мысли.       И вот она уже не в окружении серых стен, снова вокруг знакомая тишина маленькой комнатушки лифта, а после неё – электронно-озоновый коктейль из цветов, звуков и запахов. Ядро. Чужой тихий шёпот изнутри вёл её путанными коридорами и открывал двери, которых она не помнила. Он успокаивал и не давал боли расти дальше.       Механический гул нарастал по мере того, как шла Фриск. Возможно, этот гул она придумала себе сама, а может, это просто так дрожало её тело. Идти по металлическому полу становилось тяжелее, коридоры сужались и темнели, непонятные надписи на стенах, которые не удавалось прочитать, неотступно следили за ней и казались чьими-то пустыми глазами.       Наконец коридор кончился тупиком, в котором спустя несколько мгновений Фриск распознала дверь. На ней не было ручки, не было ни кода, ни щелей, ничего, но чужие мысли объяснили, как открыть её. То, что оказалось внутри, Фриск помнила смутно. Маленькое помещение, почти полностью тёмное, загромождённое чем-то, сваленным в кучи, между которыми пролегали толстые чёрные провода, встретило её угрожающим писком недавно запущенных компьютеров.       Кто-то чужой в голове говорил, что делать, Фриск лишь послушно вторила этим странным словам, понимая, что ещё чуть-чуть и может быть поздно. Руки уже едва слушались, когда голос приказал остановиться. Фриск сделала несколько шагов вперёд, даже не понимая куда идёт и что сейчас будет.       Последним, что она почувствовала, прежде чем провалиться в небытие, был ослепляющий белый свет.