Судьба

Накрапывал дождь. Не та ледяная стена, что пронизывает плоть до костей, выхолаживая душу и обращая мысли в иней, а всего лишь обычная осенняя морось. Хороший день, чтобы проникнуть на шабаш культистов, замысливших гибель Человечества. — Рискованный план… — Гай низко надвинул шляпу на глаза и сунул руки в карманы. Сейчас никто не узнал бы в нём стража. Эпатажный бизнесмен или, быть может, юрист… Идеально сидящий костюм, находящийся на той грани старомодности, когда она придаёт особый шарм. Впрочем, он не спорил, лишь констатировал факт. Орнави сообщила Эрике, что извлекла из добытых улик сведения о месте и времени следующего шабаша. — Не волнуйся. Всё получится, — некоторая безэмоциональность Эрики сейчас делала только хуже. С другой стороны, она идеально подходила на эту роль. Никто другой во всём её клане не умел делать столь сосредоточенное выражение лица, слушая абсолютный бред. Складывалось такое впечатление, что сама бюрократия не имела над ней власти и Эрика парила в подобной среде словно хищная птица, плавно скользя среди серой толпы и завидно быстро добиваясь желаемого от всевозможных повелителей пыльных бумаг. После такого ритуал Улья уже покажется детским утренником. — Не обессудь, но моё присутствие будет лишним, — даже здесь, в двух кварталах от места встречи с Орнави, Гай старался не привлекать к себе внимания. — И помни, что люди, пришедшие туда — опустившийся сброд и экзальтированные бездельники. Падкий на пропаганду скот, готовый пойти за любым идолом, если тот проявит хоть крупицу харизмы. — Думаешь, я не знаю? — женщина чуть усмехнулась. — Мне известно, на что способны люди, выброшенные на обочину жизни. Их уверенность, словно полное уничтожение всего старого даст дорогу новому. Разумеется, этим новым окажутся они сами. Несколько долгих секунд Гай молчал, не спеша с ответом. Лишь отдельные капли дождя, отразившись от высокого парапета террасы, орошали его лицо. — Мы свой, мы новый мир построим, кто был никем, кто станет всем… — пропел он. — Иногда разрушение прошлого действительно необходимо, но цена будет слишком высока. Редко кто готов её платить... Они не готовы. Я сам был привержен некоторых радикальных идей. — Тогда надеюсь, что эта история послужит тебе уроком, — Эрика смерила его своим холодным взглядом. — Или что-то уже послужило… Наш мир стоит на трудах великого множества людей и нельзя построить свой, разрушив их жизни до основания. Такие идеи всегда обречены на провал. Пусть стражи возвели стены вокруг Последнего Города, однако простой человек построил его изнутри. Его жизнь короче, но не менее ценна. Слухи не врали. Вопреки зловещей репутации, она тоже защитник людей. — В Городе много пороков, — ответил Гай. Он говорил словно выученный заранее текст, легко и непринуждённо. Сколько раз ему пришлось повторить его перед этой встречей? — Не буду лукавить, я проклинал его и жаждал изменить. Чувствовал себя ангелом пред вратами Содома. Однако же недавние события изменили моё мнение, преподав жестокий урок порочности гордыни. Красная Война... В войне за выживание не может быть никаких условностей. Или мы вместе защищаем этот Город, или погибаем. Тоже все вместе. Третьего не дано. — Кающийся грешник? — Эрика слегка улыбнулась. — Пусть так… Начнём? Орнави ждала в тени заброшенного киоска. До войны здесь продавали газеты, но этот район всё ещё не оправился после бомбёжек Кабал. Сама охотница, а она являлась именно ею, оделась в неприметную и не маркую одежду. В ней тоже едва ли кто-то смог бы узнать стража. — Ты почти опоздала, — произнесла она вместо приветствия. — Нужно было предварительно уладить один вопрос, — не то, чтобы Эрика станет кому-то отчитываться, чем она занималась на самом деле, но люди обычно отставали, если дать размытый ответ. Охотницы странно контрастировали между собой, будучи при этом одного роста. Для стражей короткая стрижка не была чем-то необычным, однако Орнави достигла в своём образе абсолюта и, казалось, больше старалась уподобиться мужчине, чем женщине, словно ненавидя в себе все эти черты. Подобное отношение выдавала как одежда, так и низкий тембр голоса, осанка. Эрика, напротив, стала воплощением той странной хищной натуры, что можно увидеть только у представительниц прекрасной половины человечества. Уподобилась чёрному шёлку, наброшенному на острый кинжал, всецело наслаждаясь своим блеском и смертоносностью. Не сложно представить эту носительницу Света в роскошном вечернем платье, сворачивающую голову какому-нибудь соблазнённому мерзавцу. Она — оперная дива на величественной сцене театра, где зрителями служили мертвецы. Чёрная и притягательная как сама Смерть, но всегда способная дать спасение за своим плащом молящему о помощи. — Тогда не будем терять времени попусту, — Орнави жестом пригласила Эрику следовать за собой. Тут же, свернув с улицы во двор, нервно оглянулась. Не следит ли кто? — Сегодня у них крупное собрание, — тихо произнесла она. — Уэлч собирался сюда прийти. Вход по паролю, так что нас не должны заметить. — Смотрю, ты хорошо подготовилась, — тон Эрики прозвучал отвлечённо, словно она сама к чему-то прислушивалась. — Смею надеяться, что на этот раз мы обойдёмся без лишней крови. — Поразительное чистоплюйство для стража. А кабал ты тоже уговорами угомонить можешь? — спросила Орнави, странно подражая отстранённому и холодному тону Эрики. Остановившись у узкой щели между прачечной и швейной мастерской, она ещё раз огляделась в поисках шпионов. — Возможно, — спустя паузу прозвучал голос второй охотницы. Удар искрящимся электричеством кулаком тоже является своего рода аргументом и механизмом подавления несогласных. Однако Эрика разумно не прибегала к насилию без острой на то необходимости, не склонная контролировать чужое мнение. Работа в качестве командующего отрядом больше подразумевала разумный выбор для всех, а не личную выгоду лидеру. Война — не место для удовлетворения амбиций. Орнави подошла к мусорному баку, доверху заполненному источавшими характерный запах отходами. Бросив полный укора взгляд на Эрику, в одиночку потянула его на себя, освобождая канализационный люк. — Нам вниз. — И почему я не удивлена… — женщина явно не пришла в восторг от предстоящей дороги в компании крыс. Долгий спуск по ржавой лестнице привёл в канализационный коллектор. Зловонная река нечистот медленно струилась по нему, оставляя лишь два свободных “тротуара” по бокам. Серый бетон, поросший настоящими грязевыми сталактитами и сталагмитами, казался чёрным в темноте. — Это самый близкий спуск к месту встречи, — прокомментировала спокойная к окружению Орнави, освещая дорогу карманным фонариком. Жирная крыса с противным визгом бросилась прочь. Эрика проводила её с очень сложным выражением лица. Нет, крысы не страшили стража, воистину повидавшего некоторое дерьмо. Однако оное, словно в злорадной насмешке скопившееся в этом месте, сводило с ума даже рецепторы языка, стоило сделать неосторожный вдох ртом. Слишком чуткое обоняние, порой помогавшее охотнице, обратилось в проклятие. Орнави шла вперёди легко и непринуждённо, словно её ничуть не смущало зловоние и грязь. Привычка? Перейдя по шаткому железному мостику на другой берег, она свернула на развилке в меньший коллектор. Но в нём обнаружился затор из трупов кабал. Плоть исчезла, сожранная крысами, однако броня и кости остались, вбирая в себя мусор и образовав плотину. Пусть перелезть подобное несложно, но уровень нечистот по ту сторону был на метр выше нормы. О сухой прогулке не шло и речи. — Наследие войны… — презрительно сплюнула Орнави. — На карте где-то есть обход. — Если мы его не найдём, то по запаху нас раскроют прежде, чем начнётся месса, — Эрика уже смутно ощущала внутри себя некое принятие. — Иначе смысла искать обход и не было бы, — кивнула Орнави. Они вернулись в основной коллектор, чтобы спустя сотню метров найти новый поворот в сторону цели. — Ты же понимаешь, что простые люди — просто пешки в этой игре и за ними стоит страж? Наверно тебе доводилось слышать про стража-бандита в чёрной броне… Про него многие говорят, — вновь произнесла Орнави, внимательно всматриваясь в собеседницу. Эрика выдержала этот взгляд и одарила её собственным, что вызвало едва уловимую волну неприязни. Кто-то явно не любил внимание, но распускал собственное. Среди охотников порой встречались очень странные личности. Похоже, эта не исключение. — Я не стану спешить с выводами, пока своими глазами не увижу настоящего стража в действии, — вторая женщина перешагнула пару крыс, даже не думающих уходить с дороги. — Верить слухам или вырванным из контекста уликам — всё равно что собирать доказательную базу на фирму по сплетням уволенных сотрудников. Мне приходилось работать и с таким. — Разве детективы не используют слухи? — наигранно удивилась Орнави, но тут же её тон стал предельно серьёзным. — У меня есть подозрение, кто именно дёргает за нити. — По слухам, или ты видела это своими глазами? — Эрика иронично усмехнулась, но потом с лёгкой язвительностью добавила. — Я тебя внимательно слушаю. — Скажем так... — Орнави оглянулась на Эрику и едва не пропустила выбоину в полу. С трудом удержав равновесие, она продолжила. — Я знала этого стража до его падения. Когда все считали его благородным героем. И недавно, несмотря на изгнание, он вернулся в Город. — Хочешь сказать, что изгнанник свободно гуляет у всех под носом? — вторая охотница не выдержала и сапогом слегка подтолкнула очередную крысу в сторону. Казалось, эти наглые зверьки вообще никого и не боялись. Напрасно... Будь Эрика в худшем расположении духа, она бы точно кого-нибудь раздавила. Но сейчас стража куда больше занимал стоявший смрад, который не хотелось усугублять маленькими трупами существ, которые просто выживали как умели. — Не то, чтобы свободно… Но и особых препон ему не чинили, — Орнави остановилась. Её голос стал тише, словно она боялась, что кто-то услышит её. — Он был моим наставником. Я верила ему, следовала за ним… Но он предал меня, предал Авангард и Город. Этот варлок… Он производит обманчивое впечатление. — Думаю, слова сочувствия будут неуместными. Но раз так, то у тебя, должно быть его имя? Где он сейчас? Что тебе известно? — Эрика не стала предаваться сантиментам, но её тон стал менее давящим. — Таранис… — с горечью выдохнула Орнави. — Чёрный Варлок. Страж-детектив замолчала. Да, она уже слышала это имя. Но даже ей не пришло в голову, что он мог быть связан с событиями в городе. Не было ни единой улики, указывающей на это. — Так что же произошло? — спросила Эрика, понимая, что стоит продолжить расспросы, пока у них есть время. Орнави прислонилась спиной к стене, скрестив руки на груди. Вся её поза демонстрировала, сколь тяжело даётся ей эта тема. — Тараниса уважали. По-настоящему уважали. Он казался одним из героев древних времён, сошедших со страниц легенд. Должно быть, мой бывший учитель возгордился и возомнил себя лучше других. Перестал прислушиваться ко мне… Только старший из учеников оставался ему важен. И однажды эта гордыня привела к трагедии. Мы эвакуировали поселение из окружения падших, чтобы переправить их в Город. Наш отряд должен был расчистить проход, не дать ПВО врага помешать нам. И Таранис ошибся, пренебрёг своими обязанностями и мы не справились. Но гордость не позволила доложить об этом командованию. Все беженцы погибли, а он даже не отрицал на суде свою вину. — Хм. Охотник из моего клана повстречал его в городе… Он до сих пор об этом не знает, — Эрика выдержала паузу, подбирая нужные слова. — Как же так вышло, что этот Таранис начал поклоняться Улью? Путешествуя, я порой встречала изгнанников, что начинали искать искупление за стенами Последнего Города. Глаза Орнави округлились. — Охотник из твоего клана? Постой… Но ведь Джон Смит тоже в твоём клане! — Я смотрю, ты наводила справки? Похвальное рвение. Хотя оценят немногие… Да, это Джон Смит, один из нас, — произнесла Эрика. — Неужели у тебя были какие-то неприятности, связанные с ним? — Всё встало на свои места, — Орнави горько усмехнулась. — Всё сошлось… Джон убил старшего ученика Тараниса. Когда того изгнали, он остался в Городе и продолжил строить козни, начатые учителем. Теперь, когда он убит, Таранис решил вернуться и отомстить. А Улей… Хороший инструмент, чтобы уничтожить Город изнутри. — Кем же был его ученик? — Эрика знала многих стражей в городе и это действительно важный вопрос. — Август, — коротко ответила Орнави. — Убитый Джоном Смитом в конце Красной Войны. — Хм, — вторая охотница выдержала короткую паузу. — Да, я знаю эту историю. Джон… У него такая работа, но как интересно сплетаются между собой нити Судьбы. Орнави медленно кивнула. — Кстати, мы уже почти пришли, — она отстранилась от стены и отряхнула с куртки прилипшую грязь, направившись дальше. Вокруг было всё так же темно и не представлялось возможным рассмотреть, как Эрика на миг невольно прикрыла глаза, сделав глубокий вдох, чтобы шагнуть следом с новыми силами. В глубине души её кольнула крошечная игла тревоги. Осторожнее, Рэй... Множество фигур толпилось в полумраке. Не потусторонние чудовища, а люди, по большей части желающие скрыть свои лица. Не то, чтобы в том была нужда. Темнота и сама по себе надёжно служила анонимности. — Скоро начнётся, — негромко сказала Орнави, глядя в сторону импровизированной сцены из грузовых ящиков, сколоченных вместе. Если кто-то спросит, Эрика сейчас предпочла бы пить кофе на празднике где-то там, снаружи. Быть может, даже что-то покрепче. Очень крепкий кофе... Но служба диктовала свои правила и сложно было предугадать, что их здесь ждало. А люди продолжали прибывать. Темнота мешала точности подсчёта, но на вскидку здесь собралось не меньше двух сотен человек. Вспышка фонарей разорвала мрак и озарила сцену, на которую медленно поднималась высокая фигура в чёрной мантии. Шлем, словно подражающий головным уборам Ведьм Улья, светился тройным визором. Тишина как по волшебству окутала зал. Чем-то потусторонним, тёмным, веяло от неизвестного разумного. Игра освещения и бесформенная мантия не давали понять, кто это. Мужчина или женщина? Человек, пробудившийся или экзо? Даже высокий рост мог быть лишь следствием использования обуви на каблуке. — Прежде чем освободиться, нужно поставить под сомнение истину своей чистейшей идентичности, — процитировал оратор. Голос, сильно искажённый шлемом, не вносил ясности в определение его черт. — Авангард учит вас, что ваше естество однозначно, что вы — человечество. Это ложь! Тишина стала ещё более густой. Казалось, можно услышать звук упавшей иголки. — Ложь! — продолжил оратор. — Кто же сами они, как не чуждые человечеству существа? Стражи! Восставшие! Живые мертвецы! Алчные и порочные по своей природе! Дети, так и не способные вырасти! Они говорят, что защищают вас, но это снова ЛОЖЬ! Вспомните историю, которую они сами так не любят вспоминать. Полководцы — вот их первое воплощение. Свет первым делом толкнул этих существ порабощать простых землян! И что же теперь? Теперь они живут в своей Башне и правят этим Городом! Полководцы не ушли, а стали хитрее. Теперь люди, словно скот, верят что это действительно правильный порядок вещей. А тем временем Завала узурпировал власть. ОНИ ДОЛЖНЫ БЫЛИ СПАСТИ ЭТОТ ГОРОД, СДЕЛАТЬ ЕГО РАЕМ НА ЗЕМЛЕ, А ОНИ ЕГО ЗАХВАТИЛИ, СДЕЛАВ РАЕМ ДЛЯ СЕБЯ! Толпа, доселе молчавшая, откликнулась яростными воплями. — И теперь, глядя вниз на гниющий нарыв, они смеются и убеждают вас, что это ради вашего же блага! Смертный не может занять достойное место. Сколько бы ни работал любой из вас, страж за день добудет блеска больше, чем человек за год! Консенсус является причиной того невероятного наплыва самых ничтожных фигур, которыми отличается современная политическая жизнь. И, вместе с тем, эти же стражи сеют страх среди вас, не давая забыть об опасностях за Стенами, но молчат про земли и богатства, ждущие там. Они взращивают из вас трусов, а трусливым народам нет места на земле. Гневные крики усилились, отразившись эхом от стен. — Лишь та государственная власть имеет право на уважение и на поддержку, которая выражает стремления и чувства народа, или по крайней мере не приносит ему вреда. Однако же Консенсус запер вас в стенах, оставив мир за его пределами вотчиной стражей. Но вы спросите меня, что же делать? Как свергнуть тиранию Авангарда? Что ж… У меня есть ответ! ВОЙНА! Союз, который не ставит себе целью войну, бессмыслен и бесполезен! Война, которая освободит вас от стражей! И мы не страшимся этой войны, ведь именно она отделит зёрна от плевел. Стражи говорят, что каждый должен уцелеть и неважно в каком виде. Стражи готовы защищать последнего властолюбца, чиновника и вырожденца. Тех, на кого опирается их преступный режим! Один древний мыслитель, оплёванный современниками*, хорошо сказал про ложность их похода. Природа предоставляет полную свободу рождаемости, а потом подвергает строжайшему контролю число тех, которые должны остаться жить; из бесчисленного множества индивидуумов она отбирает лучших и достойных жизни; им же она предоставляет возможность стать носителями дальнейшего продолжения жизни. Между тем, человек поступает наоборот. Он ограничивает число рождений и потом болезненно заботится о том, чтобы любое родившееся существо обязательно осталось жить. Такая поправка к Божественным Предначертаниям кажется человеку очень мудрой и во всяком случае гуманной, и человек радуется, что он, так сказать, перехитрил природу и даже доказал ей нецелесообразность ее действий. Что при этом в действительности сократилось и количество и в то же время качество отдельных индивидуумов, об этом наш добрый человек, собезьянивший Бога-Отца, не хочет ни слышать, ни подумать. Толпа бесновалась в экстазе. Для этих людей, обделенных судьбой, живущих на дне или просто лишённых целей в жизни, подобные слова казались откровением. Стражи и Консенсус не дают бороться, устанавливают свои законы и загоняют в выгодные им рамки. Так может нужно уничтожить их и взять то, что причитается по праву? — Они славят Странника. Говорят, что он Защитник, Спаситель! Тем самым они паразитируют на другом человеческом свойстве. Ведь сама по себе иерархия естественна, но она должна быть справедливой, установленной по личной силе и заслугам. А не по толщине кошелька! И потому люди хотят верить в богов. На что они тут же предлагают своего мёртвого белого бога, славя человечность. Но позвольте. В конечном счёте, всегда побеждает только инстинкт самосохранения. Под давлением этого инстинкта вся так называемая человечность, являющаяся выражением чего-то среднего между глупостью, трусостью и самомнением, тает как снег на весеннем солнце. Они славят Свет, но Свет лишает вас того, что должно быть вашим! Другой же рукой этот Свет даёт всё своим рабам — стражам! Оратор взял паузу, наслаждаясь ликованием толпы у своих ног. Но крики не собирались утихать и он вновь взял слово. — Боритесь, убивайте и побеждайте! Ибо те, кто оказался слаб, чтобы победить, заслуживают лишь забвения. Сострадание — это такая же ложь, как и человечность! Те, кто не способен отстоять свое право на бытие, не существуют. Никто не скорбит о несуществующем. Зачем же заботиться об этом? Хранить? Оберегать? Само существование — вот единственное доказательство права на жизнь. Те, кто не в силах заявить о своем праве и защитить его, не заслуживают жизни. Но вы скажете, что стражи сильнее нас, у них оружие и Свет! Яростный вопль толпы был ответом. Сейчас они, казалось, хотели пойти войной прямо на Башню и разорвать на куски каждого носителя Света, чтобы затем нанизать их головы на пики. — У МЕНЯ ЕСТЬ ОТВЕТ! — заорал оратор. — УЛЕЙ! Их Логика, Логика Меча! Она честна! Она не требует лжи и лицемерия! Сильный побеждает слабого! Так станьте же сильнее и я покажу вам путь! Путь, на котором вы вознесётесь, и Свет стражей станет лишь помехой в шаге от могущества! Ложь Авангарда клевещет на Улей. Но враг Улья — стражи. Те первые пришли к ним, на Луну, за что и поплатились. И после эти лицемеры смели утверждать, что имели право на месть Кроте! Сейчас мы лишь готовимся к войне, но недалёк час её начала! Да будет нашим руководителем разум, силой — воля! Пусть сознание нашего священного долга поможет нам проявить достаточно упорства в действии! Эрика уже потеряла счёт времени, наблюдая разверзнувшуюся бездну Ада абсолютного человеческого безумия. Она ожидала сходку безумных культистов, но проникла в осиное гнездо, укрывшееся прямо под носом у Авангарда. Справившись с резко нахлынувшей злостью, охотница уловила на себе внимательный взгляд жёлтых глаз своей спутницы. — Но не все готовы идти до конца! — продолжил оратор. — Есть те, кто из-за своей трусости хотят сбежать назад, к стражам и их Свету! И для них есть лишь один итог! Айят! Под эти слова на сцену поднялись три человека. Двое в броне тащили под руки третьего. Молодой мужчина со следами недавних побоев. — Он был одним из нас, но затем предал и начал докладывать полиции, рабам стражей, о нас! Что он заслуживает?! Крик толпы слился в единое слово. — СМЕРТЬ! СМЕРТЬ! СМЕРТЬ! — Айят! — воскликнул оратор и возникший в его руке нож от уха до уха разрезал горло. Алая кровь фонтаном брызнула на пол. Эрика опять перевела взгляд со сцены на Орнави, чтобы наткнуться на всё то же изучающее выражение лица. Однако его встретили лишь нечитаемые бездонно-чёрные глаза, чтобы в следующий миг уже жёлтые подхватили и повторили эту безэмоциональную манеру. Липкая горячая кровь разлилась по сцене, но оратору до неё уже не было дела. Ещё недавно чёрная, однако теперь ставшая алой, перчатка вскинулась в указующем жесте. — Среди нас есть ещё один предатель! Его палец указывал на Эрику. Женщина отшатнулась, но не в порыве ужаса, а поддавшись инстинкту самосохранения. Стоило ожидать, что что-то может пойти не так. Но как теперь быть? Убивать гражданских? Такое чувство, что манипулятор толпой только этого и ждёт, чтобы использовать против других стражей. Наверняка это намеренная провокация... Для Эрики с самого начала был очевиден весь фарс ситуации, она прожила достаточно долгую жизнь. Освободителям от гнёта Авангарда глубоко плевать на людей. Охотница снова обернулась в поисках Орнави, но та просто растворилась. Вместо этого взгляд зацепился за знакомую оболочку расположившегося между трубами призрака, встреченного ещё при обыске квартиры. Кто-то ещё за ними наблюдал... В темноте глаза обезумевшей толпы стали казаться тлеющими углями. Они увидели цель и теперь жаждали её крови. Уничтожить, разорвать, растоптать! При свете дня эти люди могли быть благоприятными горожанами, но слова безымянного оратора обнажили то, что обычно все стараются скрыть. Ещё мгновение и кровь новой жертвы скрепила бы их братство. Так они думали… Грохот и вспышки трёх разорвавшихся светошумовых гранат ударили по ушам и глазам громом разгневанного божества. Но то была не воля бога. Сразу после этого четыре дымовые шашки, изрыгающие ядовитый газ, указали на до боли знакомый почерк. Том, верный соратник Джона, швырнул на стол припасённые козыри. И за ту половину минуты, в которую абсолютно все собравшиеся люди и пробудившиеся выблёвывали завтрак, борясь с головокружением, он сноровисто обезвредил ближайшего экзо и, подхватив Эрику на руки, бросился наутёк. Та не оказала ни малейшего сопротивления, безошибочно узнав вечно неунывающего титана. К счастью, та часть человечества, что была соткана из железа, обладала куда большей стойкостью перед химикатами. Оставалось лишь дать ему выполнить свою работу и вывести союзника из-под удара. Знала ли Эрика о его присутствии? Да. Гай всё спланировал. И потому, когда враги поняли, что именно происходит, Том уже успел добежать до выхода из зала. Несколько выстрелов тщетно высекли искры из камня, но яд работал хорошо — даже Джейн не смогла бы поразить цель, находясь в подобном состоянии. Преодолев сотню метров, титан небрежно нажал на кнопку детонатора. Бетонная плита с гулким грохотом рухнула, перегородив проход за их спинами. Меткость? Скоростное минирование. Вот где истинное мастерство! И ведь это был только один из трёх путей отхода, заготовленных дотошным титаном во время лекции культистов. Столь же быстрым и отточенным движением экзо достал из кармана склянку с противоядием и протянул её Эрике. — Теперь я верю, что ты дружок Джона… — выдавила из себя позеленевшая, но всё старавшаяся держаться охотница. *** — Вот, я закончила! — с наигранным жизнелюбием сообщила Люси, протягивая пачку исписанных листов бумаги. По правде сказать, она сама была не до конца уверена, как именно ей удалось уговорить Эшли помочь с подготовкой к вступительным экзаменам. Определённо, в работе на Хэйлу есть существенные плюсы — ты каждый день видишь легендарных стражей. Но так же есть и минусы — ты каждый день видишь грёбанных стражей! А также следы их жизнедеятельности... Револьверные гильзы в мыльнице, мечи в сушилке для зонтов и кровавые следы на коврике у порога давно стали привычной частью быта. Человек вообще привыкает к чему угодно… А потому смертные работники мастерской споро научились извлекать пользу из своего положения. Как и сейчас... Однако ангельская аура Эшли заставляла спрашивать себя, точно ли у него есть время на твои унылые смертные проблемы. Быть может, именно в этот момент разум, таящийся за прекрасным вечно-юным лицом, решает вопросы столь глубокие, что тебе просто не под силу осознать их суть. Потому Френк чаще докучал Джону и Рэю, а в их отсутствие переключил внимание на Тома. Но Люси решила зайти с козырей, к своему ужасу, добившись успеха. Интересно, а Джейн может проверить эссе по литературе? Или лучше спросить у неё помощь с задачами по экономике? Эшли посмотрел на следующий лист бумаги. Казалось, на его лице появилась усмешка. Но не неприятная и высокомерная. Скорее его словно умиляла и забавляла помощь смертным, открывала какие-то новые грани, доставляя старому стражу удовольствие. Временами он даже походил на красивого, но упивающегося безумием колдуна, а порой превращался в старого мастера, готового рассказать о жизни ученикам. Недосягаемый, но не жестокий. Он, как и другие живущие здесь стражи, защищал. Больше волновался о неведомых собственных делах, но не боялся вмешаться там, где требовалось его участие. — Что ж… На этот раз хорошо, — констатировал Эшли. — Замечательно! — просияла Люси. — Если я продолжу в том же духе, то получу стипендию! Не то, чтобы она не могла оплатить себе учёбу, но не хотелось расставаться с большей частью запасов блеска. — Только я бы посоветовал тебе прочитать ещё пару книг, — вдумчиво добавил Эшли, всё ещё глядя на записи. — Само собой, — кивнула Люси и, воодушевленная тем, насколько долго длиться эта беседа, задала один волнующий её вопрос. — А когда, кстати, к тебе зайдёт этот твой Гай? Вы все о нём говорите, а у нас он ещё не появлялся... — М-мой Гай?.. — варлок бросил на неё искренне удивлённый взгляд. Эшли прекрасно знал, чем тот сейчас занимался, но... — Ну… Я слышала, что вы так с ним общаетесь... — поражаясь собственной наглости, промолвила Люси. Эшли замер, а стена спокойствия дала явную трещину. — Я… Я не совсем тебя… Люси, обуреваемая странным порывом, хотела продолжить допрос, но её планам не суждено было сбыться. Входная дверь скрипнула, чтобы спустя пару секунд на пороге гостиной появились Эрика и Том. — Пусть будет проклят этот Джон с его зельями, — торжественно изрекла уважаемая глава клана и гордой походкой удалилась от души проблеваться. * Мы осуждаем этого мыслителя и всех его сторонников. Я надеюсь, что всем это и так очевидно.