Судьба

Лагерь, разбитый на холме в отдалении от основной посадочной площадки стражей, уже успел приобрести обжитый вид. Без всяких преувеличений, это можно было целиком и полностью отнести к заслугам Джона. Многие из его братьев и сестёр по Свету способны просто неприлично долго игнорировать потребности собственных тел, а затем в беспамятстве заползти в ближайшую щель между камней и проспать пару часов. Но старый варлок свято верил в жизненную необходимость суточного графика, трёхразового тёплого питания, личной гигиены и охраняемого периметра. Для установки последнего он использовал три автоматические турели кабал, переделанные Хэйлой, и минное поле. Такая мелочь, как редут у входа в пещеру, служащий основным убежищем, даже не стоила упоминания. Каким чудом он смог добыть у Завалы трёх редфреймов Авангарда, которые патрулировали охраняемую территорию, оставалось только гадать. — ...И вот тогда оказалось, что они заминировали свод. Чудом ушли, — закончил Джон пересказывать Таранису события недавней стычки с презренными. Тот, в свою очередь, чувствовал себя до крайности неловко. Элис, не слушая возражений, доконворировала его сюда, чтобы передать в руки этому странному варлоко-охотнику, который как раз заканчивал готовить плов в огромном чугунном казане. Таранис не решился бы сказать, в какой момент в его руках оказались тарелка, полная еды, и кружка горячего чая. Гордость требовала отказаться, но пустой желудок, в сочетании с обволакивающе-дружелюбной настойчивостью Джона, взял верх. И таким образом он доедал уже третью порцию, слушая пятую историю о похождениях команды Молодой Волчицы в Городе Грёз. Прошло уже достаточно времени, когда вернулся Рэй. Он знал, что Таранис должен был находиться в лагере, потому что злая женщина его попросту не отпустила бы. — Джон, можешь представить? Один презренный украл у Элис шлем и она забила его им насмерть. Точнее, вообще всех, кто там был... Не то, чтобы меня удивляло, что этот антропоморфный хаос опять что-то разрушил… Но поразительно то, насколько голова невостребованный орган у титанов. — Я всё слышала, мелкий ублюдок! — раздалось чуть в отдалении. — Ну и ладно… — уже тише сказал парень, задержав взгляд на Таранисе. — Здравствуй. Я и не надеялся, что получится вновь тебя разыскать. — Я тоже не ожидал нашей встречи столь скоро. Должно быть, такова воля Света, — Таранис бросил взгляд в сторону, откуда недавно доносился голос Элис. Действительно, Свет есть Взрыв. Многообразие форм жизни и созидающий хаос. Эта воительница определенно хорошо уловила последнюю концепцию. Свет — это хаос. Значит, энтропия должна возрастать! Варлок не был уверен, что верно интерпретировал её жизненное кредо за такое короткое знакомство, но всё же. — Ел? — сурово спросил Джон у Рэя. Белый поварской фартук поверх брони мог бы казаться нелепым, но не казался. Он придавал образу варлока неуловимое сходство с заботливой мамашей, но почему-то это выглядело совершенно естественно. — Ел, — хмыкнул парень с такой снисходительной интонацией, что Джон поневоле почувствовал себя безумным старым дедом. Когда он этому только научился? Варлок предпочёл не уточнять, что именно ел охотник. Подобное было бы слишком даже по его собственным меркам. Вместо этого мужчина лишь выразительно приподнял брови. — Предположим, я тебе верю. — Благодарю за еду, — учтиво произнёс Таранис, возвращая Джону опустошённую тарелку. — Не помню, когда в последний раз ел что-то столь вкусное. — Не стоит, — довольно улыбнулся старший варлок, принимая посуду. — Это просто обед. Взгляд Тараниса переместился на Рэя. Так значит, он шпионил за ним… Зачем? Последний скрестил руки на груди, хитро ухмыльнувшись. Сложно было сказать, о чём думал этот паренёк. Но прежний растерянный юноша, что вёл глубокие беседы со своим верным призраком, ныне демонстрировал готовность нести ответственность за других. — Как оказалось, Элис — лучшая среди охотников, — иронично протянул Рэй, сев напротив. — Но и от меня ты бы никуда не сбежал. Мимо входа пролетел Фелис, погнавшись за местной пурпурной бабочкой, чем придал новые оттенки сложившейся серьёзности момента. — Но… Зачем? — Таранис заглянул в глаза Рэя, словно желая найти в них какой-то иной смысл сказанного. Невольное осознание того, что он находится в пещере, вместе с тремя стражами и минным полем на выходе, мазнуло холодом по затылку. Может быть это всё-таки ловушка? Месть за давние ошибки? Когда-то охочие до славы юнцы пытались найти его, но варлок думал, что эти времена канули в лету. — Я хотел с тобой поговорить. Во время нашей последней встречи у меня было ощущение, что ты очень хочешь мне что-то сказать, но... Не можешь. И я подумал, что стоит спросить тебя настойчивее. Не прими моё участие за грубость... Лучше пожалеть, что ошибся и поверил врагу, чем не подать руки другу. Сейчас он особенно остро это ощущал. Да, Таранис был почти незнакомым стражем. Но если этот полный боли взгляд настоящий, а такое невозможно подделать и Рэю он долго не давал покоя, то проявить малодушие было бы недостойным носителя Света. Добро не должно быть наивным и глупым, оно должно быть добрым и милосердным к тем, кто нуждается в этом. Лицо Тараниса не дрогнуло. Бледное, подобное восковой маске, оно хорошо скрывало истинные чувства. Однажды, в своих странствиях, варлок остановился в деревне на глухом северном острове. Жившие там люди пребывали в глубокой бедности и простоте. Они не имели ничего, что могло бы заинтересовать падших или кабал. А от редких залётных рейдеров защищались примитивными ружьями и капканами. Эти суровые, выветренные ледяным ветром, люди понравились пробудившемуся своей прямотой и честностью. Но глубже всех в память врезался образ их духовного лидера. Седой и бородатый старик в чёрной мантии, чем-то напоминающей одеяние варлока, с тяжёлым железным крестом на груди. Долгие вечера жрец старой религии беседовал с ангелом спящего бога. Треск дров в печи, ледяной буран, завывающий за маленьким слюдяным окошком, и кромешная, почти бесконечная полярная ночь… Варлок говорил об Улье и Кабал. О Тьме и Свете. Он вспоминал, как выходил один против армий и возвращался победителем. Как его слова распаляли огонь в сердцах. Говорил о друзьях и учителях. О мудром Глашатае, великом Осирисе и отважном Сейнте-14. Пока крошечный домик заметали снега, узор его слов рисовал чуждые планеты и далёкие миры. И он говорил о Страннике. Больше всего о нём… Старик же улыбался ртом, лишённым доброй половины зубов, подбрасывая дров в массивную печь. Разливал терпкий травяной отвар по грубым глиняным кружкам, и начинал свою речь. О сыне божьем, умершем за грехи других и смертью смерть поправшем. О фарисеях и Пилате. Лонгине и его копье. О справедливости и воздаянии. В какие-то моменты Таранис посмеивался. Воскрешение… Чудо ли это для слуги Странника? Но что-то во взгляде старика заставляло его смущённо умолкнуть, словно нашкодившего мальчишку. И так тянулись их вечера, меж древних легенд и божественных промыслов. Старик тот давно умер, а Таранис оставил деревню. Однако теперь, глядя на Рэя, он почувствовал некое странное понимание. То же, что видел в глазах старого священника. И пусть эти двое были разными как день и ночь, но тихий голос внутри подсказывал, что молодой охотник выслушает всё, что лежит на душе Тараниса. И поймёт... Рэй бросил взгляд на Джона. Непривычно вот так оказываться в роли “Прошу, выйди”, но портить душеспасительные беседы ученика было бы кощунством. Старый варлок прекрасно знал, что парень в этом хорош так же, как и Амадеус. Вероятно поэтому они очень быстро нашли общий язык, объединившись в своей борьбе. — Я вспомнил, — Джон совершенно естественно изобразил, словно на него накатило некое осознание. — Мне нужно встретиться с Петрой. Она действительно обещала познакомить его с неким охотником, который по её словам успел обойти проклятый Город вдоль и поперёк, поэтому мог рассказать о его опасностях. Но только встреча была назначена через три часа. Однако… Раз уж Рэй берёт дело в свои руки, остаётся только посильно помочь ему в этом. Парень проводил варлока благодарным взглядом, чувствуя некоторую неловкость. — Я только что спровадил своего учителя. Лучше тебе сделать так, чтобы я не пожалел об этом, когда на следующей тренировке он загонит мой же нож мне в грудь, — парень, в присущей ему полукошачьей манере, мягко устроился на камне напротив, добавив куда более мягким голосом. — Я же чувствую, что с тобой произошло что-то очень плохое, Таранис… И вижу, как тебе хочется со мной поговорить. Да, знаю, не таким молодым стражам учить старших. Вот только имеет ли это значение, если старший сам стал птицей с подбитым крылом. — Я изгнанник. Мне запрещено появляться в Городе, — выпалил Таранис, с затаённой надеждой глядя в глаза Рэя. Как он отреагирует на эти слова. Прогонит ли его прочь в отвращении? — Я догадывался, — ответил охотник. — То, как ты держался... Как быстро ушёл… С некоторых пор моя подруга стала ненавистна многим стражам. Сейчас они уже начали забывать... Да и кому-то достаточно влиятельному быстро прощаются проступки, особенно когда она любимый мастер чемпионов Горнила. Устрашающие ребята… — Рэй немного помолчал, подбирая словами. — Со мной тоже происходило много плохого. Я боролся и справился, но... Мне знаком этот взгляд. Медленно угасающая надежда. Ты один в темноте и не можешь выбраться сам, но и окончательная смерть ещё так далека. — Я заслужил это, — с неприкрытой горечью произнёс Таранис. — Слушая приговор, я горел жаждой мести. Но со временем понял, что он был справедлив. Я действительно заслужил эту кару. Парень вздохнул, отведя свой взгляд. Приговор… Похоже всё очень серьёзно. Намного серьёзнее, чем обычно. Одно дело — бороться со злыми стражами. И совсем другое — с целой системой, частью которой являлся в том числе Авангард, чьё мнение он уважал. Обычно такие вопросы решала Эрика... — Жаждой мести? — эмоции говорили одно, но разум холодно зацепился за совсем другое. — В тот момент я считал приговор несправедливым… Произнёс слова, о которых жалею. Они пали на благодатную почву. И это тяготит меня едва ли не больше, чем само преступление. — Таранис? — уже совсем тихо, но почему-то очень чётко сказал Рэй. — Ты ведь не станешь меня обманывать? Если нет... Может я смогу тебе чем-то помочь? Есть вещи, которые… Порой можно искупить свою вину. А ты не похож на того, кто ушёл в свой порок с головой. Я вижу, ты всё ещё благороден. Почти как Амадеус... — парень чуть улыбнулся. — Не нужно, Рэй… — Таранис поднял ладонь, словно желая заслониться от чего-то невидимого. — Мой грех — гордыня. Из-за неё погибли люди. Старики, мужчины, женщины, дети… Это была моя глупость, халатность и самонадеянность. Сто сорок три жизни. Парень притих. На какое-то мгновение у него появилась мысль, что это действительно не его дело, он не может с таким справиться. Даже Джон взял на себя все его убийства, а одно прикрыл сам Авангард. Вот только может хватит сидеть испуганным мальчишкой и обманывать самого себя. Убитые стражи были такими ублюдками, что он повторил бы это ещё не одну сотню раз. Амадеус как-то сказал, что некая толика сомнения говорит о том, что это в тебе самом осталась живая душа, совесть и человечность, а не твой противник вдруг стал заслуживать шанс на прощение. Тот самый тормоз в разуме, позволяющий анализировать и отличать врага от друга. Стена, отделяющая истинное безумие. Но только сам твой противник тебя едва ли пощадит… Так что заткнись и покрепче ударь его огненным молотом. Паладины... — Халатность? Или злой умысел? — Рэй взял себя в руки, ибо должен был разобраться. — А это важно? — Таранис горько усмехнулся. — Умысла не было. Лишь гордыня и глупость. Но я уже сказал… Мои слова, сказанные в гневе, легли на благодатную почву. Они отравили душу моего друга. И он посчитал, что раз Консенсус выносит такие приговоры, то права на существование не заслуживает. Мы встретились позже… Он изменился. Затаил внутри себя злость, обратив её в оружие, которое направил на разрушение Города изнутри. — Что же там случилось? В глазах охотника не было злости, но он смотрел внимательно, пытаясь разобраться в событиях прошлого. Понять, правду ли говорит этот страж. Уроки Джона тоже не проходили даром. Они, помноженные на наивное и почти юношеское личико, могли принести Рэю подчас даже больший результат. Сам варлок застрял в возрасте где-то между двадцатью и шестьюдесятью... Ему эти уловки были слабо доступны. Внутренняя борьба отразилась на лице Тараниса. Сказать ли правду или умолчать? — Его звали Август, — с болью вымолвил он. Вся готовность Рэя к конструктивному диалогу мгновенно испарилась, сменившись неподдельной паникой. Он даже сделал лёгкое непроизвольное движение в сторону одного из своих ножей, но тут же одёрнулся. Кого здесь им резать? — Нет… Это невозможно… — выдохнул парень, у которого не было ни малейшего сомнения, о каком именно Августе шла речь. Таранис резко поднялся со стула. Страх охотника хлестнул его по лицу словно ушат ледяной воды. И на что он только рассчитывал? — Да. Я знаю, что между вами произошло, — мужчина сделал шаг навстречу. — И это моя вина. Из-за меня он стал… Таким. Может нужно развернуться и уйти? Призрачная надежда на понимание развеялась словно дым. — Таранис… Я не мог знать… — прозвучало вместо слов проклятий. — Как и не знал, что он со мной сделает, если я не буду сопротивляться. Именно из-за него моя подруга едва не пала во Тьму. Из-за его записей. В глазах Рэя действительно читался страх. Пусть тот страж был далеко не светлым, но у Тараниса могли быть свои причины относиться к нему иначе. Вот только теперь подобное знание могло означать, что он не просто не способен хоть как-то разобраться, но и всё это время сам был врагом тому, кому хотел помочь. Таранис неловко сделал ещё два шага вперёд, оказавшись напротив тоже поднявшегося на ноги Рэя. Он опустил руки на его плечи. Этот жест… Одинаково близок как к тому, чтобы молить о прощении, так и к сворачиванию шеи. В сочетании с нескончаемым океаном боли в глазах... Какую форму она могла обрести? — Это я виноват… — хрипло вымолвил варлок. — На суде меня подставили. Однако я действительно виноват, но не в том, какой приговор был вынесен. Ведь я сказал им, что если Город зиждется на лжи, то пусть его лучше сожжёт небесный огонь. Август, мой первый и вернейший ученик… Он принял это как руководство к действию. Решил, что раз Консенсус лишь гнилая оболочка, состоящая из фракций, преследующих шкурные интересы, и слепого Авангарда, то систему нужно разрушить. В этом заключается мой наибольший грех. Злодеяние Августа — дело моих рук. Моих слов. Варлок почувствовал, как в первые мгновения Рэю хотелось отшатнуться и его плечи невольно сжались. Видел взгляд зелёных глаз, старающихся получить хоть какой-то истинный знак в янтарных себя напротив. Но так же в охотнике была бесконечная храбрость, что не могла быть запертой в сердце навечно. Почти такое же благородство, пусть и хорошо скрываемое за маской дурака. — Я, кажется, тебя понял… — голос парня прозвучал низко, неся в себе неведомую угрозу, освободившуюся из недр его души подобно тени. Таранис отдёрнул руки и сделал шаг назад. Зря он затеял всё это… — Мне… Пожалуй мне лучше уйти. Как можно надеяться поговорить с тем, кто не только едва не стал жертвой Августа, но сам же и убил его? Каково вообще это было для молодого стража — оборвать жизнь себе подобного? — Никуда ты не пойдёшь. У тебя на лице всё написано и я читаю тебя как открытую книгу. Сколько вообще нужно было заплатить тем судьям? — Рэй недовольно фыркнул, отгоняя какие-то собственные мысли. — Ты не посмеешь оставить меня наедине с осознанием, что я убил ученика стража, который и без того много страдал. Мы мало знакомы, но не смей так делать, слышишь? Я надеялся, что мы сможем хотя бы подружиться. У меня и так на руках три трупа стражей. Таранис замер, не веря своим ушам. От волнения в его глазах на мгновение помутилось, а изображение и образ старого священника вновь предстали перед ним. С той понимающей полуулыбкой. Он часто говорил, что раскаяние — это шаг к искуплению. — Рэй… — вымолвил варлок, совладав с собой. — Я слышал, что ты сделал. И я действительно хотел понять, кто ты… Вижу, что тобой двигало не зло. Ты хороший страж. Один из лучших, что мне приходилось встречать. Голос Тараниса снова сбился. Но, сглотнув и глубоко вздохнув, он продолжил уже намного увереннее. — Я пришёл в Город вопреки запрету, чтобы разобраться в событиях последних месяцев, минувших с Красной Войны. Изгнание пошло мне на пользу и я научился отделять зёрна от плевел, чтобы по недомолвкам понимать правду. И мне доводилось слышать о тебе, равно как и о твоей подруге Хэйле. Больше всего конечно говорят о Джейн… Но интересовала меня не она. Ты смог не просто защититься от зла, но и смог спасти другого стража. Я догадывался, что Август начал путь в запретные искусства, но не был уверен. И всё же я рад, что кто-то смог совладать с ним. Что именно ты смог. — Я был младше и был напуган, — покачал головой охотник. — С тех пор прошло так мало времени, но тогда… Не знал, что он кого-то мог действительно послушать. Разговор становился совсем не таким, каким должен был быть. Вместо разумной беседы двух стражей это превращалось в попытки просто объясниться. И если Таранис преисполнился одновременно болью и надеждой, то на Рэя нахлынула странная волна давно подавленных мыслей. Он никогда не был уверен, что поступил действительно правильно. — Август и не слушал меня, — ответил Таранис. — Мы встречались с ним несколько раз после моего изгнания и я пытался отвратить его с этого пути. Но не сумел. Он видел во мне лишь сломленного старика, который отказался от борьбы. Рэй… Не кори себя. Груз вины на твоей совести меньше, чем ты думаешь. Охотник замер. На мгновение их взгляды снова сфокусировались друг на друге в немом диалоге, пока парень вновь не отвёл свой, что-то поняв по едва различимой полуулыбке собеседника. — И всё же нельзя оставлять это просто так. Ты… Если ты сказал правду, то это несправедливо и у тебя должен был быть шанс хотя бы искупить вину. Да и ты сам… — глаза парня вспыхнули зелёным пламенем. — Всегда нужно бороться за себя, Таранис. За свои идеалы, за свой Город. За тех, кого ты мог бы защитить. Пусть методы будут разниться, пусть война казаться незримой. Но опустить руки... Уж тем более развернуться и уйти в небытие… Нет. — Но что же мне делать? Мстить? Это ли путь стража? Я несу свою епитимью и сражаюсь с врагами человечества за стенами Города, — Таранис опустил взгляд. — Или искать доказательства того, что я не виновен? Но я и правда виноват, пусть и в другом. Когда признание было озвучено, мужчина почувствовал небывалое облегчение, но вместе с тем и колоссальную усталость. Потому, сделав шаг в сторону, он просто снова сел на камень, жестом приглашая Рэя сделать то же самое. Парень осторожно вернулся на свой. — Я не знаю… Но мои друзья… Быть может, они смогут помочь, — прозвучал его голос. В пещеру жизнерадостно влетел Фелис, но, заметив странные взгляды, словно бы пригнулся, поспешив удалиться. Однако жест руки Рэя явно поманил самое близкое любому стражу существо к себе. — Нет. Я уверен. Если есть доказательства и если ты действительно несправедливо осуждён, то мои друзья найдут их. Нас и самих однажды обвинили... — охотник поднёс своего призрака к лицу. — Как видишь, это не помогло. Во взгляде Тараниса вспыхнула искра надежды. Слабая, едва различимая. Но даже такой крохи хватило, чтобы незримый внутренний свет открыл истинную сущность. Рэю открылся почти стёртый образ варлока. Такого, каким он был когда-то. Величественный, гордый воин. Непреклонный в своей честности и чести, не терпящий компромиссов с совестью. Тот, чьё пламя распаляло огонь в сердцах стражей и простых людей, заставляя подняться и совершить невозможное. Но наваждение исчезло так же быстро, как и появилось. — Это старая история. Нужны неопровержимые доказательства. А мои враги постарались надёжно сокрыть их. — Старая, если ты человек… — а вот Рэя, судя по его всё ещё горящим глазам, зацепило увиденное. Он очень тяготел к общению с такими личностями. Его притягивало их величие, словно те были настоящими искорками Странника. — Можно что-то придумать. В крайнем случае, потребовать смягчить приговор. Нельзя потакать злу, иначе оно потеряет всякие границы из-за чувства вседозволенности. Ох… Я говорю почти как Амадеус… Что ж… Теперь и Таранис видел перед собой нечто иное. Тот огонь жизни, что обратился в изящную кошку, обуздал себя и научился согревать, но сохранил за собой непокорность. Отражаясь в свете зелёных глаз собеседника, он не сжигал остатки его крыльев, а старался исцелить. Страшно представить, какой нескончаемый ужас ждал того, кто обманет это бесконечное доверие… Рэй действительно удивительный охотник для своего возраста. У Тараниса никогда не было и, должно быть, не будет таких сильных духом и умом учеников. Джону оставалось только позавидовать… Не просто мальчик, за которым нужно присматривать, а другой сильный хищник, прислушивающийся к советам старшего сородича. Они оба из совсем другого теста, не обуреваемые гордыней, но по-своему благородные. Тоже защитники, но те, что нужны Последнему Городу, когда тени становятся совсем непроглядными. И всё же Рэй тянулся к чистому Свету… Это так странно и одновременно прекрасно. — Я… — хриплый от волнения шёпот Тараниса нарушил тишину пещеры. — Я верю тебе… Но боюсь, что могу подвести уже вас под удар. Вы сами лишь недавно оказались в опасной ситуации. Подобно привязанному к ногам камню, я утяну вас на дно. — Нас обвинили в пособничестве стражу, проводившему эксперименты с Тьмой в черте Последнего Города. И по нашу душу вылетел целый клан. Знаешь, что с ними всеми стало? Мы позвали на помощь чемпионов Горнила, — Рэй хмыкнул. — Зловещая репутация очень быстро может перерасти в репутацию кого-то, кто занимается очень серьёзными и непостижимыми простому уму вещами. В том числе и расследование старых дел. — Рэй, но ты же… — подал голос Фелис, удивлённый такой странной смелостью. — Хоть раз в жизни. Дайте мне шанс осознанно придумать план и решить проблему. А не пытаться в одиночку выпутаться из тех, что создали большие и взрослые дяди. Потому что те проблемы были гораздо хуже, — перебил его страж. — Мне ли не знать, — призрак со звуком вздоха покрутил оболочкой. А ведь Рэй такой молодой страж… За его мудрыми словами Таранис позабыл об этом. Он принимает такие сложные решения. Но не являются ли они простой доверчивостью? — Спасибо… Но всё же скажи. Если бы я был обманщиком? Если мои преступления были бы больше, чем я сказал? Если бы я был тем, кто хотел злоупотребить твоим доверием? — Тогда я убью тебя, — ответил Рэй.