Судьба

Риф… Бесчисленные астероиды, сплетённые с остовами мёртвых кораблей, чьи дюзы навеки угасли, как пустые глазницы скелетов. И бесконечно прекрасные переливы небесной сферы, где чуждые пониманию энергии сплетались вечном представлении небывалой красоты. Но не пристало стражу, ведущему корабль опасными тропами меж коварных камней и осколков, отвлекаться от маршрута на созерцание. — Теперь я понимаю, за что ты отвалил такую гору блеска, — сказал Август, пригнувшись вошедший в кокпит. — Совершенно не чувствую перегрузок. — Да, — в голосе Тараниса послышалась гордость, впрочем, он не отвернулся от обзорного экрана, а его руки не дрогнули на штурвале. — Ни на секунду не пожалел о “Валькирии”. Август, вручил кофейные кружки Эшли и Рэю, а затем, поставив ещё одну в держатель стаканов рядом с Таранисом, занял свободное кресло. — “Валькирии”? — иронично уточнил охотник, чья фиолетовая кожа особенно переливалась в свете неведомых ему энергий снаружи. — Не думал, что ты настолько ценишь боевые навыки Элис. Эшли бросил на юношу нечитаемый взгляд, в глубине души с иронией отмечая, как тактично тот поднял эту тему, одновременно прикидываясь простачком. И вроде бы ничего не сказал, но все и так догадывались. Тем более в такой проницательной компании. — Амадеус и Элис пережили очень многое, чтобы быть достойными подобного отношения, — произнёс белый варлок. — И благодарю за кофе, Август. Ты, как и всегда, очень стараешься над каждой мелочью. — Я больше никогда не буду раскладывать с ним ложки, — проворчал Рэй, припомнив одну занимательную историю, когда хотел взять дробовик и выстрелить зануде в лицо. — Дьявол в мелочах, — ответил Август, пряча усмешку. — И Бог тоже. То, как Таранис старается делать вид, что слишком сосредоточен на управлении кораблём и не слышит беседы, заслуживало какой-нибудь премии. Эх, не из-за боевых навыков Элис он назвал судно в её честь. Отнюдь не они были главной причиной. — Ты просто привык досаждать всем в этих мелочах, — Рэй отпил немного кофе, краем сознания задумавшись, не смог ли варлок предугадать этот разговор и заранее подсыпать яд из запасов Джона. — Следует быть снисходительнее к недостаткам окружающим, если не хочешь, чтобы тебя все ненавидели. — Так ты, на самом деле, всё это время был снисходителен? — шутливо отозвался Эшли. — В таком случае, отныне я большой поклонник твоего актёрского мастерства. — Пфф… Если подходить эгоистично, я просто понимаю, что чьё-то неведение позволяет мне продемонстрировать собственное знание, — охотник откинулся на спинку, подняв взгляд на очередные переливы в небе. В его глазах отразилось странное нечто, словно он мог как-то впитывать их и даже понимать. Однако то было лишь наваждением. Рэй совершенно не понимал, что это за штука снаружи, но она ему казалась безумно красивой точно так же, как и присутствующим. — Ты умеешь скрывать свой эгоизм под добродетелью достаточно хорошо, чтобы он и впрямь в неё превращался, — донёсся до охотника мягкий и негромкий голос Эшли. — Поскольку не делишь мир на чёрное и белое. Августу повезло, что ему попался именно ты. — Повезло? Кто-нибудь подумал о том, что чувствовал я? — со вздохом ответил Рэй. — Порой даже лекарство нельзя ввести без боли. И провести операцию без разрезов. Выправление вывихов тоже процедура не самая приятная. Ты можешь этого не делать, потому что будешь чувствовать, что тебе страшно и даже неприятно, но другой человек будет страдать или даже умрёт, — варлок улыбнулся. — Ты же не дитя, чтобы эгоистично избегать подобного. Август оставил в твоей душе шрам, но обстоятельства так сложились, что только тебе предстоит решить, будет ли он для тебя знаком незаживающих ран, либо останется детским воспоминанием о том, как другой мальчишка выстрелил в тебя из гвоздомёта. — Честно сказать, я счастлив, что повздорил с ним, а не с тобой... — сдавленно произнёс Рэй, на пару мгновений даже позабыв, как дышать. Эшли рассмеялся в своей непередаваемой мягкой манере, пока у остальных стражей начинала кровь стынуть в жилах. — Как и всегда, ты заставляешь меня задуматься о том, сколь много смысла вкладываешь в свои слова, — произнёс Август, не спешивший с ответом. Он размеренно пил кофе и хотел сначала подумать, а уже потом говорить. Мужчина был по-настоящему хорошим слушателем, что составляло немалую часть его обаяния. — То, что тебя не убивает, делает тебя сильнее. Все мы растём через боль. Вот только, воистину, есть незаживающие раны. Перелом для смертного на всю жизнь ослабит кость в этом месте. И всё же мы стражи… Мы выше этого! Или всё-таки нет? — У нас разум смертных, Август. Иначе ты и Хэйла не совершили бы все те вещи. Его можно обмануть, можно даже внушить ужасные вещи, — ответил Рэй. — Однако… Пока наш мозг здоров и гибок, что даруют нам призраки, его же можно и перепрограммировать. У кого-то простым действием, над другими придётся работать годами. — Могу ли я поинтересоваться, чем было твоё решение с Августом? — Эшли отставил кофейную чашку. — Эгоизмом, — очень просто ответил парень. — Сочту это как комплимент моей харизме, — лучезарно улыбнулся Август. — Но всё-таки не только лишь в человеческом мозге дело. Все меряют окружающих по себе. Так уж мы устроены. И потому логично, что Рэй в каждом пытается рассмотреть ум и милосердие. — Но при том всё равно видит правду, — возразил Таранис. Корабль вышел на более свободный участок, поэтому варлок позволил себе расслабленно откинуться на спинку кресла и взять кружку кофе. — Чего, увы, недоставало мне в прошлом… Да и не уверен, что нынешний я смогу распознать подлость так же хорошо, как это делаете вы. — Он разбил в пух и прах твои попытки меня умаслить, — отметил Рэй, посмотрев на Августа. — Впрочем, я говорил именно о том, как ты повёл себя с самого начала. У меня были догадки на свой счёт, что я не совсем тот, кем привык себя считать, но сложновато было представить, что я способен на прощение не из милосердия, а потому что человек фактически добровольно решил подчиниться мне. Чувствую себя личинкой Эрики… — он, с улыбкой до ушей, взял чашечку в такой же манере, прекрасно зная, что и так навлёк на себя паранойю оной. — Помянем меня. — Ты всегда можешь вовремя подчиниться Эрике, — отметил Эшли, её правая рука. — Эрика мудра, — Таранис сделал глоток кофе. — Спасибо, как всегда идеально. Так вот, что я хотел сказать... Она мудра, чтобы понимать важность передачи знаний. И достаточно эгоистична, чтобы не размениваться на неспособных знания принять. Только едва ли она пригласит Рэя на лекцию по интриговедению. Этому учатся иначе. — Я думаю, она уже его учит, — Август внимательно посмотрел на охотника. — Но ты плохо усваиваешь уроки. Я не “решил подчиниться тебе”, а раскаиваюсь в своих грехах и ищу понимания истинного пути. Своей формулировкой ты мог бы ранить мою гордость… Впрочем, если бы я был столь раним, то и цена моему раскаянию была бы мизерная. А это значит… Беру свои слова назад. Ты хорошо учишься. — Август, ты сам пришёл к нам сдаваться. И не было похоже, чтобы ты хотел требовать для себя какие-то права о неприкосновенности. Потому что догадывался, как у нас всё устроено, — Рэй посмотрел в сторону с полуулыбкой, опустив свой взгляд. — Впрочем, тебе не стоит воспринимать мои слова как попытку тебя унизить. Мне было приятно, когда мы с тобой поменялись местами, однако я оказался сильнее, чтобы не распоряжаться уже твоей жизнью как игрушкой. И этого оказалось достаточно для исцеления моего пострадавшего самолюбия. Если ты желаешь со мной искренней и глубокой дружбы, тебе лучше иметь это в виду. — Я это прекрасно понимаю, Рэй, — ответил Август, заглянув в его глаза. Вот уж точно. Он прекрасно знал каким стражам собирался вручить свою судьбу. Реальность оказалась даже лучше, чем любые ожидания. Однако не столько гордость, сколько привычка требовала отстаивать репутацию высокомерного и горделивого человека. Ну и, в конце концов, спорить с Рэем просто интересно. — Хм… — Таранис подался вперёд, вглядываясь в приборную панель. — Странно. — Что? — невольно напрягся Август. — В трюме термодатчик сообщает о перегреве. Он уже барахлил, но лучше проверить. — Я схожу, — предложил Август, встав с кресла. — Я тоже, — вдруг вызвался Рэй и добавил. — Нет, я не собираюсь заталкивать Августа в шкаф и запирать в нём, это следующий этап наших отношений... А так просто устал сидеть на одном месте, ещё и кофе выпил. — Я уже заинтригован этим твоим этапом, — усмехнулся Август и первым направился к выходу из кокпита. Корабль Тараниса был крупным по меркам десантных челноков стражей, но всё равно казался небольшим. Потому и дорога до трюма заняла едва ли минуту. Однако всё это время оба немного неловко молчали. — Ничего подозрительного не чувствую, — сообщил Фелис, сопровождающий стражей, которые принялись отпирать дверь. — Таранис прав. Эта штука могла просто сломаться, — произнёс Рэй, а затем хохотнул. — Ну да… Элис тоже склонна закипать… — Как корабль назовёшь… — протянул Август, наконец справившись с дверью. Трюм представлял собой достаточно компактное помещение, размером пять на два метра. Более, чем достаточно, чтобы везти снаряжение и еду нескольких стражей. Осталось место даже для разобранных сперроу. — Температура в норме, — подтвердил предположения Фелис, подлетев к закреплённому на стене датчику. — А вот он сломался. Слетаю, проверю остальные. Будет нехорошо, если при посадке пропустим настоящий сигнал. — А мы пока займёмся ремонтом, — предложил Август, довольно разминая руки. Он тоже засиделся за время полёта. — Всё так же прячешь Иммортуса? — сказал Рэй, проводив Фелиса взглядом. — Он сам прячется, — последовал ответ. Август подошёл к датчику, разглядывая тот. Появившийся рядом с ним призрак спокойно произнёс: — Привычка и разумная осторожность, ты ведь стрелял в меня. И здесь вы справитесь сами. — Но всё-таки найти расходники ты нам поможешь, — возразил Август. — Я больше не собираюсь в тебя стрелять. Особенно если ты будешь следить за тем, куда ещё решит вляпаться твой драгоценный страж, — со вздохом заметил Рэй, следя за действиями последнего. — Мне бы не дали такое имя, если бы я верил на слово, — строптивый призрак не спешил довериться охотнику. По правде, он вообще никому не доверял. — Ничего личного. — Иммортус... — с нежностью протянул Август. — Если бы у паранойи был бог, то ты стал бы его ангелом. — Сочту это за комплимент, — процитировал своего напарника призрак, приступая к поискам. — Так и живём, — усмехнулся Август, садясь на ящик у стены. — Призраки бывают похожи на нас, а бывают совсем отличны. Наверно, в душе я такой же параноик… — Ты хуже, — сообщил Иммортус. — Август, ты сам захотел взять меня на ваше задание, а командная работа строится на доверии, иначе мы все покойники. Это значит, что главного параноика я уже заманил в свои сети, — усмехнулся Рэй, не оставляющий попыток проникнуть как можно глубже в мысли собеседника. — Надеюсь, ты не в обиде за тот разговор при Эшли и Таранисе. Они вроде бы и без меня всё о тебе знают. — Ещё бы они не знали… — проворчал Август. — Всё хорошо. И я доверяю тебе. Готов повернуться спиной, ибо знаю, что ты не бросишь и не предашь. Но Иммортус есть Иммортус… — Я обнаружил запасные датчики, — сообщил призрак, подсвечивая картонную коробку. — Инструменты вы сможете найти и сами. — Снова хочешь спрятаться и слушать всё, что я говорю? — усмехнулся Август. — Именно так, — ответил призрак и исчез. — Вот такой уж он, — варлок посмотрел на охотника. — Но на самом деле он добрее, чем кажется. Просто это действительно не раз спасало нас. — Нас спасает то, что Фелис чертовски ловок и его сенсоры смогли перехитрить только Селена и Джон. Да и то, у меня закрадывается подозрение, что им очень повезло, — произнёс Рэй. — Я не раз задумывался о том, что для меня это мой самый лучший Фелис, а для врага летающее исчадие ада, выныривающее из ниоткуда. Не зря же он остановился на чёрно-жёлтой оболочке. В нашем мире всё, что имеет такой цвет, сеет панику и разрушения. Август негромко рассмеялся. — Так всегда. Часто мы забываем, сколь ужасающе сами выглядим для наших врагов. Только сейчас мне не нужно никого пугать, так что подай отвёртку. Они в ящике у тебя за спиной. Раз уж я варлок, то и буду менять деталь. Ей бояться нет нужды. — Если ты начнёшь пугать запчасти корабля, то я и тебя лоботомирую, — вдумчиво изрёк Рэй, отыскивая инструмент. — Меня просто немного смущает, что у нас постоянно есть наблюдатель, которого я практически никогда не видел. Это несколько… А как он вообще развлекается? Играет с Иммортусом Эшли в морской бой по призрачным каналам связи, пока делает вид, что его здесь нет? — Да, — послышался голос призрака из пустоты. Август развёл руками. — Это не так жутко, как звучит. Не все призраки, подобно Фелису, стремятся оказаться в центре внимания, — варлок усмехнулся. — И вот тут мы с Иммортусом сами не похожи. Я-то обожаю восторженные крики толпы. — Кто бы сомневался, — фыркнул Рэй, дразняще подняв отвёртку, но всё еще не отдавая. — Только на что ты тогда рассчитывал, когда хотел фактически объявить войну Последнему Городу? Не важно… Это не тот разговор, который мог бы скрасить наше путешествие. Уверен, ты жаждешь показать себя с лучшей стороны. Возможно даже показать детские фотографии с первой головой врага. Парень хохотнул и бросил инструмент собеседнику. Тот ловко поймал его и провернул в пальцах на манер боевого ножа. — Я ожидал скорого конца Города, — ответил Август, который осознал, что в действительности никому не описывал свой замысел. Лишь недомолвки и намёки. Пусть теперь он отказался от этих идей, но всё равно хотел поделиться своими мыслями. Тем более, именно Рэй мог понять, хоть и не согласиться. — Коррупция, деградация общественных институтов, ещё не успевших толком родиться, но уже зажатых в узкие рамки. И не могу сказать, что был так уж неправ. Фиаско в начале Красной Войны красноречиво свидетельствовало о положении дел… Впрочем, лучше давай я расскажу про первого убитого мной дрега. — Твоё честолюбие часто заставляет тебя забывать о том, что всех не подчинить своей воле. Стань ты гипотетическим правителем в каком-нибудь другом развитии событий нашего мира, это убило бы тебя, Август, — Рэй вдруг снова начал неприкрыто демонстрировать свой истинный ум. — Тебе следует чаще полагаться на социальные процессы и уступать окружающим делать то, что они хорошо умеют. Как бы не хотелось доказать, что сам можешь всё. Да, это никогда не даст полного контроля, но укрепит систему, даже если ею является один маленький клан стражей. А уж после потребуется изучить закономерности этой системы, чтобы её контролировать, не действуя напрямую. Иначе так и будешь попадать в ситуации как с той бухгалтерской отчётностью от Шакса. — В том-то и фокус, что я полагал, будто осознал и оседлал социальные процессы, — ответил Август, откинувшись назад и прислонившись спиной к стене. Датчик и отвёртка были забыты. — Искренне верил, что узрел истину и просто пытаюсь катализировать и использовать то, что вижу. Вернуть историю в её естественное русло! Но только принял желаемое за действительное. Спутал небо со звездами, отраженными ночью в поверхности пруда. Не советуясь с другими, погряз в собственных иллюзиях. Правитель, верящий, что может осознать и охватить всё одним лишь своим разумом, обречён на провал. Ты чертовски прав в том, что нужно быть не лучшим везде, а позволять профессионалам делать свою работу. Собирать нужных людей, объединять их вокруг себя. Так, как это делаешь ты. — Я не восприму это как похвалу в близком тебе понимании, так как просто являюсь одним из винтиков в общем механизме. Потому что делал то, что мне нравилось, не задумываясь о последствиях. Получал удовольствие от общества тех, кого нашёл, даже от убийства засранцев. Мне удалось помочь Таранису, что уже наводит на какие-то религиозные аналогии. Я всё ещё просто один из множества. Страж, который догадался позволять людям делать то, что они хотят. Если это не направлено против меня, разумеется, — охотник прислонился спиной к стене, оставшись стоять на ногах. — Гордыня ослепляет, лишает способности трезво мыслить. Именно к ней взывали те, кто оболгал Тараниса. Им удалось свести с ума и тебя... Но видел ли ты, как устроена Эрика? Как она реагирует на такие вещи? Каждое твоё слово считывает как паук малейшие движения в своей паутине. Чем больше, тем полнее картина. Единственное спасение — никогда не попадаться в её поле зрения. Как думаешь, что бы сделала наша глава на твоём месте? — Что бы сделала Эрика на моём месте? — переспросил он. — Ха! Ну и скажешь ты, Рэй. А что я делал бы, будь я богом? Не знаю... Если бы я мог представить себя богом, то я был бы богом. А если бы я мог представить действия Эрики, то я бы никогда не попал в такую глупую ситуацию. — Именно, — кивнул охотник. — Потому что, при всём своём пафосе, она не поддаётся слепой гордыне и является сильной целостной личностью. Не станет пытаться возвыситься надо всеми, чтобы заставить их делать то, что ей угодно. Эрика может хитрить и притворяться другом, но она очень хорошо видит действия окружающих, чтобы помнить о своих возможных врагах. Отбрасывает шелуху лживых улыбок, прислушиваясь к инстинктам. И что-то она в тебе почувствовала, если позволила тогда работать вместе. — То, что меня просто контролировать, разумеется, — Август лучезарно улыбнулся и гибким, змеиным движением поднялся с ящика, на котором сидел. — А также то, что я готов умереть, но добиться нашей общей цели. Однако ты не будешь отрицать, что она не автоматон и у неё есть настоящие чувства. Пусть и спрятанные за масками и тенями. — Тебе ли не знать, что скрывают за собой хорошие манеры? — с усмешкой ответил Рэй, проследив за ним взглядом и тяжело выдохнув. — Проклятая ахамкара издевалась над Джоном и намекнула на смерть Эрики. Я никогда не видел его настолько безумным, как когда мы прибыли в Последний Город. Однако… У меня же сложилась полностью противоположная ситуация. Август, уже было собравшийся заняться датчиком, вновь повернулся к Рэю. Он никогда не встречал этих драконов, но был прекрасно наслышан об их коварной природе. И, если одержимое существо смогло найти одно из немногих уязвимых мест Джона, то что было для Рэя столь же существенно? — Я пойму, если ты не захочешь про это говорить, — осторожно произнёс варлок, пристально глядя в глаза обманчиво юного пробудившегося. — Ривен осуждала меня за твою смерть. И голос, которым она обращалась, принадлежал тебе, — парень отвёл взгляд. — В тот день я ещё не был до конца уверен, что правильно истолковал намёк Тараниса. Но и его мне хватило, чтобы найти это забавным. Август открыл рот, чтобы ответить, но отстранённо, словно сквозь толщу воды, понял, что не может играючи и естественно подобрать слова для ответа. Он уже много раз думал о том, какой след оставили те события в душе Рэя и даже поднимал с ним эту тему. Но открытие такого секрета показывало, сколь глубоки оказались раны. — Выходит… Выходит, драконы не столь всеведущи... Или, напротив, она хотела смутить и заставить тебя сомневаться ещё сильнее. Во всяком случае, уже не оставалось никаких сомнений, что то, что он стремился показать Рэю, как-то исправить собственные ошибки, с самого начала не было обречено на провал. След, который варлок оставил перед своей смертью, всё же не стал глубокой раной, лишь царапиной. Попытка подчинить себе этого стража всеми доступными способами всколыхнула в том свободолюбие, так интересно одновременно уживаюшееся с покорностью. А ведь вовсе не того хотел от молодого охотника Август, чего добивался тогда у Осколка. Это лишь служило одним из средств подчинить себе, но теперь почему-то хотелось благодарить судьбу за то, как всё сложилось в конечном итоге. Не такой близости к Рэю хотелось ученику Тараниса. — Ахамкары питаются нашими желаниями. Но она ушла бы голодной, потому что я хотел знать правду. А её эта штука мне не предложила, — пробудившийся усмехнулся. — Какой я безынициативный, оказывается. Август подавил в себе почти детский порыв отвернуться и сделать вид, что сейчас так важно разобраться с датчиком. Он нашёл в себе мужество смотреть в глаза Рэя. — Забавно… В сущности я лишь хотел завладеть твоим вниманием. Так или иначе, мне это удалось. Хоть и не тем способом, который казался правильным. Оно и к лучшему. Потому что я хочу быть твоим другом, а не… Ну ты понял. Отчего-то выражение лица охотника отразило непонимание или сострадание к собеседнику. В этот момент он состроил нечитаемую самодовольную улыбку, шагнув навстречу словно сквозь невидимый занавес. Движения хорошо контролирующего своё сильное тело стража давались ему с завидной грацией, что моментально завораживало, когда тот желал произвести именно такой эффект. Раньше Рэй будто бы опасался явить подобного себя, но время научило его безумно хохотать в лицо смерти и хватать ракетницу Элис. Пробудившийся приблизился, не сильно, но довольно ощутимо прибив рукой Августа к стене. Охотник и жертва поменялись местами. — Целовать не буду, Хэйла оторвёт нам головы, — проникновенным голосом заверил Рэй, продолжая улыбаться. — И это чертовски забавно, если учесть, что нам просто необходимо снять напряжение. Быть может… Горнило? После задания. — Горнило? — ошалело спросил Август, посмотрев на руку Рэя, а затем медленно переведя осторожный взгляд на его лицо. — Ты предлагаешь мне встречу… По-братски… Как страж стражу. Чтобы сбросить напряжение… Я в деле. Охотник наклонился к его уху настолько, что варлок ощутил на своей шее дыхание. Так близко и опасно… Август понял, что невольно вжимается в стену от столь резкого, наглого, но вместе с тем и интригующего вторжения в личное пространство. Рэй прекрасно знал, что его собеседник человек искусства и стремится во всё вкладывать особую страсть и театральность. Наконец он подыграл так, как этого ждали. — Я тебя так отхреначу, что ты ходить не сможешь, — прошептал пробудившийся. Август нервно сглотнул. Бойся своих желаний, наивный страж… Особенно в исполнении того, кто действительно отхреначит и будет доволен собой. — Это мы ещё посмотрим, кто кого, — ответил он, сумев взять себя в руки. — Я возьму твой подход на заметку, Рэй, — раздался голос Эшли у дверей. Оба стража подскочили на месте, но свободного пространства было слишком мало, чтобы они, зажавшие друг друга почти в углу, смогли разбежаться в разные стороны. Ведь вместе с варлоком в белом был и Фелис, который всё это время находился снаружи у дверей и не мешал своему подопечному соблазнять Августа воинством и братством. — Кажется, я понял, почему приборы показывают, что в трюме всё ещё горячо. Это дух Горнила, — выдал маленький робот, слишком хорошо знавший своего подопечного. Эшли перевёл на него удивлённый взгляд, пока Рэй пытался сдержать смех. — Это не то, о чём я подумал? — прозвучал полный смирения голос третьего стража, шагнувшего внутрь. — Знаю. — Учитывая твою возвышенную натуру, я, право, теряюсь в том, что ты мог подумать на самом деле, — честно ответил Август, чувствующий, что его уши краснеют. — Я увидел эту ситуацию тем, чем она и является, — в тоне Эшли всё же появилась ирония, но ненадолго. — Люди так редко способны познать свои истинные чувства. Они настолько запутались в разумности, что порой перекрывают их потребностями... Но вы, пусть немного неуклюже, желаете постичь. В праве ли я думать о низменном, когда узрел перед собой двух играющих котят? Ведь больно видеть твои душевные метания, Август, чтобы не позволить познать себя истинного. — Перевожу. Он только что сказал, что мы как дети, — наигранно громким шёпотом произнёс Рэй. — Из уст мудреца это звучит не оскорблением, а скорее признанием искренности и открытости к миру, — ничуть не обиделся на подобное сравнение Август. — Правда, я понимаю, как именно это выглядело со стороны… Правда, Хэйле пока не стоит знать о том, что и, главное, как тут обсуждалось. — Не всем вещам в этом мире стоит открываться, — покачал головой Эшли. — Они могут быть случайно или намеренно интерпретированы не тем, чем являются. Если ваши души найдут способ проложить друг ко другу мост, допускайте на него только тех, кто укрепит опоры. Я нахожу мудрым решением взять тебя с нами, Рэй. — Неужели это была твоя идея? — парень наконец отлип от стены. — Я лишь предложил. И обучил Августа не злить тебя, — добродушно улыбнулся Эшли уголками рта. — Всё хорошо, Рэй. Ты ведь один из нас и мы не воспринимаем тебя как гостя на борту этого корабля. Можешь и после присоединяться к нашим миссиям. — Спасибо… У меня чувство, что я совершенно ничего не контролирую с тех пор, как отправился с вами, но доверяю вам, — произнёс Рэй, понимая, что он нужен Хэйле и остальным, но с этими стражами пребывал на одной волне, что позволяло восполнить душевные силы. И они тоже это чувствовали. — Ему ты тоже доверяешь. Уже почувствовал, что можешь, но разум пока говорит об обратном, — кивнул варлок. — Август очень хорошо выучил свой урок…