Судьба

Испытание было простым. По крайней мере, для Джейн. Охотница не любила хвастаться, спокойно принимая то, что она сильнее многих стражей, но сейчас могла с уверенностью сказать, что ни ей, ни Амадеусу не пришлось по-настоящему стараться. Вопреки мнению, бытующему среди некоторых собратьев по Свету, избранная вовсе не была глупа или наивна и прекрасно осознавала свою особенность. Если феноменальную меткость ещё можно было объяснить некими выдающимися качествами из прошлой жизни, то другие уникальные свойства едва ли. Почему Свет вернулся именно к ней? Почему ей хватило сил на убийство богов? Почему тёмные артефакты, сводящие с ума других, легко подчинялись её воле? Джейн не знала, хоть тщетно и пыталась найти причину. Возможно, дело в каких-то совсем внепричинных свойствах бытия? Быть может, она сделает что-то в будущем, что изменило её прошлое? Однако, как бы не обстояли глобальные дела, девушка понимала и другую истину. Будучи молодым стражем, Джейн имела чертовски маленький жизненный опыт. Она не умела хитрить и интриговать как Эрика, находить аналогии из богатого жизненного опыта как Джон. Именно потому, осознавая собственную силу и вред, который легко может причинить, если ступит на неверный путь, она была крайне осторожна в вопросах веры и доверия. Кто ты, Джейн? Человек. Где живут люди? В Городе. Значит, ты защищаешь Город. А хочет ли защитить его император Калус? Нет. Определённо нет. Значит, доверять ему тебе не следует. — Амадеус, — нарушил тишину её Призрак. — Давно хотел спросить. Почему ты не сменил ранец на крылья как у Элис? — Зачем они мне? — задал риторический вопрос титан. — Разные технологии — разный подход. Элис нужен хороший глазомер, чтобы не оторвать себе крыло, а я могу просто рухнуть на врага, ни о чём не задумываясь. Однако тот глазомер был всем глазомерам глазомер. При всех разрушительных привычках и любви разбить кружку пива об голову ближнего своего, титанка не была лишена какой-то аккуратности в действиях. Её никогда не застанешь в засаленной майке с пятном от кетчупа, она очень заботилась о своих доспехах и сперроу, почему-то всегда лично следила за правильностью температур для холодных напитков, отлично целилась, а также не отрывала себе крылья. Разве только могла заставить половину кухни пивными банками и закидать поверх фантиками от конфет... Однако вражеское имущество Элис считала своим долгом даже пожевать как собака, если придётся. Немного подумав, призрак согласился. — Справедливо. Ты полагаешься не на быстроту манёвров. Снова повисла тишина. Но не та гнетущая и напряжённая, что окутывает как душное марево, а лёгкая и естественная. Оба стража познали Внутренний Покой и не испытывали потребности в постоянных разговорах. Однако… Призрак был не таким. — Меня беспокоит одна вещь… — произнёс тот, снова нарушая тишину. Не дождавшись встречного вопроса, он продолжил. — Сначала Культисты улья, Затем дреджены Скитальца, а теперь слышны шепотки про стражей, для которых Калус стал важнее Авангарда. — Такие будут всегда. И среди людей, и среди стражей, — не оказывая сильного беспокойства ответил Амадеус. — Иначе у подобных Джону не будет работы. — Я знаю, но… — Призрак замялся. — Их стало много, — подчеркнула Джейн. — Больше, чем прежде. — Да. Свет для меня свят, но его забота о нас приводит молодых стражей к ложной идее о том, что за его пределами всё будет так же, даже интереснее, — ответил воин. — Рад, что ты и Рэй всё тщательно взвешиваете, прежде чем принять сомнительное решение. — Я верю в простые решения сложных вопросов, — немного подумав, ответила Джейн. — Мы воины, а не политики. Наши поступки по определению не могут выглядеть красиво. Любой, кто видел сожжённые тела, не будет воспевать святость войны. И потому не мне говорить про спорность методов. — Война надломила Хэйлу, — добавил Амадеус, который и сам многое пережил, но остался верен себе в силу умения смириться и переждать бурю. Его павшие друзья не хотели бы, чтобы такой могучий воин превратился в страдающую тень былого прошлого, а это значило, что тот на верном пути. — Мы все безумцы, зависящие от адреналина. От того душевные болезни с гораздо большей вероятностью проявляют себя. Так сказал Рэй и тут я с ним полностью согласен. Хэйла не юнец, но жизнь никогда прежде не ставила перед ней настолько сложных задач. — Ею двигало желание помочь, — ответила Джейн, погружаясь в воспоминания. — Я встретила её в ту ночь, в ангаре Башни. Поняла замысел, но не остановила. Потому что сама нарушила запрет. Хэйла верна Городу и Человечеству, а не Тьме. Та для неё инструмент, а не идол. — Только Тьме нет до этого дела. Ты не отреклась от своих, а она да. Одиночество тоже своего рода слабость, когда оно превращается в бегство. Такой же яд, как и ложные друзья, — ответил воин. — Ты сражаешься одна, потому что другие не поспевают, а Хэйла избрала горькое отшельничество. Из-за своего внушительного вида такой серьёзный Амадеус мог бы сказать, что бутерброды всегда падали на потолок и никто не осмелится это оспорить. — Сейчас она больше не пытается повторить эту ошибку, — ответила Джейн. — Рэй преподал ей очень хороший урок, — произнёс титан. У охотника была цель и он её придерживался, что бы там не попыталась внушить Тьма. Хотя то, чем занялись эти двое в пещере почти сразу же, заставляет задуматься о природе данной стихии. Но только Джона, потому что он тактично не распространялся о своих догадках по поводу событий того временного промежутка. Джейн задумалась о том, как в то же самое время преподала другой урок… Смертельный. Урок принцу пробудившихся. Можно ли было его простить, а не обрывать жизнь выстрелом револьвера? Тут на ум приходило выражение, услышанное от Хэйлы — “Бог простит”. То, что сделала она, было местью, а не судом. Тут охотница не пыталась лицемерить и аппелировать. — Ей повезло. — Сама того не ведая, она привела в город своего хранителя, — кивнул Амадеус, считая, что есть в этом какое-то воистину прекрасное торжество Света. — Память Рэя уснула навсегда, но душа его что-то помнит и чувствует. Он убивал больше тебя. Быть может, это всё же было правильно. Свет не становится гарантией чистоты помыслов. — Гарантий нет. Лучшие из нас тоже могут пасть, — ответила Джейн. — Но ты всё равно сделала тот револьвер, по совету Скитальца, — недовольно заметил Призрак. — Оружие — это просто оружие, — Джейн пожала плечами. Она любила оружие. — Порой самые ужасные вещи, окажись они в правильных руках, могут показать свою совсем иную сторону. Плохой же человек карандаш превратит в смертельное оружие, если пожелает, — ответил титан. Джейн молча кивнула. Она была согласна с титаном. И, возможно, сказала бы что-то ещё, но неспешному диалогу не суждено было продолжится. Потому что сначала послышался характерный звук удара, словно что-то врезалось в потолок, а затем, почти на головы двух стражей, рухнуло нечто страшнее бомбы. Элис и Хэйла, пусть и умели летать, но что-то бросило их со слишком большой скоростью. — Ненавижу вентиляторы… — отстранённо произнесла варлок, смягчившая удар Светом и распластавшись на полу. — Охуенные вентиляторы! — Элис моментально вскочила на ноги. — О Джейн! Ты такая лёгкая... Хочешь посмотреть на вентилятор? Осуждающий взгляд охотницы чувствовался даже сквозь шлем. — Нет. — Зануды ответ, — надулась титанка, но тут же осеклась. — А где Эшли и Август? Их всё ещё нет? Надеюсь, эта гей-куча не попёрлась в бани… Ладно. К чёрту. Сами справимся. — От Рэя и Джона тоже нет вестей, — напомнил Амадеус про первую пропажу. — Они умелые стражи. Так что надеюсь, всё будет в порядке. — Сам на свой вопрос и ответил, — хмыкнула Элис. — Эй, Хэйла! Поднимай свою задницу, биться идём! Головой об стену тоже принимается. Хэйла с демонстративной неспешностью и вальяжностью поднялась на ноги. — Ну лаааадно… Так и быть. И только потому, что я хочу увидеть, согласишься ли ты на предложение Калуса или нет. — Какое предложение? — насторожился Призрак. — Про бивни, — не стала делать тайны Хэйла. — Калус сказал, что если бы у неё были бивни, то он покрыл бы их золотом. А найти уродливый шлем с бивнями проще, чем хороший цветочный горшок. Вексы. Калус точно любил вексов. Было в этом что-то нездоровое. Ну или, по крайней мере, так считали стражи, дерущиеся с огромным вексом, возвышающимся на сцене. — Он просто издевается! — крикнула Хэйла, чудом увернувшись от очередного пространственного удара. Хорошо, что остальные представители этой цивилизации не так хороши в искусстве создания подвижных разрушительных конструкций. Но именно этот, помимо собственной ненормальной живучести, прочных щитов и чувства стиля (последнее, вероятно, было не его, а Калуса) отличался и талантом к подобным атакам. — Не собираемся в одном месте, — предложила или, вернее, приказала Джейн. Ловкая охотница испытывала меньше проблем, но всё равно, помимо бегства от атак громадного векса и скопища его мелких помощников, нужно попытаться ещё и выиграть битву. — По-моему, Амадеуса только что чуть не разобрало по разным местам, — сказала Элис, перед которой вспыхнула Афина, приводя титана обратно в просветлённо-живое состояние. — Такое чувство, словно этот придурок Август нашёл Калуса и они вместе придумали всю эту дичь! Эшли, блять, если ты меня слышишь, сломай им там пульт управления! — Даже Август не настолько театрален, чтобы придумать ТАКОЕ! — отозвалась Хэйла. — Такое ОХУЕННОЕ? — спросил Моути. — Это же сцена! Векс на сцене! Что может быть лучше? Если Калус это придумал сам, то я буду агитировать за него на выборах Авангарда. — У Авангарда нет выборов! — Я знаю! А в это самое время, с обратной стороны, там, где в человеческом театре находились бы кулисы, появились и непроизвольно готовились к выступлению ещё четыре стража. — Кажется, мы не вовремя, — произнёс Джон, запрокинув голову наверх. Векс, уже заметивший их, навис как кот над наглыми мышами. В то же самое мгновение, возможно даже специально, включился щит, запирая четвёрку с этой штуковиной. — Никогда не думал, что умру на сцене, — добавил оптимизма Рэй. Потому что ты можешь быть сколь угодно крутым стражем, но когда над тобой нависает такая громада, а ты не успел толком подготовиться — становится очень плохо. Джон первый бросился в атаку и телепортом попытался зайти за спину векса, чтобы быть вбитым в пол ударом ноги. Рэй и Эшли продержались на мгновения дольше и потому Августу просто не осталось выбора, кроме единственного. Он должен победить! Чудом увернувшись от удара и взлетев вверх, варлок воззвал к своему Свету, чтобы Сверхновая, одна из лучших, что приходилось видеть оставшемся в живых стражам, уничтожила светящийся центр громадного векса, искорёжив остальной металл. Без промедления Август спустился на край сцены и выполнил идеальный театральный поклон. Громадное металлическое тело, рухнувшее навзничь, ознаменовало конец боя подобно занавесу. На мгновение повисла тишина. Никто даже не заметил телепортировавшийся за спину варлока сундук, разве что усиливший эффект вспышкой света. — Вот это было действительно охуенно, — первая призналась Элис, взяв на себя обязанность сказать за всех. — Я бы похлопал, будь у меня руки! — восторженно воскликнул Моути, подлетев вверх на пару метров. — У тебя определённо есть вкус! Хэйла покосилась на своего призрака, оказавшегося в шаге от подлой измены, но не стала ничего говорить. — Я не знаю, что именно произошло, но кажется я пропустил нечто важное, — произнёс Джон, первым вернувшись к жизни. — Я видел, что произошло, — поднявшийся на ноги Рэй нервно усмехнулся. — Так ты всё же умеешь быть героем… — Хорошо, что ты принял решение не мстить? — отозвался Эшли. — Хорошо, что он не принял решение мстить, — ответил охотник, обернувшись на сундук. — Кажется, мы победили. Август снял шлем, открывая всем свою лучезарную улыбку. Всё-таки какие-то уроки Тараниса он усвоил великолепно. — Каждая щетинка на моей шкуре сейчас встала дыбом! — восторженно сообщил Калус. — Вот это представление! Наслаждайтесь заслуженной наградой, стражи, и возвращайтесь снова ко мне. — А внутри его стихи… — Джейн пристально уставилась на сундук. — Мне плевать, что в нём, но именно сам сундук забираю я, — безапелляционно отрезала Хэйла. — Секундочку, — Рэй мягким, но настойчивым жестом подцепил Августа под руку и подвёл к сундуку. — Я предлагаю, дать ему право открыть его первым. Хитрый жук. Охотник прекрасно знал, насколько тщеславен этот тип. Поэтому потешить гордыню, чтобы заставить расслабиться и привязать к себе ещё сильнее, было святым делом для Рэя. Разумеется, тот уже хлебнул полную чашу яда в этой жизни, чтобы не предать своих же из-за отсутствия к себе внимания впоследствии. Как и никогда не верил в слащавую лесть, способный сразу же раскусить в ней ложь. Присягнул им, прекрасно понимая, на каких правах будет жить, без надежды на своё уютное место под солнцем. Как падший ангел, которого оставили жить и служить Свету так, как он это ещё мог. Варлок даже не пытался строить из себя добрячка, доказывать свою несуществующую чистоту помыслов. Вредности натуры Август никогда не скрывал, приняв, что за него будут не многие. Однако же... Он сильно недооценил, что нельзя оставаться в стороне, когда речь идёт о команде избранной носительницы самого яркого Света. Верность своим истинным принципам, вот что вызывало истинное уважение. Самая сладкая ложь уничтожит твою жизнь, тогда как горькая правда может вывести из Тьмы. — А если там тупо взрывчатка? — спросила Элис. — Тогда он будет нудеть на меня ещё месяц, — не стал придумывать замысловатый ответ охотник. — Император не такой жадный, чтобы забить сундук каким-то хламом, — уверенно сказал Август и, решительно шагнув к призу, поднял крышку. Варлок любил оказываться в центре внимания, но при том очень часто ловил себя на мысли, что не достоин оваций. Прославленные воины совершали нечто великое, героическое, достойное и тут не было место сомнениям. Но он слишком часто обманывал, хитрил и интриговал, в итоге получая краденные, фальшивые лавры. Однако сегодня по-настоящему выиграл битву и заслужил похвалу стражей, которых искренне уважал. А, значит, имел полное право насладиться собственным триумфом. Опустив взгляд на сундук, Август иронично приподнял бровь. Гора блеска вперемешку со всякими золотыми штуками. — Дамы и господа, как будем делить блеск? — спросил он, взяв в руки лежащий сверху револьвер. Лёгкий и хорошо лежащий в руке, он сразу понравился варлоку. — Эшли, помнишь, как это делали в старые добрые времена? — с усмешкой спросил Джон. — Первый отвлекает остальных, а второй крадёт добычу у всех, включая первого, — довольно неожиданный ответ от такого возвышенного создания, заставил моментально представить, как он бьёт кого-то прикладом и присваивает себе всё найденное. — Именно так, — серьёзно кивнул Джон. — Только ты забыл тот момент, когда первый приходит ко второму ночью домой и забирает всё с процентами. Джейн подошла к сундуку, ведь Август всё равно потерял интерес, увлечённый новым револьвером. Засунув руку в гору блеска, она торжественно подняла богато украшенный свиток. — Стихи, — коротко сказала Молодая Волчица и уступила место другим, оставив предмет инопланетного искусства себе. — Предлагаю потом поделить всё остальное, — Рэй что-то вдруг вспомнил. — Нужно вытащить Судный Час из бань.

***

Ночной Последний Город утопал одновременно во тьме ночи и в свете собственных огней. Странник находился там же, где и всегда, внушая надежду, смешанную с чувством неизвестности. Однако суета внизу перекрывала сложившийся эффект. Оплот человечества пока ещё не спал. Жизнь кипела тут и там, где встречались спешащие с работы или же на ночную смену обычные люди. — Элис, — синеватое лицо Тараниса придавало ему благородный потусторонний образ, порождая ещё больше ассоциаций с богом, чем с некогда смертным существом. — Скажи мне правду. Почему ты порой творишь такие вещи? В чём причина этого безумия? — Я внепричинна, — беззаботно сказала развалившаяся на скамейке женщина, меланхолично рассматривая Странника. Ответ одновременно бесконечно мудрый и намекающий собеседнику идти в жопу. — Все стражи внепричинны, — не согласился Таранис. — Мы умираем, а потом оживаем раз за разом. — Только не у всех при этом оживают мозги. Куча идиотов, считающих войну игрой и вызовом, — фыркнула женщина. — Сколькие из них вообще в курсе, как живут люди, оставшиеся за пределами Последнего Города? О том, что Элис спасала человеческие поселения, её собеседник уже был наслышан. — А ты хочешь, чтобы стражи были поголовно мыслителями? — Таранис иронично приподнял брови. — “Коммандер Завала, я сейчас задумался о дескрипторе внутрисистемного фигуративного синтеза и укрепился в своих анархо-синдикслистических взглядах. Потому предположил, что на самом деле вы имели ввиду, отдавая свой приказ, и выполнил не его букву, а его дух”. А Завала смотрит грустно-грустно и отвечает “Ты совсем дурак?”. У Авангарда нет возможности заставить стражей делать что-то, только попросить. И пусть недалёкие умы считают это игрой, а то иначе станут совершенно недееспособны. Таранис был варлоком, а также в прошлом руководил кланом. Последнее закончилось весьма трагично, однако не могло не оставить определённого отпечатка. — Ты что, спёр ту книжку Люси с моими цитатами, чтобы подготовиться к разговору? — подозрительно прищурилась Элис. — Да знаю я… Чем больше идиотов, тем больше у меня в Горниле мишеней. А там, глядишь, и из кого-то выйдет толк. Хотя несколько дней назад мне попался странный охотник, который сказал, что меня саму нужно изгнать, потому что я придерживаюсь системы обучения сражаться только через драку. А мне, блять, что? Серенады малолетним долбоёбам под окнами по ночам петь и не прикасаться к их личикам в Горниле? Дала по уху и захлопнула его в мусорном баке… Надеюсь, что прозреет. — Во время матча? — не мог не уточнить Таранис. — Но нет, я всё-таки варлок. И то, что я верю в силу и красоту простых слов, а не в изящные кружева терминов, понятных лишь небожителям, не делает меня глупее моих собратьев по стезе Света. Я могу изъясняться ничуть не проще книжных червей, позабывших как пахнет оружейное масло. Только зачем? Однако ты так и не дала ответа на мой вопрос... Временами ты ведёшь себя как оживший плакат, восхваляющий доблесть, честь и отвагу стражей. А в иные моменты… — Таранис замялся, подбирая слова. Сказать “Как бешеная сука, укушенная за жопу пчелой-мутантом” он всё-таки не мог, — Совершенно иначе. — А мне что, любезничать с каждым потенциальным трупом? Или ты думаешь, что у стража с моей внешностью и боевыми показателями не может быть проблем? Ха! Да они разбегаются, подскальзываясь на собственном дерьме! Конечно же не может! — Элис громко и злорадно расхохоталась, однако вскоре затихла, хитро посмотрев на варлока. — Правда не понимаешь? Зловещая репутация даёт практически полную свободу в действиях. А также в развлечениях. И друзей заводишь чаще настоящих. — Я понимаю смысл зловещей репутации. Невольно и сам стал обладателем таковой. Но разве у тебя много друзей? — Таранис задумался на мгновение. — Моя репутация помогает мне… Никак. — Вот в этом и суть. То, что ты видишь перед собой, позволяет мне сокрыть и не втягивать друзей в неприятности. Разумеется тех, которые сами не могут устроить их кому угодно, — Элис снисходительно улыбнулась. — А ещё мне больше платят, потому что раз уж меня так боятся, то это значит, что я эффективнее выполняю задания. Хотя это полная чушь... Однажды случайно стёрла задание с планшета и пришлось просто всех поубивать. Таранис покачал головой. Спорить на тему степеней приемлемого уровня жестокости можно долго и со вкусом. Закончится это тем, что Элис сорвётся и потребует поединка в Горниле. — Понял, понял… — варлок встал со скамейки и довольно потянулся. Сейчас он был одет в простую чёрную одежду, прекрасно подчёркивающую рельеф мышц, а не привычную броню. — Но ведь не все твои выходки — это просто репутация жестокого и бескомпромиссного воина. — Самой от себя противно... — саркастично фыркнула Элис. — Я что, похожа на исключительно кровожадную суку? Лучше молчи… Таранис, в отличие от вас, сторонников чести, рабов социального одобрения, я ставлю превыше всего выживание человеческого вида. Ну а ещё веселье в процессе, чтобы крепче спать по ночам после всей той херни, которую сделала днём. Ты можешь раздуть себе самую невообразимую репутацию и смотреть на всех как на говно, а потом непременно станешь её бесправным рабом. Я же выбираю реальные жизни. Мне по душе благодарность тех, кого другие нам подобные считают просто мебелью. Игрушками, якобы призванными молиться на нас и восхвалять. А ещё ремонтировать наши корабли и кормить. Мы им, конечно, платим, но ведь это просто люди, у которых нет иной мечты, кроме как сидеть за стенами Последнего Города и восхищённо смотреть на кучку бессмертных идиотов. Таранис, несколько смущённый таким напором, закачал головой из стороны в сторону. — Я просто хотел спросить о том, как ты подралась с Хэйлой из-за Рэя и вы разрушили ангар Башни. А ещё две автобусные остановки! — Вот и защищай право человечества на покорение космоса. Фантазёры хреновы… Мы упали с другой стороны города, Таранис. С другой! В грёбаный лес! — она встала, подойдя к перилам и посмотрев вниз. — Вот это вся суть известности. Я просто выпила банку пива, а какая-нибудь пизда уже сочинила, как мы на пару с Эшли разрушили её дом и сожрали кошку. Хотя до такого ещё не доходило… Но суть ты уловил, я надеюсь? — Суть? Ту, в которой ты почти изнасиловала Рэя? — Таранис говорил совершенно серьёзно, но веселые искорки в его глазах заставляли в этом усомниться. Он специально собирал все слухи, чтобы выбрать самые абсурдные? Или это общественное мнение? — Изнасиловала Рэя? — титанка закатила глаза. — Я просто подняла его и сделала непристойное предложение, потому что он любит, когда женщина ломает ему ноги и прижимает к полу. С такой смазливой рожей не факт, что только женщина... А вот твой драгоценный Август даже спрашивать не собирался. Его тоже допрашивал? — А что Август? — выразил столь искреннее непонимание Таранис, что не оставалось сомнений в фальшивости оного. — Можно сказать, что Рэй явился к твоему говнюку чёрным ангелом кармы для любителей заглянуть в тёмные уголки жоп своих друзей, — непоколебимо продолжила Элис. Она тактично опустила в высказывании своего мнения то, что в более бурные годы задумалась бы присоединиться к двум утончённым юношам, слившимся в поцелуе на краю горы, разрушая их хрупкую гомосексуальность. Но тут можно было получить самой настоящей пизды от Хэйлы и Рэя уже одновременно. — Уверен, мальчики знают, что делают, — невозмутимо ответил Таранис. — Они такие хорошие друзья… Вместе ходят в бар и на задания. И вместе получают угрозы от Хэйлы… Вместе восторженно смотрят на Эшли… Кхм. — Будь Август мной, он бы прозвал его “Рэй непробиваемые булки”. Но я понятия не имею, с кем он там раньше мог развлекаться, так что не факт. К тому же и Хэйла девушка довольно… — Элис почти буквально отмахнулась от шутки про то, что эти двое любителей поменяться ролями могли делать наедине. — Но речь сейчас не об этом. Что тебе от меня нужно? Я его просто немного тряхнула. Воины, знаешь ли, не разводят сопли с шёлковыми простынями. Они втыкают в башку воина кабал свечку и идут на свидание. К тому же он меня отшил... — Из-за Хэйлы, я полагаю? — Таранис облокотился о перила рядом с Элис. — Потому что, представив себя на его месте, не могу найти ни единой другой причины для отказа, кроме подобной. — Он просто напомнил мне одного охотника. Может и согласился бы, не будь Хэйлы, но я не переживала по этому поводу. Погоди… Что ты сказал? — женщина загребла вдруг ощутившего себя беспомощным варлока одной рукой, свесив с края перил, от чего тот прочувствовал ужас Рэя, ибо ноги перестали касаться пола. — Значит слушай сюда, мачо хренов. Подарки принимаю бухлом и жратвой. Слюнявые комплименты только после восхваления моей бицухи. Усёк? Таранис, несколько опешивший от такого резкого перехода, постарался не думать о расстоянии до земли. Он совершенно не так представлял себе этот момент. — Не настолько буквально! Немного зловещая в ночи Элис лучезарно заулыбалась, нависая, но держа очень крепко. Варлок ощутил, как она едва заметно отступила, а сам он почувствовал носками обуви твёрдую поверхность под собой. Но на это стало уже плевать. Таранис буквально считывал этих в карих глазах истинные эмоции. Она веселилась, а выходка являлась ничем иным, как очень реалистично произнесённой шуткой мятежной воительницы. Та, что думала о мечтах простых смертных людей, просто не могла оказаться настолько бесчувственной в собственных. А природный талант актрисы лишь красил леди, даже если та могла напасть на противника с ошмётком стены. — Как насчёт возвышенных комплиментов? — уже свободнее сказал Таранис, невольно выдохнув. Его пугал даже не столько риск падения, сколько нежелание по-настоящему разозлить Элис. — В первую нашу встречу меня до глубины души поразило твоё… Искусство. Вместо ответа воительница позволила ему твёрдо встать на ноги, но рук не убрала. — И тогда я почувствовал биение жизни, — продолжил Таранис. Рэй сделал так, что варлок смог вернуться в Город, но именно Элис напомнила ему, зачем это нужно сделать. — Свет и сила, свобода и прямота. То, о чём я забыл. То, что ожило во мне из-за тебя… Правда, ты в тот момент просто искала свой шлем. На этот раз Элис убрала руки, а улыбка сменилась на более сдержанную и даже хитрую. — Но ведь в этом и состоит суть Света? Ты можешь даже не знать, что и зачем делаешь, но своим касанием он разрушает лёд и возвращает весну туда, где даже память о тепле забыта. Женщина немного отступила и своей неподражаемой походкой сильного создания направилась к скамейке, сев на ту. Взгляд её говорил о том, что Элис слушает, однако было безумно непривычно её безмолвие. Таранис, чей силуэт контрастно чернел, выделялся на фоне белого диска Странника, продолжил говорить то, что уже давно желал сказать. — Ты показала мне, что Свет вовсе не обязан подчиняться условностям и лжи. Все мы знаем — он является взрывом. Но даже не понимаем, что это на самом деле значит. Я тоже не понимал раньше. Верил в… Да ты сама знаешь, во что. Но теперь понял, сколь прекрасна истинная непокорная свобода. Я вижу. — “Самого главного глазами не увидишь, зорко одно лишь сердце”, — вспомнила Элис слова из книги до времён золотого века, которую нашла у Рэя.