Судьба

Часто говорят “короткое падение”, но не реже слышно и про “затяжной прыжок”. Однако что это в сущности своей такое? Миг, когда земля уходит из-под ног и ты оказываешься во власти гравитации, всегда какой-то иной, потусторонний, стоящий особняком от прочей жизни. Само время отказывает тебе, будто и нет нужды воспринимать его объективно. Ты просто движешься вниз, а адреналин, бушующий в крови, вытесняет все лишние мысли куда-то на периферию сознания. И сколько успело минуть, пара секунд или целые минуты? Ты не знаешь. Стремительный спуск вниз, с поля битвы, где команда сражалась на потеху безумного императора Кабал. Вниз, по шахте, о назначении которой оставалось только гадать… Но охотник не был бы собой, не сумей прибегнуть к Свету и швырнуть себя к ближайшей стене, проскользив по ней, одновременно пытаясь за что-нибудь зацепиться. Попытка! Ещё и ещё! Наконец, очередная увенчалась успехом. Труба или, быть может, перекладина? Ухватившись за неё, Рэй развернулся в сторону и выбил решётку, расположенную метром ниже. Ещё полёт по инерции, но уже по горизонтали. Лишь кромешная тьма окружала пробудившегося. Фелис, тут же появившийся над ним, приступил к лечению травм, полученных при падении. Слабый свет призрака выхватил из темноты металлические стены какого-то служебного тоннеля. Вентиляция? — Рэй? — осторожно спросил Фелис. Разумом он понимал, что страж уже здоров. Но всё равно в такие моменты чувствовал страх за него. — Похоже... Это моё проклятье, — Рэй сел на полу, всё ещё чувствуя фантомную боль. — Сейчас у нас есть Свет, — ответил призрак, засияв ярче. Темнота рассеялась, открывая вид на горизонтальный вентиляционный туннель. С одной стороны виднелся выход в вертикальную шахту и обломки решётки. С другой же только чернота. — И всё же да… Навевает воспоминания… Титан... Их первый по-настоящему смертельный риск... Испытание не для юного стража, смотрящего на мир с широко распахнутыми глазами, в сиянии Странника считая его лишь приключением, в котором ничего не может случиться. Но Рэй обладал отменным чувством опасности, чтобы быстро отринуть любые иллюзии и искренне ужаснуться безвыходности ситуации. А страх за свою жизнь способен вывести тебя даже из Тьмы. Охотник поднялся на ноги. — Да. Так неожиданно… И снова мы одни… — произнёс он. — Да, — негромко ответил Фелис, поднявшись выше и зависнув у плеча стража. — Надеюсь, здесь есть исправный компьютер. Учитывая размеры Левиафана, мы можем блуждать по нему годами, если не будем знать дороги. Призрак почувствовал страх, но не спешил его показывать. Одно дело — толпа врагов. Но совсем иное — подобная неизвестность… — Всё хорошо, Фелис, — однако, вместо напуганного тогда стража, сейчас с ним оказался мальчишка, но не уже не такой простой. — Мы найдём выход. Я лишь беспокоюсь за Джона… Рэй умел балансировать на грани мысли о том, что вся жизнь лишь игра, и одновременно был склонен панически убегать, когда ситуация того требовала. Однако в последнее время его призрак замечал что-то нездоровое в поведении. Вот оно снова перекрывалось его прежним стражем, с открытым познанию разумом, ловким телом и светлой сильной душой. Но что же тогда с ним происходило? Откуда эти тени, время от времени вмиг рассеиваемые возвратившимся из сумрака собственной души охотником? Моути когда-то не хватило решимости спасти своего стража от его собственного безумия и сейчас Фелиса будто бы незримо, медленно, но затягивало в подобный водоворот. В такие мгновения он уже не считал, что всё решалось обыкновенной беседой. — Да, — сказал призрак, разворачиваясь к темноте прохода. — Но, думаю, он точно так же сейчас ищет путь наверх. Как начать такой непростой разговор? Доверие, да… Казалось бы, просто спросить и Рэй ответит. Но только осознаёт ли он сам, что чувствуется в нём? Или, быть может, даже не отдаёт отчёта в своих изменениях. Фелис не знал. Поэтому, боясь спугнуть, он сказал совсем иное. — Думаю, остальные справятся сами. А уже затем, если мы не найдём дорогу, они всё равно не оставят нас здесь. Калус не хочет враждовать с Джейн. Как думаешь, он действительно затеял это всё ради простого развлечения? Я слышал, что он ищет стражей, которые примкнут к нему. Тех, которые отступятся от Города и Света. — На его месте я бы не рассчитывал на Джейн, — страж шагнул вперёд, понимая, что путь может предстоять очень долгий. — На Джейн — разумеется, — ответил Фелис, всё так же летя рядом с плечом стража. — Она… Не знай я её, сказал бы, что это простота или наивность. Но только тут нечто намного более глубокое. Некое понимание… И всё же есть другие стражи. Не такие, как она. — Есть… — уже тише согласился Рэй. — Надеюсь, таких окажется не слишком много. Мы привыкли противостоять Тьме. Но золоту и вину? А что будет, если многие стражи примкнут к Калусу? — Я больше поверю в толпы культистов-стражей, — усмехнулся охотник. — Нет, едва ли. — Каждый из нас стоит перед соблазном совсем иной власти. И каждый упивается ею по-своему. Но сошедший с ума страж скорее возомнит себя богом. Фелис промедлил. Вот уж точно… — Осирис, Перун, Таранис или, в конце концов, Хэйла.. Хотя она, по крайней мере, говорит, что просто исказила скандинавскую версию своего имени, но мы то знаем… И всё же. Власть бывает разной. Стражи изначально имеют её больше, чем обычные горожане. — Если бы это было не так, Джон смог бы с чистой совестью уйти на пенсию, — произнёс Рэй и продолжил уже вкрадчивым голосом. — Фелис, я чувствую хитрость, стоящую за этим летающим глазом. К чему ты ведёшь? Фелис замер в воздухе. Сказать или не сказать? На одной чаше весов была логика и огромный опыт шпионажа. На другой… Рэй. Ведь, соври призрак сейчас, продолжи юлить и пытаться окольными путями вывести того на признание, что останется от доверия? Останутся ли их отношения прежними? И, так хорошо представляя глаза своего стража, скрытые сейчас под шлемом, но всё равно пронзительно смотрящие на него, Фелис спросил прямо. — Ты веришь в Све… Нет. В него ты веришь. Но веришь ли ты в милосердие? Так же, как раньше, когда отпустил Ярракса при первой вашей встрече. — Что?.. — Рэй остановился на месте, удивлённо глядя на маленького робота. — Я вижу, что ты стал вести себя иначе. Верней даже не так, — Фелис заговорил сбивчиво, быстро, словно опасаясь, что почему-то может не успеть. — Не вести даже, а в первую очередь думать. Рассуждать. Не так, как прежде… Почти… Почти как Хэйла перед всем, что тогда случилось! — Я… — Рэй, казалось, был изумлён, но призрак едва ли увидел бы, как он отвёл свой взгляд. — Но подобным образом рассуждал и Август. — Август… — Фелис наклонил корпус вперёд, словно в кивке. — Да, и он тоже. Но я лишь хочу понять… Что у тебя на уме? Или, верней сказать, на душе… — И его склонила во зло собственная драма. Говоря откровенно, неспособность Тараниса дать необходимый жизненный опыт. Когда кого-то не просто любишь, а слепо боготворишь, это почти всегда путь в бездну, — охотник продолжил свою последнюю фразу, но он явно слышал заданный вопрос. — Слишком сильная зависишь от авторитета... Что случилось, когда это происходило и с Хэйлой? Она помнит своё прошлое, но в ней, как и во мне, горит тот юный Свет, которого прежде не было. Он тянулся к себе подобному, гораздо ярче, но потерял свою опору. И вот уже мне пришлось идти сквозь Тьму, чтобы вернуть её нам. Август же прошёл этот путь сам… Его деяния ужасны, но я не имел права оборвать его жизнь, не теперь. Фелис снова не спешил с ответом. Рэй говорил правильные и разумные вещи. Однако другое тревожило призрака. — Только эта Тьма. Она искажает всё, к чему прикасается. И ты… Не задела ли она в тебе что-то, что нельзя было изменять? — Скрывать не буду, мой взгляд на некоторые вещи и правда изменился, — ответил парень, слегка помедлив. — Порой мне стало казаться, что… Не Тьма зло, а то, как использовали её нехорошие люди. Быть может, не она сама начинает тянуть нас на дно, а лишь собственные грехи и помыслы? Август так и не задал мне прямо такой же вопрос, но похоже, что теперь он понял всё то же самое… Только получил мою пулю, ещё не успев покинуть Свет. Фелис невольно приглушил свой собственный. То, что сказал Рэй… Он верил своему стражу больше, чем кому бы то ни было в этом проклятом подлунном мире. Но не все вещи мог просто принять на веру. — Тьма не зло? Но Рэй… Коллапс. Гибель миллиардов людей! Кто, как ни Тьма, повинен в этом? — Кто виноват в том, что оружие стреляет? — произнёс охотник. — Не берусь судить… Лишь пытаюсь понять. Я видел, как под воздействием Тьмы Хэйла стала чудовищем. Но не я… Или думаешь, что и в настоящем не решился бы зарядить этот шприц простым ядом, а потом сказать ей, что это какое-то особое вещество? Не знаю, кем был на самом деле Раймонд Грей, но у меня нет его знаний, чтобы безвредно лоботомировать кого-то химией на самом деле. Однако, похоже, что осталась сила его убеждения, — послышался смешок. — Пусть так… — Фелис прекрасно знал эту тайну и она не стала для него открытием. — Пусть ты сохранил некую толику рассудка… Но это не меняет главного. Тьма уничтожила прежнюю цивилизацию. Она покровительствует Улью. Даже… Даже если представить, что есть безопасные способы её подчинить… Она от этого не перестаёт быть злом! — Любая неконтролируемая стихия является злом, Фелис, — с грустью протянул Рэй. — Если ты так убеждён, что всё тёмное должно быть уничтожено и ни в коем случае не изучено, то отчего ты тоже молчишь, зная, что тот проклятый револьвер всё ещё у Хэйлы? Нет... Я не нахожусь в подчинении у Тьмы, она покинула моё тело ещё тогда и порой кажется, что от того Свет во мне стал только сильнее. Всё, чего я сейчас хочу, так это понять собственных внутренних демонов, пока они не нашли способ сами изучить и пленить меня раньше. — Это не одно и то же, — сказал Фелис и осёкся. А чем, собственно, Хэйла отличается? Тем, что она их друг? Но это не объективная причина. И, если следовать логике, которую он только что декларировал — то её нужно как минимум изолировать и лечить. Возможно даже судить… Только подобные мысли вызывали резкое отвращение. — …Да, — уже тише продолжил призрак. — Да, пусть так. Но тогда скажи, что за демонов ты нашёл? Узнал ли их лики и понял ли мотивы? Ты стал более жесток. Если не сказать… — Фелис сделал паузу, но, преодолев слабость, произнёс слово, которое не хотел говорить. — Кровожаден. — Я всё ещё не пытаю своих жертв, хотя они бы меня с радостью, — заметил Рэй. — Но пытаюсь понять… Война пробуждает в нас жестокость, она же даёт возможность не испытывать угрызений совести, защищая родной дом. Мне хочется знать, монстр ли я по натуре или просто хищник. Потеряю ли я душу или же буду только сильнее тянуться к теплу и Свету. — Я знаю, что ты не делал ничего по-настоящему ужасного, — Фелис подлетел ближе, почти касаясь шлема своим корпусом. — Но… Я действительно вижу, что что-то изменилось. Прежде ты старался просто убивать. Были исключения, как тогда, в первые часы Красной Войны. Только последний лицемер осудил бы тебя за это. Но теперь я вижу нечто едва уловимое. Ты стал как-то проще относиться к этому. Действительно… Как хищник? — Не отрицаю, что в последнее время был чертовски странным, но не могу сказать, что раньше относился сложнее к лёгкой смерти для врагов. Лишь убеждал себя в обратном… Пока не понял, что доверять нужно инстинктам. Нет, не тем… Я почувствовал в нашем Ярраксе потенциального союзника. Он был повержен и уступил мне… Возможно даже подчинился бы, потребуй мы с тобой этого, — Рэй приостановился, чувствуя, что этот коридор начинает казаться бесконечным. — Но сейчас я чувствую, что нам предстоит столкнуться с большим злом во всём этом расследовании. И там будут замешаны стражи. — И ты… Так готовишься к этому? — недоверчиво спросил Фелис. Его память пробудила образы Ингвина и его друга. Стражей, пытавшихся их убить. Неужели Рэй ожидает, что подобное повторится, к тому же в большем масштабе? — Думаю, что подсознательно этого жду. И должен выбрать ваши жизни, а не чистоту помыслов, если придётся, — охотник снова осмотрелся. — Не стоит нам с тобой давать слабину в таких вещах… Но, если ты боишься за меня, я предан Свету. Если угодно, принадлежу ему. И тебе. Ведь ты меня нашёл первым, а не я тебя… Фелис снова медлил с ответом. Но на этот раз не из-за того, что не знал, что сказать. А от пронзительной искренности и прямоты пробудившегося. Он прижался корпусом к его шлему, словно кот, ткнувшийся носом в лицо своего человека — Ох, Рэй… — наконец произнёс он. — Я боюсь за тебя, но понимаю, что это единственный доступный нам путь. — Не бойся, — по голосу было слышно, что страж улыбается. — Я сильнее, чем ты думаешь. — Он сильнее, — согласился Джон, пару раз рассеянно кивнув. Джон? Джон. Варлок стоял рядом с ними, появившись словно из ниоткуда. — Фелис… Он подслушивал нас в такой момент, — в голосе Рэя появились искренне угрожающие нотки. — Давай убьём его? — Давай, — с неподдельной кровожадностью ответил Фелис. Если бы его подсветка могла меняться на красную, то сейчас именно это он бы и проделал. — Ой! — воскликнул Джон, отступив на шаг назад и примирительно подняв ладони перед собой. — Да какое подслушивал? Падал в шахту, замедлился, увидел, куда вы провалились. Пока спустился, понял, что у вас важный разговор. Ну и как-то неловко было прерывать, — мужчина резко посерьёзнел. — Тем более, вопросы, заданные Фелисом волновали не его одного. — Теперь будешь смотреть на меня ещё подозрительнее, чем при первой встрече? — спросил Рэй. — Или примешь во внимание, что я обучаем, и решишь довериться? — Рэй, — Джон снял шлем, чтобы тот не скрывал его лицо. — Тут я должен сказать тебе нечто иное. То, что сейчас стараются забыть. Пойманный на откровенности с призраком охотник принял эти правила — смотреть друг другу в глаза. Поэтому тоже снял свой, подняв взгляд сложно читаемый, но отнюдь не утративший прежние Свет и надежду. — Сейчас, когда крепко стоят Стены, а стражи несут свою службу, мы привыкли отождествлять Свет и Добро. И это верно… Но лишь до определённого предела. Часто можно услышать про ужасы Тёмной Эпохи. Ты слышал от меня больше, чем знают иные, но… Не Тьма давала силу тем существам, по нелепости своей принятым за людей. Отнюдь не Тьма. И не всех их оставляли призраки. Свет в их руках не рассыпался пеплом. И победил их тоже не Свет, а люди. Железные Лорды в первую очередь, но и такие одиночки как я внесли свой вклад. И потому есть нечто более важное, чем паракаузальные силы и боги, воплощающие их, — Джон протянул руку вперёд и его ладонь легла на нагрудник Рэя, прямо над сердцем. — Наша человечность. Наша совесть. Наше представление о добре и справедливости. Потому что без них и Свет становится Злом. И как знать, может они же могут обратить Тьму в Добро? — Да, Джон, — Рэй улыбнулся, потому что учитель его как раз полностью понимал, пройдя гораздо более жестокий и истощающий душу путь. — Но сейчас, боюсь, нас ждут важные дела. Джон кивнул и тоже позволил себе улыбку. — Нам нужно найти дорогу наверх, пока наши друзья не сломали Левиафан. — Да, говоря об этом… — охотник искренне смутился. — Не одолжишь дробовик? — Что? — осоловело спросил Джон, выбитый из колеи таким вопросом. — Зачем? — Так да или нет? — парень, казалось, намеренно лишь усиливал интригу. Джон молча снял с плеча оружие и протянул Рэю, вопросительно глядя на него. Охотник хоть умеет обращаться с такими штуками? — Мы будем брести по этому коридору вечно, — охотник нацепил свой шлем, сердито удалился в сторону дверки неприметной вентиляции и несколько раз выстрелил с таким видом, словно это был кровный враг всего его рода. Довольный результатом, он лишь завершил акт вандализма, пинком проделывая себе гарантированный путь. — Фелис меня тоже многому научил, — Рэй удовлетворённо положил ствол дробовика себе на плечо. *** — Злоебучая, раздрапидорская, хуелицая сперможаба залупной формы. И просто гандон, — вдумчиво сказала Хэйла на языке своей великой и необъятной. Калус точно не знал русского, а потому не мог по достоинству оценить этот пассаж, приняв его за обычные недовольные варлочьи звуки. Недовольные варлочьи звуки, в свою очередь, и были ничем иным, как русским матом, произносимым с разной степенью внятности и членораздельности. Однако у Хэйлы была довольно веская причина так охарактеризовать императора Кабал. Когда Джон и Рэй свалились в пропасть, ему это показалось весьма интересным. В конце концов, стражи пришли ввосьмером, тогда как подразумевалось, что нужно вшестером. Так почему же их не разделить? И вот дважды они попались на ловушки из закрывающихся дверей. Таким образом оставшаяся команда тоже разбилась на части по два стража. Правила резко изменились. — Да насрать, — со вселенским спокойствием Амадеуса ответила Элис. До Хэйлы резко кое-что дошло. Она осталась здесь не с Рэем, а с Элис, мать её. Самой свирепой сукой по обе стороны Горнила. Круче только Джейн или Нэйтан, но последний слишком тупой и его нужно суметь интеллектуально задоминировать, чтобы возглавить. Титанка же, к её чести, тупила как-то избирательно. В бою выдавая невероятно высокий айкью, пока остальные старались сражаться по каким-то там кодексам воинской чести. Стоило ли говорить, какой психологический эффект производят на противников её злобные вопли? Элис очень грамотно била по инстинктам, заставляя замешкаться. — Это да, — уже спокойно согласилась Хэйла. — Как думаешь, Калус расщедрится на какие-нибудь награды? Не то, чтобы Хэйлу так уж волновали цацки, которыми любил разбрасываться император. Но всё-таки и среди бесполезного хлама находились почас занимательные или хотя бы дорогостоящие вещи. — Этот тип знает, что стражи любят барахло. Как же он будет заманивать других дураков, если не отсыпет подарков команде самой Молодой Волчицы после выступления? — деловито сказала Элис. — Поэтому сейчас забудь про эту вашу человечность. Бейся и уйдёшь отсюда не с пустыми руками. Так просто? Нет, воительнице не чужда человечность. Но сейчас она была одной из тех, кто лучше всех искренне понимал, что они здесь исключительно ради кровавого развлечения и должны доиграть свою роль до самого конца. — Хочу барельеф, — вдумчиво ответила Хэйла, разглядывая один из них. — В гостинной, вместо западной стены. Там всё равно обои уродливые… На самом деле Хэйла прекрасно отдавала себе отчёт в том, что Калус намного, НАМНОГО умнее, чем хочет казаться. И его знания о мире, о Свете и Тьме, явно простираются куда глубже её собственных представлений. Вот только так же было очевидно, что он не будет делиться этими знаниями со случайными стражами. А стать для него стражем неслучайным — нет. На такое она идти не собиралась. Одно дело — оспаривать вопросы, в сущности своей, религии. Совсем другое — политически предать Город. — Кажется, это одно из испытаний… — предположила она, когда дорога привела их в тёмные переплетение коридоры, покрытые характерной грязью Улья. — Я даже знаю, кому мы будем отрывать бошки, — Элис тоже это заметила. Хэйла с усмешкой активировала голографический интерфейс. — Ульем правит сила. Покажите им, что имеете право ими командовать! — произнёс Калус. И, спустя буквально секунду, когда крики рабов раздались под тёмными сводами, добавил. — Есть определённое удовольствие в том, чтобы убегать от кровожадной орды… Хэйлу явственно передёрнуло от отвращения. — Есть определённое удовольствие в том, чтобы съебывать от чемпиона Горнила! — рыкнула Элис, выискивая взглядом самого здоровенного. — Ну! Кому тут поведать логику пиздюля?! Варлок поняла, что у неё тоже есть своего рода лучшая подруга, с которой можно на грани сексуального напряжения плавать голыми в кровавых озёрах. Было несколько лицемерно косо смотреть за это на Рэя. *** Август шёл чуть сзади, позволяя Эшли выбирать маршрут. Калус смог разделить всех стражей на команды по двое. И не сказать, чтобы стража не радовал доставшийся вариант. — Мрачно здесь… — негромко сказал младший варлок. — Словно в склепе. — Ты не представляешь, насколько точное сравнение, — тоже тихо ответил старший. — Мне много лет и я знаю, когда твоё жилище начинает выглядеть подобным образом. Безумие. — Я бы хотел увидеть Кабал до того, как… — Август неопределённо мотнул головой. — Ну, ты понимаешь. — Когда-то человечество мечтало осваивать звёзды, увидеть большой мир, найти в нём своё место. Тоже грезили высоким искусством, многое создавали. А теперь… — Эшли грустно усмехнулся. — Мы охраняем стену, а триумф нашей индивидуальности — нагрести побольше энграмм и похвастать ими перед всеми. Он никогда до сих пор не высказывал своего мнения об этом. — Ты хочешь сказать, что… Мы как и они? — Август заглянул в глаза воину, запечатлённому на древнем барельефе. О чём мечтал скульптор, некогда создававший его? Что хотел сказать своей работой? Знал ли, какая судьба ждёт его самого и его труд? Понимал ли, что будущие поколения уже не поймут красоты так, как понимал её он? И сумеют ли ещё родиться иные, не запятнанные скверной войны и порока, или миру суждено кануть в бездну… — Мы пришли к иному, но истоки, судя по всему, не так уж и различны, — изрёк варлок в белом, степенно вышагивая по покрывшейся пылью и грязью красной дорожке. — Разумное существо без мечты о высоком склонно к самым низким порокам. Те, кто грезит небом, боятся запятнать себя. Ведь, если судьба предоставит шанс увидеть богов, то как смотреть им в глаза, будучи в грязи и крови? Лишённый всяких духовных запросов человек в шаге от животного. Эшли удивительным образом комбинировал разные мировоззрения. Сам он мог рассказывать, как чудесны звуки ручья под полной луной, когда в ночи слышатся лишь звуки лесных созданий. Но сейчас говорил о вещах, которые в пору обсуждать с Таранисом. Тот был хорошим учителем, благородным и привязанным к ученику. Но грязь человеческих душ под микроскопом не изучал. — Но только под силу ли тем, кто умирает от голода, оценить красоту? — спросил Август и сам же вспомнил ответ на этот вопрос. Прежде люди могли. Хэйла рассказывала про это… Немного, но достаточно. Пусть она жила почти два века спустя после тех ужасных войн, но всё равно сумела прикоснуться к призракам прошлого во сто крат сильнее любого другого стража, для которого двадцатый век остался лишь точкой позабытой хронологии. И тогда люди, вовсе не наделённые божественной силой, жертвуя собой, сохраняли то, что считали намного важнее, чем собственные жизни. Не только сохраняли, но и создавали новое, прекрасное и бессмертное. Задача, с которой их потомки справиться не сумели… Эшли взглянул на Августа, но не ответил. Даже он сам сумел не растерять собственной красоты, а приумножил ту, пройдя через Тёмную Эпоху. Чего это стоило бессмертному стражу, у которого есть Последний Город, мирная территория? Да, сейчас многое становилось понятнее. Даже мотивация их обоих, связавшихся с кланом Молодой Волчицы. Вопреки всему, там собралась группа стражей, настолько преданных своим высоким идеалам, что с ними до сих пор никто не смог совладать. Ты можешь цитировать на поле боя великих мыслителей прошлого, даже вдохновляться ими. Но, если ты сам по себе выглядишь и ведёшь себя так, словно сошёл со страниц книг, одновременно не теряя здравого смысла реального человека, то даже море становилось по колено. Словно ты Амадеус, с иронией признающий, как он выглядит со стороны, но умеющий этим жить настолько хорошо, что попросту глупо останавливаться. — Тьма ли сделала Улей таким, какой он есть? Люди были способны искренне воспевать кровавые войны. Уверен, Кабал могут вовсе поучить тех и других, — сказал Эшли. — Я читал тексты… Ты знаешь, Улей тоже не всегда был таким, каким мы его знаем, — не то знание, которым стражи спешили делиться между собой, однако Август верил Эшли. — Но настанет ли ренессанс, или мы все обречены сгинуть… — Быть может, мы узнаем это, когда Свет и Тьма вновь взглянут друг другу в глаза. Новый Коллапс… Падение или взлёт человечества… Древние мыслители писали, что обе эти силы призваны уравновешивать друг друга. Что, если они не ошиблись, и нам следует разгадать эту загадку? — варлок мягко усмехнулся. — Только я вовсе не подразумеваю, что нужно прыгать в чёрную пучину, дабы познать. Эшли решил немного запутать их дорогу, заметив проход, располагавшийся выше. Он лёгкой белой тенью взлетел наверх, словно осторожно коснувшись там пола, а затем развернулся, глядя вниз и протянув руку. — Давай же. За это варлок и нравился Августу. Мудрец, в мгновение ока сбрасывающий с себя столетнюю пыль и превращающийся в видящего во всём игру мальчишку. Не нужно было просить дважды. Легко воззвав к Свету, Август воспарил вверх. Он старательно постигал нюансы тонкого искусства полёта, не желая отставать от Эшли, но между ними всё равно была огромная пропасть. Поэтому, взлетев вверх, страж схватился за протянутую руку и плавно приземлился. — Спасибо. Ты… Мне кажется, что ты понимаешь язык воздуха. — Я понимаю многие языки, — мягким, но и слегка насмешливым голосом ответил Эшли, каким-то особенно плавным движением оборачиваясь ко входу позади себя. — Раз у императора сегодня игра по новым правилам, то и мы придумаем что-нибудь новое... Идём. — Надеюсь… Надеюсь, нам удастся его удивить, — ответил Август, идущий вровень со старшим варлоком. — Даже жаль, что все испытания сводятся к драке. Уверен, будь тут что-то более интересное, и ты мог бы сполна проявить свою фантазию. — Судя по тому, что мы разделились, нас самих вполне могут удивить, — отметил Эшли, шагая по коридору немного впереди. — Хм? Ты слышал? Сперва Август не заметил ничего необычного, но прислушавшись, уловил признаки чего-то странного, вырывающегося из привычного звучания Паноптикума. Не вексы и не улей… — …И вот тогда я понял, что нужно валить! — экспрессивная реплика, завершившая длинный монолог, долетела до двух стражей из-за поворота. Пред взорами варлоков предстала весьма занимательная картина. Должно быть, они слишком сильно увлеклись поисками коротких путей, от чего вышли к баням. Одним из многих… Бассейн, достаточно большой, чтобы вместить в себя десяток человек, всё равно казался почти переполненным. Судный Час, в полном своём составе, выглядел слишком внушительно. Особенно потому что они ничуть не стеснялись наготы. Ибо фигуры стражей слишком совершенны, чтобы вызывать подобные эмоции. Даже варлок, всегда чурающийся подобных выходок, отстранённо сидел, погрузившись в воду по шею, и думал о своём. — О! — Нэйтан приветственно вскинул руку. — Парни, вы тоже здесь! Тоже заблудились в этом чёртовом лабиринте? — Когда мы начали ломать стену в поисках прохода, Калус позвал нас в баню, — дал пояснение рыжеволосый охотник. Эшли открыл и закрыл рот, завороженно наблюдая за воплощением чистого безумия. Он не участвовал в том рейде, когда эта перекачанная тестостероном компания уютно устроилась в чаше. По счастью, в него отправились исключительно цисгендерные стражи, имевшие по определению стойкий иммунитет к голым мужикам, бегающим по богато украшенным коридорам необъятного корабля. Женская половина тех была только за, а мужская просто не находила ничего удивительного в телах того же пола. Но вот с Августом и Эшли, пытавшимися зажать Рэя с крайне однозначными намерениями, дела обстояли иначе. Крови и грязи они не боялись, однако шесть мощных тел, выбивавших дух из бывалых воинов, заставляли этих двоих крепко задуматься о том, что нужно уносить ноги. — Давайтье к нам! — воскликнул светловолосый охотник. — Тут йещё много свободный место! — Да, — Нэйтан отсалютовал рогом для питья. — Давайте к нам. Все же свои. Чего стесняться? Август сделал полшага назад. Это было… Странно. Пугающе. Слишком! Просто слишком. — Прошу прощения, но… — Эшли тоже не так просто давались эти слова, но он хотя бы мог говорить. — Нам следует закончить это испытание. — Да ладно! — Нэйтан встал в полный рост. Да, он действительно был полностью обнажён. — Мы же слышали, что вы по парням. Чего вам стесняться? Мы-то не из ваших. Мы любим убийства и жестокость. —Ты звать Джейн на свидание, — заметил охотник. — А я о чём? — не понял Нэйтан, потянувшись за пивной бутылкой, чтобы пополнить рог. — Кто может убивать лучше, чем Джейн? Август сделал ещё шаг назад. На такое он точно не подписывался! Шесть перекачанных мужиков в бане, которые хотят его помыть? Нет-нет-нет! — Они сваливать! — воскликнул охотник, вскакивая на ноги. — Хватать их, парни! И все, кроме варлока, который кажется был просто-напросто мертвецки пьян (что объясняло, как его вообще уговорили на баню), встали и двинулись к своим гостям. Им понравилось проводить здесь время, а будучи хорошими стражами, они хотели поделиться радостью с друзьями. Стоит ли говорить, что когда пятеро чемпионов Горнила пытаются сделать с тобой что-то, у тебя мало шансов на сопротивление? Однако полному погружению в воду было не суждено произойти. Одна из стен раскрылась, выпуская из тайного прохода ещё двоих… Стражей? Чудовищ? Огородных пугала? Или просто бездомных? Только по характерным элементам брони, заляпанной ошмётками улья, грязью, и кажется канализационными помоями, в этих двоих можно было узнать Джона и Рэя. Первый, в этот самый миг пошатываясь и опираясь на дробовик, ввалился в сауну. Сразу же поскользнувшись, страж рухнул в свободный бассейн. Однако всплывать не спешил. — Приключение на двадцать минут! Просто найти дорогу! Да какого дьявола мы всегда оказываемся в такой жопе?! — воскликнул Фелис и без сил упал на пол. — Ебаный огр… Ебаный Калус… Ебаные гладиаторы ебаной арены… Калус что-то говорил про своего огра-любимца, но призрак плохо запомнил. Кажется, эту штуку нужно было убивать вшестером… — Так-так-так… — Рэй подобрал с пола дробовик Джона, потерянный при падении того, а затем подошёл к краю бассейна, в который уже по пояс затащили Августа и Эшли и успели снять шлемы, от чего ужас неприкрыто читался на лицах. — Да вы двое, я смотрю, знаете толк в развлечениях с голыми парнями? Август начал махать руками ещё интенсивнее, тщетно пытаясь освободиться. Но что толку? — Как-то раз я начал с ними работать… — меланхолично произнёс варлок Судного Часа, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ну ладно… — почти промурлыкал Рэй, чей образ с оружием сейчас выглядел невероятно внушительно, а наблюдение за поведением Эрики в таких ситуациях давало свои плоды. — Парни, эти двое мне нужны. Мы потеряли остальных, так что смоете грехи с голубков в следующий раз. Последнее прозвучало уже серьёзным тоном, уместным где-нибудь на поле сражения. — Давай тоже к нам, — не растерялся Нэйтан, жестом приглашая Рэя в бассейн. — Джон уже окунулся. — Дома отдохну. Сейчас время не ждёт, — охотник явно не собирался уступать в требовании отдать ему двух несчастных варлоков. Тогда второй охотник Судного Часа схватил его за плащ и, резко дёрнув, утянул в воду. Фелис, лежащий на берегу, издал недовольный звук. Спустя мгновения, над поверхностью медленно поднялся знакомый шлем. — Вы закончили? — с тошнотворной вежливостью поинтересовался Рэй. — Да, — немного растерянно ответил Нэйтан. — Отлично. Нам нужно вытащить Джона, — охотник, не давая стражам опомниться, поспешно схватил варлоков под обе руки и вывел из бассейна, доведя до второго, где старший из них плавал вниз лицом. Уже тише он добавил. — Шевелитесь. То, что они не умеют далеко планировать, ещё не значит, что не придумают что-нибудь новое. Джон вяло зацепился за край и, при помощи товарищей, встал на ноги. Минутная слабость прошла, теперь он уже был готов спасаться от навязчиво-дружелюбных любителей брони цвета “чернее чёрной черноты космоса”. Лишь когда три варлока и охотник покинули баню, Август позволил себе восторженно уставиться на Рэя и задать вопрос. — Как? Как, чёрт побери, тебе это удалось? Нейропсихология? Магия? На самом деле ты избранный и твоя особая способность в том, чтобы объясняться с безумцами? — Последнее, — иронично отозвался Рэй, наконец стянув шлем и явив им весёлый свет зелёных глаз. — Спасибо… — Эшли не мог не отметить такого взгляда, и не без признания собственного поражения отметил. — Я же говорил, что твоя истинная природа делает тебя сильнее большинства из нас. — И я тебя услышал, — кивнул охотник, не лишённый собственного таинственного шарма. — Ох... Выше нос, Август. На то и нужны друзья, чтобы вытаскивать нас из объятий голых чемпионов Горнила. — А я бы с ними посидел, — ко всеобщему ужасу сказал Джон. — Нормальные парни. — Серьёзно? — голос Августа дрогнул. — Абсолютно, — уверенно кивнул старший страж. — Вы видели рог Нэйтана? — Рог? — младший варлок закашлялся, пытаясь понять, не ослышался ли. — В смысле рог? — Ну, для питья, — так же серьёзно продолжил Джон. — Здоровенный такой. Думаю, литр пива вмещает. Нужно узнать, где он его добыл. Таранис у меня спрашивал, что можно подарить Элис, а рог для пива — лучший подарок. — Скоро привыкнешь сбегать раньше, чем Судный Час успеет тебя втянуть во что-нибудь безумное, — заверил Рэй с явным знанием дела. — Умение удрать с сомнительной вечеринки — базовый навык любого высококультурного человека. Признаться, на первый взгляд казалось, что этот юный страж и впрямь схож с Августом и Эшли. Манера держаться, юный внешний вид, худоба… Разве только привычка носить менее аккуратную лохматую причёску всегда намекала, что он анимешник тот чего-то сильно недоговаривает о своём истинном образе жизни. Например то, что он такой огромной ложкой поел снобизма в прошлой жизни, что испытывал к нему глубочайшее отвращение и от того не стремился выпячивать внутреннего аристократа. Тот сам иногда показывался, давал злорадный комментарий, решал проблемы, а затем скрывался, окинув окружающих и самого своего носителя презрительным взглядом. — Ну-ну… — Август покачал головой, всё ещё находясь под впечатлением. — Надеюсь, мне не придётся осваивать этот навык. Не стоит лишний раз вообще попадаться им на глаза… — Тут я согласен с Рэем, — возразил Джон. — Навык и правда основополагающий. А Судный Час — те, кто помогут тебе его отработать. Хочешь ты того или нет… — Не демонизируй их. Просто следи за моментом, когда лучше не связываться. И им абсолютно плевать, что ты тогда устроил у Осколка. Просто хотят втянуть в веселье, после которого даже призрак не избавит вас от головной боли, — Рэй вернул свой шлем себе на голову. — Вижу, моя с Джоном ошибка вдохновила Калуса на новые идеи? Нужно найти остальных. — Если только они не нашли ещё одну баню раньше, — мрачно изрёк Август.