Уши, лапы, хвост

Хогвартс напоминает большой муравейник. Все куда-то спешат, переговариваются. В одном углу постоянно вспыхивает неземная любовь, в соседнем коридоре ученики дерутся не на жизнь, а на смерть. Уроки, квиддич, экзамены, вражда факультетов и их дружба против вредного Пивза… В своей башне гриффиндорцы шумно обсуждают очередную пакость для слизней, те в свою очередь уже планируют сладкую месть. Рейвенкло дружно делает ставки на то, какие же зелья и заклинания будут применены, а студенты Хаффлпаффа вообще стараются ни во что подобное не вмешиваться и собирают снедь для пикника. Казалось бы, кому в такой обстановке будет дело до того, что происходит в большом мире? Как выяснилось, всем! Самой обсуждаемой темой последней недели стало дело Сириуса Блэка. Газеты с громкими заголовками разлетались, как горячие пирожки. Все в замке если и не знали суть дела в мельчайших подробностях, то осведомлены уж точно были. А началось всё той злополучной весенней ночью…

***

…Вдруг Люпин обернулся на их крики. Сириус был откинут в сторону, и оборотень навострил уши. Гарри попытался закрыть собой подругу, но она оказалась проворнее. В следующую секунду Поттер лежал на траве, с ужасом наблюдая, как профессор с рыком несётся на маленькую фигурку девочки. — Не-е-ет! — над холмом раздался надрывный крик. Гарри ничего не успел сделать. Люпин повалил уже бессознательную Гермиону на землю и поднял в воздух огромную лапу. Блеснули когти, и в следующий момент конечность волка опустилась на тонкую девичью шею. Из глубоких алых борозд сразу полилась кровь. Учуяв её запах, оборотень озверел ещё больше. Рядом с ранением появился укус. Поттер из-за ужаса не мог ничего сделать, теперь в его памяти навсегда останется челюсть оборотня, неумолимо смыкающаяся на плече его лучшей подруги. Острые клыки с легкостью расправлялись со своей жертвой. Спустя мучительные десять секунд на оборотня сзади вновь запрыгнул большой черный волкодав, откатываясь вместе с ним в сторону. Краем уплывающего сознания Гарри увидел, что вокруг Гермионы засветился голубоватый купол защитного заклинания, подкреплённый несколькими цветными вспышками медицинских чар. «Снейп очнулся!» — последнее, о чём успел подумать Поттер перед тем, как отключился. Профессор тем временем развил бурную деятельность. Заклинания с невероятной скоростью слетали с его палочки. Позаботиться о нерадивой девчонке, спеленать крысу, патронусом сообщить о произошедшем в школу и донести троих бессознательных студентов до Больничного крыла, не забывая следить за дракой своих недругов. Не стоит и упоминать, каких невероятных усилий профессору Снейпу стоило его самообладание. Прикончить Люпина хотелось тем сильнее, чем бледнее становилось лицо студентки, которую он нёс на руках. Мысли в голове путались. Задачи никак не хотели становиться в стройный список. — Поппи, сюда! Быстрее! — Северус аккуратно положил Гермиону на больничную кровать и взмахом палочки призвал Кроветворное, Костерост и Восстанавливающее. Поочерёдно вливая зелья Грейнджер в рот, он аккуратно массировал её горло. Ещё одним коротким взмахом палочки Снейп уничтожил кусок одежды около укуса. — Святые угодники, что с ней произошло?! — мадам Помфри не смогла сдержать восклицания, хоть и не ожидала полноценного ответа, на него просто не хватило бы времени. Теперь комната освещалась вспышками заклятий, слетающих уже с двух палочек. Медсестра едва не всхлипывала, глядя на Гермиону. Укус оборотня спутать с чем-то другим просто невозможно. Одинокая слеза, катившаяся по щеке, была не замечена, иначе оплакивание будущего самой умной студентки Хогвартса могло перерасти в натуральные поминки. Спустя четыре часа непрерывной работы, профессор и мадам Помфри моментально наложили оповещающие чары; медсестра осмотрела мальчиков и, уже не находя в себе силы даже на элементарный призыв зелья, позвала Северуса в свой кабинет. — А сейчас, дорогуша, ты расскажешь мне всё от начала и до конца! Звон бокалов и журчание разливаемого огневиски вновь на пару секунд отвлекли Снейпа от повествования. Осушив уже четвертый стакан, профессор уронил голову на скрещённые руки. — Это я виноват, Поппи, я! — он вдруг подорвался с места, как ужаленный. — Если бы я очнулся всего на минуту раньше! — Граненый стакан полетел в стену. — Мы спасли её жизнь, Север. — Спасли жизнь?! Да какая у неё теперь будет тут жизнь? Изгоя? Все будут считать её просто опасной тварью, и им будет плевать, что ей всего тринадцать лет! Она беззащитна! Боги, ну почему я не мог очнуться раньше? Почему Поттер не спас её, как когда-то меня — его отец? Поппи задумчиво перевела взгляд на стену, рядом с которой лежали осколки стекла. — Прекрати корить себя! Если и обвинять кого-то, то только Люпи… — О-о, Люпин! Шавка ублюдская, долбанный идиот! Я убью его, убью, и мне даже ничего за это не будет! Напасть на ребенка! В школе! — Ты пьян, не разбрасывайся словами понапрасну, — женщина встала и обняла Снейпа со спины. — Люпин её Альфа, она просто не сможет пережить его смерти, если это произойдёт в ближайший год. И ты сам это прекрасно понимаешь… Как бы мне не хотелось помочь тебе с расчленением трупа, мы не можем этого сделать. Всё, что в наших силах, это помочь Гермионе сориентироваться в новом для неё мире. А пока иди спать, утром я разберусь с мистером Поттером и мистером Уизли и позову тебя.

***

Сириус Блэк которую ночь подряд просыпался в холодном поту. Ему снова и снова снилось мертвенно бледное лицо Гермионы, чуть не погибшей по его вине… Мужчина зло откинул шелковую простыню и огляделся. Дом, милый дом. Как же он не скучал по нему. Хотя жаловаться было странно — после Азкабана и хогсмидовская помойка казалась бы ему спасительным оазисом. Правда, жить ему уже и вовсе не хотелось. В этом мире держал только крестник и его подруга. Черт, мрачные мысли снова пошли по кругу. Не помог, не спас, не удержал… Прошла уже неделя с судебного заседания, на котором его оправдали. Питер, как только ему в глотку залили пузырек Сыворотки правды, стал невероятно разговорчивым. Пораженным членам Визенгамота он рассказал, как он ненавидел всех своих «друзей», как в восемнадцать получил метку, как подкинул Сириусу идею назначить наименее заметного из компании Хранителем Тайны, как Блэк, принимая это за свое решение, объявил данный факт Поттерам. Когда шокированные судьи, объявившие перерыв, вернулись в зал, предатель продолжил свои откровения. Когда действие сыворотки закончилось, факт невиновности Сириуса Ориона Блэка был уже неоспорим, допрашивать Петтигрю дальше можно было просто в узком кругу сугубо заинтересованных лиц. С Сириуса сразу же сняли цепи, взмахом палочки очистили относительно свежую тюремную робу, пожали руку, извинились и отпустили с Мерлином. А, ну и обещали денежную компенсацию, конечно же. Всё произошло настолько быстро, что Блэк не успел осознать, как оказался на Гриммо двенадцать. То единственное место, что осталось у него от прошлой жизни. Мужчина по-собачьи хрипло засмеялся. Какая ирония, а ведь maman говорила ему, что так и будет. Что он ещё приползёт сюда, когда останется один, больше никому не нужный. Печально зашуршала в руке сжимаемая оправдательная бумага. Первое, что сделал Сириус, когда немного пришёл в себя — прикрепил её на доску для дартса. Но до этого момента ещё целых три дня. Ровно столько понадобится Гермионе, чтобы наконец очнуться. — Акцио, бутылка огневиски!

***

Был уже полдень, когда Гарри и Рон очнулись в Больничном крыле. — Гарри, дружище, как ты? Здорово нам вчера досталось! Я после взрыва ничего не помню… Погоди, Люпин — оборотень?! — Гермиона… — Гарри вдруг накрыло воспоминаниями. Он зло попытался нашарить очки на тумбочке. — Рон, где она? — почти срывается на крик, выбегая из-за ширмы. — Гермиона! — Гарри, постой! Чертова нога, ты же уже не сломана, что это за трюки? — Рон запутался в одеяле и чуть не свалился с кровати. — Да никуда твоя Гермиона не денется, тут… Твою мать! Гермиона! Рон замер рядом с оцепеневшем Поттером. Тот резко побледнел, руки у него задрожали, глаза подозрительно заблестели. Гарри на негнущихся ногах преодолел метры, отделявшие его от подруги, и опустился на колени у изголовья. — Прости меня, Миона, прости… Это я должен был оттолкнуть тебя, зачем же ты меня спасла? Что я буду без тебя делать? Уизли с ужасом наблюдал, как его лучший друг, словно в бреду, трогает её лицо, проводит руками по краям бинтов, бормочет что-то успокоительное то ли себе, то ли ей. Периодически зажмуривает глаза, будто надеется избавиться от наваждения. Как вздрагивает каждый раз, когда рука его приближается к плечу Гермионы. — Чт-что случилось, пока я был в отключке? Умоляю, скажи, что это не Люпин её так отделал. Молчание затянулось. Рон попросил не говорить, Гарри молчал. Ему ничего не хотелось: ни разговаривать, ни жить, только занять место подруги на больничной койке. Все остальные проблемы отошли на второй план. Его Миона, практически его сестра, лежала сейчас на больничной кровати из-за него. Превращалась в оборотня. Гарри ещё раз погладил то место, куда, он помнит в мельчайших подробностях, её… — Он укусил её, Рон. В этот момент тишина стала гробовой. Уже больше недели Гарри не вылезал из Больничного крыла. Держал Гермиону за руку, рассказывал ей последние новости, всякие глупости и старался не вспоминать про Рона. Каждую свободную минуту он умолял Гарри прекратить это паломничество, попытаться забыть о том, что Гермиона когда-то была их подругой. Мол, когда очнётся, это будет уже не она. Поттер был в ярости. — Как же так можно, Рон! Она же и твоя лучшая подруга! Или ты только эссе у неё списывать можешь, а как дело до беды дойдёт, ты испаришься? Тоже мне, «дружище», — передразнивал он. — Уходи, уходи, раз так её боишься! И этот разговор повторялся из раза в раз, пока однажды… — …Она же сделала это ради нас, почему это для тебя так важно?! — Это ты не понимаешь, Гарри! Она уже не наша Гермиона… Она теперь так же опасна, как Люпин. Ведь из-за него это всё произошло! Ты должен злиться не на меня, а на него, это он не выпил то дурацкое зелье! Началась драка. — Радуйся, что это произошло не с нами, что Сириуса оправдали, а про неё постарайся забыть, оборотни не могут жить с на… — с хрустом нос Рона резко перестал быть прямым. Вмешалась мадам Помфри, магией оттащив злого как мантикора Поттера от Уизли. Только тогда она наконец увидела, что Гермиона очнулась.

***

Люпин протяжно завыл. Зверь внутри всё не хотел успокаиваться. Бушевал, обрадованный неожиданной свободой. Всю ночь они уже носились по Запретному Лесу, охотились и выли. Выли снова и снова. Сказать по-правде, не только Ремусу было ужасно одиноко. Его волк страдал без стаи, всё звал несуществующую семью каждое полнолуние. Винить ему кроме себя и своего человека было некого. Взбунтовавшись против Сивого, Ремус ушёл. Ему, видите ли, хотелось быть на стороне Дамблдора. Он-то даст ему возможность учиться в Хогвартсе, будет хранить тайну… Так себе благодетель. Где они с его помощью оказались? У дырявого корыта, без средств к существованию, без поддержки стаи и друзей. Ну ничего, теперь, когда зверь вырвался на свободу, он всё исправил. Волк очень гордился выбранной для инициации девочкой. Будет ему стая. А там ещё и кого найдёт, вместе-то всё веселее будет. Он уже чувствовал начавшую формироваться связь. Очнулся Ремус только следующим утром. Практически голый, на окраине Запретного Леса. Память возвращалась лишь отрывками. Вот он увидел луну, услышал крики детей… Крики детей?! Вдох, выдох. Драка с Сириусом, пробежка в лесу, мёртвый олень, кролик, снова луна. Вроде всё не так плохо, никого не покалечил, Сириус не в счёт, он привычный, нечего было лезть. Надо скорее вернуться в замок, узнать, что произошло, что будут делать с Блэком, как там Гарри и его друзья, и что случится быстрее: его уволит Дамблдор или убьёт Снейп. Но в груди теплилось какое-то неприятное чувство. Что-то он упустил… Ему даже казалось, будто что-то странное происходит с его организмом. Отголоски эмоций своего Волка Ремус слышал после полнолуния ещё пару дней стабильно, но сейчас всё ощущалось по-другому.

***

— Лорд Блэк, сэр, новости из Больничного крыла! Вас ожидают, — домовик с гербом Хогвартса на белоснежной простыне низко поклонился и с хлопком исчез. — Профессор Люпин, вас ожидает мадам Помфри. — Директор Дамблдор, студентка пришла в себя.