Уши, лапы, хвост

— Как скоро она проснётся, Поппи? — Я не знаю, директор. Не забывайте, мы практически вытащили её с того света! — О-о-ох… Я не хотел. — Заткнись, Люпин! — Как ни странно, я согласен со Снейпом, — Ремус, помолчи. Голоса словно доносились из-под слоя воды. Сердце гулко стучало, дыхание резко сбилось. Гермиона услышала голос. Его тихий стон прозвучал словно удар колокола. Альфа. Вожак. Люпин… Люпин! Волчица широко распахнула глаза. Белый свет больно прошёлся по сетчатке, но это не мешало девушке судорожно пытаться искать в толпе, обступившей кровать, своего вожака. Одновременно хотелось и бухнуться перед ним на колени, выискивая ласку, и злобно зарычать, в попытке отпугнуть существо, причинившее вред. Разум боролся с инстинктами. Но кем стала Гермиона, если бы животное в ней победило? Особенно перед такой толпой, что она успела разглядеть около себя. Казалось, в Больничном крыле собрались все, кто только можно: Сириус, профессор Снейп, директор, мадам Помфри, Гарри, который уже даже не пытался скрыть слёзы облегчения, и, наконец… — Р-р-р-р… — рык сам собой вырвался из горла. Сомнений не осталось, Волчицу не строил её Вожак, она не будет ему подчиняться. Люпин отшатнулся, посыл отдался резкой болью на сердце и ответным рыком, больше похожим на скулёж. — Мисс Грейнджер, держите себя в руках, — ухмылка. Профессор Снейп не преминул высказаться, но всё же задвинул источник раздражения за спину. — Я очень хорошо вас понимаю, но подождите с этим. Тут мир, сузившийся было до одного Люпина, вновь обрёл объём и краски. Гермиона тихо шикнула на Волчицу, оскорблённую слабостью волка Альфы-неудачника. — З-здравствуйте… А почему тут?.. — она незатейливо показала пальцем на Сириуса. Силы на складную фразу ещё нужно было откуда-то взять. Да что там, всё тело слушалось плохо. — Малышка, ты только что сбежала от смерти, а тебя волнует, оправдали ли меня? — Блэк хрипло рассмеялся, от чего Гермиона слегка покраснела. — Всё получилось благодаря тебе, ты спасла меня, Гарри и Рона! Но вот… Прости, я виноват в том, что произошло той ночью. Отвык бороться с оборотнями, а за это поплатилась ты. Но, прошу тебя, дай мне возможность помочь тебе. Я обязан твоему героизму не только своей жизнью, но и жизнью крестника. — Сириус присел на край больничной койки и взял студентку за руку. Гермиона улыбнулась краешком губ. Тут не выдержал Гарри, и, усевшись с другой стороны, сжал вторую руку и всхлипнул. Грейнджер едва пошутила, мол, мужчины не плачут, но потом увидела красные глаза и огромные мешки под ними, и не посмела. Она лишь широко ему улыбнулась и большим пальцем погладила по запястью. Говорить до сих пор не было хорошим вариантом. — Мисс Грейнджер, милочка, как же вы нас всех напугали. Выпейте укрепляющего и успокоительного; как бы мне не хотелось выгнать всех этих мужланов, нам необходимо обсудить некоторые важные вопросы. Мадам Помфри протянула два фиала и заклинанием вытащила из них пробки. Густая жидкость неохотно стекла по горлу, но помогла практически моментально. Появилась уверенность в возможности вести хоть какую-то беседу. А вместе с силами появилась и возможность обращать внимание на более, чем одного посетителя. Ни для кого не станет секретом, что Люпин сразу же попал в поле зрения. Неявная опасность, исходившая от него, заставляла подняться волосы на затылке. — Мисс Грейнджер, мне очень жаль. Всё случившееся стало возможным и по моей вине. Клянусь вам, я сделаю всё возможное, чтобы ваша тайна осталась тайной. В связи со всем случившимся, я думаю, вы понимаете, система вашего обучения в Хогвартсе претерпит довольно серьёзные изменения, — брови директора сошлись на переносице, — но это мы с вами обговорим уже в конце лета. Гермиона задумчиво кивнула. Она даже не успела подумать о том, что могут возникнуть проблемы с учебой. Чего уж там, она вообще ни о чём не успела подумать. — Я ещё раз приношу вам свои извинения. Надеюсь, мы сможем разобраться с этим делом в ближайшее время. Я вас покину, не хочу утомлять больше необходимого. — Дамблдор кивнул и спешным шагом покинул Больничное крыло. "С этим делом"? Так Гермиона просто ещё один пункт в списке дел на лето? Досадная оплошность? Почему директор так… бездушен? Да он даже не попытался улыбнуться, как-то приободрить девушку. Волчица недовольно зарычала, но Гермиона подавила желание вторить ей в жизни. Она, конечно, слышала об особенном отношении к оборотням, но не ожидала столкнуться с ним так рано. Как только стало ясно, почему Люпин пропадает каждый месяц, девушка серьёзно закопалась в библиотеке. Книги, подшивки старых газет, личные дневники великих и не очень магов. Практически всё она перекопала в поисках информации. Тем страннее для неё тогда показалось бедственное положение самого Люпина. Люпин. В очередной раз он попался на глаза. Волчица снова зарычала. Контролировать себя в отношении этого существа ей совсем не хотелось. Это он укусил её, чуть не убил, попытался подчинить себе! Вспыхнувшая словно из ниоткуда ненависть вдруг прочно укоренилась в сознании. И вновь ситуацию спас профессор Снейп. — Люпин, я советую тебе поговорить с мисс Грейнджер, пока мы все тут и можем… — тут он сделал многозначительную паузу, — …контролировать ситуацию. Оборотень посерел ещё больше. Гермиона бросит ему вызов, как только сможет встать с кровати. Но попытаться исправить ситуацию всё же стоило. — Мисс Грейнджер, я очень сожалею. Мой волк… Я не могу его контролировать в полнолуние. Он посчитал вас достаточно сильной кандидатурой для образования стаи. Я буду стараться помогать вам, чем смогу. В конце концов, я ваш Альфа. Хотим мы этого или нет, контактировать придётся… Гермиона вновь злобно зарычала, чуть показывая верхние зубы. Откуда взялись эти эмоции, девушка не понимала, ведь и сама прекрасно знала: без Люпина ей придется тяжко. Но чувство было столь органичным, казалось столь правильным и естественным. Вот так впервые Гермиона почувствовала Волчицу как нечто отдельное. Разум в разуме. Очень неприятно и как-то даже мерзко, будто отвергаешь часть себя. Но раз сейчас ведьма разговаривала с Волком, значит и говорить от её имени должна Волчица. Глаза полыхнули янтарём. — Стая? Твоя стая? И пр-р-признать тебя Альфой? Ни за что на свете! Ты слабак, отвер-р-р-гающий собственную сущность. Я не стану подчиняться тебе. В следующее же полнолуние мы р-решим это дело, а пока… Пр-р-р-роваливай! Мысленно Гермиона приложилась лбом о стену. Волчица совсем не умеет контролировать свои эмоции. Ишь, распоясалась. Придётся воспитывать и договариваться. Да и в целом обсудить то, что только что произошло. Откуда взялись все эти необычные знания совсем непонятно. Волчье альтер эго возмущенно рыкнуло, но главенство над телом уступило. — Кошмар, у меня раздвоение личности, — шепотом. — Извините меня за это, я совсем не знаю, что на меня нашло. — Волчица фыркнула ещё громче. Так что природа — это вам не шутки. Отшатнувшийся было профессор Снейп вновь приблизился и взглядом проводил плетущегося к выходу оборотня. — Ваша реакция вполне объяснима. Но вот кое в чём Люпин прав: вам теперь придётся несладко. О… недуге никому специально не сообщали, но ваш товарищ мистер Уизли, сами понимаете, уже поделился с семьёй. — Гермиона хмуро кивнула. — Регистрироваться в Министерстве даже не думайте, вы вне закона, поздравляю с вступлением в наши ряды. Это что, была ободряющая шутка? Грейнджер удивлённо улыбнулась. Вот уж от кого она не ожидала, так это от профессора. — В том, что с вами случилось, есть и моя вина, неугомонная вы девчонка, так что хотите вы этого или нет, но для моего спокойствия помощь принимать будете. Как минимум в виде Аконитового зелья на время учёбы в Хогвартсе. — Вот это уже больше похоже на привычного профессора. — Спасибо Вам, сэр. И за это, и за то, что спасли мне жизнь… Кое-что из того вечера помню и я. Я в долгу перед вами. — Такой обмен любезностями казался девушке настолько диким, что она даже не смогла придумать лучшего ответа. Волчица же радостно завиляла хвостом. Друг, соратник! Как же хорошо, они не одиноки! Профессор коротко кивнул, после чего пожелал скорейшего выздоровления и стремительно покинул Больничное крыло. Теперь в помещении помимо пациентки остались только Гарри и мистер Блэк. Никто так и не заметил, что оба они продолжали держать Гермиону за руки. Сириус ещё раз сжал тонкое запястье и отпустил его, всё так же оставаясь сидеть на кровати. Кажется, вновь его очередь говорить. — Гермиона, я надеюсь, что вскоре ты станешь на ноги, но пока ты тут — самое время разобраться в себе и своих отношениях с «постояльцем» в твоей голове. — Вы так говорите, мистер Блэк, будто я одержима кем-то. Ведь вы так долго дружили с оборотнем, неужели у профессора всё выглядело именно так? В таком случае, моя Волчица была абсолютно права, когда подталкивала меня к грубости. Такое определение ощущается очень неправильным. — Я… даже не задумывался, если честно. Нам всегда скорее было просто весело, без всяких там определений. — Извините, что гружу вас всем этим. Пожалуй, мне и правда нужно время на размышления. И желательно не в такой обстановке, тут прямо как в психушке, — несмелая улыбка. Сириус в ответ улыбнулся шире и вдруг стал очень задумчивым. Гарри, что только закончил вытирать слёзы со щек, кинулся обнимать подругу. Гермиона задушено пискнула, но боль, которую она ожидала почувствовать на месте ранений, в таких медвежьих объятьях, так и не появилась. В голову пришла неприятная догадка. — Гарри, скажи мне, сколько я пролежала тут без сознания? — Тревожность, повисшую в воздухе, можно было практически пощупать руками. — Чуть больше недели, Миона. Знала бы ты, как я испугался. Ещё и Рон… Но это ты, верно, уже и сама поняла. Мы с ним больше не общаемся. — Да, кажется, именно ваша ссора меня и разбудила. Ещё помиритесь. — Только сейчас Гермиона поняла, что держится из последних сил, действие зелий подходило к концу. Слёзы подкрались к горлу незаметно. — А что мои родители? Им сообщили? Тут слово вновь взял Сириус: — Они знают лишь то, что тебе пришлось задержаться в школе в связи с затянувшимися экзаменами. И мне не хочется тебя расстраивать, но решить этот вопрос необходимо. — Гермиона приподняла подбородок, стараясь настроиться на рабочий лад. — Ты же понимаешь, что летом в полнолуния ты не можешь оставаться дома. Это слишком опасно для окружающих, — мужчина зажевал губу. — Говорите откровенно, мистер Блэк. Я слишком опасна для окружающих, — злая усмешка. Гарри вновь схватил её за руки и горячо уговаривал, что это вовсе не так, что невозможно быть опасным для людей, которых любишь. — Как бы то ни было, я хотел предложить тебе перебраться в мой дом, — видя попытку возразить, Сириус поднял руку. — Подожди, прежде чем принять решение. Гарри уже согласился жить со мной летом... — Это так, Миона. Прошу тебя, не отказывайся. — Так вот. Никто не собирается запрещать тебе видеться с родителями или ограничивать твою свободу передвижений, но так будет безопаснее. Я смогу сидеть с тобой будучи Бродягой, следить за происходящим. Помощь лишней не будет. Не отказывайся сразу, завтра я приду сюда снова. — Хорошо, мистер Блэк. Гермиона неохотно согласилась. В здравом смысле отказать ей было нельзя, а это предложение было очень выгодным. Подводных камней не чувствовала и Волчица, что сильно напрягалась в присутствии Дамблдора и Люпина. Успокаивал и так и не отпустивший её руки Гарри. Они просидели весь разговор, держась друг за друга. Гарри тоже было тяжело, ранение Гермионы, предательство (а по-другому это и не назовешь) Рона, калейдоскоп событий, приуроченных к освобождению Сириуса… Ком в горле становился невыносимым. — Ну всё, посетителям пора на выход. Мисс Грейнджер давно нужно отдыхать! — в помещение не хуже Снейпа влетела мадам Помфри. Гарри быстро клюнул Гермиону в щёку, Сириус помахал рукой, после чего, спохватившись, отвесил короткий шутовской поклон. Оставшись за ширмами одна, Гермиона разрыдалась. Тихонько в душе вторила ей Волчица.