История Манфоров

Моя мать умерла при родах. До пяти лет мной занималась гувернантка Сьюзи, которую нанял мой отец незадолго до смерти матери, но почему она ушла? И почему я теперь ночую в подвале, где так воняет сыростью и плесенью. Тут холодно, и света почти нет. С отцом я почти не виделся, он постоянно скрывался от меня. - Чарли, я что… плохой? – медведь, что сидел рядом со мной на кровати, смотрел на меня своими глазами-бусинками – Почему папа не спрашивает, как я, и почему мы с тобой переехали сюда. Тут грязно и противно. Куда ушла Сьюзи? Как ты не знаешь, она ведь дружила с тобой. Пятилетнему мне было сложно понять, что я никому не нужен. Да и как объяснить это такому маленькому ребенку? А он смог. Слышу, как дверь подвала открывается и внезапно свет озаряет лестницу, и по ней спускается отец. - Папа, как я рад, что ты пришел! Я вскакиваю с кровати и бегу к отцу, я очень счастлив, что он пришел. - Чарли рассказал, что Сьюз… Я не успеваю договорить, как мне в лицо прилетает кулак. Больно, очень больно. Я падаю. Голова болит. Вижу, как отец подходит, наклоняется ко мне и… Почему он так смотрит на меня? Что это за взгляд? Не успеваю опомниться, как он хватает меня за волосы и начинает трясти как безвольную куклу, я не могу двигаться. - КАК ТЫ МОГ ЗАБРАТЬ ЕЕ У МЕНЯ, КУСОК СОБАЧЬЕГО ДЕРЬМА?! Что? Встречаюсь со стеной, он просто бросил меня в нее, очень больно. Я плачу? Почему мне так больно, что я сделал не так? Папа, в чем я провинился? Он плюнул в меня и просто оставил лежать у стены. Я хочу умереть. С тех пор, каждый день мой отец напивался до беспамятства, ревел по моей умершей матери, постоянно повторяя «Элизабет, Элизабет, зачем ты оставила меня, ради чего», спускался в подвал и избивал меня до полусмерти. Удивляюсь, как я не сдох тогда. Лучше бы я сдох. Мне двадцать. Я лежу на своей кровати, которая давно провоняла от сырости, везде ползают тараканы, а от меня воняет потом. Слышу открывается дверь, вижу свет. Опять он идет. У него нож в руке. Надеюсь, это мой последний день. Подходит. Внезапно время останавливается, и я слышу в своей голове: «Зачем ты ждешь? Убей его, и мы будем свободны! Послушай дедушку Лероя!» А ведь он прав. Темнота. Все, что я помню дальше – темнота. Она окутала меня, но мне стало так хорошо, будто кто-то ласково пригладил мне волосы. Приятно.