Феномен внеземной любви

Alec Benjamin - Mind is my Prison

... Кихён чувствовал, будто парит где-то под водным куполом. Вокруг него была вода – тёплое море, похожее на лоно матери, и здесь правда было комфортно. Нет, бежать совсем не хотелось. Никуда. Хотелось просто отключить все пять основных чувств осязания и исчезнуть. Тёплое море даже не шумело – будто вода из жидкости превратилась в вязкое желе и от этого не издавала ни звука. Кихён ничего не чувствовал. Под закрытыми глазами – мрак ночной, в ушах тишина гробовая, тело как будто вовсе превратилось в пёрышко, утратив вместе с весом и способность чувствовать боль. И это казалось таким правильным. Слишком много боли разом свалилось на него, отравляя душу и терзая тело. Но теперь ничего из этого нет. И поэтому не хотелось вновь возвращаться в мир, где слишком много боли. Но всё же он падал – медленно проваливался на глубину, в это тёплое безмолвное море. И в тот момент, когда его почти невесомое тело ощутило, будто опустилось на это самое дно, в эту тишину вдруг ворвался далёкий голос: "– Прости, что я так долго... Обещаю, больше я не оставлю тебя одного, ..." Кихён открыл глаза, пытаясь понять, откуда доносился этот голос. Сам он лежал на траве посреди цветочного поля, а над головой – выцвевшее серое небо. Сама трава пожухлая и высохшая, а некогда красивые цветы увяли и осыпались. Дул холодный ветер, пробирая до костей, а ледяная роса обжигала кожу. Пришлось встать с места. На нём белая больничная одежда, под которую с лёгкостью забирается ветер, заставляя кожу неприятно стягиваться. Ю обнял себя за плечи, неловко переминаясь босыми ногами по колючей траве. Сухие жёсткие стебли царапали ступни, кожа немела и краснела от холодной росы, а над головой сгущались тучи, грозясь пролиться дождём. По близости никого не было. Парень тихо вздохнул и неуверенно сделал шаг вперёд, прямо перед собой. Ещё один, и ещё. Чуть не твёрдой походкой, едва ощущая своё тело, шёл по траве напрямик. Сколько так шёл, точно не знает, ведь время здесь, казалось, зависло в одном мгновении. Но скоро вдалеке показалось здание, почему-то смутно знакомое. Похожее на огромный многоэтажный дом или больницу – сложно понять. Кихён всё же решил не останавливаться и вскоре подошёл к зданию вплотную. Дверь оказалась настежь открыта, поэтому без проблем вошёл. Брёл по белым коридорам, сворачивал то направо, то налево. Всё казалось лабиринтом без конца и начала. Однако за одним из поворотов, когда уже не надеялся ничего найти, заметил дымчатый силуэт. Силуэт будто был соткан из вязкого серого дыма, облачённый в человеческую форму, но сложно было понять, кто это. А стоило парню вытянуть руку в его сторону, как всё тут же исчезло бесследно. Кихён сделал шаг и почувствовал что-то под ногами. Присел на корточки, пытаясь рассмотреть. Фотографии. Однако все какие-то обугленные, словно кто-то пытался их сжечь. На уцелевших участках был виден сам Кихён, а на прожженных и чёрных – слабые образы других людей. Но кто они? Ю раздвигал расбросанные фото, пытаясь рассмотреть на них хоть кого-то или вспомнить. Но в мыслях была пустота. Наконец сдавшись, оставил эти фото и продолжил свой путь. Пройдя в конец этого коридора, за новым поворотом увидел лестницу наверх. Едва ступил на неё и прошёл примерно пять ступенек из двадцати видимых на этом пролёте, прямо на глазах лестница как будто растянулась и этих самых ступенек стало по меньшей мере сотня, причём теперь пролёт исчез, а вместо него ступени закручивались по спирали. Кихён решил всё же идти дальше. Но пройдя пятьдесят ступеней (сам считал!), впереди по-прежнему оставалось не менее сотни, а конец лестницы скрывался в какой-то туманной дымке наверху. Но парень продолжал идти – ему больше ничего не оставалось. Вот только с каждым новым шагом вес тела как будто прибавлялся, а вместе с ним на плечи давила непонятно откуда взявшаяся усталость. Пройдя ещё пару ступеней, Кихён всё же оступился и рухнул, больно ударяясь коленом и ладонью, которой падение тормозил. Перед глазами всё кружилось, а тело сковывала эта боль и усталость. "больше не могу... ни шагу дальше... если я останусь здесь...могу ли я просто умереть? исчезнуть?" С этой мыслью Ю тяжело вздохнул, ложась прямо на эти холодные белые ступени. Он один здесь. Холодно. Больно. Одиноко... Но когда только прикрыл глаза, думая о том, как поскорее исчезнуть, в сознание вновь ворвался тот самый голос. Такой бархатный и нежный, который, казалось, может обнять его душу. "– Кихён... Я очень хочу, чтобы ты слышал меня сейчас. Пожалуйста, не сдавайся. Как не сдался раньше. Ты дорог мне..." "кто ты? почему я слышу твой голос? и... почему я так скучаю?.." Парень просто лежал неподвижно, глядя из-под ресниц в пустоту, а голос продолжал говорить: "– Я скучаю по тебе... Я так хотел бы сейчас снова посмотреть в твои глаза, услышать твой голос. Обнять и никогда больше отпускать..." "почему твой голос так терзает моё сердце? мне больно... почему я сейчас плачу?" По бледному лицо стекали слёзы, очерчивая переносицу и капая на ступени. Ю беззвучно плакал – потерянный, одинокий и опустошённый. Он не мог вспомнить ничего – ни кто он, откуда, что случилось или кто владелец этого голоса, говорящего с ним. Но эти простые слова, этот бархатистый голос были настолько родными, так хотелось ощутить эти объятия... "прошу... кто бы ты ни был... приди сюда и забери меня с собой... мне так одиноко..." Голос молчал. Кихён беззвучно всхлипнул, и слёзы полились с новой силой. Тело онемело от холода и будто окаменело. На мозг давила эта тишина. "нет... не молчи, прошу! только не молчи! прошу, умоляю, только говори со мной! я хочу слышать твой голос. хочу знать, что ты рядом со мной... пожалуйста..." "– Кихён..." Наконец этот голос вновь заговорил. Сколько времени прошло? Час или только минута? Нет, не важно! Главное, что он снова говорит. "– ...я хотел сказать... Помнишь, я уже давно пробовал сочинять стихи? Я не забросил это. Недавно вместе с ребятами записали один кавер, думаю, тебе бы понравилось. А ещё... Ещё я записал свою песню, которую сочинил. Я всё ещё не знаю, что мне делать, Кихён. Я не знаю ничего, что могло бы помочь мне найти работу. Поэтому я просто продал некоторые свои стихи. Не совсем удачные, если честно. Сам бы я вряд ли смог сделать из них красивые песни, но это уже не важно..." Этот односторонний разговор продолжался, но Кихён ловил каждое слово, пытался спрятать глубоко внутри и отпечатать этот голос на сердце. "прошу, не останавливайся. слушать твой голос – уже подарок..." "– Я хотел, чтобы ты первым услышал мою песню, пока никто другой о ней не знает." "песня?.. ты споёшь мне?" "– Она посвящена тебе, Кихён..." Голос на миг затих, но почти сразу же вновь зазвучал, только уже тягуче и мелодично, проговаривая слова сочинённой песни: "– Лети со мной, поехали со мной. Свяжи меня рядом с собой. Я буду рядом с тобой и так мне не будет одиноко. Я буду рядом с тобой и так я не буду один. Я буду рядом с тобой и так мне не будет одиноко. Куда бы ты ни летел или уезжал, я уже связан (тобой) я полечу за тобой. Лети со мной, поехали со мной, свяжи меня, да, ради тебя я сделаю всё что угодно. Даже если это далеко, малыш, я приду (к тебе) Временами я стою на краю пропасти из-за мыслей, что становятся глубокими.. Я хочу упасть в твои объятия и в них утонуть..." У Кихёна снова слёзы, но сердце израненное почему-то как будто оживает. Он не понимает, кто этот человек, почему так цепляется за него и говорит, что любит... Не понимает, но чувствует, что не одинок. Эта песня проникает в сознание, разливаясь приятным теплом внутри. Хочется слушать это пение вечно. "спасибо тебе... твоя песня прекрасна... если бы я только знал, где ты, то пришёл и обнял бы. спасибо, что говоришь со мной." "но... должен ли я идти дальше? возможно ли, что... этот голос... может ли он ждать меня там, впереди?" Ю с усилием над собой поднимает голову, а после упирается ладонями в ступеньку и поднимается. Сперва опираясь на колено, но потом встаёт на ноги и смотрит вперёд. Делает шаг – на ступеньку выше. Тело всё ещё ноет, но усталости уже нет. Снова шаг. И ещё. Не спеша отсчитывает новые пройденные ступеньки, пытаясь не сбиться со счёта. Голоса больше не слышно, а так хочется... Но он идёт вперёд, вверх по закрученной лестнице. Спустя ещё примерно двести ступеней останавливается. Тяжело. А этой лестнице как будто конца нет. "услышу ли я этот голос снова?.." Лишь эта мысль и поддерживает в нём желание идти вперёд. Снова шаг, потом два подряд. Потом три, четыре... Кихён постепенно прибавляет темп, но очень скоро снова теряет силы. На новом шаге оступается, отчего лодыжка отзывается тупой болью. Снова он сидит на этих ступенях, переводя дыхание. "почему я не могу пройти? что не так? где же голос?" "– Прости, что так поздно, Кихён..." Ю машинально поднимает глаза, но видит над головой лишь туманную дымку, но вновь появившийся голос сразу же отгоняет тоску. "ты вовремя..." "– Я был у тебя дома... Всё ещё не могу назвать этот дом нашим, ведь он на самом деле твой. Знаешь, твоя мама прекрасная женщина, хоть и не признаёт это. Она правда считает меня своим сыном. Когда я сегодня приехал туда,она встретила меня, заварила чай. Мы проговорили с ней всю ночь, а потом я уснул. Ты так на неё похож, и это самое прекрасное, что я видел. Кихён... Я согласен подождать. Столько, сколько нужно. Только прошу, не сдавайся. Потому что я люблю тебя..." Кихён прерывисто вздыхает, прикрывая глаза. В этот момент его щеку будто что-то несильно обжигает. Точно касание. Поцелуй. Чуть позже это повторяется. Парень различает обычные касания и поцелуи. И они всегда в одних и тех же местах – ладони и щёки. Это странно, но скоро становиться так привычно. Эти слабые сигналы извне придают сил и возвращают веру в себя. Именно поэтому каждый раз после такого разговора Ю вновь поднимается и проходит довольно большое расстояние. Однажды без остановки прошёл ровно 333 ступени. И это после тех прекрасных песен, что напевает голос, или обычных разговоров. "я всё ещё не знаю, кто ты, но... кажется, я люблю тебя..." И однажды, когда в очередной раз взбирался, отсчитывая ступени, вдруг что-то кольнуло в запястье. Когда откатил рукав рубашки, заметил проступающие на коже буквы. "что за символы?.. но... важнее, откуда я знаю, как их читать?" Проводит по коже, соединяя все символы в одну линию. "Иллестриус... это имя? странно, если это моё имя. нет, вряд ли. тогда, может... это тот голос?" Такая догадка сразу же зажигает маленькую искорку надежды... Теперь каждый раз, когда вновь слышит этот голос, в мыслях всплывает это имя, которое так хочется пробовать на вкус, проговаривать... Но не выходит. Это стало заметно сразу – Кихён уже множество раз пытался закричать или хотя бы слово сказать, но какая-то неведомая сила будто сжимала за горло, не давая издать ни звука. Впрочем, сейчас это особо не нужно – всё равно говорить не с кем. Обиднее, когда голос говорит, но ответить ему нельзя. Но... Однажды голос не появлялся довольно долго. Ю запомнил, что они говорили примерно через равные промежутки, но в этот раз, по неточным подсчётам, пропало два разговора. Голос молчал, его присутствие не ощущалось, как и касаний. Это угнетало. Кихён стал слишком зависимым от этих разговоров и завораживающего пения. Теперь он не мог идти дальше – чувство одиночества вновь захлестнуло, но уже с двойной силой. Холод этого монотонного пейзажа заставлял по коже бегать неприятные колкие мурашки. Парень вновь упал на колени, не в силах подняться. В глазах темнело. "голос... прошу, не молчи... я схожу с ума от одиночества, прошу, вытащи меня. спой мне, пожалуйста. иначе... я могу умереть..." В этот момент его грудь и правда пронзила жуткая боль, заставляя сгибаться и беззвучно стонать от этой безысходности. В ушах звон и какой-то противный писк, а под ногами ступени разрушаются. Кихён падает в эту дыру – навстречу темноте... "– Кихён! Прошу, живи! Пока живёшь ты, я продолжаю существовать. Если исчезнешь ты, я тоже кану в забвение. Но я этого не хочу. Поэтому прошу, не сдавайся. Помни, что я люблю тебя и жду." Голос ворвался в эту темноту, вновь заставляя сердце биться. В эту кромешную тьму проник лучик света, заставляя Кихёна вновь открыть глаза и сделать глоток воздуха. Голос дрожал и срывался – явно на пределе от страха и волнения, но всё ещё такой прекрасный и близкий. "прошу...не плачь. не могу слушать, как ты плачешь... ты моя нить Арианды в этом лабиринте, ты даришь мне веру в себя и силы идти дальше. я хочу пройти этот путь, хочу вернуться, что бы это не значило..." ...Сколько времени уже прошло, сколько слов было сказано и нот спето. Ю прошёл уже огромный путь и продолжал пытаться, ведь всё сильнее хотел вырваться из этой ловушки. Но в этот раз, когда прозвучал голос, он не замедлялся, а продолжал иди, всё также ясно слыша всё. Возможно даже чуть громче и ближе, чем обычно... И эти слова... " – Кихён... Мне одиноко без тебя. Прошу, вернись и спаси меня от одиночества снова... Как сделал это тогда. Как можешь только ты..." Ю замер на месте, чувствуя, как сердце явно пропустило удар. Снова. Снова этот прекрасный голос дрожит и ломается от слёз. От этого у самого в горле ком тяжёлый. "нет... прошу... только не плачь. я... я попытаюсь выбраться отсюда прямо сейчас! обещаю! я..." "будь что будет!" Кихён выдыхает и поднимает голову, после чего срывается на бег. Перепрыгивает ступени через две или даже через три сразу, спотыкается, но тут же снова продолжает бежать. Иногда касается ладонями углов ступеней, отталкиваясь от них, чтобы бежать дальше, но не замедляется. Нет, он слишком долго себя жалел! Слишком долго! Хватит! Наконец за новым витком эта дымка начала рассеиваться и вдали уже вроде как что-то виднелось. Парень выдыхает загнано, но из последних сил продолжает бежать и наконец... Подпрыгивает... На последнюю ступень. Перед глазами звёзды, в лёгких огонь горит, а ноги в любой момент готовы перегнуться как спички. Но он наконец здесь. Прямо в шаге дверь распахнута, из которой свет льётся. В этом свете смутно видны чьи-то силуэты, что манят к себе. Кихён делает последний шаг – навстречу этому свету и... Открывает глаза. Просыпается...

♡♡♡♡♡♡♡

Alec Benjamin - Let Me Down Slowly

Чангюн пришёл в себя лишь когда Хёну чуть сжал его плечо. Хорайст будто проснулся, выходя из этого ступора, но осознание реальности происходящего всё ещё было затруднительным. Он просто смотрел на то, как заторможенно, будто в замедленной сьёмке, моргает Кихён, пытаясь сфокусировать взгляд, а после... После перемещает взгляд на АйЭма. Смотрит так примерно минуту, как будто пытается понять, кто перед ним. Чангюн немного скованно протягивает свою руку, не спеша переплетая их пальцы, а после наблюдает за тем, как Ю переводит взгляд на их сцепленные руки и слабо сжимает пальцы в ответ. – Наконец это случилось, – шепчет на ухо Хёнвон и Хосок лишь кивает на это. – Кихён, ты помнишь, что произошло? – наконец решает задать вопрос старший, но от его голоса Кихён испуганно вздрагивает, смотрит растерянно и будто вообще не понимает, что от него хотят. Открывает рот, пытаясь сказать хоть что-то, но... Ни звука. Лишь губы медленно шевелятся, складывая всё, о чём думает, в всего один немой вопрос: "кто вы?" – Кихён? – это загоняет в тупик даже Хёну. Каким бы опытным и талантливым врачом ни был, но всё же... Как он может не помнить ничего и...никого из нас? Мы ведь знакомы уже больше десяти лет. Значит... Чангюна он тоже не вспомнит? – Кихён, мы ведь друзья детства, ты же не можешь просто так нас забыть?! – Хо не сможет сдержать эмоций, чем лишь ещё больше пугает потерянного в себе Ю. Тот зажмуривает глаза и чуть сжимается, словно маленький зверёк. – Ли Хосок, забирай свою пару и выйди! – вмешался Минхёк. – Мин... Ты... – Я сказал выйди! – блондин прожигает его взглядом без тени шутки. – Или тебе напомнить, что я могу? Я сейчас на тебя могу наехать – во всех смыслах, так что не зли меня. – Хо, хватит, идём, – Че всё же удаётся вытянуть своего парня из палаты, а когда за ними закрывается дверь, Ли кивает старшему, тоже направляясь к выходу. Чангюн оборачивается машинально, когда за друзьями закрывается дверь, а после снова возвращает внимание бэтте. Нежно поглаживает большим пальцем по тыльной стороне ладони, заставляя расслабиться. После чего и вовсе целует тонкие бледные пальцы, как делает это обычно. Это работает. Кихён перестаёт бояться, вновь открывая глаза. Они вновь встречаются взглядами, смотрят долго, пытаясь найти ответы на вопросы, которые скрываются в глубине глаз. Наконец АйЭм решается и тихо спрашивает: – Кихён... А меня... Ты тоже не помнишь? Я... Твой любимый, – говоря это, едва выдавливает грустную улыбку, – гость со звёзды, которого ты спас от смерти. Замолкает и опускает глаза, глядя на их переплетённые пальцы, после чего вновь поднимает взгляд. Ожидает ответ. Ю лишь смотрит и будто пытается вспомнить. Не узнаёт. Чангюн от осознания этой жестокой шутки судьбы хочет кричать. Его сердце с противным хрустом разбивается на осколки, а в глазах слёзы блестят. Но он не показывает этого – продолжает улыбаться сдержанно, после чего придвигается ближе, осторожно целуя в висок. Встаёт с места, отпускает руку и выходит из палаты. Идёт по коридору как будто лунатик – ничего не видит, все звуки сливаются в неразборчивый шум. Но в один момент слабость накатывает и АйЭм падает на колени прямо посреди коридора, чем пугает проходящих рядом медсестёр. А когда одна из них спрашивает, всё ли хорошо, все предохранители и выстроенные стены срывает к чертям. Чангюн рыдает в слух, не в силах остановиться. Просто сидит на полу и захлёбывается в слезах, а когда кто-то пытается взять за руку или же иначе прикоснуться, рычит и на крик срывается: – Нет, не трогайте меня! Оставьте меня! Нет! Оставьте меня, дайте мне умереть!.. Лишь прибежавшие на эти крики Хёну и Хосок смогли всё же достучаться до него. Достучаться и уговорить сейчас поехать домой. Ли согласился подвезти брата, пообещав сразу же позвонить, и повёл Чангюна к выходу, ободряюще поглаживая по плечу. Старший же, абсолютно растерянный сегодняшними событиями, возвращается к себе в кабинет, где застаёт Минхёка. – Хён, с Чангюном ведь всё будет хорошо? – с ходу задаёт вопрос, на что Сон вздохнул, закрывая за собой дверь, и подходит ближе. – Да, Хосок проследит за тем, чтобы он отдохнул и успокоился. Но вот на счёт остального я не уверен. Кихён ведь не помнит никого из нас. – Ю-Ки обязательно вспомнит нас, главное, мы все должны ему помочь, – Ли говорил всё это спокойно, без тени волнения, как будто всё происходящее его не касалось. Хёну смотрел на него и не мог понять, почему самый эмоциональный и ранимый из них сейчас был твёрдым как скала, пока остальные явно были шокированы и поражены подобными новостями. – Мин... Ты у меня такой сильный. – Вовсе я не сильный, хён, – признался он, – я поражён не меньше, чем ты. И если бы оставался собой из прошлого, примерно так из ноября, точно бы разревелся первым. Но... В день, когда мы начали встречаться, я пообещал себе больше не плакать, а когда Ю-Ки вернётся, то поприветствовать его улыбкой. И... – Минхёк поднял голову, встречаясь взглядом со старшим, и сдержанно улыбнулся. – Я не собираюсь нарушать это обещание. Ведь я ваш вечный шутник Мин-мин, лишь мне под силу разогнать тучи над вами. Ли растянул улыбку, тыкая пальцами в свои маленькие милые ямочки на щеках, что Хёну в очередной раз влюбился заново. Присел рядом, притягивая парня к себе и заключая в объятия, и выдохнул шумно, дыша в тонкую шею. – Спасибо, Мин. Ты лучший. – Конечно, я и так это знал, – хихикнул Минхёк, отвечая на объятия. Если бы ещё все проблемы можно было решить лишь одной его улыбкой, Мин согласился бы улыбаться всё время, даже когда спит. Только бы его друзья были счастливы. Но ведь всё не может быть так просто...