Солнечные зайчики

У Айзавы холодные пальцы, когда он обхватывает ими стаканчик с эспрессо из соседней кофейни и благодарит хриплым после долгого молчания голосом. Это смешно, потому что это Тошинори здесь болен, это о нем надо заботиться и присматривать, но вместо этого Всемогущий сбегает в больничной пижаме, чтобы купить ему кофе, и предлагает место на своей койке. Айзаве надо поспать. Он и сам понимает это так же, как и понимает то, что нельзя спать в верхней одежде на чистом до хруста постельном белье в чужой палате. Это ведь Тошинори здесь лежать должен, не он. Так странно. Яги сидит на скрипучем стуле, накинув его пальто поверх пижамной майки, и трепетно молчит, гладит его осторожно, перебирает кончиками пальцев в центре ладони. Айзава почти проваливается в сон, полностью разморенный, но прежде просит Тошинори лечь рядом: это неудобно, и в какой-то момент становится страшно, что кровать просто не выдержит их веса (все-таки, во Всемогущем даже в этой форме около тридцати трех фун*), но она лишь недовольно скрипит, и Шота слышит шорох одеяла, когда Тошинори притягивает его к себе, укрывает почти до самого носа. Айзава прячет улыбку в чужой шее, и совсем скоро напряженные морщины вокруг его глаз и на лбу разглаживаются, сбрасывая с него лет десять - Шота засыпает, убаюканный чужим дыханием в макушку и крепкой рукой, обхватывающей его поперек ребер. Так ни разу и не отпитый эспрессо остывает на подоконнике.