Встречная

      Они хохотали так, что в кабинете президента дрожали стекла, а птицы испуганно облетали здание «Зималетто». Хохотали как ненормальные, пьяные или же как люди, внезапно обошедшие злой рок.       — Нет, ты понимаешь, Жданыч, что она только что сказала? — восхитился Малиновский, прекратив, наконец, ржать. — Ты понимаешь!       — Охренеть, — только и ответил ему товарищ, друг и президент, глядя на свою помощницу. — Катенька, вы чудо.       — Это не я, это Коля, — хлопнула ресницами Пушкарёва, всё ещё не выпускавшаяся из рук телефон, и все снова засмеялись — Малиновский громче всех, Жданов немного вынужденно. Последняя фраза ему не понравилась. Не мыслью, но каким-то отголоском мысли, которую теряешь и мучительно не можешь вспомнить, ему не понравилась эта Катина фраза.       — Это ж как мы могли попасть! — Ромка вдруг стал серьёзен, что за ним замечено бывало крайне редко. Он потёр ладонью лицо и шальными глазами обвёл Катю и Андрея, людей, которых он уже несколько месяцев называл друзьями. Точнее, Жданов-то от этого звания страдал последние лет двадцать, а вот Пушкарёва рядом с ними образовалась недавно, внезапно и неотвратимо. Она пришла в компанию летом — строгая, страшненькая и дьявольски умная. Она поселилась в каморке у Жданыча и с умопомрачительным постоянством принялась спасать компанию от диверсий врагов, саботажей сотрудников и, чего греха таить, афер Андрея и Романа. От одной такой она их отговорила только шантажом: пригрозила, что, если они таки закупят сомнительные узбекские ткани, она уволится в ту же секунду, как подпишут контракт, и даже две недели не отработает. А вот только что позвонил этот её Коля и рассказал то, о чем завтра узнают все — та самая фирма с теми самыми тканями погорела на контрабанде.       — Что, Малиновский, жирафы в роду были, да? — съязвил Жданов. — Мы, наверное, ещё и сесть могли между делом, если бы оказалось, например, что это нам ткани едут. Как заказчики преступления, — он привычным резким жестом содрал очки. Оправа звякнула о столешницу. Андрей растер глаза ладонями и попытался сфокусировать взгляд на друзьях. Надо же, друзья. Ромка и Катька. И кто сказал, что с женщинами нельзя дружить? У них вполне вот получилось. Это что-то другое с Катькой нельзя, а дружить — пожалуйста. Она и перед Кирой прикроет, и бизнес-план напишет, и на контрабанде прогореть не даст, и фирмой порулит, пока они будут мотаться по городам и странам, подписывая договора о продаже франшиз. Одно слово — мужик! Свой парень. Малина даже однажды сгоряча чуть не позвал её с собой, когда они собрались в бар и по девочкам.       Когда Катя только пришла к ним работать, Ромка и вовсе предположил, что она нетрадиционной ориентации. И повод у него был, надо сказать, весомый. По крайней мере, для бурной фантазии вице-президента его оказалось достаточно.       В тот день Кира прошлась по Кате. Методично, смачно, с хрустом. И даже уволила. Андрей узнал обо всём пост-фактум, Катерину вызвонил, велел немедленно возвращаться на работу. И ему вдруг стало стыдно — не за себя, за невесту. Ну разве это дело — срывать злость на новенькой, маленькой и некрасивой, если ты всю жизнь — успешная и прекрасная как греческая богиня? И такая же истерично-холодная. Жданов тогда использовал стопроцентный метод извинения — заказал Катерине букет цветов. Оказалось — ни разу не стопроцентный. Она не оценила. Шарахнулась в сторону и посмотрела на начальника так, словно он ей не чудо флористической мысли протягивал, а пачку презервативов. По решительному взгляду за толстыми стеклами очков Андрей понял — сейчас сбежит. И лови потом такую умницу по конкурентам, а она уже, между прочим, в курсе некоторых пикантных подробностей жизни Zimaletto и её президента. Он швырнул букет в сторону, краем уха отметив, как сочно он шмякнулся о пол и врезался в угол кабинета.       — Простите. Я, кажется, сделал что-то не то.       Глазищи потеплели, и их обладательница почувствовала себя неловко - точно так же, как растерявшийся перед ней шеф.       — Это… Это вы меня простите, Андрей П-палыч. Вы не… В общем, не надо, ладно?       Она не договорила — Ромка открыл двери с ноги и влетел в кабинет вечным праздником жизни.       — О чем шепчемся? Почему без меня? Катюша, вы не в курсе, где наш кофе? Я не нашёл, Вики опять нет, а за своим в кабинет возвращаться влом. Андрюха, уволь к чертям Клочкову, мы все равно на самообслуживании.       — Я найду и сварю, — прошуршала Катя и вынырнула в приёмную. Когда мужчины остались вдвоём, Роман наконец-то заметил букет.       — Я чёт не понял… А чего тут было?       Жданов поморщился как от зубной боли и сделал заковыристый жест рукой.       — Кира.       — Кира швырнула такой букет? Ты что, снова свадьбу отменил, ирод окаянный? Хотя, ты знаешь, она уже должна была бы привыкнуть…       — Кира обидела Катю. По всем пунктам, мне женсовет доложил. И, ты прикинь, уволила! Мою секретаршу! Катя ревела. Я пошел извиняться за Киру — и вот…       — Катя выкинула цветы?!       — Ром, ты тупой?! — сорвался Жданов. — Это я их выкинул.       — Не, понятно, чё тут непонятного, — обиженно протянул Ромка и уселся на диван, театрально обхватив руками колено, — пошел цветы дарить, увидел, кому, и выкинул.       — Она на меня посмотрела так, будто я ей как минимум гусениц на палочках предложил. Не знаю, Ром, что это значит, но это её сильно обидело. Или расстроило. Или напугало. Я не понял, в общем-то.       Тогда, собственно, Роман и выдвинул предположение, что Катя другого лагеря. Потому что от Жданова млели все без исключения дамы. И даже некоторые друзья Милко. А Катя не млела. Она вообще вела себя как андрогин какой-то. И не позволяла себя обнимать даже повелителю женских сердец Роману Малиновскому, даже в порыве восторженного производственного чувства. Она сразу закрывалась, захлопывалась, как пудреница Клочковой, когда происходило что-то интересное. Жданов вообще поначалу не знал, как с Пушкарёвой общаться. Он привык обнимать, хватать за плечи и пальто, жать ладони и тискать всех знакомых дам подряд. Теперь его руки то и дело повисали в воздухе невостребованными.       Потом, правда, оказалось, что у Кати есть какой-то Коля, и версию лесбиянства отмели, а новую не придумали - не до того было. Они тогда чуть не открыли подставную фирму, чтобы скрыть первый серьёзный ждановский косяк, да обошлось - Пушкарёва заставила Андрея позвонить отцу и попросить совета. Павел Олегович ситуацию спас, сына пожурил, Катю поблагодарил, Ромке погрозил. А ещё позже как-то случилось так, что Катя стала вдруг для Жданова и Малиновского незаменимой, почти родной. Они были теперь втроём — втроём писали бизнес-планы, сидели до полуночи в офисе, втроём ездили на переговоры и уламывали очередную звезду участвовать в показе, по очереди возили Катю домой, потому что работали почти всегда допоздна, и даже завтракали у родителей Пушкарёвой, когда забирали её ранним утром по неотложным делам. Она стала не так рьяно шарахаться — просто смотрела предупреждающе, и от Катеньки отставали. Правила общения с ней были просты, и вскоре стали понятны обоим мужчинам: не касаться без крайней необходимости, не спрашивать о личном, не оказывать знаков внимания, даже в шутку. Обсудив это однажды и списав всё на комплексы обиженной природой девчонки, Жданов с Малиновским перестали обращать внимание на её странности. В самом деле, чему удивляться людям, живущим бок о бок с разной степени придурочности Воропаевыми?       Катя задумчиво положила телефон на стол, и он неловко стукнул. Мужчины переглянулись и вопросительно посмотрели на неё. Им хорошо был известен этот внимательный взгляд в пустоту. На лице Малиновского читалось обречённое: "Кирдык".       — Катя, что? — вкрадчиво поинтересовался Жданов.       — Кто их посоветовал? — спросила она будто саму себя, и вдруг обратила изучающий, прожигающий взгляд на Малиновского. Роман невольно поежился. Так смотрела его физичка, дама по фамилии Гробова, с кличкой Смерть.        — Я не помню, — признался он честно, — это ж когда было! А что?       — А что-то тут нечисто. Почему сейчас? Почему он настоял, что завтра об этом будет в газетах — мало ли кого на контрабанде ловят! Каждый день ловят, подумаешь. А Якушев так Коле и сказал  — завтра во всех газетах, и они, таможенники, то есть, герои, поймали этих наших поставщиков. Да почему он вообще позвонил Коле?! — Катя со спокойного тона сорвалась на визг и подпрыгнула. Заоглядывалась, выскочила в приёмную — никого. Вика по вечерам отличалась пунктуальностью, домой уходила строго вовремя. Помощница президента вернулась в кабинет уже степенно, заглянула в конференц-зал, аккуратно прикрыла двери и подошла к ждановскому столу. Сгребла телефон. Мужчины переглянулись.       — Коль? Прожуй, будь добр. Сколько есть уже можно? Я не психую, тебе показалось. Дословно, что сказал Славка? Так. Так. Он не сказал, почему вообще ему понадобилось тебе это сообщать? А, вот так. Да, позвони. Душу из него вытряси, но узнай. Жду.       — Ну что? — подал голос ошалевший Роман. Катя пожала острыми плечами, потом посмотрела на погрустневшего Андрея и снова пожала плечами. Все трое отчётливо ощутили запах керосина, будто кто-то обходил кабинет по периметру с канистрой и вот-вот должен был поджечь. Жданову захотелось выбежать в приёмную и проверить, так ли это. Вместо этого он вынул свой телефон, ловким движением фокусника прокрутил его в руках и набрал номер.       — Если завтра знают все, значит, журналисты знают сегодня. А что знают журналисты, то может выяснить… Здравствуй, Юлианочка!..       Катя откинулась на кресле, гипнотизируя свою трубку. Юлиану она любила. Виноградова не лезла в душу как дамочки женсовета, с которыми Катя так и не смогла стать закадычными подружками — она не выносила, когда лезут в эту самую душу. Пиарщица была неизменно позитивна, деловита и собрана, и строго уважала границы — свои и чужие. За это Катя её обожала.       — …да, Юлианочка, можешь сбросить на почту. Да, которая на визитке, это и есть личная. Жду. Дорогая, я твой должник!       Жданов нажал отбой, отбросил телефон и кликнул на компьютере почту. Развернулся в кресле и уставился на помощницу.       — Катя, а теперь ещё раз и по порядку. Кто такой этот Слава Якушев, что он точно сказал, и кто такой, в конце концов, Коля?       — А ведь это она и посоветовала, — вместо Катиного голоса прозвучал задумчивый голос Романа. Говорил он Пушкарёвой, — Юлиана на какой-то выставке подвела ко мне этих чертовых поставщиков, мать их…       Катя побледнела, косички сникли. Подозревать Юлиану не хотелось.       — Якушев — наш с Колей одноклассник, на таможне работает. Они до сих пор общаются, хотя и довольно редко. Позвонил похвастаться, сказал, мол, задержали ваших поставщиков…       — Так и сказал? — перебил её Жданов. — Ваших?       «А про Колю она так и не ответила».       — Это цитата.       — Твою мать.       — Где-то так. Слава знает, где я работаю, а Коле позвонил, потому что номера телефона моего у него нет. Мы там засветились, получается. Но как? Вы что-то подписывали? Вспоминайте! — наседала Катя.       — Только договор о намерениях, ты сама знаешь, — рыкнул Андрей, как всегда, в минуты волнения переходя на «ты». — Но это пустяки, никто ничего не докажет. Даже в договоре о намерениях сроки истекли в октябре. Мы давно купили другие ткани. Это все глупости, Катя! Тебе после саботажа на производстве теперь везде мерещится опасность! — прикрикнул президент, а помощник президента нахмурилась и отвела глаза. Андрей почувствовал себя виноватым.       Они просидели молча минут десять. Жданов обновлял почту, Малиновский считал плитки на полу президентского кабинета, Катя теребила бахрому на дурацкой кофте. Звякнула смска — Зорькин сообщил, что Якушев не берет трубку, видимо, занят. Просидели ещё, перебрасываясь тяжёлыми взглядами. Телефон Андрея противно зазвонил.       — Да, Юлианочка! — бодро начал мужчина, но тут же умолк. Голос Юлианы был на грани паники. Андрей нажал громкую связь.       — Ты слышишь меня, Жданов? Это катастрофа! Пример материала летит тебе на почту. Там фото договоров, с таможни, а статья… Сам увидишь. У тебя есть тысяч тридцать долларов? А лучше пятьдесят. К утру. Нет, сейчас, вези сейчас, Андрей, я постараюсь выкупить все статьи.       — Я найду. Юлиана, мы едем к тебе, выкупай, — скомандовал Жданов, хватая ключи и открывая сейф.       Катя и Рома, не сговариваясь, рванули к нему и уткнули носы в компьютер. Малиновский открыл последнее письмо. Текст статьи — как «Зималетто» шьёт мало того что из низкокачественных, каких-то азиатских тканей, так ещё и контрабандой промышляет. И фотографии этих тканей с таможни — как для ночнушек 60+. И фото договоров. На поставки. С подписью Андрея Жданова. Вице-президент и помощник президента переглянулись над ждановской головой. Андрей поднялся и положил на стол несколько пачек долларов.       — У меня только двадцать пять.       — Не хочу знать, на что ты их снял. У меня есть десятка, я щас, — Ромка перепрыгнул мусорное ведро и помчался к себе. В дверях он столкнулся с Кирой Воропаевой.