Встречная

      — Ромка, ты меня собьешь! Что у вас опять стряслось? — спросила она требовательно, роняя на ходу отрепетированную улыбку.        Кире не понравилось то, что она увидела, и голос её звенел претензией. Ещё бы! Кому понравится, что в компьютер твоего жениха, в который даже тебе с некоторых пор доступа нет, пялится его помощница, почти что лёжа на столе перед этим самым женихом? И никто не спешит её спихивать, а тебя бежать целовать! Будущий муж только трамбует что-то в портфель и даёт указания бессовестной помощнице. Счастливый человек Пушкарёва. Не знает, какое счастье — её внешность. Будь она хоть чуточку симпатичнее, Кира Воропаева уже начала бы ревновать и сжила ее со свету. Она и так терпеть не могла Катю. При каждом удобном случае макала её в грязь, ко всё большему неудовольствию Андрея Жданова. Однажды Кира даже наехала на жениха — за то, что без Пушкарёвой он не мыслит жизни и даже невесту скоро в постели будет Катенькой называть. Андрей только отмахнулся — что за глупости, он без Пушкарёвой работать не может, это да. А жизни он не мыслит без горячо любимой, всю жизнь обожаемой, дорогой, бесценной, и дальше по списку.       — Андрей, ты меня слышишь вообще? — переспросила она громче, с воспитательными нотками, буравя жениха взглядом.       — Катя, одевайтесь, едем, — бросил Жданов и, схватив собственное пальто, наконец-то обратил внимание на невесту. — Конечно, Кирюша, слышу, солнышко ты моё вездесущее, но, как видишь, я чертовски занят. У нас маленькое штатное ЧП, мы едем его нейтрализовывать.       Жданов пролавировал между стульями к невесте, чмокнул в щёку, поправил бесчисленные застёжки на модненьком пиджаке и недовольно обернулся в сторону каморки.       — Катя, вы там заснули?! Кирюш, домой не жди. Я не знаю, когда мы освободимся.       Кира сжала кулаки и потребовала объяснений, но в эту секунду Катя выскочила из своего укрытия и бросилась мимо неё из кабинета. Она вообще предпочитала на Воропаеву не смотреть и кроме «Здравствуйте», «Да», «Нет» и «До свидания» ничего, по возможности, не говорить. Сегодня вообще по расписанию была катастрофа, можно было и не прощаться даже. Андрей этим воспользовался и рванул следом за помощницей, бросив невесте дежурное извинение. Ромку прихватили по дороге, и к лифтам спешили, как на пожар. Жданов очень надеялся, что гордость не даст его невесте помчаться следом, и оказался прав. Это с Пушкарёвой можно побегать коридорами Zimaletto, если нужно. Кира же даже в случае всемирного потопа будет идти как по подиуму. Они сбежали, как школьники с урока. Было бы в этом что-то забавное, если б они не ехали спасать репутацию компании и, возможно, свои шкуры.       — Папочка, ну пожалуйста, не начинай, — залепетала Катя в телефон где-то под локтем Андрея, когда он поправлял очки в лифте. Жданов вздохнул. По опыту знал, что объяснение затянется минут на сорок. Хотел уже вырвать телефон и всё объяснить Валерию Сергеевичу, но лифт тренькнул и остановился.       — Жданыч, на твоей?       — Ага, прыгайте. Я вас потом отвезу.       Для Кати машина Андрея была высокой и неудобной. Ещё в спокойной обстановке она могла залезть в нее почти изящно, но сейчас прыгала как заяц, рискуя в очередной раз упасть, при этом успевала что-то отвечать отцу. Малиновский подхватил её под руки, втолкнул на заднее сиденье, закинул следом оброненную Катей шапку и захлопнул дверку. Упал рядом со Ждановым.       — Ну, чего стоим?       — Ну, папочка… Это очень важно. Я не знаю, я…       — Катя, дайте мне телефон, — потребовал Андрей, выруливая с парковки и протягивая назад руку. От неожиданности Пушкарёва послушалась.       — Валерий Сергеевич, Жданов на связи! Докладываю, у нас ЧП. Едем спасать компанию, без Кати не спасём. Она с нами, полностью под мою ответственность. Да, да. Возможно, задержится допоздна — мы пока масштабы трагедии не знаем. Отвезу домой, доведу до двери, дам премию и отгул. Естественно. Естественно. Доброй ночи.        Катя схватила телефон в полёте и едва слышно поблагодарила.       На подлёте к офису Юлианы Жданов уже заметно нервничал. Он перебирал руль, выстукивая пальцами какой-то марш, ругался вслед другим машинам и то и дело поправлял очки. Малиновский тоже на редкость не был настроен хохмить, только иногда успокаивал не в меру разошедшегося друга.       — Катя, вы что молчите? — возмущённо поинтересовался Жданов, перед этим велев Роману заткнуться и поберечь зубы, и так половина вставных, а всё из-за длинного языка.       — Я думаю, — просто ответила Катя.       — Вот, Палыч, учись! Человек думает, не буянит, других водителей семиэтажным не покрывает, между прочим, при женщине. А думать должен ты, опять же, между прочим. Где и когда ты умудрился эту подпись поставить, если она настоящая.       — Она не настоящая, — огрызнулся Жданов.       — Ты это прессе докажи.       — Андрей Палыч, нужно быть готовыми к тому, что подпись вполне может оказаться подлинной, — глухо заговорила с заднего сиденья Пушкарёва, — вы не читаете документы перед тем, как подписать. Можете обвинять меня в панике и кликушестве, но это уже которое по счету ЧП с сентября? Кто-то копает. Под фирму, под вас. И играет по-крупному.       Жданов ударил по тормозам, так, что Малиновский едва не впечатался в лобовое стекло, и показательно аккуратно припарковался у офиса Виноградовой, так же тихо, раздельно и немного грозно приговаривая:       — Екатерина Валерьевна, я всегда читаю документы, которые мне приносят на подпись.       — Кроме тех, которые приношу вам я, — ответила она.       — И я, — подтвердил Рома.       — И Кира Юрьевна, — безжалостно добавила Катя и открыла дверку, чтобы выйти. Роман вывалился следом. Андрей остался сидеть за рулём.       — Палыч, не время страдать, время подкупать, давать взятки, угрожать! Ну же, нам нужны твоё красноречие и твои деньги!       — Ром, шел бы ты… К Юлиане.       Жданов вылез, закрыл машину и вошёл в фойе следом за друзьями. В старинном особнячке, где снимала офис Виноградова, глухим зимним вечером осталась, похоже, только охрана.       — Да-да, вас велено пропустить. По лестнице и направо, пожалуйста.       — Бред какой-то, Кира не могла! — Жданов со злостью ударил по мраморным перилам.       — Приятно, что нас с Катей ты вообще не рассматриваешь как подозреваемых.       — А зря, — хмыкнула сзади Катерина. Есть столько способов подделать документы, подложить… использовать в темную можно даже ребенка. Не зная того, документ могла принести вам и я, и Роман Дмитриевич. Главное вовремя в папку, что на подпись, бумагу положить, а потом вовремя достать. Сложно, но возможно.       — Так, всё, — Андрей остановился и повернулся к Кате с Ромой лицом, — мы документов этих не видели, нас никто на допрос не вызывал. Ткани мы эти не заказывали. Давайте сначала разбираться с прессой. А потом с подписями, если они всплывут.       — Эй, балбесы и Катерина, вы совсем там, что ли? — Юлиана стояла на верхней ступеньке лестницы и размахивала листком бумаги. — Мне одной нужно вас спасать, что ли? Шевелитесь!       В офис они так и не пошли. Виноградова прямо на лестнице вручила Жданову лист с именами и адресами.       — Андрюша, я пока не буду спрашивать, как вы вляпались в это, прости, дорогой, дерьмо, но все, слышишь, все большие газеты собираются о контрабанде твоей написать. И вот прямо сейчас нужно — а) заплатить вот по этому списку, здесь договорено, кроме сумм… начинай с одной-двух тысяч, не велика работа, одну статью на другую поменять! Опять же, если ты не виноват, то им дешевле дать заднюю сейчас; б) написать новые материалы, для каждого издания свои. Будет о вас же, будет скандал же, но только со знаком плюс. Я уже всё придумала. Малиновский, ты остаешься со мной и Наташкой писать, я сама не успею. Не надо на меня так смотреть, твои любовные письма вся Москва обсуждает. Катюша, хорошо, что ты здесь, тебе особое задание. Вот эти четверо в конце списка — твои. Андрею к ним соваться нельзя. Всё поняли? Работаем, у нас от силы часов пять есть.       — Юлиан, мы наскребли наличкой только тридцать пять штук, — Жданов сунул листок во внутренний карман.       — Если не хватит, приезжай, посмотрим, что у меня в офисе. А теперь живо, живо. Не будет денег — никто никакие статьи не поменяет!       — А почему вам к этим четверым нельзя? — несмело спросила Катя, усаживаясь на переднее сиденье ждановской машины. — Это треть списка!       Андрей почесал бровь и заглянул в листок. Вздохнул. Завел автомобиль.       — Юлиана хорошо работает. Эхх… Я бы даже сказал, она просто охрененно осведомлена. Первая — я её дочь… эм… бросил, в общем. Второй — мы с ним дрались, раза три, наверное, из-за… Ну, не важно. С третьим не дрались, но на дух друг друга не выносим. Четвертая… Просто не спрашивай, ладно? Поехали кормить страшного монстра коррупции, которого все ругают, но очень расстроятся, если он сдохнет.       Шестикова была в их списке последней. Её молчание стоило дороже всего — последние семь тысяч, обещание эксклюзивного интервью с Ларой Фабиан, которая должна была петь на предновогоднем показе «Зималетто», и какую-то лимитированной серии сумочку от Ткачук, их киевского партнёра. Жданов велел Кате не скупиться, и Шестикову купить любой ценой. Катя потом долго смеялась над сумочкой, рассказывая по дороге назад как прошли переговоры.       — Будет ей сумочка, — улыбнулся Андрей, главное, чтобы она помолчала хотя бы месяца два, тогда, даже если что-то напишет, новость протухнет, и скандала особого не выйдет. Опровергнем, если что. Одна журналистика — это не стая газет.       — А она может?       — Шестикова может всё, — вздохнул Андрей. — Малиновский отзвонился, я забыл сказать, ещё когда вы в Останкино были. Они справились, компаньонку отпустили, сами ждут нас.       Катерина кивнула и сняла очки — ломила переносица. Андрей не удержался, чтобы не заглянуть помощнице в лицо — его всегда интересовало, как Катя выглядит без своих уродливых очков. Девушка с тихим стоном помассировала глаза и убрала руки от лица. Уставшая, посеревшая, но какие у нее, оказывается, огромные глаза!       — Устала?       — Наверное, не знаю. Я уже и спать не хочу даже.       — Сейчас к Юлиане — и домой. Завтра не приезжай на работу. Я сам тоже посплю пару часов — не умрут без нас.       Катя кивнула и, к сожалению Жданова, надела очки. Вопреки своим словам, она уснула уже через несколько минут, и в офис Виноградовой Жданов поднялся сам. Юлиана и Ромка спали сидя на низком диване, мило положив друг на друга головы.       — Подъем, други мои, пора в кроватки, — скомандовал Андрей и услышал в ответ недовольное бурчание от обоих. — Давайте, давайте, я отвезу вас. Юлиан, акула наша зубастенькая, — он взял пиарщицу под локоть, и, убедившись, что она достаточно проснулась, чтобы услышать его, спросил, — как я могу отдать тебе долг?       Виноградова посмотрела на него страдальческими сонными глазами и промямлила:       — Погуляй пока в должниках, Жданов. Я обязательно что-нибудь придумаю, когда посплю. Зонтик мой захвати, ага.       Он отвёз сначала Малиновского — его квартира была ближе всего. Потом долго вспоминал, в каком районе живёт Виноградова, но не вспомнил, пришлось расталкивать спящую и выпытывать адрес. Катю Андрей оставил напоследок. То ли будить не хотелось, то ли просто… Чего просто — Жданов не знал и знать не хотел. У её дома он притормозил, когда ночная темень превратилась в утреннюю серость.       — Катя, Катенька… Мы приехали.       Просыпаться Пушкарёва не собиралась. Огромное кресло, похоже, вполне её устраивало. Она даже не пошевелилась, хотя сбившиеся очки наверняка больно впивались в кожу.       — Катя-я-я…       До зуда в ладонях захотелось эти очки снять с нее — чтобы не мешали и чтобы не уродовали так сильно. Ну вот просто интересно, а что ещё она прячет так же умело, как свои глаза? Жданов видел много женщин, и пострашнее Пушкарёвой, в общем-то. Но вот более странную и непонятную он, должно быть, ещё не встречал.       — Катерина, если вы сейчас не откроете глаза, ваш отец вас от меня уволит.       Глаза автоматически распахнулись. Конечно, можно было её и на руках донести спящую, что там нести, боже мой, одни кости. Но существовала неслабая такая вероятность, что за это он схлопочет как минимум пощечину. В лучшем случае.       — Уже что, утро, что ли?.. Папа меня убьёт…       — Не убьёт. Он час назад вам звонил, я, извините, трубку взял, чтобы вас не будить. Сказал, что вы спасли компанию, он счастлив.       Катя не очень верила начальнику, но надежда, что ругать будут вполсилы, добавила оптимизма. Хотелось в душ и спать. Или нет, просто спать. Даже не раздеваясь.       — Я пойду тогда?       Андрей кивнул. Стоп, он обещал Пушкарёву довести Катерину до двери! Слово надо держать, хотя вылезать из теплой машины вообще никак не хочется.       — Вы что-то ещё хотели?       — Я обещал сдать вас из рук в руки отцу.       Пушкарёва пожала плечами и почему-то понурилась. Ей не нравилось, что он идёт её провожать, а Жданова это обижало. Когда дамы отказываются от сопровождения, они либо заняты, либо кокетничают. Но Катя не дама. И она вообще не умеет кокетничать. И глаза у нее огромные.