Встречная

      Добыть билет удалось только на завтрашнее утро, да ещё и с пересадкой. В итоге Жданов оказался в Париже только к обеду. Если Доминик действительно сдала ему все карты, то стоило послушаться совета и остановиться в гостинице. Визитка с номером телефона секретаря прилагалась к пригласительному.       Андрей набрал номер и уже готов был услышать голос Кати, но, к его большому разочарованию, секретарь мадам Дюбуа оказался мужчиной. По-английски он говорил с неохотой и сильным акцентом, и Жданов намучился, пока выяснил название и адрес гостиницы.        Бросил вещи в забронированном на его имя номере, опять же, ожидая увидеть где-то за шкафом Катерину. Поехал в офис Доминик.       — Мадам Дюбуа мы ожидаем только завтра. Простите, мсье ЖданОв, я не знаю ничего о мадемуазель Пушкарова. Сожалею, мы не даём информации о своих сотрудниках.       Пришлось ждать завтрашнего вечера, и ходить по Парижу мрачным призраком коммунизма, и надеяться, что правильно понял Доминик. Вот странные создания эти женщины — не могла всё прямо сказать! Или Катя запретила? Эта могла. Ещё как могла!       Маясь от предчувствий и опасений, Жданов вернулся в номер и стал под душ. Выбросил в мусорку сигареты. Если завтра он найдёт Катерину, то больше не купит ни пачки. Если она будет с ним. Да кто её будет спрашивать! Она будет с ним — и точка. Но какова была зараза, а! Смыться под крылышко к Доминик, ни слова, ни полслова не сказав Андрею. Молчать и бросать трубки, чёртова спасительница. Просил её кто-то его спасать? Просил?!       Раздражение росло с каждой минутой, и когда в двери номера постучали, Андрей был уже готов послать любого, кто мешал ему придумывать кары на голову Пушкарёвой.       — Who's there?       — My name's Kate, I'm madam Dominik's assistant. I've brought you some documents, sir!       Это была Катя. Его Катя. Доминик всё-таки привела её к нему. Андрей отёр лицо, вдохнул, мысленно перекрестился.       — I'm sorry, sir, may I come in?       Конечно ты можешь войти. Разумеется. Сейчас только руки перестанут дрожать. К чёрту руки.        Он открыл двери и не сразу узнал в изящной девушке в темном брючном костюме свою Катю. Совсем другая, с уложенными в нарочито небрежную прическу волосами, в новых аккуратных очках, с лёгким макияжем она казалась одновременно и старше, и моложе, и… невероятно красивая.       — А-андрей?..       Он по глазам забегавшим видел — сейчас сбежит. Это вообще была первая реакция его Катерины. Не долго думая, больно ухватил её за локоть, втащил в номер и захлопнул двери. Жаль, что не запрёшь изнутри, чтобы не вышла. На всякий случай оперся на двери спиной.       — Я тоже рад тебя видеть, — сказал он, и получилось почему-то ядовито. Катерина опустила голову. Вдохнула, выдохнула. Нужно было объяснить ему всё, а у неё вдруг отказали руки, ноги и голова. В ту секунду, как увидела его  — сразу и отказали. Она убьёт Доминик и больше никогда ей ничего не расскажет.       — Не трудись, — Жданов сложил руки на груди. — Мы взломали твою почту. Я видел письма.       Катя покраснела, мучительно и жарко. Сняла очки, закрыла глаза руками. Глухо болезненно застонала. Это подействовало на него как струйка крови на акулу. Андрей бросился в атаку.       — Я, конечно, понимаю твою извечную жажду всех спасти, но можно было мне рассказать? А ладно, чёрт с тобой, Катерина, не заслужил я твоё доверие — пусть так. Можно было хоть позвонить? Написать? Слабо было, да?       — Я написала! — подняла она на него виноватый взгляд. — В Берлине бросила письмо в почтовый ящик.       Жданов вдруг остыл. Сдулся. Сгорбился, подпирая двери. Горько ухмыльнулся.       — Оно не пришло. Вот видишь, как бывает. Ненадёжная вещь — почта. То гонца подстрелят, то лошадь ногу сломает. Не хочешь повторить мне, что было в этом письме? Сегодня всё дойдёт до адресата, клянусь.       Катя сглотнула, надела очки, отошла ещё на шаг от ненормального, неадекватного какого-то Жданова. Злости и раздражения она от него точно не ожидала. Она собралась с духом, и тихо начала говорить:       — Я писала, что уехала работать, что наши… отношения закончены, и ты можешь считать себя свободным человеком, Андрей. И просила не искать меня.       Жданов прижал ладонь к щеке и ненатурально сочувственно покачал головой.       — Романов начитались, сударыня? Какая потрясающая пошлость. Катя, бегством проблемы не решаются. И уж тем более, сбегать от мужчины в тот день, когда он собрался делать тебе предложение.       — Что?       — Что слышала!        Наверное, предложения больше ждать не приходилось. Катерина неловко пожала плечами, и было в этом что-то от той, старой Кати. Андрей вдруг почувствовал усталость. Было очень легко злиться на эту Пушкарёву — красивую, уверенную, ухоженную. Было очень сложно злиться на Катю, которую так долго не находил. Он шагнул к ней, забыв о двери, ухватил за плечи, испугал.       — Так нельзя, Кать. Мы чуть в розыск тебя не подали.       — Он угрожал. Мне, тебе, сказал, доберётся до родителей, и если я хочу, чтобы все они жили долго, я…       Совершенно неожиданно она уткнулась лбом ему в грудь. Громко всхлипнула. Андрей всё ещё держал её за плечи и не решался обнять. Катя поджала губы от обиды и подняла голову. Боже, как же он зол на неё.       — Я испугалась. Я, наверное, так и не решилась бы уехать, если бы он утром не позвонил… сказал, что последнее… предупреждение… а в кабинете ты — избитый. Что я должна была делать?       — Рассказать всё мне! — заорал он и тряхнул её, так, что выбились пряди из красивой причёски. Теперь плакать хотелось ещё и от обиды - на него, злого, не понимающего, далекого. На себя, дуру и идиотку.       — Теперь ты всё знаешь. Я пойду, наверное.       Жданов опешил, но Катерину не отпустил.       — Куда это?       Катя пожала плечами и попыталась отстраниться. Ей нужно время. Ему нужно время.       — Последний вопрос. Кто это, Катя? Говори. Говори, хуже будет.       — Воропаев, — решилась она, наконец.       Андрей разжал руки. Катя метнулась к выходу, не зная, что делать теперь.       — Стоять! — гаркнул он, захлопывая обратно двери и едва не прищемив ей пальцы. Ухватил за плечи, притянул к себе. — Я убью его, Кать, ты слышишь меня?       Она слышала. Верила. Плакала. И когда губы Андрея коснулись её шеи, зарыдала в голос.              Француженки, конечно, знают о любви всё самое важное. Не было ничего мудрее, чем затащить Катерину в номер к Андрею.       — С документами всё равно получилась волокита, конечно, но Доминик всё решила. Она вообще очень хорошая. Забрала меня к себе, дала работу, научила одеваться и краситься.       — Меня нашла.       — Тебя нашла.       Они лежали рядом, обнявшись, переплетя руки и ноги, и им было абсолютно удобно.       — Дура ты, Катька. Нужно было рассказать мне всё сразу, и не было бы этих недель.       — Ты не боишься?..       — Воропаева, что ли? Это ж насколько ты обо мне плохого мнения. Пусть он меня боится. Я не убью его только потому что меня за это посадят, а я не могу снова расстаться с тобой.       — Андрей…       — Обещай не сбегать больше.       — Обещаю.       — И всё мне рассказывать.       -…       — Катя!       — Обещаю. Я люблю тебя, Андрей Жданов. КОНЕЦ