Встречная

      Всё началось, когда неформатная, и, в общем-то, страшненькая Пушкарёва пришла в Zimaletto. Обычно такие соглашались на всё — сразу и легко, с радостью прыгали в руки хоть к кому-то, кто поманит и пообещает радости секса.       Эта не согласилась. Даже, кажется, не сразу поняла, что от неё требуется, но на всякий случай держалась от него подальше. И это не на шутку злило и распаляло.       Когда она очаровала двух идиотов у руля компании — Жданова и Малиновского, а те сделали из неуверенного цыплёнка бойкую курочку, стало ещё хуже. Они берегли её как советские пограничники. А она смеялась с ними и даже не смотрела больше ни на кого. Ходила с видом королевы-матери, никого не боялась, и всё у неё получалось. Хотелось сломать эту уверенность, снова увидеть испуг в огромных глазах за круглыми очками, и бледность, и испарину на тонкой коже. Склониться к её шее, уловить этот страх, вдохнуть его. Чёр-р-рт.       Потом было не до Кати. Погибла Кира, мир для всех сдвинулся, сместился и больше не стал на прежнее место. Что-то решилось, что-то запуталось. Нужно было строить всё заново.       А в сентябре был тот самый показ. И хуже всего на нём было то, как смотрел на Катю Жданов. За этот взгляд Андрея хотелось расстрелять. Потому что Катя не должна была достаться ему! Ни за что на свете.       Запугивать её было приятно. Она бледнела, падала в обмороки, она сама звонила ему и восхитительно дрожащим голоском просила перестать третировать Zimaletto. В ответ он предупреждал, что следующим будет Жданов. И если компанию разорять совершенно не выгодно, можно только пощипать, а вот от того, что Андрюшенька однажды не доедет на работу, в общем-то, мало что изменится в этом мире.       Она ему, кажется, не поверила. В общем, была права, убивать он никого не собирался. Уже почти отчаялся сломать её, но через несколько недель повезло — Жданова с Малиновским видели дерущимся в клубе с какими-то молодчиками. Он набрал номер Катерины на следующее же утро и довольным голосом сообщил, что она доигралась, и в президентском кабинете Пушкарёву ждёт последнее предупреждение.       Катя оказалась умнее. Она не пришла к нему, она просто сбежала. Ни адреса, ни телефона, ни почты. Исчезла. Растворилась. Никто не знает, никто не слышал. Надо признаться, она его сделала.       А он так рассчитывал на парализующий страх. Черта с два. Она просчитала его и просто сбежала. Не удалось получить Пушкарёву, не удалось прижать Жданова и отобрать у него Zimaletto. Фиаско. Одна радость — Андрюшенька Катю тоже не получил.       — Эй, дядька, — вошла в комнату Кристина и замахала руками, разгоняя табачный дым, — достал ты своей трубкой, Сашенька, дышать же нечем!              Наступил январь. Юлиана стала реже заходить к Жданову, если там был Малиновский. Романа это злило до такой степени, что он начал даже отменять свидания с очередными рыбками. Андрей над ним смеялся и напоминал про мышьяк, который грозился принять Малиновский в случае, если его лицо в зеркале станет идиотско-влюбленным. Упрямый вице-президент посылал своего президента и говорил, что, когда он влюбится, на горе будет свистеть «Реквием» целый хор раков.       Андрей пробовал говорить с Виноградовой, но та пожимала плечами и отвечала каждый раз одно и то же: «Андрюша, ты знаешь Рому лучше, чем я. Как мы будем работать через два дня после того, как он меня получит?» Жданов вынужден был соглашаться и отказываться от роли мальчика со стрелами.       Однажды этот Юлианин ответ случайно услышал Роман, и лицо его дернулось. Виноградова обернулась к нему и виновато пожала плечами. Малиновский развернулся на каблуках и вышел.       — Палыч, это что ж получается, пан или пропал?       Они пили и курили на балконе у Андрея, и Жданов даже не стал даже ругать друга за сигареты.       — А с такими женщинами, Малина, только так. И всё равно не угадаешь. Я вон — пропал.       Ромка мотал головой как мокрая собака и никак не мог понять, как это — быть с одной и только с одной? Андрей философски заметил:       — Вот пока не понимаешь, дружище, оно тебе и не надо.       Малиновский с тяжёлым сердцем согласился и долго смотрел на свой телефон, на девяносто процентов забитый номерами красоток. Андрей беззлобно посмеивался над другом, но, когда за Малиновским закрылась дверь, зашёл в спальню, упал на кровать прямо в одежде и долго смотрел в потолок.       После Рождества в Zimaletto появилась Доминик Дюбуа. Как всегда изящная и немного лукавая, она появилась за спиной представлявшей её Амуры и нежно рассмеялась Жданову. Андрей тут же вышел из-за стола, радостно встречая гостью. Усадил в красные кресла её и переводчицу, велел Амуре варить кофе.       — Андрей, вы не ответили на наше приглашение, — Доминик погрозила ухоженным пальчиком, когда синхронистка перевела её фразу.       — Приглашение? — растерялся Жданов. Переводчица застрекотала по-французски.       — О, вы не получили? — удивилась Доминик, принимая от спорой Амуры чашку с кофе.       Признаться честно, приглашения и прочую чепуху ещё с декабря Амура по его приказу отсортировывала в мусор. Ну какие показы, презентации и выставки могут быть, когда Катя от него сбежала? Если бы было что-то действительно важное, Юлиана бы сказала и все мозги выпылесосила, что туда нужно немедленно явиться.       — Скорее всего, нет, — выдавил он и подумал, что это же правда, он действительно ничего не получал. Кажется, мадам Дюбуа всё поняла, но ничего не сказала. Она вообще рассматривала его как-то очень уже внимательно.       — Тем более хорошо, что я решила вас навестить. Держите, друг мой, показ послезавтра, она вынула из лаковой сумочки вычурный конверт, — Мы вас очень ждём. Я уверена, вы будете довольны. У меня к вам будет предложение после показа… Вы же не против посотрудничать?       Жданов с готовностью заверил, что сотрудничать с французскими ювелирами — мечта всей его жизни, практически с пелёнок. Доминик рассмеялась.        — Сегодня у Анастасии презентация, я, собственно, на неё и прилетела. Вы идёте? У меня как раз нет кавалера.       Андрей развел руками. Посмотрел на переводчицу, тоже француженку, и отметил, что мадемуазель Анна смотрит на него с плохо скрываемым любопытством. Это было странно.       — Сожалею, дорогая Доминик, сейчас никакой совершенно возможности ходить по мероприятиям. Дела, знаете ли. У нас производство переезжает, это просто миллион забот.       Казалось, ответ мадам Дюбуа устроил.       — Я думаю, Роман с удовольствием составит вам компанию, — поспешил он помочь ей. — Как вам такой провожатый?       Синхронистка переводила, Доминик кивала, отвечала и смотрела на Жданова по-доброму насмешливо.       — О, прекрасная мысль, — сказала переводчица. — Мадам Дюбуа надеется, что вы найдете, все же, возможность, приехать завтра в Париж. Вы можете сообщить секретарю, вам забронируют номер.       — Благодарю, мне есть, где остановиться в Париже. Там живет мой старинный товарищ.       Доминик снисходительно улыбнулась.       — Не говорите глупостей, Андрей, вам там будет не удобно, — перевела смутившаяся синхронистка.       Доминик ушла, прихватила примчавшегося на зов Малину, оставила за собой едва слышный флёр необычных, совсем не французских духов. Жданов повертел в руках тиснёное приглашение и вдруг всё понял. Доминик ни слова не спросила о своей обожаемой Катрин. Это могло значить только одно — она доподлинно знала, где Катя.       — Амура! Билеты на Париж, на ближайший рейс!