Проклятье

Абсолютные противоположности. Внешность. Характер. Взгляды. Отношение к жизни. Второй час на кухне кофе с коньяком. В глазах сидящей напротив женщины Ирина видит страх и отчаянный вопрос «Почему?!». Дружественный тон, конечно, не может обмануть Зимину. Кристина Глухарева изучает ее, сравнивает с собой и понимает, что безоговорочно выигрывает. Высокая, спортивно сложенная, молодая… с естественным румянцем на гладкой коже и с такими… живыми глазами… Полковник представила, как выглядит сейчас, в конце рабочего дня, едва успев снять форму… Но тем сильнее непонимание – видно, что жена Глухарева почти плачет, когда думает о том, что ее законный супруг нашел в этой вроде бы сопернице... Да, и вообще странная она какая-то… Кристина ожидала отрицания, скандала, да чего угодно, кроме почти безразличного согласия на все доводы и доказательства, а еще какого-то явно беспомощного вопроса: «Ну, а от меня вы что хотите? Я же сказала, что между нами ничего нет и быть не может». Вспомнила прошлую ночь, которая окончательно переполнила чашу терпения. - Я не знаю, что я от вас хочу. И не знаю, зачем пришла. Но, я устала так… Прошлой ночью он во сне обнял меня и пробормотал: «Ирка, иди ко мне…». Зимина молчит. Что-то давно забытое, кадрами из прошлого, из другой жизни – разве это было с ней? - Вы понимаете, как это больно? – Кристина пытается заглянуть в глаза и почти отшатывается. Зимина же делает большой глоток и давится горькой усмешкой. И снова обрывками в голове затертые воспоминания – Аня, авария, слезы на ее коленях, «я любил ее»… - Что еще за Аня? Понимает, что сказала это имя вслух. Усталость и алкоголь…и еще что-то тесно-мучительное… сжимают сердце и кружат голову. Ирина тяжело поднялась. - Вы простите, я так устала… Не хотела зла этой женщине, она ничего к ней не испытывала, даже женской солидарности или хоть легкой жалости. Но смутно осознавала, что Кристина уходит от нее в еще большем смятении и подозрениях. Действительно, Кристина больше не уверена в своем превосходстве… и эта мысль прожигает насквозь, как яд: «В рыжеволосой ведьме есть что-то такое, чего в ней самой никогда не будет…». И пока захлебываясь слезами, Глухарева мчится по пустым и мокрым от дождя московским улицам, Ирина сворачивается калачиком под одеялом. Думает о том, какой тяжелый был разговор. И, главное, бесполезный. Утро встретило Ирину звонком от взволнованного Савицкого – Фомин опять влип в историю. - Я убью его… На часах только начало седьмого, а после вчерашнего голова все еще идет кругом. Уже собравшись снова набирает знакомый номер. - Ром, вы можете за мной заехать? Паше все равно, что не выспался. Он терпеливо ждет в машине, остро предвкушая такую обыденную рабочую встречу. Сейчас салон автомобиля наполнится знакомыми духами и, наверное, недовольный не выспавшийся голос будет сыпать проклятьями на голову бедного Фомина. Потом она устало прикроет глаза, а он обернется, чтобы скользнуть взглядом по чуть оголившейся ноге и по бедрам, плотно обтянутым темной тканью юбки. Они рядом уже столько лет и через столько прошли, а после той ночи он чувствует себя школьником, который впервые влюбился в одноклассницу… нет, ну, скорее, в учительницу… - Ткач, ты че лыбишься? Поделился бы. Рома тычет его в бок и получает заслуженный ответ. - Да иди ты… Закрывает глаза. Чтобы вновь вспомнить то, что теперь кажется сном… - Опа, а че это? Удивленный возглас Савицкого выталкивает в реальность. Паша видит, как на вышедшую из подъезда Зимину откуда-то сбоку налетает тот самый Глухарев. Выглядит он ужасно – всклоченная (если так бывает) лысина и лицо в пятнах крови, как и растрепанная одежда. Он крепко сжимает плечи Ирины и что-то неистово кричит ей в лицо.