Проклятье

Измайлова вихрем влетела в палату и пораженно застыла, почему-то не сразу узнав Зимину. Она сидела вполоборота к окну, до пояса завернувшись в одеяло. Надета на ней была блеклая больничная рубашка, волосы стянуты в хвостик. - Ир? Ира… Ир, ты меня слышишь? Я принесла все, что ты просила. Ира? Скажи что-нибудь… - Спасибо, что приехала так быстро, – полковник наконец отозвалась, заглянула в пакет, избегая смотреть на подругу. – Я сейчас быстро переоденусь. - Может тебе лучше побыть сегодня здесь? - Нет. Не хочу здесь, - Ирине все-таки пришлось поднять голову и Лена опять внутренне замерла. Она никогда не видела у подруги и начальницы такого взгляда - что-то обреченно больное в совершенно заплаканных глазах. - Вот и решилась моя проблема сама собой… Только у меня такое чувство, что… Да, ладно, неважно…, - Ирина закусила задрожавшую губу и подхватив пакет, зашла за ширму. – Я быстро. Измайлова в замешательстве опустила голову. Они с Ирой были подругами, но насколько близкими? Между всегда стояла работа и субординация. А еще закрытый характер Зиминой – она не любила рассказывать о себе что-то совсем личное, не терпела жалости, не нуждалась даже просто в сочувствии. Но сейчас Лене так захотелось обнять подругу. Просто обнять. Она и сама знала, что такое выкидыш. Ужасная случайность, которая конкретно в ее случае когда-то вообще казалось навсегда перечеркнула в ней все женское, мягкое, материнское. - Ир…, - притянула к себе и крепко стиснула в кольце рук. Полковник сначала напряглась и даже вроде как попыталась отстраниться, а потом уткнулась в плечо, рвано выдохнула. Заговорила тихо и хрипло. - Я не смогла решиться на аборт. Но не сделала ничего, чтобы этого ребенка сохранить, понимаешь… Не принимала выписанные таблетки, витамины, не пыталась сменить образ жизни… Я просто делала вид, что его… как бы и нет… Вот он и ушел… Почувствовал свою ненужность… Лен, какая же я… Слова застряли в горле, наткнувшись словно на преграду на слезы – холодные и жгучие. - У нас ведь когда-то с Сергеем были хорошие времена. И я его… любила... Когда его ранили и несколько дней в больнице… он был на грани… Лен, мне казалось я тоже умру… А сейчас… Как глупо все. Я реально, как проклятье для него. Разрушила ему жизнь. Лишила жизни. И его жену… и его ребенка. О котором он даже не знал… - Ир, - Лена отстранилась и внимательно вгляделась в бледное лицо подруги. – Ты что городишь вообще?! Я тебя не узнаю прям! О себе бы подумала тоже. - А что о себе? – Ирина потянулась за сумкой на полу, но в глазах так потемнело, что пришлось снова сесть на кровать. – Может этот ребенок и мог бы дать мне какой-то смысл… помимо работы. А так у меня есть только отдел, вы есть… - У тебя Сашка есть. - У Сашки девушка. Хорошая. И я очень рада. Он сам как-то изменился в лучшую сторону. А она за ним ухаживает. Готовит ему завтраки и ужины, гладит ему. Они вместе все время. Так что я и не нужна уже особо. - Ну разве мать нужна только чтобы кормить и одежду гладить? Измайлова поставила на столик полную кружку горячего, бледного, жутко сладкого больничного чая. - Не знаю, Лен. Мне кажется я не была ему особо хорошей матерью. Как жена, как мать и дочь я вообще никакая. Только вот на работе командовать. Мое проклятье эта работа. И мое…спасение теперь… - Ир, - Измайлова тяжело выдохнула, но все-таки решилась на вопрос. – А как же Ткачев? Полковник улыбнулась одними губами. - По-твоему я еще недостаточно ему жизнь испортила? Все, идем уже. Развели тут… В машине ехали молча, делали вид, что слушали музыку, хотя каждая думала о своем. Поэтому звук мобильника Ирины показался слишком резким, так что вздрогнули обе. Номер не определился и Зимина нажала на отбой, но вызов последовал снова. На пятый раз полковник сдалась и по ее лицу Измайлова поняла, что ей знаком тот, кто так настойчиво звонил. Процедив «хорошо», Ирина очень выразительно выругалась и обернулась назад на следовавший за ними минивэн с тонированными стеклами. - Лен, притормози там вот, пожалуйста. Я на пару минут выйду. - Кто это? Зимина только зажмурилась и решительно вышла наружу.