E fructu arbor cogoscitur

Италия была прекрасна. Стив, до сих пор в Италии (если не считать задницу Рамлоу, как отдельно и не раз взятое посольство Италии) не бывал. Баки — был, и, как бы Стив не хотел обижаться, обижаться не получалось. Обижаться на Баки он вообще не умел, да и никто не умел, кроме, разве что тех, кто ещё помнил железный кулак Зимнего Солдата. Тони ещё рыпался, местами ерепенился, но Баки с барского, изувеченного плеча дал поковыряться в руке, и Старк оттаял. Ха! Даже Стив оттаял (буквально!) У Старка не было ни единого шанса. Тот же Старк одолжил для американской части семейства Рамлоу джет. С ними должен был лететь Роллинс, который, прости Господи, «давно не ел пирогов тёти Полли», но, оценив уровень риска, остался. Тётя Полли была действительно тётей Брока. Родители Брока умерли давно, Брок не любил об этом говорить, а Стив и Баки не настаивали. Воспитывала Брока и его многочисленных сестёр и братьев Полли, при минимальной помощи брата Лео, который, как Брок ни раз говорил, всю жизнь занимался хуй пойми чем, зато это хуй пойми что обеспечивало всю родню. Стив, будучи оптимистом по натуре, думал сначала, что много — это у Брока детей. Детей было четверо. Двое старших, двое младших. Старшие — Реми, которого ни в коем случае нельзя было называть Ремус, и Иззи — которую, очевидно, родители недолюбливали, потому что это было единственным объяснением, почему они назвали девочку Аврора Изабелла, — нельзя было называть ни Авророй, ни Рори, ни Бэллой. Естественно, по законам большой и дружной семьи, все звали её именно так, но, выхватив профилактических пиздюлей, прекращали издеваться. Минут на пятнадцать. Потом Иззи называла Реми Ремусом, Реми, издав вой раненного животного, бросался в бой, тринадцатилетний, пока ещё тщедушный Лиам (Брок клялся и божился, что сам был таким же дрищом. Стив не верил. Баки не верил. Лиам не верил. Никто не верил, но Брок стоял на своём) закатывал чёрные глаза под кудрявую чёрную чёлку и уходил подальше от пиздеца (Лиам был умным), шестилетний Рио, явно взявший от отца самое худшее, лез в гущу событий (он всегда туда лез. Стив уже даже перестал опасаться — малой был живучий, как кишечная палочка. Да и юркий — хуй достанешь). Брок матюкал всех четверых, вытаскивал, как Багира из советского мультика «Маугли», из клубка то одного, то другого ребёнка, не забывая наддать по ушам, но в душе радовался. Потому что, по мнению Брока, здоровые дети — это дети, которые с удивительной частотой пытаются друг друга убить. Методы воспитания у Брока были, мягко сказать, странные. Он орал 24/7, иногда давал леща (всем, кроме Иззи. Иззи Брок любил так, как отцы любят единственных дочерей, которые были с ними похожи как две спиртовые капли), гонял на тренировках в десять раз больше других (к чести Рамлоунят, они и выносливее были в десять раз), научил всех стрелять из всего, что стреляет, а, что не стреляет, научил делать таковым. При этом, он вообще не следил за успеваемостью, не ходил в школы и училища (после того, как Стив влился в этот оральный коллектив, Брок стал засылать его на встречи с педагогами. Стив приходил, раскрывал сиськами любые двери, улыбался плакатно и уходил, обещав, что вот как только, так сразу начнёт перевоспитывать Реми/Иззи/Лиама/Рио. Последние, кстати, не смущаясь звали Стива «Папа Стив», смотрели любовно и потом тащили в ближайшее кафе жрать мороженое. Старшие пробовали по началу тащить в бар, но Стив такие нездоровые инициативы пресёк на корню. Дети недолго горевали и стали таскать по барам Баки. Баки, которому была прописана психиатрами социализация, социализировался. Но Стив в жизни бы не сказал, что Брок Рамлоу не любил детей. Своих. На чужих он срал три кучи. Своих же обожал, не стеснялся целовать и обнимать, мог ночью вскочить, нацепить трусы и побежать в комнату Реми и Иззи (они в обществе считались близнецами, хотя нихуя ими не были. Родились в один год, Реми — в январе, Иззи — в апреле, от разных матерей, но воспитывал и растил их Брок, поэтому Рем и Из были, как Толик и Еболик — не разлей вода, не разорви динамит), потому что Броку казалось, что Реми странно дышит. Как Брок мог услышать дыхание сына через два этажа и звуконепроницаемые стены, никто не знал, но спорить с Броком, вошедшим в стеллс-режим «Папа может», никто не смел. Лиама Брок баловал сверхмеры, потому что ему казалось, что Лиам комплексует из-за того, что он не такой мощный, как старшие (Лиам, если и комплексовал, то не так сильно). Рио для Брока был грудничком, и тот факт, что грудничок умел разбирать и собирать автомат Калашникова, был для Брока малозначимым. Отдушиной его безграничной отцовской любви была Иззи, которая сама по себе не была любвеобильной, но стойко терпела приливы отцовской нежности и его же нон-стоп беспокойство, принимая удар на себя. Выглядело это примерно так же, как если бы Брок, в подходящие и неподходящее время, брал на руки домашнюю кошку и начинал её любить и тискать. А кошка благосклонно терпела. Кроме детей в доме были собаки, кошки, попугай, кролик, черепаха и, как ни странно, младший брат Брока — Пиппо. Пиппо, или, если по-взрослому, Филиппо, был засранцем каких свет не видывал. Пиппо был такой же тощий, как и Лиам, но уделывал Брока на ринге на раз-два (поэтому Лиам на него разве что не молился) и мог перепить даже суперов (поэтому был примером для Баки). Кроме того, Пиппо был умным, как чёрт, имел множество полезных связей, был социофобом (а быть социофобом в такой семье — это надо какой внутренний стержень иметь!), жил на чердаке, по вечерам включал Pink Floyd на всю округу и, как тайком шептались в Щ.И.Т.е, служил в Моссаде. Фактов ни у кого, естественно, не было, а сам Пиппо никак слухи не комментировал, только хитро улыбался и щурил тёмные глаза. Стив думал, что это пиздёж. Баки ничего не думал, но, судя по взглядам, какие Пиппо и Баки бросали изредка друг на друга, Стив подозревал в пиздеже и его. Животных с собой в Италию не повезли. Оставили на Роллинса. Тот был рад — могли ведь оставить и Пиппо, например, но Пиппо, удивив всех, засобирался сам. Связывать не пришлось, жаль только на новую верёвку раскошелились. Пиппо, для приличия сменив несменяемую до сих пор пижаму на светлые брюки и белую рубашку, читал учебник по прикладной химии, держа Рио на коленках. Малой читал отлично — летом осилил «Моби Дика», потом заглотил «Войну и мир», потом перешёл на Дюма, и это только в первые три недели. Брок орал в себя, пока Пиппо не перетащил кровать племянника к себе на чердак. Там они благополучно жили душа в душу, морально разлагаясь. Стив подозревал, что Пиппо через Рио как-то распространял мет, который Пиппо делал вид, что не варил в своих владениях, но доказать всё никак не мог. Брок, когда Стив озвучил ему свои мысли, меланхолично сказал: — Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. Какого именно дитя Брок имел в виду, Стиву не хватило духа уточнить. На этом тему закрыли. Своих детей у Пиппо не было. Пары тоже. Брок сказал, что по молодости Пиппо был ещё дурнее, чем сейчас (Стив пытался себе представить и не мог). Потом что-то стряслось (что-то, очевидно, ужасное, даже по меркам Рамлоу), и после этого Пиппо подсел на наркотики, ушёл, в чём был, скитаться по миру, потом, когда близнецам-которые-на-самом-деле-нихуя-не-близнецы было пять, припёрся к Броку. Брок отмыл, вылечил и выделил чердак. Пиппо остался. И вот всё никак не удавалось его вытурить. Хотя никто особо не хотел. Напротив Пиппо и Рио в джете сидели, точнее, это Иззи сидела, а Реми лежал у неё на коленках, близнецы-которые-на-самом-деле-нихуя-не-близнецы. Они слушали что-то в blutooth-наушниках, причём, судя по умиротворённым лицам, это было что-то типа Metallica или Rammstein. Лиам молча рубился в приставку. Лиам был умным. Баки вместе с Броком вёл джет. Оба были свежи, веселы, затисканы и обласканы. Стив как никогда гордился проделанной работой. Так вот. Если сначала Стив думал, что много — это детей у Брока, то потом, когда его приняли в комьюнити, оказалось, что много — это детей у родителей Брока (сами дети были ничем не лучше). В общей сумме у Розмари и Мортимера Рамлоу было семеро детей. Четыре дочки и три сына. Пиппо был самым младшим, потом Брок, Артур, Ребекка, Кэтрин, Моника и Маргарита. Как раз им и исполнилось шестьдесят пять и шестьдесят три (родители Брока были юмористами, с комплексом жадюг — родили старших дочек в один день, с разницей в два года), но ни одна, ни другая на свои года не выглядели. Стив не уставал поражаться, как добра к Рамлоу природа: никогда не скажешь, что в сумме всем старшим Рамлоу перевалило за три сотни. Стив пока не видел итальянских родственников Брока — ему американских было за глаза и за уши. Баки, конечно, видел. Брок, ещё в эпоху двойного агента, возил туда Зимнего, потому что даже одного Рамлоу Солдат не мог одолеть. Что тут скажешь про пятерых? Баки, с восторгом в глазах расписывал, как ему там клёво жилось. Особенно часто он вспоминал еду тёти Полли и спарринги с Артуром. Баки знал их всех, не только сестёр и брата Брока, но и их мужей, жён, детей. Самому Стиву, за неделю до поездки, на руки упал огромный, весом в тонну, семейный альбом. — Это что? — Инструкция, — улыбнулась Иззи. Она была так похожа на Брока в этот момент, что художник в душе Стива истерично орал на одной ноте из-за такой богатой фактуры. — Тут все наши. Я всех подписала. Скинула тебе на телефон памятку. С дополнениями. — Ты это для меня сделала? — Стив представил, как Иззи, специально для него, сидит ночами и собирает фотографии семьи, подписывая своим аккуратным почерком. У самого Стива к Рождеству (праздник считался супер семейным, потому что именно на Рождество Брок притащил его и Баки знакомиться со спиногрызами) были готовы четыре хэндмэйд альбома для каждого ребёнка. Стив считал, что это важно: дети росли без матерей, и, как думал Стив, хоть Брок и был прекрасным, хоть и пугающим отцом, немного нежности ребятам не помешает. К тому, что его, в качестве ответного подарка, отпиздят рамлоунята, Стив тоже был готов. Видимо, у него было такое одухотворенное лицо, что Иззи, вопреки своим правилам сразу давить на слабое, посмотрела на него, как на дурачка и сказала: — Обойдёшься. Это для нас. Тебя бы не забыть, как зовут. — Можешь звать нас папочками, — в дверях нарисовался Баки. Иззи смерила его взглядом, чисто рамлоувским, мол, ебать вас всех, а я посмотрю, и хмыкнув: — Ты не по адресу, дядя. Падре мой на кухне борщ тебе готовит. Аривидерчи, долбоёбы, — сделала красиво ручкой и ушла. Стив почесал затылок. — И как я без неё это всё выучу? — Легко, — Баки плавно сел рядом, отчего диван покосился на бок. — Смотри. Главное, запомнить, кто на ком женат, чтобы в лице супругов найти поддержку и понимание. Смотри… Они учили всю неделю, но Стив всё ещё не был уверен, что всё правильно понял. Систему конкретизирования Баки он отверг, потому что знал, что от Рамлоу, пусть даже косвенных, никакой поддержки не дождёшься. И потом, система всё равно не работала — семья у Брока была действительно очень большой, тут бы с близкими родственниками не запутаться. Решили пойти по накатанной — от осинок к апельсинкам. Выходило следующее: Самым старшим, то есть, самым главным, был отец Брока, Мортимер. У него был младший брат Леонардо. Рядом с каждым именем Иззи, как и обещала, сделала пометки. («Если ты думаешь, что Пиппо жесть, тебе стоит один раз пообщаться с Лео») и младшая сестра Апполония («Не смотри, что она маленькая и милая. Двинет в рожу как нехуй делать»). Ни у Лео, ни у Поли детей не было, зато Мортимер выложился по полной. Старшей была Маргарита («Мэг. Пиздец на крыльях ночи»), которая была замужем за каким-то Пьерфранческо, который даже на фотографиях был похож на бандюгана. «Можно называть Ческо. Бывший морпех. Успокаивает Мэг за 0,5 секунды. Любит Metallica, пиво и бейсбол». Стив прослезился. Детей у Мэг и Ческо было трое: Роберто («Роб. Говнюк, думает, что самый главный»), Бриелла («Бри. У неё у единственной кривой нос, потому что мы с Петрой ей его сломали. Сучка.») и Петра («Снайпер. Попадает в монетку на расстоянии километра из поезда при стороннем ветре. Умеет печь блины. Лапочка»). Дальше шла Моника («Продаст душу за Dolce Gabbana. Твою.»), которая, как и Пиппо, приняла обед безбрачия и бездетия. «Мудрая женщина», — сказал Баки. — «Надо будет с ней первой подружиться». После была Кэтрин («Кэт. Милая, обожает всех, особенно, когда с ней никто не спорит»). Мужа Кэтрин звали Александр (увидев его, Баки закричал: «О, Санёк!» Стив призадумался). У них было четверо детей, и, судя по припискам Иззи, на подходе был пятый. Рикардо («Рик. Одногодка с Робом, но Рик приличный человек, не то, что тот»), Александр («Але. Лучший друг Реми. Советую называть его полным именем, так как ему не нравится») — ровестник близнецов-которые-на-самом-деле-нихуя-не-близнецы, и близнецы Дилан и Дэниел («Как Лиам, только двое»). Порочный сестринский круг замыкала Ребекка («РЭБИ!!! ТОЛЬКО РЭБИ!») её муж Ник («Единственный адекватный человек. Я думаю, он сидит на психотропных») и их дочь Розмари («Роуз. У неё не все дома, но она умеет свистеть Guns N' Roses»). Старший из братьев был замужним пидарасом, что, конечно, как-то усмиряло репродуктивные замашки (чему Стив радовался как чему-то невероятно хорошему). Их фоток было мало. Артур («Он боксёр. А ещё алкоголик. Но мирный, пока его не доведёт Эдди»), единственный блондин из всех (кроме, вероятно, Мортимера. Но фотографий того в молодости не было, но, судя по тому, как Артур был похож на отца, тот тоже был голубоглазым и светловолосым) и мужчина, похожий разом на цыгана, француза и еврея. Эдриан («Эдди. У нас ходит легенда, что «Эдриан» с французского переводится как «пидор». Любит золото и бесить Артура»). Где-то его Стив раньше видел. — Слушай, а муж твоего брата, Эдриан, он, случайно, не сидел за кражу? — спросил он как-то раз за ужином у Брока. Брок, щедро накладывая каждому за столом по огромной миске пасты, ответил: — Нет. — А я думаю, что да, — Стив был уверен: лицо ему знакомо. Брок посмотрел на него фирменным рамлоувским взглядом. — Я тебя уверяю, что Эдди никогда не сидел за кражу. — Но… — Наверно, Стив хотел сказать, что Эдди когда-то спиздил у него из-под носа что-то, — вставил свои пять копеек Пиппо. Брок просветлел лицом: — А, ну тогда да. Эдди мог. — Он вор? — Нет. Его же не поймали ещё, — Лиам вздёрнул бровь. Стив похлопал глазами. — И вы так просто с этим живёте? — Стив, это инстинкты. Тем более, лучше Эдди один раз что-то спиздит, чем сто раз поноет, как он этого хочет, — все за столом, включая Баки, скривились как от зубной боли. Стив похлопал глазами ещё раз. Брок, наконец-то сев между ним и Баки, погладил его по руке, — Не переживай, — лёгкий поцелуй в щёку и имитация звуков рвоты от Пиппо, — Он пиздит только золото и только то, что плохо лежит, — Стив, притеревшись к этой семейке, понял, что Эдди пиздит всё и всюду. Но руку Баки они снабдили маячками не из-за Эдди. Вот уж дудки. Они прилетели к ужину. Баки заныл о том, что голоден, как только они вылетели из Вашингтона. Близнецы-которые-на-самом-деле-нихуя-не-близнецы, держались час, Лиам что-то жрал (Лиам был умным), Рио и Пиппо так увлеклись чтением и злодейскими помыслами, что, в итоге, позвонили Тони и стали требовать доставить им какую-то неведомую хрень. Тони, с которым Стив уже сто раз проводил воспитательные беседы, на воспитательные беседы чхал и всячески способствовал Пиппо и Рио. К Пиппо Старк испытывал уважение — тот умудрился, побыв в Башне пять минут, взломать Пятницу и списать со счета Тони пару лямов. К Рио Тони относился как к неизбежному, но любимому злу, напрасно думая, что если разрушительную энергию малого направить в нужное русло, она станет менее разрушительной. Стив молчал и, на пару с Броком, принимал ставки на то, как быстро Тони сдастся. Тони, зная о ставках, держался на честном слове и на чистом упрямстве. — Полли и Кэт приготовили ужин. Много ужина. На всех. Поэтому никаких сухпайков. Лиам! Ты слышал? — Брок, показав чудеса акробатики, вывернулся из кресла, дотянулся до Лиама и, раскрыв ему рот, принялся оттуда что-то вытаскивать, — Бля, Лиам! Хули ты творишь! — Язык, Брок, — Стив продолжал отстаивать чистоту речи чисто на автомате. — Ага, весь язык в этой хуйне! Лиам, тебе надо есть мясо! Мясо! А ты что ешь? — Хуйню? — услужливо подсказал Рио. Пиппо, показательно и абсолютно не вовремя, зажал ему рот ладонью. Баки имел наглость заржать. — Ага. Именно. Увижу, что кто-то ещё жрёт — полетите следом за джетом. — Даже я? — Пиппо блестнул глазами из-за плеча Рио. Брок улыбнулся: — Пип, честное слово, если я увижу, что ты что-то ешь — я тебе сам радий стащу! — Пиппо сделал лицо человека, который почуял что-то ценное. Пиппо не ел. Совсем. То есть, он, конечно, ел, но для этого надо было устроить танцы с бубнами. Иззи рыдала, оплакивая безвременно ушедшего любимого дядю, Реми падал в ноги, Лиам приводил доводы, Рио таскал своё печенье «Плазмон», которое в Штатах хуй достанешь, поэтому Кэт высылала печенье из Италии в промышленных масштабах (если Пиппо съедал хотя бы несколько «Плазмонов», семья два дня праздновала победу). Брок изгалялся и готовил такие блюда, что соседи сбегались. Стив делал что мог — нундел и громко, по-капитански, читал о вреде голодания. Умнее всех поступил Баки: один раз скрутил Пиппо, привязал к обеденному столу, и пока Пиппо не съел тарелку лукового супа, смотрел на него взглядом Зимнего Солдата и рассказывал о том, что и как он жрал в Гидре. Когда такое случилось в первый раз, все растерялись: Брок ненароком решил, что Пиппо задел какие-то неведомые струны зимнесолдатской души, послал мысленно детям условный знак, дети в срочном порядке укрылись у Роллинса на даче, Стив просто охуел. Баки тяжело смотрел и рассказывал. Пиппо брыкался, зверел, орал «Врёшь, не возьмёшь!», но, в итоге, как миленький сожрал тарелку супа. Брок так обрадовался, что следующую неделю готовил специально для Баки, плюсом облобызал его всего и собственноручно вырезал из бумаги золотую звёздочку. Приклеил в аккурат поверх красной на бионике. Баки сверкал: от гордости и по факту. Вскоре показалось родовое гнездо Рамлоу. Когда Стив слушал рассказы Баки и смотрел на фото, он как-то не подумал, что владения Рамлоу такие огромные. Семье принадлежал целый остров: с одной стороны густой лес, луг, озеро, Стив смог разглядеть грядки и стада. Всё это плавно переходило в высокую гору, на которой стоял целый чёртов замок, прям с башнями, бойницами и всем таким прочим. Единственным его отличием от Диснея было то, что он не был ни красивым, ни тонким-звонким. Замок был не особо высоким, с мощными стенами, широкий, Стив даже представить не мог, как свободно у него внутри. Замок был будто выбит в горе, и выглядел одновременно жутко и прекрасно. Окна замка — с красивыми, древними витражами, выходил на ужасающий обрыв. Скалы, бушующее море и ничего больше. Рамлоу, все как один, припали к окнам джета, с любовью смотря на это уродство. «А я ещё ругал башню Старка», — подумал с тоской Стив. — Выгружаемся через пять минут, — скомандовал Баки, и, облетев остров с другой стороны, приземлился на небольшом, со всех сторон укрытом пляже. Они едва успели выйти наружу, как на них, с громкими криками, налетели. Стив малодушно пожалел, что оставил щит дома — мало ли что. Иззи побежала навстречу к высокой, светловолосой девушке. («Это Петра», — напомнил сам себе Стив). Вскоре их, обнимающихся, сбили с ног ещё две — одна была низкой, тёмной, но чем-то неуловимым похожей на Петру («Бриелла», — Стив никогда не жаловался на память), и кудрявая, высокая, явно младше их всех («Розмари»). Реми во всю обнимался с Саней-младшим, Дилан и Дениэл окружили Лиама, Рио стиснули Роб и Рик, а Пиппо и Броку досталось больше всех, потому что сиблинги и их вторые половинки принялись неистово обжимать их. Все разговаривали на итальянском, целовались, плакали, обнимались, кто-то успел подраться, в общем, не знай Стив, что Брок ездил домой как минимум дважды в год, подумал бы, что родственники не видели друг друга лет десять. Приветствие могло затянуться до утра, но Кэт (у которой живот лез на нос), рыдая, сказала, держа в руках лицо Пиппо: — Мы рады, что вы дома. Особенно ты, Пиппо. — Я тоже скучал, — Стив мог ошибаться, но, кажется, это был первый раз, когда Пиппо выглядел виноватым. Подошедшая Моника, залезла Броку подмышку и сказала: — Твои детёныши растут как сорняки. Хорошо, что ты привёз Рио. Ему надо чаще бывать здесь. Он ещё не?.. — Ещё не, — покачал головой Брок. — Ждём. — Дома это происходит быстрее. Он самый младший, хотелось бы увидеть. Пока мы не умерли от горя и разлуки, — видимо, драматизм был ещё одной семейной чертой Рамлоу. Пиппо закатил глаза: — Да быстрее мы все помрём, чем вы. — А тебе лишь бы все померли! — к ним подошла Мэг. Пиппо показал сестре язык. Все, как по команде, возвели глаза к небу. — А что они хотят увидеть? — шепотом спросил Стив у Баки, по какой-то причине надеясь, что тот всё знает. Стиву казалось, как и всегда, когда он общался с Рамлоу, что он не совсем понимал происходящее. — Что ещё не? — Половое созревание? — пожал плечами Баки. Стив хотел ему двинуть, чтоб не смел шутить свои шуточки, но вовремя почувствовал взгляд Кэт на себе. Они с Баки подошли ближе, и Стив уже хотел произнести заготовленную речь, но тут Кэт крепко обняла его, целуя куда-то в грудь (выше не доставала). Потом она тепло улыбнулась Баки и сказала: — Прошу прощения, что нет тёти и дяди. Полли накрывает на стол, а Лео просто говнюк. Пойдемте в дом. Расскажете, как вас заебал мой брат и его неугомонные детёныши. Внутри всё оказалось ещё больше, чем снаружи. А ещё оказалось, что на замке были тут и там изображения драконов. Везде, особенно на стенах. Стив глазел на них и пытался понять, че за фигня. Шагавшие рядом с ним Ческо и Ник поглядывали на него, усмехаясь. Уверения Баки в том, что мужья будут способствовать их внедрению в семью, таяли на глазах. Стив едва не упал, засмотревшись на драконьи морды у входа — две массивные бошки, начинавшиеся хрен поймешь откуда, и заканчивающиеся у главных ворот. Ник, подхватив его под локоть, усмехнулся: — Ну что, как тебе наш Драконий Камень? — Какой камень? — не понял Стив. Ник, казалось, тоже не понял. — Как какой? Таргариеновский. — Чей? — Он не смотрел «Игру престолов», Ник, — спас Стива Брок. У Ника случилось сложное лицо. — Ты ему не показал? — А должен был? Там ни слова правды, только ложь, пиздёж и провокация. Слизали свой замок с нашего, а проценты платят через раз! — Брок, плюнув под ноги, ушёл вперёд к сёстрам. — Да ты не ссы, — хлопнул Стива по плечу Ческо. У Стива если и подогнулись колени, то только лишь потому, что так было задумано. Спланировано. Вот! — Вы тут недели на две, успеем пару сезонов глянуть. — Рановато ему ещё смотреть «Игру Престолов», — хмыкнул Александр. Все трое выглядели так, будто стебались над ним. Стив решил, что сначала надо пожрать, а разобраться — это он, Капитан Америка, всегда успеет. Стив, даже если бы захотел, не смог бы запомнить, как они шли от главного входа (ворота. Это были ворота. С, мать его, подвесным мостом) до столовой, где давился от количества столового серебра километровый стол. Полли — красивая, стройная, явно с генеральскими замашками, носилась туда сюда, пытаясь одновременно расцеловать всех внучатых племянников, обычных племянников и дать указания всем остальным. Она быстро клюнула поцелуем Стива в лоб, потрепала Баки за щёки, сказав что-то про «Совсем тебя Брок не кормит», и, схватив за рукава, потянула на кухню. — Я специально наготовила много, знаю, что Зимний жрёт за себя и за Гидру. Вряд ли что-то изменилось, да, сладенький? — Сладенький, он же Баки, согласно покивал головой. Полли, улыбаясь от уха до уха, повернулась к Стиву, — Я не знала, что вы любите, Брок сказал, что вам не принципиально, но вы же гости! Поэтому — всё самое лучшее! — она, словно фокусница, указала рукой на столешницу. Там было столько еды, сколько Стив не видел за всю свою жизнь, а ведь он жил с Броком, который готовил постоянно. Несколько гусей, запечённые целиком свиньи, немыслимое количество кур и, что поразило Стива больше всего, огромный, четырёхэтажный торт, на котором было написано «Добро пожаловать домой». Баки выглядел ничуть не удивлённым. Очевидно, Зимнего тут так кормили каждый раз, как привозили. Полли, встав в позу рукы в бокы, скомандовала, — Несите это всё на стол. Я сейчас попрошу Рика и Роба помочь. МЕЛЮЗГА! — от крика Полли, казалось, задрожали стены. Стив подумал, что если замок не взять штурмом, то голосовыми связками семьи — как два пальца. Роб и Рик, пугающе похожие друг на друга, коренастые, кудрявые, желтоглазые, сунули головы в дверной проём, — Помогите Стиву и Баки. Брок уже отнёс вещи? — Нет, он ругается с Рэби, — хмыкнул Роб. Полли издала стон заебавшегося человека. — Только же приехали… Что опять? — Брок узнал, что это Рэби в прошлый раз подожгла ему занавески в спальне. — Это было год назад… Так, — она звонко хлопнула в ладоши. — Вы всё тут сами знаете, а я пошла давать по ушам. Стив честно думал, что «давать по ушам» — это было образно. Но когда он нёс на стол очередную свинью, он краем глаза увидел Полли, которая, будто ни Брок, ни Рэби ничего не весят, тащила их за уши, приговаривая: «Пиздятся они тут… При гостях! Кто вас воспитывал!» Брок и Рэби что-то вякали про «Да ты сама и воспитывала!» Стив хотел было вмешаться, но тут на него наскочил Ник. Он, дымя сигаретой, отнял у него свинью, подмигнул и сказал уверенно: — Лучше не лезь. Полли всё равно не нанесёт им серьёзных увечий. — Почему? — вылез откуда-то сбоку Баки. Ник пожал плечами. — Инстинкты. Она их ещё яйцами помнит. Вы садитесь, мы тут сами всё сделаем. — Какие ещё яйца? — Стиву казалось, что он находится в какой-то комедии, где у него у одного нет на руках сценария. — Железные, — пробасил идущий мимо Артур. — Ник, ты бы пиздел поменьше. — Кто-то сказал «спиздил»? — уточнила спускающаяся со второго этажа Мэг. — Кто-то что-то спиздил? — нахмурился Александр, таща два больших ящика с вином к ужину. — Эдриан опять что-то спиздил? — Ческо отвернулся от камина, вокруг которого он сидел с Лиамом и настоящими близнецами. — Эдриан мог. — Эдриан, как ты мог! — раздалось с разных концов комнаты. Артур устало потёр лоб. — Эдриан ничего не пиздил. — Ага, а ещё он не гей, — поржал Александр. — И не француз, — добавила Моника, читающая свеженький выпуск Elle. — И не писатель, — припечатала Петра. — И ни разу вас не слышит, ага, — Эдриан встал рядом с Артуром и потёрся носом о его плечо. Эдриан был тощий, Стив честно не понимал, как тот не загибается под тяжестью украшений, надетых на нём. — Я ещё ничего не успел спиздить. — Сегодня, — поправил его Пиппо. Эдриан поморщился. — Не ссы, Эд, у тебя ещё вся ночь впереди. — И вся жизнь, — покивал Ник. Артур горестно вздохнул: — Господи боже, за что, блять. — Может, пожрём уже? — предложила Иззи. Она сидела на коленках у Реми, который сидел на диване, окружённый Бри, Петрой и Роуз. Дети смотрели обзор на новую винтовку с таким умилением, будто наблюдали за котиками. — Мы давно есть хотим. Полли вернулась именно в этот момент. Горестно взмахнув руками, она, причитая, усадила всех внуков за стол, потом распихала племянников (Брока усадила между Стивом и Баки) и, десять раз позвав за стол брата (Лео спустился именно в тот момент, когда Полли схватила разделочный нож), дала отмашку на начало ужина. Стив в жизни столько не ел. Сыворотка дала возможность попробовать всё и даже больше: что-что, а жрать суперсолдаты умели. Брок не успевал подкладывать им еду, потому что периодически отвлекался на Рио: малец пытался засунуть самодельную взрывчатку в индейку, и успокоился только тогда, когда Стив посадил его к себе на коленки. Брок считал, что Стив благостно влияет на Рио. Стив такого не ощущал, но пацан обожал тусить с ним, с радостью зависал у него в офисе, если Стив брал его на работу, на ночь сказки слушал только от Стива (потому что он единственный, кто мог по сто раз перечитывать «Золушку»), и, в целом, зачастую Стиву хватало только взгляда «Капитан Америка не доволен тобой, сынок», чтобы Рио хотя бы на время прекращал творить дичь. Баки мог бы вопить о несправедливости, но его любил Реми, с которым они могли рубиться в приставку сутками, или смотреть боевики, или гонять на байках. А ещё Баки доносил (как единственный из родителей, у которого был хоть какой-то гетеросексуальный опыт) до Реми, как общаться с девушками. Иззи считала, что это всё впустую потраченное время, потому что Баки в конце концов жил с двумя мужиками, один из которых честь и гордость нации, а второй — многодетный пидор, а единственная девушка, которая нормально относилась к Реми — это она сама. Лиам предпочитал Пиппо, потому что Лиам был умным. Иззи при любом расскладе выбирала Брока. Стив как раз разделывал для Рио курицу, слушая рассказ того о том, какие химические опыты он планирует сделать, когда почувствовал на себе внимательный взгляд Полли. Он знал, что она знала, что он знал, что она на него смотрит, но, тем не менее, постарался сделать вид, что это не так. Семья Брока, старшие, во всяком случае, периодически поглядывали на него и Баки, и Стив мог бы насторожиться, если бы не понимал их беспокойства. Брок был задницей. Факт. К заднице-Броку прилагались четыре задницы поменьше и один пиздец в лице Пиппо. Плюс зоопарк. Плюс работа Брока, которая, как ни крути, не была ни нормальной, ни социально приемлемой. Стив понимал, что, наверно, будь он более адекватным человеком, обошёл бы Брока за километр, несмотря на жёлтые глаза и ладное тело. Потому что Брок был не только красивым, холёным мужчиной. Брок был командиром С.Т.Р.А.Й.К.а, Брок был важным агентом Щ.И.Т.а, Брок был драками Реми в училище, Брок был простреленным плечом Иззи на одном из её первых заданий, Брок был ночными кошмарами Лиама, Брок был в ссадинах на коленях Рио, Брок был в депрессиях Пиппо. Брок, хотя Стиву не нравилось такое сравнение, но по-другому было сложно объяснить, был как Гидра — пять к одному. И, будь бы Стив не такой падкий на любые авантюры, он бы не стал влюбляться в Брока. Но Стив был Стивом. Поэтому он отдал всего себя с потрохами Броку, заодно прихватив с собой Баки. И ни разу об этом не пожалел. Рядом с ним Брок расспрашивал сидящую напротив Кэт насчёт малыша. Кэт сыто улыбалась и поглаживала большой живот. Вместо неё говорил Александр, здоровый русский мужик, выше Стива ростом и в полтора раза шире Баки. На его фоне Кэт выглядела крошечной. Он с улыбкой поглядывал на Кэт, периодически касался живота, а ещё пытался усмотреть, что делали близнецы и Лиам (они пытались запихнуть одну из куриц в свинью. Стив привык не удивляться). По другую сторону от Кэт сидела Рэби, и, Стив был готов поклясться, что она и Брок периодически пинали друг друга под столом. Рядом с Рэби сидел Ник, словивший дзен. Он вполуха слушал Ческо, который рассуждал, что надо бы сменить в западной гостиной полы. Ческо баюкал в руках уснувшую под его бубнёж Мэг. Напротив них, рядом с Баки, сидели Эд и Артур. Эд пытался спиздить столовое серебро, пока Баки и Артур планировали грядущие тренировки (то есть, мордобой). Пиппо и Лео о чём-то шушукались, периодически подливая друг другу вина. Старшие из младших Рамлоу набрали полные тарелки еды и теперь сидели на полу у камина, делясь последними новостями. Стив выследил Реми и Иззи — они лежали у камина, причем в позе «большая и маленькая ложки», и, по большей части, молчали. Стив знал, что если надо, они смогут обсудить всё мысленно. Иногда он подозревал всех без исключения Рамлоу в спирипиздических способностях. — Ты действительно его любишь, — вдруг сказала Полли шепотом. Стив обернулся к ней. Она смотрела на него взглядом кошки, которая принесла хозяину похвастаться новорождённых котят. Стив ещё раз поискал глазами «своих» Рамлоу. И только потом ответил: — Да. — Полли придвинула к нему свой пустой бокал. Стив налил в него вина. Они выпили, и тогда Полли продолжила. — Мой брат и его жена погибли, когда мне было двадцать. На нас с Лео упали семеро детей, которые не знали, не понимали, как жить дальше. Мне пришлось очень быстро повзрослеть. У меня были свои мечты, свои планы, как и у Лео. Но мы сделали выбор в пользу семьи. Я не жалею. У нас выросли чудесные дети. Да, говнюки, но чудесные. Я ничего от них никогда не требовала, кроме того, чтобы и они всегда делали выбор в пользу семьи, — Полли сжала ладонь Стива. — Я не знала бывших Брока. Он не знакомил нас ни с кем. Он считает, что этого достойны только те, в ком он уверен. Он уверен в тебе, Стив. Как и в Баки. И я хочу, чтобы ты пообещал мне прямо сейчас, что, несмотря ни на что, ты будешь уверен в моём мальчике. — Стив смотрел в её глаза и ему казалось, будто он смотрит в огонь. Он будто видел всю её жизнь, её горе, её радость. Всё, что было у неё, всё, что с ней случалось. Он прочувствовал всю силу и мощь этой женщины. Ему казалось, что её слова — это не просто слова, и, что бы он не ответил, это решил всё. В первую очередь для него самого. Поэтому он сжал ладонь Полли в ответ и сказал, настолько честно и открыто, насколько мог: — Я уверен в нём, Полли. Даю вам слово. — Полли улыбнулась и взяла в руки стакан с вином. Оглядела весь стол. И громко, так, чтобы все услышали, сказала: — Тост! За уверенность! — стол накренился, когда все сидящие встали, подняв бокалы. Младшие из старших вернулись с ковра, и, присоединившись, громко вторили родителям: — За уверенность! — когда все успокоились, Полли, вытерев рот тыльной стороной ладони, сказала: — А теперь — торт! Кто поможет мне его принести — тому самый большой кусок! Когда ужин (спасибо, Господи), закончился, Стив, еле стоя на ногах, пошёл с Рио (малыш уснул у него на руках) в спальню. Баки, в обнимку с Артуром, тоже едва держался — вино дало ему по мозгам. Брок помог Кэт разогнать малышню, которые, пока взрослые обсуждали взрослые вещи, угнали в гостиную смотреть «Ван Хелисинга». Стив ни разу не удивился тому, что Пиппо ушёл вместе с ними. Все понемногу расходились. Стив хотел было помочь убрать со стола, но его остановила Мэг. — У нас есть уборщики. Они всё сами уберут. — У вас есть уборщики, — сказал Стив голосом человека, который не мог до конца ничего понять, как бы сильно не хотел. Мэг посмотрела на него рамлоуновским взглядом. — С другой стороны озера есть небольшое поселение. Они работают на нас. — Небольшое поселение. Которое работает на вас. — Стив не мог ничего с собой поделать. В голове не укладывалось, зачем Рамлоу работают, если могут позволить себе жить на такую широкую ногу. Вообще, он сильно сомневался, что можно заработать на всё это. Многочасовое общение с Эдди наводило на самые нехорошие мысли. — Что бы ты сейчас не подумал — это не так, — проникновенно сказала Мэг. — У нашей семьи есть деньги. Но Эдди такой один. И, чтоб ты знал, он страдает. — По нему не особо видно, если честно. — Так ты ещё ничего и не видел, если честно, — усмехнулась Мэг. Она похлопала его по плечу и, собрав своих, ушла в свою часть замка. Стив, как был, остался смотреть ей вслед. Очнулся только тогда, когда мимо прошёл Реми со спящей Иззи на руках. Ощущение наебалова перешло все разумные приделы. И вышло на новый уровень, когда, переодевая Рио в пижаму, он обнаружил у него непонятные высыпания на спине. Как будто по всему позвоночнику шелушилась кожа. По форме почему-то напоминая чешую. — У Рио, похоже, аллергия, — сказал Стив, заходя в их с Баки и Броком спальню. В бывшей комнате Брока расположились близнецы-которые-на-самом-деле-нихуя-не-близнецы. На риторический вопрос Стива о том, как два относительно взрослых человека будут спать на одной кровати, Баки ответил, вытирая полотенцем мокрые после душа волосы, что как-то же он, Брок и Стив спят в одной кровати. Стив не стал уточнять. Во избежание. — Не может такого быть, — Брок перестилал постельное бельё, поэтому был несколько зол. — У моих детей не бывает аллергии. — То, что у старших не было, не значит, что не будет и у Рио, Брок. — У Рамлоу не может быть аллергии. Рио — Рамлоу, а, значит, аллергии у него нет. Бак, ну-ка жо при! — Баки, до этого вальяжно лежащий на кровати, плавным, красивым движением поднялся. Стив ненадолго выпад в осадок. Брок, очевидно, тоже. Потом Брок, тряхнув головой, очень по-собачьи, снова начал бой против пододеяльника. — Мои дети не болеют. Ничем и никогда. — Я один помню, как Иззи тошнило после выпускного? — почесал подбородок Баки. Брок отмахнулся от него: — Перепила. И то, это всё потому, что Фьюри пожалел на детей нормального алкоголя. Что-то её не тошнит от хорошего вина! — А у Рэми болели зубы мудрости, — как ни в чем не бывало продолжил Баки. Стив, усмехаясь, пошёл в ванную комнату чистить зубы. Он не закрыл двери, но даже если бы и закрыл, рассерженный голос Брока всё равно бы услышал. — А у кого они не болят? Нет, ты скажи! Я жду! — А когда Лиам сломал ногу? — Он сломал ногу! Ногу! У тебя вообще нет руки, между прочим! — Ну, так я не Рамлоу, — проявил чудеса логики Баки. Стив, усмехаясь с полным ртом зубной пасты, будто наяву видел, как Брок супит брови, грозно раздувает ноздри, а волосы на голове у него встают дыбом. То, что Брок засветит в Баки подушкой в новенькой, душистой наволочке, он тоже предвидел. — И не будешь никогда, если не прекратить этот бздёж! — А у Рио… — что там у Рио Баки договорить не успел, потому что Брок, издав воинствующий крик, кинулся на него, сбрасывая того с кровати. Когда Стив вернулся в спальню, эти двое во всю практиковали рестлинг на полу. Стив, привычный к таким провокационным видам, спокойно переоделся и лёг на кровать. Он меланхолично смотрел, как Брок и Баки, не пытаясь нанести какие-то серьёзные увечья, вполне так себе мутузили друг друга. Если за сохранность Баки отвечала сыворотка, то за сохранность Брока отвечали высшие силы, не иначе. Тот даже после Трекселлиона вышел как новый — даже шрамов не осталось. Роллинс в шутку называл его Кхаллиси, но Стив прикола не понимал. И не понимал, как на Рамлоу — на всех, включая детей — всё так быстро заживает. Сломанная нога Лиама срослась за две недели, зубы мудрости Реми рвали без анестезии (Стив до сих пор помнил удивлённое лицо стоматолога). Иззи, хотя и блювала дальше, чем видела, на утро сдала нормативы лучше всех в группе, хотя Стив переживал, что она вообще не очухается. Пиппо, десять лет торчавший на героине, был живее всех живых. Поэтому, если уж совсем честно, аллергия Рио не давала ему покоя. За всё время, пока он и Баки жили с Рамлоу, малец не чихнул без повода ни разу. А тут такое. Стив мог бы ещё много о чём подумать, но тут его самым наглым образом стащили на пол. Раздели в две руки, поцеловали, погладили в нужных местах. Брок, плавно, будто у него без костей был не только язык, но и всё тело, устроился у него между ног, Баки, непонятно когда успевший найти смазку, скользнул пальцами вибраниумной руки ему между ягодиц, и думать стало попросту нечем. Стив не успевал отвечать на поцелуи, лихорадочно бился в руках любовников, и спроси его сейчас, чо там и где высыпало у Рио, он бы спросил, причём тут Рио-де-Жанейро. На кровать они так и не перебрались. Брок что-то промямлил, держа во рту хрен Стива, про какого-то деда, Баки хотел заржать, но получилось только застонать, когда Стив поймал губами головку его члена. Разговорчики Стив во время секса не приветствовал. Особенно, если они были не по теме. Он плыл в горячем мареве, переполный ощущениями. Вот Брок толкает его в грудь, чтобы Стив упёрся спиной в основание кровати. Вот сам Брок легко запрыгивает к нему на колени, потираясь влажной и пульсирующей дыркой о его член. Вот Баки, выставив вперёд железную руку, упирается ей в дохуллион стоящее дерево, а сам жадно прижимается к спине Брока, лихорадочно целуя и облизывая его шею. Вот Брок, морща мокрый от пота лоб, принимает его и Баки сразу, а вот все трое срываются на один сладкий, отлаженный ритм, крича в голос — за толстыми стенами всё равно никто не услышит. К финишу пришли одновременно. Баки, расчувствовавшись, хватанул Брока зубами за загривок, Брок завыл на одной ноте и сжал в себе их обоих, Стив, смотря то на одного, то на другого, наддал жару. А потом наступила блаженная пустота. В душе мылись вместе, но чисто из соображений экономии времени. Все трое уже клевали носом. Сил хватило только нацепить пижамы (Рио любил под утро приходить спать к ним. Выяснилось это опытным и очень стыдным путём). Едва Стив коснулся головой подушки и прижал к себе Баки и Брока (последний спал всегда посередине. Любил потеплее чтоб), как глаза стали будто свинцовыми и стали закрываться сами собой. Стив бы с чистой совестью отрубился, если бы не бюст с драконьей мордой, который, как ему казалось, с укоризной смотрел на них. О чём он с радостью промямлил Броку в шею. Тот, выудив из-под подушки чью-то футболку, кинул её прямёхонько на бюст, закрыв тому обзор на творившееся безобразие, пробормотав при этом: «Дед его мой смущает, вы посмотрите…» Стив едва не подскочил: — Чего? — Глухих повезли, говорю. Ты опоздал. Спи давай. Чего-чего, — и, для надёжности зафиксировав Стива закинутой на него ногой, натурально замурчал. Стив решил, что на сегодня пиздеца довольно, а завтра он в этом серпентарии разберётся, тоже уснул. И проснулся дай бог через час, когда почувствовал, что по нему кто-то топчется. Стив, спросонья не сообразив, кто посмел так поступить с символом нации, состроил недовольную рожу и открыл глаза. Над ним стоял Лиам. В руках у него была подушка и одеяло. Стив потёр глаза: — Лиам? Ты чего тут делаешь? — Пироги пришли печь, не видно, что ли? — ответила за брата Иззи. Она устраивалась между Броком и Баки. С другой стороны от неё уже лежал довольный Реми. Рио, как оказалось, сопел Стиву подмышку, сонно сверкая из темноты глазами. — Рядом с нами храпит Александр. А до этого он пел «Сектор Газа». А до этого ругался с Кэт. А эти, — она кивнула на Лиама и Рио, — увидели, что мы идём к вам, и решили пойти с нами. Ты чё встал? Ложись давай, — она дёрнула Лиама за ноги и тот упал прямо на Стива. Стив впервые в жизни был рад, что Лиам был хиленький. — А у вас тут ничего так. Уютно, — она сунула нос отцу под шею. Брок, не просыпаясь, закинул на неё руку и прохрипел: — Либо спите, либо уёбывайте. — Лучше второе, — подал голос Баки. Дети синхронно закатили глаза, как бы говоря, что их не наебёшь. Но замолчали. Оплели их руками и ногами, и через пару минут Стив снова заснул, с одной стороны обнимая разом Брока и Лиама, а с другой — Рио. И всё было прекрасно. Пока с утра Стив не обнаружил, что за ночь у Рио вырос хвост.