E fructu arbor cogoscitur

***

— И жили они долго и счастливо, — закончил Брок, мысленно счастливо выдыхая: он не любил читать сказки, ему было проще побегать с малышнёй в парке, или вытащить их на пляж, или на пару с Роллинзом отвести мелких в лазертаг (пейтбол детям нравился больше, как и ему с Джеком, но всем не нравилось потом ныть из-за синяков и грязной одежды), чем заниматься подобной хуйнёй. Ребятам обычно сказки были до фени, но иногда, как сейчас, пробирало. Брок не мог отказать им в такой фигне, особенно Иззи, особенно, когда Рэми забрала к себе на выходные Китти, и девчонка страдала от скуки. Её некому было забирать, и Брок уже шесть лет пытался не испытывать по этому поводу жгучего стыда. Он понимал, что действовал исключительно в интересах детей, но не мог не думать, что иногда родители делают в интересах детей полную херню. Пиппо говорил, что это всё полная чушь и просил не ебать себе и ему мозги. Пиппо уже месяц лежал под капельницами в больнице Щ.И.Т.а, отходил. Брок притаскивался к нему с ребятами, чтобы Пиппо было не так скучно, а у детей никогда не возникло желания употреблять наркотики. — Не закрывай, — Иззи сунула свою маленькую ладошку в книжку. Брок в очередной раз умилился тому, какая она у него получилась миленькая. Иззи перелестнула странички, нашла картинку, где принцесса была в свадебном платье. Пальчиком провела по нарисованным рюшам и бантам. Брок знал, что Иззи очень нравится платье. Собственно, именно для того, чтобы посмотреть на него, Иззи слушала всю историю целиком. Так-то ей было до фонаря на принцесс. Иззи лежала у него на груди, крошечная, в пижаме с автоматами (Иззи ненавидела всю розовую муть. То есть, она так говорила. От подаренной розовой рогатки она не отказалась), сам Брок еле поместился в её кроватку, но исправно терпел ради обнимашек. Он поцеловал Иззи в лоб, погладил по щеке: — Когда-нибудь ты тоже выйдешь замуж и у тебя будет такое же платье. — Можно как-то без замужа? — сморщила носи-кнопочку Иззи. Брок рассмеялся. — У принцессы всегда есть принц. — А ещё папа-король. Ты — король, Рэми — принц. Зачем мне кто-то ещё? — Ты же не будешь всю жизнь с нами. — Вообще-то буду — Брок, расчувствовавшись, прижал её к себе. — Надеюсь, ты не передумаешь, — Иззи захихикала под боком. Брок резко проснулся. Иззи предсказуемо рядом не было. С одной стороны сопел Стив, с другой похрапывал Баки. Брок зло утёр кулаком слёзы. — Ага. Как же. Врушка-пердушка.

***

Пока семья Рамлоу, вместе с Джиджи и чувствовавшим себя виноватым во всех смертных грехах Стивом, готовилась таки к двойному дню рождения (забыть о дне рождении, даже учитывая устоявшийся пиздец, было выше всяких моральных сил семьи), Баки, которому нельзя было сильно волноваться (об этом вспоминали обычно, когда волноваться уже было не о чем), лежал на пляже и загорал. Казалось, что он единственный не особо парился из-за всей ситуации. После всего того, что свалилось на него, Баки искренне считал, что если никто не умер — уже все хорошо. И, так как все были живы, хотя Брок и обещался по несколько раз на дню кого-нибудь угандошить, Баки философски забил на всё хуй. Единственной его заботой был Рэми, который, в приступах экзистенциального кризиса пытался утопиться в море (хер ему кто бы дал. А если бы и дал, то по ушам) потому что тот впервые в жизни осознал, что они с сестрой, как оказалось, были всё же отдельными друг от друга личностями. Баки понимал его лучше всех, потому что точно так же, как и Рэми не мог оторвать себя от Иззи, когда-то сам не мог оторвать себя от Стива. Со временем стало легче, потому что прошёл юношеский максимализм, но потом стало хуже, особенно после плена. В каком-то смысле, даже постзимнесолдатский период проходил легче, хотя бы потому, что Баки помнил Стива довольно условно. Неясные образы из прошлого, которое, казалось, ему не принадлежало. В тот момент у него в приоритете был Брок и его семья. Как ни странно, но обнуления не смогли вытравить из памяти Солдата ни Брока, ни детей, ни Пиппо. Просыпаясь, Баки точно знал, кто перед ним, находил глазами Брока, без шокера и других воспитательных мер слушался куратора и, когда пересекался с ребятами или с Пипом, на подсознательном уровне понимал — свои. Трогать нельзя. Один раз он пересёкся с Рэми в максимально неподходящих для этого условиях. Задание Солдата волшебным образом наложилось на задание Щ.И.Т.а, хорошо ещё, что не Альфу Брока отправили. Спасибо за малые милости, как говорится. Спасибо обычное, а не большое, потому что вместо Альфы отправили Бэту, в которой числился Рэми. Брок, хотя и пытался делать вид, что пацана первый раз в жизни видит, на деле едва не похерил всё задание: против Зимнего с подтанцовкой хер кто мог выстоять, и за сына Рамлоу переживал, не смотря на то, каким живучим был оный. Бэта отбивалась как могла, но могла она немного. Буквально через час стало понятно, что Щ.И.Т.у придётся перекомплектовывать группу. Брок был весь седой и вовсе не от пыли. Когда он увидел, что Рэми, отстреливаясь, упал, словив пулю, едва не рванул к нему, наплевав на все директивы. Зимний, оценив обстановку, расставил приоритеты, сделал вывод и прыгнул к Рэми сам. Остальные гидровцы расценили это как попытку добить соперника, даже Брок струхнул: Зимний, за шкирку подняв Рэми, отбросил его в тень, подальше от ненужных глаз и на несколько минут они оба пропали из виду. У Брока от волнения случился инсульт жопы. Когда Зимний вернулся, идя своей ассасинской походкой от бедра, Брок был готов его убить. Вместо этого, не дрогнув ни одним из видимых мускулов, он спросил: — Отчёт? — Устранён, — и если бы при этом Зимний не смотрел на Брока одним из тех взглядов, по которым Брок понимал, что Зимний не совсем отмороженный, Рамлоу бы пристрелил его. А так он облегчённо вздохнул — Зимний позаботился о Рэми. — Уходим. Ловить тут больше нечего. Подорвём тут всё и баиньки, — скомандовал он, уводя всех обратно в джет. После, когда они отмывались в душе, Брок, подойдя к Зимнему со спины, чего никто другой не мог себе позволить, сжав его плечо, тихо поблагодарил: — Спасибо. — Хайль Гидра, — хмыкнул Зимний. Брок хлыстнул его по жопе полотенцем, прежде чем встать рядом под струи воды. Такие моменты, да и во все, связанные с Броком, после Гидры были важнее для Баки, чем всё то, что у него было со Стивом. Потому что Стив — это что-то неизвестное, пусть и ощущавшееся родным, а Брок — самое лучшее, что когда-то случалось с Зимним. Рэми вообще отзывался в душе Баки и Зимнего как-то ярче, чем другие. С Рэми они часто зависали до ночи, играя в игры, катались на байках и их же часами чинили в гараже, Рэми протащил Баки по всем танцплощадкам Вашингтона и это Рэми часами разговаривал с Баки, пока тот проходил курс реабилитации. Баки боялся как-то обидеть или задеть других, он боялся навредить и Рэми, но тот не испытывал перед ним вообще никакого страха. Даже тогда, в тот злополучный день, Рэми не боялся. Разулыбался, стоило ему увидеть Зимнего. Безропотно позволил закинуть себя на руки (с прострелянной ногой вряд ли куда он мог далеко уйти самостоятельно). Не спрашивал ни о чём, когда Зимний всадил ему в ту самую ногу какую-то ампулу. — Обезбол. На базе есть бункер, если туда спрячетесь — выживите. Мы тут всё подорвём. — Спасибо, Зимний, — честно сказал Рэми. Зимний даже завис на секунду. Его не благодарили. Никто, кроме Рамлоу. Но они могли сказать ему спасибо, когда, например, он разбивал что-то на кухне (ещё тогда, когда отлёживался в их доме после ранения), или когда честно он сказал Иззи, что стреляет она не очень (правда, Иззи так сказала «Спасибо, Зимний», что у Зимнего волосы встали дыбом. Везде. И на вибраниумной руке тоже). Брок часто его благодарил, но Зимний относился к таким «спасибо» как к какому-то виду флирта, так что это не в счёт. Но Рэми каждый раз благодарил его от всего сердца, поэтому Зимний, долгие секунды вспоминая, как это, разговаривать не приказами, ответил: — Не за что, мелкий. — Рэми ухмыльнулся, вставая. Нога всё ещё болела, но дойти он мог, не мог не. Уже отойдя, он обернулся: — У папы моего потом спроси, есть за что тебя благодарить или нет. И я не мелкий. Я жилистый! — и исчез в темноте. В следующий раз они встретились уже после падения Триксилиона. Зимний, отойдя от Стива, которого он вытащил из воды, до этого чуть не избив до смерти, брёл, не разбирая дороги, действуя чисто инстинктивно, вообще ни о чём не думая, потому что мысли сменяли одна другую и не было ни одной, за которую можно было бы зацепиться. Поэтому, когда в наушнике раздался голос Рэми, Зимний от радости даже не сразу понял смысл сказанного: — Зимний? Ты меня слышишь? Зимний? — Да, — прохрипел Зимний. Рэми облегчённо вздохнул. — Ты помнишь, где явочная квартира? — Да. — Отлично. Дуй туда. Сиди там и никуда, совсем никуда не уходи. Вообще никуда, ладно? У нас всё под контролем. В час ночи выходи на крышу. Я тебя там буду ждать, — и отключился. Не смотря на скудность информации, Солдату стало проще: у него был план действий, ему дали указания, и имея всё это на руках, Зимний отбросил в сторону все лишние мысли, сосредоточившись на том, как ему, в таком прикидоне, добраться до явочной квартиры, как подлатать себя и чего бы такого сожрать, чтобы хватило сил на то, что задумал Рэми. Чем бы это «то» ни было. До квартиры он добрался за час: упёр чей-то байк, потом залез в квартиру через окно, нашёл там аптечку и консервы, и, в общем, решил, чем занять себя до ночи. В квартире был даже компьютер, через который Зимний шерстил списки погибших. Не найдя там ни Брока, ни Стива (хотя, те фотки, что СМИ выложили в сеть, чуть не заставили Зимнего поехать в больницу, чтобы забрать обгоревшего командира и еле живого Стива. Остановила только просьба Рэми никуда не рыпаться. Рэми Зимний доверял, поэтому не рыпнулся). Он еле досидел до назначенного времени, по сто раз проверил рюкзак, ножи, пистолеты, липовые документы, в общем, всё то, что, по мнению Зимнего, могло пригодиться. Он вышел из квартиры без пяти час, ровно в час он был на крыше. Помимо Рэми, кинувшегося ему в объятия, будто Зимний — это самый дорогой для него человек в мире, на крыше стояли ещё трое: невысокий, вряд ли выше Брока, мужчина, который был одновременно абсолютно не похож на Брока и похож пиздец как: у мужчины были светлые волосы и, прости Господи, усы, черты лица были не такие острые, как у Брока, зато взгляд — будто тебя бьют шокером, поза — руки, скрещенные на груди, чтобы трещала тактическая футболка, ухмылка — всё это было таким броковским, что Зимний понял, что перед ним Артур — старший брат Брока. Рядом с ним стоял огромный мужик, загорелый и кудрявый, со шрамом через всю левую бровь и глаз. Он стоял, в полном обмундировании и держал во рту сигарету. Мужик, хоть и выглядел внушительно, опасным не казался: он больше походил на мишутку гризли, который, конечно, мог расхерачить любого в один момент, но пока, по непонятным причинам, не хотел. А ещё там была женщина. И уж в её родстве с Броком не было никаких сомнений. Женщина была ниже Артура, но выглядела так угрожающе, что Зимний испытал желание уйти обратно в квартиру. Хер с ним, со всем. На консервах он продержится. Командира выкрадет. Стив припрётся сам. Пока он неловко обнимал Рэми в ответ, женщина спросила, неожиданно мягким и приятным голосом: — Значит, Белоснежка — это ты, да? — Он такая же Белоснежка, как мы — гномы, — крякнул Артур. Мужик-гризли, пожевав во рту так и не зажжённую сигарету, заметил, глубоким и мощным голосом: — Ну, по правде сказать, вы действительно не высокие… — все трое имевшихся в наличии Рамлоу резко обернулись на него и посмотрели тяжёлым взглядом. Мужик, примирительно хмуря брови, добавил, — Это никак не умаляет вашей силы, выносливости, благородства, красоты, величия… — Уймись, Ческо, — скривилась женщина, но Зимний видел, что такая неприкрытая лесть ей по душе. Как и Артуру и Рэми. Она снова посмотрела на Зимнего. — Мы тут, чтобы забрать тебя и доставить домой. Так что, давай, отдавай Артуру своё шмотьё и… — Приказа командира не было, — отрезал Зимний. Чтобы это звучало убедительнее, он расправил плечи и повернул руку так, чтобы в тусклом освещении было видно, что нихуя эта рука не обычная. — Без командира не пойду. — Ты это, не угрожай, что ли, — сплюнул на пол Артур. — Мы тут как бы не в гости тебя зовём. — Не то чтобы мы тебя не хотели позвать, — сбавил накал Ческо. — Но в данном случае это тактическое отступление. Твой командир, — женщина поморщилась, будто ей было больно, — пока не может внести коррективы. Но с этим мы разберёмся, — это «мы» натолкнуло Зимнего на мысль, что, скорее всего, «мы» — это другие Рамлоу. Он помнил, у Брока было два брата и четыре сестры. На крыше явно были представлены не все. — Мы давно планировали это. Ждали, когда пиздец войдёт в полную фазу. — Ты отлично поработал, парень, — Ческо подошёл к нему почти вплотную. Зимний рефлекторно задвинул Рэми за себя. Но Ческо только лишь ощутимо хлопнул Зимнего по плечу, — дай теперь нам сделать свою часть задания. Будь это кто-то, кто не Рамлоу, Зимний бы не согласился никогда. Но это была семья Брока, который не раз говорил ему, что Зимний мог рассчитывать на любого из них. Он рассказывал ему о своей семье, не много, и когда такие рассказы были к месту, и ни разу, не единым словом не дал усомниться в прочности своих семейных связей. Поэтому (и потому, что, на самом деле, хотелось), Зимний согласно кивнул, хотя Рэми из-за спины так и не выпустил, и сказал: — Жду распоряжений. — Артур, удовлетворённо хмыкнул. — Распоряжение только одно — не слишком удивляться и слушаться старших. Рэмус, жги! — И Рэми зажёг. Зимний был поражён. И восхищён. И немного испуган, не без этого. Он знал, что существуют драконы, даже знал несколько способов их убить, но ни разу за семьдесят лет не видел их в живую. И явно не ожидал, что драконы окажутся ближе, чем он вообще когда-то мог представить. Рэми обратился первым. Просто весь подался сначала резко, проявив нечеловеческую гибкость, вперёд, потом плавно назад, и вот, вместо симпатичного парня на Зимнего смотрел средних размеров дракон. В темноте шкура казалась почти чёрной, но когда Рэми немного вышел на свет, стало понятно, что она бордовая. Клыкастую морду украшали шипы и рога, но глаза остались такими же — тёмно-жёлтыми. Зимний уставился на него, почему-то думая, а все ли другие дети командира драконы? Если да, то понятно, почему он так рьяно прятал их от Гидры. Хорошего солдата ещё могли отпустить (или просрать, как в случае с Зимним), дракона — никогда. — Это он ещё не до конца вырос, — Зимний обернулся к Артуру. Тот тоже перекинулся и теперь блестел под луной золотой чешуёй, — я до сорока рос. Мэг, вон, до сих пор растёт, — Мэг, которая была самой крупной из них, потягивалась, будто готовилась к марш-броску. — Это потому что я самка. Самки всегда больше. — И красивее, — вставил Ческо. Он не обратился, видимо, потому что не имел никакого к Рамлоу прямого отношения. — И сильнее, и могущественнее… — Господи, как ты заебал. Знала же, что хорошее дело браком не назовут. — Именно по этой причине у нас не брак, а союз двух любящих сердец. Скажи ей, Артур, — Артур, методично осматривающий небо на предмет шпиёнов и вражеских летающих объектов, покивал: — Конечно. Союз двух любящих доебаться сердец, — Мэг, не стесняясь, двинула брату хвостом по шее. Тот громко ойкнул, а потом в панике закрыл пасть лапами. Лишний шум был им не к чему. Мэг смотрела на него с укоризной, — Слово сказать уж нельзя. — Слово — можно. Слова — нельзя. — Слушайте, давайте уже дёрнем отсюда. — Рэми нетерпеливо дёрнул хвостом. — Нам лететь долго, и мы и так кучу времени были вдалеке от острова. Зимний, залезай, — он нагнулся, чтобы Зимнему было удобнее на него сесть, — за шипы не дёргай — они чувствительные. Удобнее всего держаться на шею. Артур, что там? — Артур, сканирующий небо, кивнул, мол, порядок. — Мэг, Ческо? — Ческо, сидящий верхом на Мэг, убедительно потряс над головой винтовкой. — Супер. Итак, маршрут «Вашингтон, США — Ливорно, Италия» построен, просим всех пристегнуть ремни. Зимний, это всех касается. Второй раз падать с высоты тебе вряд ли понравится. — Чего? — не понял Зимний. Рэми от досады скрипнул зубами. — Понял, рановато для таких библейских отсылок. Всё, погнали. И они погнали. — Бак? Ты меня слушаешь вообще? — Рэми толкнул его в плечо. Баки вздрогнул. Открыл глаза, которые он не помнил, чтоб закрывал. Рэми вылез из воды (спасибо, что не утоп). Баки посмотрел на него. У того кудри совсем отросли, и, хотя ни у него, ни у Рио не было таких же мощных кудрей, как у Лиама, всё равно смотрелось необычно. Баки, протянув руку, взъерошил ему причесон, из-за чего Рэми смешно сморщил горбатый нос. — Прости, задумался. — О чём? — О том, как вы меня сюда первый раз привезли, — улыбнулся бывший Зимний Солдат. Рэми заржал. — Ты был в ужасе, признайся. — Вовсе нет, — возмутился Баки, — Я был в восхищении. Обожаю на вас летать. Это в сто раз круче, чем на чём-то ещё. — Рэми едва не взорвался в восхищении. Все драконы по своей природе были падкими на похвалу. — Прогиб засчитан. — Папа твой засчитает, — подмигнул ему Баки. Рэми грустно покачал головой: — Папа мой только одно сейчас засчитывать горазд. — Баки было нечего ему возразить.

***

Всё, о чём мог думать Брок оставшиеся пару дней до Дня Рождений Моники и Мэг — это Иззи. Даже не так. О детях он думал постоянно: что волосы у Рэми отросли — надо бы подстричь, сам ни за что не догадается, у Лиама наконец-то кто-то появился, надо бы как-то узнать, кто, пока и он не сбежал от отца под венец, Рио вообще не давал спуску, творил фигню нон-стоп. Но Иззи, Иззи переплюнула всех. Брок не обижался. То есть, уже не обижался. Сначала они с Джиджи как следует напились, высказали друг другу всё, что накопилось, потом Стив и Баки устроили ему релакс программу: секс, секс и ещё раз секс. Обычно, это помогало. В этот раз — нет. — Нет, мне вот интересно, — хрипел возмущённо Брок, засаживая Баки по самые гланды, — Эти, блять, Вагнеры, сейчас тоже трахают мою малышку? — Просто, знаете, я её не для ебучих немцев растил. Немцы — лютые извращенцы, — стонал Брок, поочерёдно отсасывая Баки и Стиву. — Вы смотрели немецкую порнушку? Никакой, блять, фантазии, — говорил он, объезжая Стива, одновременно отдрачивая Баки. — Я не планировал становится дедушкой. Рио только шесть, я ещё слишком молод! — негодовал Брок, распластанный между Баки и Стивом. Оба трахали его, безнадёжно надеясь, что этого будет достаточно, чтобы прекратить поток маразма от Брока. Этого, конечно, было недостаточно. Брок, даже выебанный в рот Стивом, всё равно находил в себе силы, чтобы горестно вздыхать: — Вот и эти негодяи так же поступают с моей принцессой. Единственный раз, когда он не нашёлся, что сказать, произошёл после двойного минета от Баки и Стива. И то, только лишь потому, что Брок был вымотан. Да и вряд ли у Иззи мог случится подобный жизненный экспириенс, в виду отсутствия некоторых запчастей. Но то, что Брок молчал, никак не означало, что Брок не думал. Против этого было только одно средство — пристрелить его — и Стив был на грани того, чтобы сделать это, потому что трахаться, когда Брок без конца упоминал Иззи, было морально тяжело. Остановил от убийства любовника, как ни странно, Баки. Решил, что лучше не столько тормозить Стива, сколько успокоить Брока. Мягко погладил того по оголённому бедру (Брок уже почти спал в этот момент, удобно разложившись между ними), и сказал, целуя Брока в мокрый от пота висок: — Ну, да. Поступают. А что, разве это плохо? — Брок, задумавшись на секунду (за что получил от Баки в лоб), пожал плечами: — Нет. Наверное, нет. Не то чтобы на этом всё закончилось, (ха, вы что, Брока Рамлоу не знаете?) на этом всё только начиналось. Обстановка в семье была напряжённой, так как Рамлоу всегда ругались с размахом и диаметр конкретного размаха был никому не известен, но не сильно напряжённой, так как Рамлоу, на удивление, были оптимистами и верили, что любовь друг к другу всё рассудит. — Ну, мы давно не ругались, — флегматично сказал Лео. Стив помогал ему на добровольной основе разбирать хуеву кучу гирлянд для праздника. Стиву нравился Лео: тот был не таким буйным, как Пиппо и, в силу возраста, умным, но с пиздинкой, в силу того же возраста. Сейчас пиздинка, в свете того, что в семье и так был разлад, благодушно оставила Лео и всех в покое. Сам Стив тоже нравился Лео: Стив по натуре был жадным до знаний, и в виду семидесятилетнего простоя, был не против наверстать упущенное. Лео любил пиздеть. Они нашли друг друга. — Так что, всё в порядке. Куча народу, все с характерами. Иззи всегда была себе на уме. Странно, что раньше не взбрыкнула. — Брок сам нас игнорировал годами, — говорила Полли Баки. Полли любила готовить. Баки любил жрать. А ещё ему нравилось учиться у неё всяким кулинарным плюшкам, потому что, да, Баки тоже любил учиться новому. — Когда он жил с Джиджи всё ещё было худо-бедно хорошо. А потом, когда уехал в США, не общался с нами года четыре. Мы тогда ещё Пиппо по всему миру искали, тоже, знаешь, мало приятного. Мы тут все с приветом, Бак, надо переживать, если мы не ругаемся, а если ругаемся — то всё в порядке. — Да он долбоёб, бля, — хмурилась Мэг, рубя дрова. Они со Стивом потели на заднем дворе. Мэг больше всех из Рамлоу любила физические нагрузки, поэтому с удовольствием зависала со Стивом в зале, или плавала на километровые дистанции, или бегала, пока лёгкие не вылетали кусками из ноздрей. — Брок имеет способность забывать о своих проёбах, зато помнить чужие. Он и Пиппо — самые младшие, поэтому самые тупые и наглые. От Брока у Иззи только внешность, характер у неё как у Джиджи. Так что, кого и винить в такой комплектации, так это себя самих. — Наши родители не особо с нами нежничали, — рассказывала Моника, рисуя вместе с Баки плакаты. Хотя это был её день рождения, она, как и Мэг посильно помогала. Моника заняла целую башню, пусть и небольшую, но тем не менее. Башня была жилой только на верхних этажах: там, где, собственно, жила Моника, а всё остальное пространство занимала витая лестница. На стене висели портреты Моники. Из всех Рамлоу она была самой красивой: у неё были мягкие и чувственные черты лица, полные губы, большие, карие глаза. К драконьей сущности она не испытывала никакой тяги: она уважала и любила себя такой, как она есть. Лео настоял, чтобы она получила высшее образование. Так как к военной службе у неё было стойкое отвращение, Моника закончила римский университет Ла Сапиенца, и, хотя ненавидела учёбу, долгое время преподавала на факультете искусства, параллельно подрабатывая моделью. Именно последнее было по душе ей больше всего. — Брок этого не помнит — ещё совсем мелкий был, а вот мы, старшие — да. Отец мог и ремнём по жопе дать, если что. Малышню воспитывали Полли и Лео. Они нас баловали. Пытались компенсировать отсутствие родителей. В какой-то степени Брок понятия не имеет каково это — быть отцом. Брок делает то, что может. Я не могу его винить. А Иззи — влюблённая девчонка, и, потому что я сама когда-то такой была, я не могу винить её тоже. Им просто обоим нужно время. Как и Джиджи. Кстати, я была в него так влюблена, — рассмеялась Моника. — Чуть не убила обоих, когда они начали встречаться. Тоже, кстати, с обоими не разговаривала. Ничего, как видишь, всё прошло. Так что не парься. Лучше давай Мэг пририсуем вот такой вот, — она показала руками, какой, — хуй на лбу. А мне — диадему. — Когда Иззи была маленькой, — рассказывала Кэт, запаковывая в цветастую обёртку подарки. Получалось у неё херово, поэтому Стив исподтишка переделывал. Живот у Кэт уже опустился, мелкого ждали в любой момент. Кэт впала в материнский маразм — не помнила, как зовут мужа, но помнила и обожала всякие мелочи из прошлого, — она была такой милашкой. Красивая. Брок с ней носился как с хрустальным яйцом. Не пойми меня неправильно, он и других любит так же сильно, но когда ты вынашиваешь детёныша и рожаешь его сам — это совсем другое. Поэтому, вполне очевидно, что он сейчас переживает. Мне больше Джиджи жалко, если честно. Знаю, сама его хуесосила, но как представлю, как он все эти годы её ждал, хотел увидеть, не знал даже, как она и что с ней — у меня давление подскакивает. Это ужасно. Но всё в порядке будет. Рамлоу не могут вечно быть в ссоре. Даже у нас с Рэби не получается. — Ой, я даже слушать уже эту бредятину не могу, — скрипела зубами Рэби. Она и Баки занимались надуванием шаров. Занятие было энергозатратным, но прикольным. — Помирятся. Брок сам же и побежит первым. Иззи упрямая, но не бессердечная. Поплачут, поорут и помирятся. Так, подсоби-ка мне. А то я щас пёрну от натуги. — Вот поэтому у меня и нет детей, — пыхтел Артур, таская со Стивом столы. — Соплей вон сколько. Мне Эдди с головой хватает. Ты не ссы — помирятся. Может, чё порушат, но помирятся. Бля, ну ты мощный, Кэп. Давай перекурим, а? Нахуя это столы, всё равно все жрут где придётся… — Я бы на вашем месте, — как-то вечером, когда вся семья сидела за столом (кроме младших. Младшие были на вольных хлебах. И кроме Брока и Рэми, у которых был семейный ужин с Джиджи), — волновался не за Брока, Джиджи и Иззи. Даже не за Романа и Виктора. А за старших Вагнеров. Я кое с кем поговорил, и хочу сказать, что они довольно будоражащие сознание личности. Если вы не знали, старшие Вагнеры — родные братья. Восхищён тем, что они как-то смогли узаконить свои отношения. А так же восхищён тем, что они, похоже, как-то смогли наебать природу, потому что дети в наличии имеются, а к услугам суррогатной матери эти двое не прибегали. И детей не усыновляли. И к женщинам уже лет сорок не подходили. Я проверил по своим каналам. Не могу пока сказать, как они это сделали, но, думаю, это заняло слишком много сил, времени, и, может, всё ещё занимает, — все уставились на него. Потом все разом перевели взгляд на Лео. Потому что Лео был самым главным. Лео прокашлялся: — На самом деле, вопрос интересный. Откуда появились первые драконы — хуй нас знает. Многие рассказывают байки, мол, драконы появились из камня, или что нас сотворил какой-то могущественный маг. Во-первых, когда мы появились, никаких магов не было и в помине. Люди срались от звука грома, какая, к чёрту магия? Из камней — это вообще как? Мы что, гномы какие-то? Из камней рождаться. Да ну, хуйня какая-то. Я думаю, что драконы — это потомки динозавров, который уцелели после взрыва. Огонь не может убить дракона, так? Когда твой мир разрушен, единственный выход для тебя — эволюционировать. Известно, что речь, как и способность менять свой облик, передалась нам после долгих лет… взаимовыгодного сотрудничества с людьми. Так что если какой-то дракон скажет вам, мол, люди бесполезные, напомните им, что без людей мы были бы тупыми ящерицами с крыльями. Теперь о том, с какого перепуга драконам спариваться с людьми, — на этом моменте Полли смекнула, что лео будет пиздеть ещё очень долго, и пошла заваривать чай. Все остальные с открытыми ртами смотрели на Леонардо, — Самки — довольно редкое явление, иногда настолько редкое, что мать могла дать потомство детёнышам. Поэтому среди нас есть гермафродиты, но в нашей семье Брок такой первый за много столетий. Природа делает всё ради выживания. Животный инстинкт. Понять, как дракон мог оплодотворить женщину, и как женщина могла выносить детёныша и родить, сложно, но, очевидно, надо, — Лео сделал небольшую паузу на чай. Судя по лицу Полли, она эту историю слышала не в первый раз, и была рада немного от неё отдохнуть. — Драконы и люди тихо мирно жили хуеву тучу лет, пока не стало понятно, что детёныши, рождённые в таких союзах, слабее. Некоторые драконы отказались от такого вида связи. Мол, спасибо, люди добрые, но нам вас вкуснее жрать, чем ебать. Глупость какая, — поморщился Лео. — Конечно, приятно думать, что чистокровные драконы во всем хороши, и это так, но иногда, чтобы родился хоть один детёныш, приходилось ждать столько времени, что усраться, иногда они не рождались вообще. Некоторые семейства самостоятельно выписали себя, потому что нет детёнышей — нет будущего, некоторые решили мстить людям, типа за то, что подпортили всю дранонью репродуктивную систему. Идиоты. В нашей семье не было такого никогда, мы всегда с уважением относились к людям, но даже у нас были проблемы с детёнышами. Раз на раз не приходилось. Чтобы не мучить ни себя, ни детёнышей, мы стали изучать этот вопрос. Так сказать, сначала лужайки, потом зайки. Это заняло много времени, но в итоге мы нашли решение, — Рамлоу не выглядели удивлёнными. Очевидно, были в курсе. Лео рассказывал обо всём этом для Стива и Баки. — Не буду тут распыляться… — Да уж, не надо, — саркастично заметила Мэг. Полли кинула в неё сахарницей. Задевать брата в этом доме могла только она. Лео продолжил: — Это сыворотка, которую мы раньше, задолго до рождения меня, Полли и Морти, использовали почти постоянно. Со временем наш генофонд выправился. Сыворотка не только обеспечивала выживание детёнышей и родителей, но и способствовала рождению самок. У моего прадеда не было ни одной дочери, зато у моего брата целых пять. Понятно, что общие правила не исправить — например, вероятность рождения у драконов не-драконов. И не возможность, и, что важнее, нежелание не-драконов иметь детей, — Пиппо и Моника покивали головами, — но лет примерно за сто у нас не умер ни один детёныш. Ещё и рождаются, будто пучкованием, — и хотя Лео звучал недовольно, никто ему не поверил, потому что Лео обожал детей. — В общем, можно сказать, что мы уникумы. — Это приятно, Лео, — сказала Кэт, допивая третью кружку с чаем. — Но при чём тут Вагнеры? — Когда умер мой брат и Роз, — все за столом на доли секунд помрачнели, — мы с Полли столкнулись с определёнными финансовыми трудностями. То есть, деньги были, но их было не так много, чтобы поднять семерых детей, обслуживать замок и остров, и не доедать при этом последний хер без соли. Я преподал тогда на кафедре в Гейдельберге, и мы с одним моим коллегой решили воссоздать ту сыворотку… — Только не говори, что… — ахнула Кэт. Лео развёл руками. — Семеро детей. — Семейная сыворотка! — стукнула по столу Мэг. — Вас надо было кормить. — Это же, типа, супер секретная формула, — покачала головой Рэби. — И одевать. — Мы годами хранили её в тайне— схватилась за голову Моника. — И платить за учёбу. — Теперь понятно, в кого Пиппо контрабандистом уродился… — протянул Артур. Пиппо плеснул ему в лицо молоком. Лео поморщился: — Слушайте, я себя не оправдываю, но мы бы не выкрутились. В общем, мы немного дополнили формулу, чтобы она подошла людям, и стали приторговывать сывороткой. Сначала всё было нормально. Потом на нас вышли федералы. Мы быстро всё производство закрыли, руки в ноги — и по съёбам. Я укрылся на острове — меня тут хуй достанешь. Раз Вагнеры богатые и из Германии, скорее всего они так же, как и многие другие воспользовались сывороткой. — И что, никаких осложнений? — уточнил Стив. — Это же нереальные перемены в организме. — Ну, у вас с Баки всё же хорошо. Тут примерно такая же техника: сыворотка укрепляет организм, даёт возможность зачать и выносить здоровое потомство. Она не сделает тебя супер солдатом, но даст шанс стать супер родителем. Это дорогого стоит. Дороже, чем мы за это просили. — А что стало с твоим коллегой? Он не сможет, ну, я не знаю, воспроизвести сыворотку? — спросил Ник. Лео хитро улыбнулся: — Ой, с ним вообще такая интересная история вышла… — Чё, помер? — понимающе кивнул Саша. Кэт шикнула на него. Лео удивлённо задрал брови к небу: — Кто? Хэнк? Да с чего бы? — Хэнк? Хэнк Пим? — Стив едва ли не через стол перепрыгнул от удивления. Лео посмотрел на него как на дурачка. — Если ты про старого брюзгу, который без мыла влезет в любую жопу — то, да. — Я про него. — Баки, который к Хэнку относился крайне подозрительно, спросил: — Ты уверен, что Хэнк безопасен? Он талантливый учёный. — Безопасен. У них с Джанет не получалось сначала завести детей. Угадай, кто помог? — самодовольно ответил Лео и откинулся на спинку стула. — Полли, милая, подлей кипяточку. Люблю погорячее. — Да куда уж горячее, — ошарашенно произнесла Мэг.

***

Влад проснулся среди ночи от какого-то шума с веранды. На него будто что-то упало, судя по звукам — авианосец. Три авианосца, если быть честным. Влад пихнул мужа в бок, тот заворчал: — У меня по гороскопу секс только в среду, отстань… — но потом Вит услышал шум сам и подскочил с кровати, — Чё за хуйня? Где дети? — У себя, сейчас три ночи, — покачал головой Влад, прикидывая, что, конечно, на кнопку экстренного вызова он нажать успеет (такие были по всей квартире. Их насовал повсюду Вит, но долгие годы кнопки использовали с целью попросить принести чайку, а вот теперь пригодились), но ребятам, чтобы добраться из другой квартиры, понадобится время, а времени было мало. Поэтому Влад молча достал из-под кровати две винтовки, пистолеты, ножи, жилеты и поржал, — Давно не веселись, да, зай? — Ага, — согласился Виталий, надевая на себя прибор ночного видения, и кидая Владу второй, — давно. Давай, я первый, прикрой, — Вит выскочил в окно. Влад нажал таки кнопку и отправился прикрывать жопу мужа. Они добрались до веранды в рекордное время, встали у стеклянной оранжереи (Влад выращивал розы и петрушку). Сквозь стекло оба увидели, как на площадке стояли три, мать их, дракона. Один совсем тёмный, другой будто сероватый, третий бордовый. Бордовый, почему-то пошатываясь, лакал воду из резервуара с дождевой водой (розы были капризные), чёрный, пошатываясь, делал вид, что изучал местность, хотя на самом деле, похоже, искал, куда наблевать; серый с виноватым видом пытался поставить высокий горшок с ещё маленьким рододендророном на место. Рододендророн был гордостью Влада. Поэтому, увидев такое, он заорал: — Ах ты сука! — и бросился в бой. Они разносили крышу добрые минут десять. Драконы плевались огнём, Вагнеры защищали розы. Влад душил серого дракона голыми руками, бордовый пытался за это душить Влада, ему мешал Вит, в Вита вцепился чёрный. Всё это походило на дешёвое порно с элементами БДСМ. Про оружие Вагнеры и не вспомнинали, пока Влад не додумался начать стучать серого винтовой по башке, приговоривая: «Это тебе за испорченную фауну, ящер, сука, хуев!» Вит почти скрутил бордового (чёрному резко поплохело и он пошёл блевать на розы), когда двери с грохотом открылись и вбежавшая Иззи крикнула: — Не стреляйте! Это мои папа и папа приехали! — все замерли, как в каком-то рисованном Диснеевском мультике. За спиной Иззи стояли Роман и Виктор, оба в одних трусах, зато при оружии. — О, сваты, — разулыбался Вит. Он указал на притихшего в его руках бордового, — А это что за птеродактиль? — Это мой старший брат, — с сожалением произнесла Иззи. Влад отпустил серого. Оглядел композицию. С болью посмотрел на рододендрон. И сказал, грустно вздыхая: — Вы бы хоть предупреждали. Я бы самогонку приготовил — Самогонки не надо, — простонал с грядок Брок. Джиджи и Рэми вяло поддержали протест. Вит понимающе ухмыльнулся. — Чайку? — Чайку, — мечтательно протянул Брок. — Чайку можно, — согласился Джиджи. — Чайку было бы хорошо, — согласился Рэми. — Отлично, — улыбнулась Иззи, — Тогда спускаемся к нам. Познакомимся. Давайте, вставайте. Бэтмены, блять. Через два часа Джиджи, Брок и Рэми отошли. Рэми сидел с Иззи, Брок и Джиджи сидели по обе стороны от них. Иззи и Джиджи посматривали друг на друга, смущённо улыбаясь. Всё остальные посматривали на них. Иззи, восхищённая тем фактом, что отцы и брат прилетели её спасать, сменила гнев на милость, даже обняла и поцеловала каждого. Призналась, что сама скучала, рассказала, как ей здорово живётся, активно подкладывала отцам и брату пирог, который она и Вит испекли накануне. Потом принесла из своей квартиры фотки с регистрации. После того, как все вдоволь нарыдались, начались задушевные разговоры. На удивление, все быстро нашли общий язык (английский), моментально поладили и через полчаса не понимали, как вообще могли быть друг с другом не согласны хоть в каком-то вопросе. К утру, перед тем, как пойти спать, разговоры пошли совсем уж интимные. — Всё же, думаю, все согласны с тем, что брак подразумевает более тесное знакомство, — Влад помешал в кружке ложечкой. — Не всегда такие спонтанные решения приводят к хорошему результату. — С одним иногда всё через жопу, — Брок покосился на Джиджи, Джиджи согласно кивнул, — а тут двое. — Всё так, — согласилась Иззи, слизывая с ложки взбитые сливки. Вид у неё был крайне провокационный, — Но два члена — это два члена, — Вит с уважением крякнул. Влад пнул его под столом, из-за чего стол едва не перевернулся. Роман и Виктор сидели с одинаковыми дебильно-счастливыми лицами. Иззи, с лицом невинной овечки, продолжила, — Верно, пап? — Она метнула взгляд на Брока. Тот так растерялся, что не нашёл ничего лучше, чем сказать: — Верно. — Джиджи от всей души треснул его. Стол таки перевернулся. Иззи посмотрела на мужей и подмигнула обоим. Вечером того же дня вся компания вылетела отмечать двойной день рождения. Захватив с собой двадцать литров самогонки.