Потерянный в бою

      Рафаэль провел руками по лицу примерно в тринадцатый раз за последние двадцать минут. Медленно выдохнув, он еще сильнее прислонил свой панцирь к спинке крайне неудобного стула, на котором он сидел уже почти час. В течение многих лет он видел старый синий рабочий стул в лаборатории Донни (и даже несколько раз пользовался им до этого) но никогда прежде он не осознавал, насколько невыносимо сидеть на этом стуле в течение длительного периода времени. Раф задавался вопросом, как его гениальный брат мог часы напролет проводить на нем, приклеив свою тощую задницу к неприятному сиденью. Возможно, Донни был намного жестче, чем думал Раф.       Или, по крайней мере, его задница.       Раф выпустил еще один глоток воздуха, только на этот раз он был выпущен в виде зевка. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько истощенным, но все же он не мог заснуть. Последние несколько ночей он провел либо лежа на кровати, глядя в потолок, в то время как должен был спать, либо сидя рядом с койкой в ​​лазарете, глядя на своего младшего брата без сознания.       - По крайней мере, хоть один из нас немного отдохнет, - насмешливо пробормотал Раф.       Затем, словно пытаясь доказать, что его старший брат ошибается, Донни снова зашевелился во сне. Вскоре он начал стонать и метаться, пытаясь избежать очередного кошмара, который он пережил заново. Раф быстро вскочил со стула, изо всех сил стараясь удержать гениальную черепаху, что, казалось, только еще больше взволновало его младшего брата. Как будто Донни боялся своего собственного брата.       Худшая часть роли «сиделки Донни» для Рафа заключалась в необходимости смотреть, как его младший брат мучается от слишком частых кошмаров. Красной черепахе было невыносимо видеть своего брата таким явно расстроенным и напуганным, понимая, что он ничего не может с этим поделать.       Единственным положительным моментом в кошмарах Донни было то, что они быстро заметили, что он все еще помнит их имена. Если его мозгу и был нанесен ущерб, то не на столько большой, чтобы он потерял память.       Проблема была в том, что когда Донни начинал видеть кошмары, он взывал к ним о помощи. Он выкрикивал их имена во сне, умоляя прекратить его мучения. Сердце Рафа разрывалось на миллионы кусочков, когда он слышал, как его раненый брат умоляет его спасти его от монстров, которых не могла видеть старшая черепаха.       - Н-нет! Нет, п-пожалуйста! Н-не надо! Пожалуйста, х-хватит! Л-Лео! Р-Раф! M-Майки! С-Сенсей! Помогите… Помогите м-мне! П-пожалуйста! – хрипло запинался Донни, отчаянно пытаясь сбежать, даже во сне. Его глаза оставались плотно закрытыми, и он отчаянно мотал головой из стороны в сторону. Его руки пытались отразить нападение, которого не было.       Ночные кошмары и галлюцинации, вызванные обезболивающими, беспощадный кашель - единственное, что заставляло Донни двигаться.       - Тихо, братишка. Ты в безопасности. Все в порядке, - успокаивал Донни Раф, прижимая брата к койке, чтобы тот не поранился.       В какое-то мгновение голова Донни повернулась в сторону звука голоса старшего брата, что было похоже на то, будто только что сказанное Рафом было услышано. Черепаха в красном почувствовал проблеск надежды, но секунду спустя голова его раненого брата повернулась в другую сторону койки, и стало ясно, что он все еще пытается сбежать от того, что видел в своей голове.       К большому разочарованию Рафа, глаза его младшего брата так и не открылись. Это была еще одна ложная тревога, и все надежды на то, что Донни наконец очнется, снова рухнули.       - Х-хватит! П-пожалуйста! Б-больно! Н-не…, - причитал Донни, но его крики были прерваны приступом сильного кашля.       Звук был такой, как будто он тонул, и его легкие были полны жидкости. Приступ кашля продолжался несколько минут, и он все время корчился в агонии, но из-за его крайне ослабленного состояния, самая сильная черепаха без труда удерживала младшего брата в своих руках. К счастью для Рафа, это было чертовски проще, чем пытаться удержать Донни, пока мастер Сплинтер вправлял его сломанные кости ноги.       Это было тем, чего Раф никогда не забудет...       Как только Донни перестал выкручиваться и вертеться под ним, старший черепаха нерешительно отпустил брата. Затем Раф сел на край койки, на время оставшись присмотреть за младшим братом на случай, если он снова начнет извиваться.       Донни выглядел таким болезненным и хилым, что у Рафа от одного взгляда на него свело в животе. Хотя отек на лице его младшего брата значительно уменьшился, оно все еще выглядело так, будто его избили до крови. Это зрелище вызвало у Рафа желание выследить Тигриного Когтя и Гриззгора и разорвать их на части.       Протянув руку и положив ее на неповрежденное плечо Донни, Раф почувствовал обжигающий избитое тело его брата жар. Несмотря на лекарства, которые ему постоянно вводили, температура Донателло все еще поднималась и опускалась, как на американских горках. Как только его температура, казалось, начинала нормализовываться, она снова поднималась. Это был замкнутый круг, и всех их уже серьезно от этого тошнило.       Внезапно Раф обнаружил, что снова смотрит на травмированное плечо Донни. Оно было обильно забинтовано, но даже несмотря на все бинты, старшая черепаха все еще видела ужасные раны своего брата под ними. Это происходило потому, что в памяти Рафа навсегда ярко запечатлелся вид этой травмы.       Закрыв на мгновение глаза, вспыльчивая черепаха подавила непреодолимое желание издать гневный рев.       В последний раз, когда Раф протирал рану на плече Донни, он не мог виновато не смотреть на порез, нанесенный им самим. Режущая рана от его собственного сайя находилась прямо под зияющей дырой, которую головорезы Шреддера проделали клинком нагинаты Донни. Хотя колото-резаная рана выглядела намного хуже, чем резаная рана под ней, эта резаная рана была для Рафа самой тревожной из всех травм Донни. Он сделал это с Донни. Он был так охвачен своей яростью, что ранил собственного брата. И теперь, когда он смотрел на шрамы, оставшиеся на плече Донни, Раф вспоминал, что он сделал со своим младшим братом, и ненавидел себя за это.       По лицу Рафа сквозь маску текли густые слезы. Сначала он смахивал их, словно испытывая к ним отвращение, но в конце концов позволил им пролиться.       - Прости, Донни, - тщетно пытался скрыть вину в голосе Рафаэль. Он поежился от мысли, насколько тихо только что прозвучал его голос, но, тем не менее, продолжил говорить. Даже если бы в этот момент в лазарет зашел бы один из его братьев и услышал его, он был почти уверен, что тот не стал бы смеяться над ним из-за того, как глупо он выглядит. По большей части из-за того, что они боялись, что он просто выбьет их из панциря, если они это сделают.       - Я должен был быть для тебя лучшим братом, - прохрипел Раф, сжимая здоровое плечо Донни, продолжая. - Ты знаешь, что я не умею извиняться, но я все же попытаюсь, хорошо? Мне есть о чем просить прощения, так что потерпи…       Слегка шмыгнув носом, Раф вытер новую порцию слез тыльной стороной своей свободной руки.       - Мне очень жаль, братишка. Мне жаль, что я был таким грубым с тобой все эти годы. Мне жаль, что я все время придирался к тебе и обзывал, так сильно теряя самообладание. Мне жаль, что порой я был таким придурком, - Раф сделал паузу, чтобы собраться, прежде чем снова заговорить. С каждой новой фразой, сорвавшейся с его губ, ему становилось все труднее произносить слова. - Мне жаль, что меня не было рядом, чтобы защитить тебя. И я даже не могу сказать тебе, как я сожалею о том, что причинил тебе боль, — прошептал Раф, снова глядя на раненое плечо Донни.       Не было слов, чтобы по-настоящему описать сожаление, которое он испытывал из-за того, что ранил своего брата. Черепаха в красном горестно вздохнула, прежде чем снова заговорить.       - Но больше всего мне жаль, что я заставил тебя почувствовать, что ты недостаточно силен… и что ты не важен. Я знаю, что у нас с тобой… ну, не так уж и много общего, но это не значит, что я забочусь о тебе меньше. Ты мой младший брат и я... мне... оу, я бы хотел лучше рассказать тебе, что чувствую...       Судорожно вдохнув, Раф посмотрел на неподвижное тело Донни, надеясь, что его брат как-то отреагирует на то, что он только что сказал, но раненая черепаха даже не пошевелился. Несмотря на все усилия Рафа извиниться, его младший брат по-прежнему не подавал признаков пробуждения.       Рафаэль снова закрыл глаза и попытался использовать дыхательные техники, которым научил его отец, чтобы успокоить расшатанные нервы, но гудящие сигналы кардиомонитора лишили и без того напряженную черепаху возможности сосредоточиться. У него возникло искушение вонзить один из своих саев прямо в эту дурацкую машину, чтобы заставить ее замолчать.       Мысль о том, чтобы воткнуть сай в кардиомонитор Донни неожиданно вызвала поток болезненных воспоминаний, которые Раф предпочел бы никогда не вспоминать... _____________________________________________________       -Ну ладно! Кто из вас это был? - раздался громогласный голос за несколько секунд до того, как разъяренный обладатель этого голоса протопал в главное жилое пространство логова.       — О-о. Похоже, Раф снова вышел на тропу войны, — простонал Майки, даже не удосужившись оторвать взгляд от телевизора, к которому он сидел слишком близко.       Самая младшая черепаха сидела на полу, скрестив ноги, всего в нескольких футах от телевизионной стойки. Его пустой взгляд последние два часа был прикован к экрану. Он не собирался разрывать зрительный контакт со своим любимым электронным устройством, чтобы стать свидетелем еще одного нервного срыва Рафа.       В отличие от Майки, который, по крайней мере, отметил присутствие Рафа, Лео предпочел вообще проигнорировать его, полностью удовлетворившись тем, что остался на диване. Не то, чтобы поведение его вспыльчивого брата было чем-то экстраординарным. Кроме того, шла одна из любимых серий Лео «Космических героев», так что ему, честно говоря, было все равно, о чем сейчас говорит Раф.       Затем телевизор внезапно погас, и только так Раф смог привлечь исключительное внимание своих старшего и младшего братьев.       - Какого черта, чувак? Капитан Райан и коммандер Гранч только собирались разнести панцирь этому пришельцу! - взвизгнул Майки, вскочив на ноги и повернувшись к Рафу, который просто стоял с пультом от телевизора в руке. Затем самая младшая черепаха уперлась руками в макушку и как только могла широко распахнула глаза, демонстрируя чрезмерно драматическую реакцию.       - В чем твоя проблема, Раф? Включи телевизор, - нетерпение в тоне Лео было болезненно отчетливым, и он устремил враждебный взгляд на своего брата в красной повязке. Если и было что-то, что Хамато Леонардо не мог терпеть, так это то, что кто-то прерывал его, когда он смотрел своих Космических Героев.       Зловеще сузив глаза, Раф поднял пульт от телевизора так, чтобы его видели оба брата. Затем он перевернул контроллер и быстро вынул батареи. Глаза Майки расширились до размеров блюдца, и он покачал головой, тихо произнеся слово «нет».       — Даже не думай об этом, Раф, — предупредил Лео, слегка наклоняясь вперед, словно готовясь к прыжку. Злая ухмылка скользнула по губам Рафаэля, и он бросил батареи через качели в «ров» с водой недалеко от Додзё. Затем он высокомерно скрестил руки на пластроне и стал и ждать, наблюдая за реакцией его братьев.       Леонардо и Микеланджело в шоке наблюдали, как рябь от выброшенных батареек сплясала на поверхности воды, а затем они исчезли.       - Да что с тобой не так? - вскрикнул Майки в очевидном — и, возможно, слегка преувеличенном — отчаянии.       -Я знаю, что один из вас снова был в моей комнате! Чей панцирь мне придется натирать воском?       — Успокойся, Раф. Никто никому не будет натирать панцирь, — сказал Лео, вставая с дивана, чтобы принять позу, которая лучше отражала бы его авторитет. А также он приготовился уклониться на случай, если Раф сорвется и прибегнет к тому, чего делать не должен - к ударам кулаками. А именно одного из них...       — Да, успокойся, чувак, - хотя слова Майки, возможно, звучали смело, он противоречил сам себе, сделав несколько гигантских шагов назад, чтобы быть ближе к Лео, нежели к своему разгневанному второму старшему брату.       - Сколько раз я говорил вам, парни, не трогать мои вещи? Моя комната закрыта! Держись от нее подальше! Насколько сложно это понять, тупицы? - яростно закричал Раф, опустив руки по бокам и сжав ладони в крепкие кулаки.       - В этот раз это был не я! Клянусь!, - подойдя еще ближе к своему старшему брату, Майки издал небольшой писк, опасаясь, что его вот-вот отшлепают за то, чего он не делал. Конечно, обычно он был тем, кто был виновен в упомянутом преступлении по взлому и проникновению в комнату Рафа, но на этот раз он был на самом деле ни при чем. По крайней мере, он был достаточно уверен в этом.       - Я слышал крик. Что здесь происходит? — спросил Донни, впервые за день выйдя из своей лаборатории. Достаточно было одного взгляда на Рафаэля, чтобы гениальная черепаха получила ответ на свой вопрос. - Вау, похоже, Раф снова вышел на тропу войны.       - Это именно то, что я сказал, братан! Он пришел сюда весь вне себя, а затем выключил телевизор, в то время, когда мы смотрели «Космических героев»! «Космических героев», чувак! А ПОТОМ он вынул батарейки из пульта и выбросил их! Прямо во время хорошей части! - завопил в отчаянии Майки, как будто это было самое худшее, из того, что могло с ним случиться.       Донателло вопросительно изогнул брови.       - Вы же в курсе, что телевизором можно управлять без пульта, да? В сам телевизор встроены кнопки управления, - зашкаливающий уровень сарказма, изливавшийся из уст Донни, был очевиден всем, кроме самой молодой черепахи.       — Не может быть, — выдохнул Майки, и на его лице появилось ошеломленное выражение. Затем ниндзя в оранжевой маске сделал жест рукой, который должен был изображать слова «взыв мозга».       Сказав это, Майки быстро подошел к телевизору и начал искать предполагаемые кнопки, о которых говорил его умный брат.       Все, что Донни мог сделать в ответ, это лишь покачать головой.       Лео в свою очередь закатил глаза на выходки своего младшего брата, а затем, наконец, ответил на более ранний вопрос Донни о том, что происходит:       - Раф в ярости, потому что думает, что кто-то опять зашел в его комнату.       - Я не думаю, я знаю! Кто это был? - вспыльчивая черепаха тут же пристально посмотрела на Майки, пытаясь запугать своего младшего брата, чтобы тот признался.       Для всех было вполне естественно предположить, что Майки был тем, кто вторгся в частные владения Рафа. История делала его очевидным виновником. Самая младшая черепаха постоянно дурачилась и шныряла там, где ее быть не должно. Их младший брат не знал, когда следует остановиться, и вот теперь Раф сыт по горло...       Вспыльчивая черепаха зарычала на младшего брата, хрустя костяшками пальцев, чтобы показать, что он не шутит. Майки пискнул и спрятался за Лео, косвенно признав свою вину.       - Майки! — взревел Раф, почти готовый нанести удар.       - Вообще-то... это был я, - нервно признался Донни.       Услышав признание своего умного брата, Майки и Лео одновременно выдохнули слово «что». Однако Раф почему-то разозлился еще больше.       - Ты! - в ту же секунду взревел черепаха в красной повязке.       Он стремительно подошел к своему второму младшему брату.       - Так какую часть из того, что следует держаться подальше от моей комнаты, ты не понял, Умник?       Когда тяжелые шаги Рафа приблизились к нему, глаза Донни расширились от ужаса, и он попятился назад к лестнице, ведущей к дверям его лаборатории. За ухмылкой своего самого неуравновешенного брата он увидел оскал. Также он увидел, что на лбу Рафа вздулись вены.       Не хороший знак...       - Я... я, — заикаясь, пробормотал Донни, но прежде чем он успел произнести то, что собирался, указательный палец Рафа уткнулся в его пластрон.       - А я-то думал, что ты самый умный из всех нас! Но, видимо, ты даже простые инструкции не в состоянии выполнить!       - Видимо, - простонал Донни, поднимаясь на нижнюю ступеньку перед своей лабораторией. Он поднял руки, показывая повиновение, как это делают, чтобы показать, что они безоружены.       - Я больше не хочу, чтобы ты когда-либо заходил в мою комнату! Это достаточно ясно или мне нужно записать это тебе, Доркателло?       Донни безуспешно пытался подавить нарастающий ужас, наблюдая за тем, как его разбушевавшийся брат поднялся на ту же ступень, на которую он уже взобрался ранее, и приблизил к его лицу свое.       — Раф, успокойся, - видя и слыша, что его самый темпераментный брат начинает заходить слишком далеко, Лео стал приближаться к своему брату в красном все ближе и ближе. Скорее всего, потребуется вмешательство.       - Думаешь, что ты лучше нас, не так ли? Ты всегда так думал! - выдвинув свое гневное обвинение, Раф яростно толкнул Донни в плечо, явно намереваясь начать драку.       - Ч-что? Н-нет! Нет, конечно нет! - в панике вскрикнул Донни, мотая головой из стороны в сторону.       Сердце бешено колотилось в груди, когда он испуганно уклонялся от Рафа, изо всех сил стараясь избежать драки. Меньше всего гениальной черепахе хотелось ввязываться в драку со своим крайне неуравновешенным братом.       - Раф, хватит!       - О, не отрицай этого, Лео! Донни всегда использует эти длинные научные слова, которые, как он думает, никто из нас не понимает! Он просто пытается заставить нас чувствовать себя кучкой идиотов, потому что он чертовски умен! - Раф на мгновение оторвал взгляд от Донни, чтобы оглянуться на Лео, а затем снова перевел взгляд на своего младшего брата, который продолжал отрицательно качать головой.       - Знаешь что, Умник? Ты ничем не лучше любого из нас! Ты просто безнадежный ботаник, который примерно так же интересен, как наблюдение за сохнущей краской! Вот почему никто не хочет тусоваться с тобой или слушать, как ты говоришь и говоришь о том и о сем! Все считают тебя скучным! Это позорно! - Раф кипел, как будто своим гневом и словами он пытался прожечь дыры в теле младшего брата.       Донни открыл было рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло. Он просто стоял с приоткрытым ртом, а его глаза были полны слез.       - Рафаэль! - строго, как сделал бы его отец, если бы был здесь, произнес Леонардо. К сожалению, Мастер Сплинтер уехал по какому-то делу, скорее всего, собирать травы или просто подышать столь необходимым свежим воздухом.       Прямо сейчас Лео действительно нужна была помощь отца. Сенсею всегда было легче сдерживать темперамент Рафаэля, нежели самому старшему из черепах.       - Я еще не закончил, Лео! Я еще даже не приступил к его навыкам ниндзя! - Раф бросил бессердечный взгляд на своего смышленного брата, не замечая слезы, выступающие в его глазах. Черепаха в красном был слишком охвачен собственной яростью, чтобы увидеть, что его горькие слова разбивают сердце брату.       - Раф! - вскрикнул возмущенно Майки, но его второй старший брат просто проигнорировал его и продолжал разглагольствовать.       - Может быть, если бы ты не проводил так много времени за компьютером или уткнувшись в книги, ты мог бы проводить немного больше времени на тренировке! Ты всегда слишком занят возней со своим хламом вместо того, чтобы работать на тренировке, как должен бы! Вот почему ты и в подметки нам не годишься! Да и с чего бы это, если у тебя огромная зубочистка вместо оружия? Нам всегда приходится спасать твой жалкий панцирь!       - Рафаэль! - сердито рявкнул Леонардо.       - Я сказал, что еще не закончил! - казалось, темпераментная черепаха готовилась к очередному раунду словесных оскорблений, но лидер в синем не собирался этого слушать.       - О, ты закончил! - зарычал Леонардо, нажимая пальцами на болезненное место на шее Рафа. Это была техника, которой старшая черепаха научилась у своего отца много лет назад.       Лео никогда раньше не осмеливался использовать его на Рафе, опасаясь серьезных последствий, которые последуют за этим, но он не мог просто так стоять и позволять своему непосредственному младшему брату продолжать разрывать бедного Донни на части.       Давление на шею Рафа вызвало именно тот неврологический сбой, на который Лео расчитывал. Мышцы Рафа напряглись, и он на мгновение потерял равновесие, что заставило его упасть на колени. Затем он схватился за шею, пытаясь переориентироваться и остановить непроизвольное сокращение мышц.       Как только координация Рафа восстановилась, он сердито посмотрел на Лео. Он уже собирался напасть на своего старшего брата, когда услышал тихий голос Донни, ослабивший напряжение.       - Прости, Раф. Я не должен был входить в твою комнату без твоего разрешения. Обещаю, что больше никогда не войду в твою комнату, - поклялся Донни, и его лицо приобрело самое мрачное из всех выражений.       С опущенной головой он отступил на несколько шагов от Рафа.       - И, пожалуйста, не злись на Лео за то, что он заступился за меня. Он всего лишь пытался сделать то, что сделал бы Сэнсэй, - добавил Донни, все еще отступая.       Раф неопределенно хмыкнул в ответ, застыв на полу с хмурым взглядом. Его гнев начал стихать, а это означало, что вскоре он перейдет в состояние «дуюсь». Эта фаза обычно включала в себя много ворчания, кинжальные взгляды, сутулые плечи и хруст суставов. Гениальная черепаха собиралась удалиться в свою лабораторию, но как раз перед тем, как войти внутрь, она повернулась и снова посмотрела на Рафа, который, казалось, состязался в гляделках с бетоном под ним.       - О, и твой CD-плеер починен, - сказал Донни чуть громче шепота, беспокойно потирая предплечье, как он обычно делал, когда его что-то беспокоило.       - Что? - Раф выдавил это слово так, будто оно застряло у него в трахее. Его голова метнулась в сторону Донни, и его глаза расширились от шока, когда он закончил обдумывать то, что его младший брат только что сказал ему. Именно тогда Раф наконец увидел подавленное выражение лица своего младшего брата. Из всех братьев грустное, обиженное лицо Донни было, пожалуй, самым жалостным, с ним мог соперничать только Майки.       - Твой CD-плеер... Тот, что не работал после того, как ты швырнул в него сай. В общем, у меня было немного времени, чтобы поработать над ним, поэтому я забрал его из твоей комнаты. Я не думал, что ты будешь против. Я, эм, случайно сдвинул несколько твоих вещей, когда положил его обратно. Я думал, что положил вещи обратно в нужное место, но... явно нет, — пояснил Донни, прежде чем войти в свою лабораторию и закрыть двери.       Затем трое братьев услышали характерный звук закрывающегося замка по другую сторону дверей лаборатори.       С выражением «олень в свете фар» на лице Раф просто смотрел на то место, где всего несколько мгновений назад стоял его младший брат.       - Неплохо, Раф, — фыркнул Лео, бросив на своего брата в красном осуждающий взгляд. Затем самый старший из черепах посмотрел на закрытые двери лаборатории, и его сердце сжалось. Он знал, что когда его гениальный брат запирал двери лаборатории, это означало, что он хотел, чтобы его оставили в покое. Но последнее, в чем сейчас нуждался Донни, так это в том, чтобы после того, как он услышал все эти гнусные слова, которые только что вылетели из уст Рафа, его оставили наедине со своими мыслями. Но, к сожалению, Лео никаким образом не мог пройти сквозь металлические двери. По крайней мере, не без помощи его гениального брата...       Черепаха в голубом шумно выдохнула. Ему вдруг больше не хотелось смотреть телевизор. Он прошел мимо зоны затопления в центре логова и направился вверх по лестнице в Додзё, чтобы сделать несколько ката. Вспышка Рафа его порядком измотала, а немного практики обычно помогало успокоить его нервы. Лео решил, что попробует поговорить с Донни после тренировки. Может быть, тогда младший брат впустит его.       Когда Лео ушел, Майки подошел к Рафу, полагая, что настала его очередь высказать свое мнение.       - Знаешь что, Раф? Ты... иногда ты ведешь себя как придурок! - рявкнул Майки злым, как никогда прежде, голосом. Затем он быстро махнул рукой в сторону, делая на этом упор.       Еще до того, как Раф успел ответить, Майки уже поспешил спрятаться в своей комнате, не желая задерживаться и смотреть, как его вспыльчивый старший брат отреагирует на то, что он назвал его придурком прямо в глаза.       Правда заключалась в том, что если бы Майки задержался еще на несколько секунд, он бы услышал, как Раф говорит ему, что он прав.       «Я придурок!» - молча угрызал себя Раф.       Нескольких минут черепаха в красной повязке просто сидела на нижней ступеньке, сложив руки на коленях и хмуря лицо, продолжая смотреть вверх на двери лаборатории, за которыми скрывался его гениальный брат. Затем он издал низкое рычание. Он ненавидел чувствовать вину, но, черт возьми, он никогда раньше не чувствовал себя виноватым. Он сорвался на Донни, тогда как его младший брат оказал ему услугу.       «Я полнейший придурок!»       Несмотря на то, что он почти не контролировал себя на протяжении всей своей гневной тирады, по жестокой иронии судьбы Раф помнил каждое слово, ядовито выплюнутое им в младшего брата, который этого никак не заслуживал. Он сказал все это, чтобы намеренно причинить Донни как можно больше боли... и для чего? Чтобы в конечном итоге почувствовать себя самым крутым?       Раф поднялся на ноги и зашагал к дверям лаборатории.       - Донни? Впусти меня, - тон Рафаэля оказался намного тише, чем он ожидал. Он задался вопросом, слышал ли его младший брат то, что он произнес по эту сторону тяжелой двери, разделявшей их, поэтому он несколько раз постучал, чтобы убедиться, что Донни знает, что он здесь.       Ответа из лаборатории не последовало.       - Ну же, Донни. Открой. Нам нужно поговорить, - попытался снова Раф, на этот раз немного громче и немного грубее, но все же мягче, чем в его обычной хамской манере.       Дверь оставалась запертой, а лаборатория хранила тишину.       Раф несколько раз прошелся по краю «ямы» логова, прежде чем снова безуспешно попытался заставить Донни открыть дверь. Он повторял этот процесс в течение некоторого времени.       Прошло пять минут, затем пролетело еще пятнадцать минут, и в конце концов минуты превратились в часы...       Три часа кряду Раф ждал, что Донни выйдет из своего укрытия.       Вспыльчивая черепаха проводила время, чередуя отжимания, избиения тренировочного манекена, чтение одного и того же комикса пять раз, вымещая свое разочарование на декоративных диванных подушках и хондря, прислонившись к закрытым дверям лаборатории.       - Донни, рано или поздно тебе придется выйти оттуда. Ты мог бы просто впустить меня, - минимальное терпение Рафа определенно подвергалось испытанию. Он очень-очень старался не перегореть, но это ожидание ответа его гениального брата сводило его с ума.       При мысли о вождении в голове Рафаэля внезапно зажглась лампочка. Лампочка, которая, вероятно, должна была включиться несколько часов назад.       Ниндзя в красной маске бросился к гаражному входу в лабораторию Донни и через несколько секунд уже стоял перед закрытыми дверьми гаража. Затем он наклонился, чтобы поднять их, но встретил сопротивление. Двери не поднимались. Потому что они тоже были заперты.       Одна из проблем общения с чрезвычайно умным братом заключалась в том, что этот брат редко упускал из виду даже самые незначительные детали, например, следил за тем, чтобы каждый вход в лабораторию был заперт и защищен.       Вспыльчивая черепаха сдерживала порыв разразиться бранью, полагая, что это не поможет делу.       - Донни! - взвыл Раф, взмыв вверх кулаки и обрушив их на металлическую дверь перед собой. Звук удара эхом разнесся по всему гаражу. Раф предположил, что внутри лаборатории этот звук воспринимался еще громче и неприятней. Он знал, что этот звук разозлит Донни, если только предположить, что его брат не в наушниках.       Наконец последовал ответ.       - Оставь меня в покое! - был недружественный ответ Донни.       Раф постучал в дверь еще громче, вновь воодушевленный звуком голоса младшего брата. Черепаха в красной маске был доволен тем, что, по крайней мере, заставил Донни сказать что-нибудь, даже то, чтобы он исчез.       - Ладно, ну все, Донни! Если ты не откроешь эту дверь через пять секунд, я вынесу ее Панцеробусом! Ты ведь не хочешь снова пройти через весь этот болезненный процесс замены гаражной двери, а?       - И как именно ты собираешься завести Панцеробус, если в нем нет ключей? Ты ведь не думаешь, что я настолько глуп, чтобы оставить ключи в замке зажигания, зная, что здесь живет Майки? Это все равно, что дать младенцу заряженный пистолет или горсть сюрикенов поиграть.       Раф ухмыльнулся язвительному ответу Донни.       - А ты ведь не думаешь, что я настолько глуп, чтобы не выяснить, где ты прячешь ключи от Панцеробуса? - парировал Раф так же язвительно, как и Донни.       Из четырех братьев Донни и Раф, несомненно, были самыми сообразительными и самыми острыми на язык. Оба они были одинаково саркастичны, впрочем Рафу было гораздо легче преуспеть в этом, поскольку он гораздо меньше, чем Донни, беспокоился о том, что может задеть чьи-то чувства.       - Тик-так, Донни. Один..., - начал Раф начал обратный отсчет, уверенный, что смышленная черепаха уступит его угрозе.       Его младшие братья всегда уступали всякий раз, когда он прибегал к обратному отсчету.       После «Один» последовала тишина, и Раф знал, что Донни либо делает фейспалм, либо размышляет, стоит ли сказать, что он блефует.       - Два...       - Серьезно? -донесся из лаборатории донесся раздраженный голос.       - Три...       Раф услышал, как Донни что-то бормочет себе под нос по другую сторону двери.       Он не мог толком разобрать, что говорил его гениальный брат, но был вполне уверен, что что-то не очень приятное.       - Четыре...       Послышался звук, как будто кто-то возится с дверным замком, и Раф услышал, как его младший брат раздраженно прорычал слово «хорошо».       - Пять...       - Открыто, - с отвращением проворчал Донни.       С победной ухмылкой на лице Раф наклонился и рванул дверь гаража. Затем, вполне довольный собой тем, что заставил Донни впустить его, он прошел через открытую дверь. Однако, оказавшись внутри лаборатории, его словно окатило ледяной водой, когда он увидел красные и опухшие глаза младшего брата. Донни пытался скрыть свою боль за сердитым взглядом, но эти заплаканные глаза выдали его.       Самонадеянное выражение лица Рафа сменилось хмурым.       Донни нырнул за монитор своего компьютера и сделал вид, что усердно работает над чем-то, от чего не может оторваться, хотя Раф знал, что всего пять секунд назад его брат покидал свое место, чтобы открыть дверь.       Теперь, когда после нескольких часов попыток Раф на самом деле оказался внутри лаборатории, ему пришло в голову, что в действительности он понятия не имеет, что собирается сказать Донни. По правде говоря, черепаха в красной маске не загадывала так далеко вперед. Он никогда не был хорош в планировании. Он был больше похож на черепаху, которая «придумывает все по ходу дела».       - Так... Над чем ты работаешь? - спросил Раф, непривычно нервничая, пытаясь завязать светскую беседу. Он подошел ближе к столу Донни, двигаясь почти робко.       Глядя на Рафа из-за экрана своего компьютера, глаза Донни гневно сузились.       - Ну, я бы рассказал тебе, но не хотел бы утомлять тебя до смерти подробностями или обижать, используя длинные, научные слова, - предельно ясно выразив свое отвращение, Донни съежился за монитором, и его пальцы застучали по клавиатуре гораздо более сильно, чем было необходимо.       - Донни... прости, — прошептал Раф, отворачиваясь, не в силах смотреть в глаза своему младшему брату. Старшей черепахе было гораздо тяжелее смотреть на него из-за того, что Донни явно плакал. Раф чувствовал себя законченным мерзавцем.       Откинувшись на спинку стула, Донни отпустил свой гнев и удрученно вздохнул. Затем он провел одной рукой вверх и вниз по плечу, как будто успокаивая себя.       - Тебе не за что извиняться, Раф. Я... я знаю, что все, что ты сказал, было правдой. Я знаю, что ты думаешь, что я скучный, и тебе не хочется находиться рядом со мной. Думаешь, я не замечаю, как всякий раз, когда я пытаюсь заговорить с тобой, я встречаю закатывание глаз или раздраженное рычание? Или как ты смеешься надо мной из-за того, что я зануда или ботаник?       Рафаэль хотел помешать своему младшему брату продолжить, но Донателло стремительно поднял руку, отмахнувшись от вмешательства брата еще до того, как оно успело начаться.       - Пожалуйста, просто дай мне закончить.       Убитое горем выражение лица Донни и слезы, скапливающиеся в его глазах, заставили все внутри Рафа сжаться. Было больно видеть, насколько несчастен его младший брат из-за него.       - Я знаю, ты думаешь, что время, проведенное со мной - это зря потраченное время, поэтому ты изо всех сил избегаешь меня, если тебе ничего не нужно. Я понимаю, - слова давались ему все труднее и труднее, но Донни продолжал. - И я... я понимаю, ты считаешь меня самым слабым звеном в семье. Ты прав... Так и есть. Мне жаль, что я разочаровал тебя своими боевыми навыками и выбором оружия. Ты всегда говорил мне, что это даже не настоящее оружие.       Донни откашлялся, прежде чем продолжить. Его голос начал дрожать.       - Я... я знаю, что я не тот, кого бы ты хотел видеть в качестве брата. Я не прирожденный боец или ниндзя, как ты или Лео, или Майки. Я не такой сильный, как вы, парни. Я знаю, что я другой и действительно не соответствую вам. Все, на что я в основном годен, это взламывать коды, взламывать замки, залечивать раны и чинить вещи, верно?       Страдальчески опустив голову, Донни сгорбился над столом, словно пытаясь согнуться так же низко, как он чувствовал себя внутри. Опустив голову, черепаха в фиолетовом не мог видеть, как Раф отрицательно качает головой, пока его младший брат продолжал говорить.       - Я просто хочу... Я хочу, чтобы мы снова были близки, как было, когда мы были младше... До того, как мы стали ниндзя. Я хочу, чтобы я тебе нравился, вот и все... так же, как остальные. И чтобы ты не считал меня смущающим... или безнадежным... или как... постоянно разочаровывающим? - стихли последние слова. Донни едва смог произнести их.       - Донни, остановись! Пожалуйста, не мог бы ты позволить мне кое-что сказать? - прохрипел Раф осипшим от эмоций голосом. Не то, чтобы он действительно заботился о том, как его голос звучал прямо сейчас. Все, что его заботило, был Донни. Он не осознавал, насколько сильно он ранил своего младшего брата своими словами. Он был слишком ослеплен собственным гневом, чтобы увидеть, что он сравнял бедного Донни с землей.       Раф мысленно выругался, используя все ругательства, которые только мог придумать. Донни не заслуживал таких чувств. Может быть Майки или Лео, но не Донни. Гениальный брат Рафа не был тем, кто постоянно вторгается в его частную жизнь. Это был его другой младший брат... а иногда и старший. Но не Донни... Донни был тем братом, который давал ему больше всего свободы.       Эта мысль заставила Рафа вздрогнуть.       Внезапно черепаха в красной повязке понял, почему его умный брат давал ему так много пространства. Донни думал, что он ему не нравится. Его собственный младший брат думал, что он ему не нравится.       - Ничего не может быть дальше от правды, Донни! - Раф схватил младшего брата за правое плечо и немного встряхнул его, пытаясь заставить гениальную черепаху посмотреть на него.       В ответ Донни повернул голову налево, глядя в никуда. Он просто сосредоточил свой взгляд на чем-то другом, кроме своего брата, чтобы не терять самообладания. Он не хотел доставлять Рафу удовольствие видеть его плачущим.       - Нет... все в порядке. Ты был прав, - пробормотал Донни, явно полный печали.       Его нижняя губа дрожала, когда он добавил: - Никому не хочется общаться со мной. Я... я это усвоил. Тебе не нужно разжевывать мне это или записывать или еще что-то... Я понял.       - Донни, я...       Гений в фиолетовом снова поднял руку, чтобы не дать брату ответить.       - Пожалуйста, Раф... просто оставь меня в покое.       Голос Донни был чуть громче шепота, каждый произнесенный слог дрожал от боли. Затем он выдернул плечо из-под хватки старшего брата. Освободившись, он быстро встал со стула и отошел, остановившись перед блоком, в котором находился Тимоти. Расстроенная черепаха прислонился рукой и лбом к стеклу, словно оно было нужно ему для устойчивости.       - Нет, я не уйду, пока ты..       - Я сказал, оставь меня в покое! — взревел Донни, удивив и себя, и Рафа внезапной вспышкой гнева.       Гениальной черепахе потребовалось целых две с половиной секунды, чтобы начать чувствовать себя плохо из-за своей небольшой вспышки, еще раз доказав Рафаэлю, что его младший брат был лучшей черепахой, чем он. Донни был настолько добрым и беззлобным, что сейчас он стоял и корил себя за то, что повысил голос и произнес несколько резких слов. Это было тем, о чем редко задумывался Раф.       Повисло неловкое молчание, прежде чем Донни повернулся к своему старшему брату. Раф видел, как в глазах его младшего брата мелькнула боль.       - Прости, Раф. Я не должен был так на тебя набрасываться. Просто я... у меня много работы. Я правда не хочу разговаривать сейчас. Я хочу просто остаться один. Пожалуйста, - гораздо более мрачным голосом, чем несколько секунд назад попросил Донни. Затем он опустил взгляд в пол.       Было еще так много вещей, которые Раф хотел сказать своему брату, с одной стороны он был склонен отказаться уходить и упрямо стоять на своем, но было очевидно, что Донни изо всех сил старался сдерживать свои эмоции. Если бы вспыльчивая черепаха настояла на том, чтобы остаться в лаборатории, она, скорее всего, просто еще больше расстроила своего младшего брата. После всего того, что он сделал, Раф чувствовал себя обязанным Донни выполнить его просьбу и дать ему немного времени побыть в одиночестве. Раф , все черепахи, должны относиться к этому с уважением.       - Хорошо, я уйду, если ты этого хочешь.       Донни лишь кивнул в ответ. Он чувствовал на себе взгляд старшего брата, но явно избегал зрительного контакта, возвращая свое внимание к контейнеру Тимоти.       - Но не думай, что этот разговор окончен, - произнося эти слова, Раф указал на Донни указательным пальцем, чтобы подчеркнуть важность того, что он сказал. Его младший брат не видел этого жеста, потому что был повернут к старшей черепахе панцирем.       - Когда ты будешь готов поговорить... - Раф оставил фразу висеть в воздухе, повернулся и направился к открытой двери гаража.       - Ты будешь в своей комнате… — уныло пробормотал Донни, достаточно громко, чтобы Раф услышал это, выходя. Темпераментная черепаха не был уверен, хотел ли его гениальный брат, чтобы он действительно услышал это заявление или нет, но он не мог не поежиться от ироничности того, что Донни только что произнес. Это был идеальный удар под дых, и он заставил Рафа содрогнуться от чувства вины.       Возможно, Донни действительно был самым саркастичным из всех них. ________________________________________________       Очередной кошмар Донни вырвал Рафа из его мыслей, и он посмотрел на своего несчастного младшего брата.       - П-п... прос-сти, Л-Лео, п-прости, Р-Раф. Не могу... н-не могу… д... верно. П-Просто б-бесполезен, - заикался Донни в своем мучительном сне, метаясь головой из стороны в сторону.       Для Рафа было настоящей пыткой слышать слова уныния, исходящие из уст его младшего брата.       Кошмары, в которых Донни умолял своих похитителей прекратить причинять ему боль или умолял братьев помочь ему, были достаточно ужасны, чтобы подвергаться им, но кошмары, в которых он винил себя и извинялся за то, что подвел свою семью, были невыносимы. Каждый раз, когда Рафу приходилось слушать один из ночных кошмаров своего гениального брата, полный отвращения к самому себе, он чувствовал себя так, словно его сай пронзает его сердце. Его убивало то, что он ничем не мог помочь своему брату.       - Донни, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты открыл глаза.       - Я-я п-простите... Я п-подвел...п-парни. Г-глупый...С-слабый, - пробормотал Донни и начал стонать, его глаза все еще были закрыты.       Злость охватила Рафа, и он сжал руки в кулаки, борясь с сильным желанием пробить чего-нибудь насквозь. Он догадывался, что его брат-умник не был бы в восторге от того, что он вышел из себя и пробил дыры в стенах лаборатории или сломал кучу его вещей. Вместо этого Раф стал беспокойно ходить по комнате, надеясь, что это поможет успокоить его расшатанные нервы.       Вскоре Донни успокоился и снова погрузился в глубокий сон.       Вернувшись к своему раненому брату, Раф вытер слезы с уголков глаз Донни, а затем и со своих. Черепаха в красном ненавидел то, что его младший брат так мучается.       Видеть, как он проходит через такую боль было настоящей пыткой.       В течение четырех дней все они наблюдали за мучениями Донни, просто ожидая, когда его состояние улучшится, но этого не произошло. Даже спустя четыре дня он все еще боролся за свою жизнь. Внутри себя он вел войну с инфекцией, лихорадкой, своими травмами и внутренними демонами.       Раф слышал, что дыхание его младшего брата все еще было неровным и затрудненным. Очень осторожно старшая черепаха подложила под своего брата еще одну подушку, надеясь, что если его немного приподнять, это поможет освободить его забитые легкие. Затем старшая черепаха села на край стула, все еще стоявшего рядом с койкой.       Затем Раф наклонился вперед и очень нежно взял руку Донни в свою, что было для него редким проявлением такого жеста. Темпераментная черепаха тяжело выдохнула, еле сдерживаясь о того, чтобы не разрыдаться.       - Ты должен поскорее поправиться, Донни. Если не ради меня, то сделай это ради Эйприл. Она уже несколько раз приходила к тебе, и каждый раз ты заставляешь ее плакать. Ты же не хочешь, чтобы Эйприл плакала, так ведь?       Раф был уверен, что упоминание Эйприл вызовет какую-нибудь реакцию у младшего брата, но не тут-то было.       - Оу, ну же, Донни. У меня хреново получается все это дерьмо с ожиданием того, что ты в любой момент проснешься...       Несмотря на уговоры Рафа, его умный брат оставался тревожно неподвижным.       - Ты, э-э... Помнишь тот день, когда я вынес тебе панцирь за то, что ты зашел в мою комнату? - спросил Раф, так сильно желая, чтобы его младший брат ответил, но он не ответил. Все, что он сделал - это лежал там. Его единственным движением было судорожное дыхание, доносящееся из-под кислородной маски, закрывающей лицо.       - Помнишь, я сказал, что наш разговор еще не окончен, но тем не менее, никто из нас больше не поднимал этот вопрос? Ну, я должен был. Я не должен был уходить из лаборатории, прежде чем не сказал тебе, что хотел.       Затаив свое собственное прерывистое дыхание, свободной рукой Раф вытер глаза. Излишняя влага вокруг его глаз быстро впиталась в его маску.       - Ты никогда меня не подводил, Донни. Никогда… Мне не следовало говорить тебе эти ужасные вещи. И я не должен был делать вид, что ничего не случилось, когда я вышел из лаборатории. Все это время я позволял тебе верить, что то, что я сказал в тот день, было правдой, потому что я чертовски упрям, чтобы признать свою неправоту, - пробормотал Раф с заметной дрожью в голосе и сильным чувством вины.       - Я знаю, что должен был сказать тебе это раньше, но... но я был неправ, Донни. Я был неправ тогда, и с тех пор я ошибаюсь каждый день. Прости, что причинил тебе боль... и за то, что заствил тебя чувствовать, что ты не достаточно хорош, младший брат.       Черепаха в красном с трудом выражала свои мысли словами. Ему так сложно было находить правильные слова, чтобы что-то сказать или поделиться чувствами. Он не был таким этичным, как Лео. Он не был таким сострадательным, как Донни. Он не был таким эмоциональным, как Майки. Он был просто Рафом... невежливым и невоспитанным. Он был мускулами команды и местным сорвиголовой. Никто не ожидал, что он будет полон солнечного света и радуги, но прямо сейчас он был готов на все, чтобы вернуть своего умного младшего брата, даже если для этого понадобится быть милахой.       Раф раздраженно выдохнул, а затем возобновил свои тщетные попытки извиниться.        - Правда в том, что ты всегда был лучшим из нас, Донни. Ты хороший. Ты тот, кто заботится о нас и объединяет. В тебе нет ни капли эгоизма. Ты всегда ставишь нас на первое место. И даже если ты не лучший боец, это не делает тебя слабым, братишка. В каком-то смысле ты самый сильный из всех нас. И всегда таким был... даже сейчас, - сказал Рафаэль, осторожно кладя руку на израненную грудь Донателло, на то место, что он считал сердцем своего брата. За всю свою жизнь второй по старшинству из черепах так и не смог запомнить, на какой стороне у нее находится сердце.       Пока Донни находился без сознания, некому было поправить Рафа, если он положил руку не на то место, поэтому он продолжил свою ободряющую речь.       - Я никогда не мог быть разочарован в тебе. Ты мой брат и... ну, ты знаешь… я, э-э...       Раф все еще запинался в словах. В довершение всего, его голос начал ослабевать. Закрыв глаза, он на несколько секунд задержал дыхание, чтобы прийти в себя. Затем он грубо откашлялся и снова попытаться заговорить.       - Ну, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. В конце концов, ты же гений. Конечно, в тот момент Рафаэль мог бы сказать гораздо более содержательные и красноречивые слова, но смысл был понятен. Он решил, что это должно что-то значить.       - И я обещаю, что постараюсь быть для тебя лучшим братом... но ты должен пообещать мне кое-что взамен, хорошо? Ты должен пообещать вернуться к нам, потому что ты нам нужен, Донни. Мы пропадем без тебя, так что даже не думай оставить нас, ладно? Потому что твой большой, грубый и крепкий тупоголовый брат не сможет с этим справиться.       Раф продолжал держать руку гениальной черепахи в своей, надеясь на хоть какой-то ответ своего брата в коме. Сжатие, вздрагивание, подергивание — все, что указало бы на то, что его младший брат услышал, что он сказал.       Донни оставался все еще мучительно неподвижным, разбивая сердце своего старшего брата. На глаза Рафа снова навернулись слезы и пролились на его уже промокшую маску.       - Я не знаю, сколько еще выдержу, братишка. Ты не должен был здесь лежать. Я... я должен был защитить тебя. Прости, Донни... это моя вина, — прошептал Раф, опустив голову.       - Как ты себе это представляешь? - раздался в комнате знакомый голос.       - Х-Хэй, Бесстрашный.Ты чего не спишь? Твоя смена начнется только через час, -когда его старший брат вошел в лабораторию и направился к койке Донни, Рафаэль поспешно вытер слезы с глаз своими толстыми пальцами.       - Не мог заснуть, — простонал Лео, кладя руку на лоб Донни. После четырех дней заботы о своем раненом брате у лидера в синем появилось что-то вроде рутины, и проверка лба Донни было первым, что он как правило делал.       Кожа Донни все еще была горячей на ощупь, но уже не такой горячей, как пару дней назад. Это заставило Лео почувствовать себя немного лучше, но этот момент облегчения длился недолго. До тех пор, пока он не услышал шумное дыхание своего гениального брата. Легкие Донни все еще звучали так, будто они были полны жидкости. К сожалению, антибиотики, которые вводили в его организм и днем и ночью, похоже, не справлялись с пневмонией так быстро, как хотелось.       Стараясь не отчаиваться, Лео подошел к стойке с инфузиями и перешел к следующей части своей рутины, которая заключалась в осмотре пакета регидрации его младшего брата. Черепаха в синем увидел, что пакет скоро нужно будет заменить. Это было тем, в чем он стал довольно хорош. В отличие от Рафа и Майки, старшей черепахе больше не требовалась помощь Мастера Сплинтера, чтобы заменить пакеты с жидкостью для Донни. Это было хорошо, так как позволяло их измученному отцу больше отдохнуть.       - Я прекрасно мог бы проверить эти штуки, ты в курсе? -проворчал Раф почти беззвучно, явно измученный.       - Извини. Просто привычка, - Леонардо смущенно пожал плечами, а затем сел на край койки Донни. Обычно, когда Лео вот так сидел рядом со своим раненым братом, он держал Донни за руку, которая не была приклеплена к его пластрону, но он заметил, что сейчас Раф держит эту руку. Самому старшему из черепах пришлось сдержать улыбку. Он не хотел сделать что-то, что могло бы помешать редкому жесту, исходившему от его вспыльчивого брата. Было приятно наблюдать за мягкой стороной Рафа ради разнообразия. Лео был уверен, что если бы Донни был в сознании, он тоже был бы тронут таким проявлением привязанности.       Два старших брата несколько минут сидели молча, просто слушая прерывистое дыхание Донни.       Не в силах больше вынести молчание, воцарившееся между ними, Лео взглянул на своего непосредственного младшего брата и довольно прямо заявил:       - Ты выглядишь ужасно, Раф. Когда ты в последний раз спал?       После того, как самый старший из черепах задал свой вопрос, уголки его рта изогнулись в небольшой улыбке.       Никогда не позволявший кому-либо «оскорбить» его, Раф быстро ответил остроумным замечанием.       - Да, ну твоя морда тоже не скоро украсит обложку «GQ».       Они оба рассмеялись, что не делали уже какое-то время.       Но вскоре смех стих, и Раф снова безучастно смотрел вперед, сжимая в своей руке руку младшего брата.       - Это неправильно, Лео. Если бы был выбор, Донни и блохи не обидел бы. Он дерется только потому, что это делаем мы. Почему это случилось с ним? Он этого не заслуживает. Мы должны были защитить его, Лео. Он наш младший брат. Мы должны были обеспечить его безопасность.       - Я знаю, Раф. Каждый раз, когда я смотрю на него, я не могу перестать думать обо всех тех ужасных вещах, которые я сказал ему или сделал. Затем... затем я начинаю думать, что было бы, если бы Майки перестал реанимировать Донни, как это сделал я? Мы бы потеряли его, если бы не Майки, - голос Леонардо поначалу звучал достаточно громко, но к тому времени, когда он закончил последнюю фразу, он перешел в неуверенный шепот.       - Не вини себя, Лео. Ты только сделаешь себя еще большим невростеником, чем есть. Мы с тобой оба знаем, что Майки реанимировал Донни по чистой случайности. Признаю, что это был самая невероятная удача, которую я когда-либо видел, и я всегда буду благодарен за нее, но все равно это была чертовски слепая удача, Лео. Ты не сделал ничего неправильного. Ты сделал все, что мог для того, чтобы спасти Донни. Хотя в словах Рафа не было ничего, кроме сострадания, они не могли успокоить беспокойный разум Лео. Никакие слова ободрения не могли изменить то, что было сделано... или же, вернее, не сделано.       - Нет, не сделал. Я не сделал ничего для того, чтобы спасти Донни.       - Панцирь, ты сделал! Ты делал ему сердечно-легочную реанимацию минут десять! Честно говоря, я удивлен, что в процессе ты не переломал ему все ребра! - спорил Раф, не собираясь позволить Лео взять на себя всю ответственность за случившееся.       - Да, но до этого вообще не должно было дойти! Всего этого... этого никогда не должно было случиться. Я должен был защитить его, Раф. Как его лидер, я должен был заметить, что ему плохо. Как его брат, я должен был видеть, что он страдает, и что я ему нужен. Я должен был быть рядом с ним. Вместо этого я пренебрегал им, а когда этого не делал, то критиковал его и заставлял чувствовать себя бесполезным. А потом я... я подошел и ударил его, когда он уже был повержен. Вот почему он сбежал на свалку той ночью. Единственная причина, по которой он попал в плен - это я.       - О нет, не надо! Ты не можешь взвалить всю вину на себя, мистер Великомученик. Я виноват в этом так же, как и ты. Я его тоже проигнорил, помнишь? И я ударил его, когда он всего лишь попытался помешать нашей драке. Кроме того, я сказал ему, что он самый слабый из нас, и, если я правильно помню, я даже сказал, что он такой же болван, как Майки, - простонал Раф, прижимая свободную руку к виску. Его глаза не отрывались от спящего Донателло.       Леонардо поморщился, вспомнив, что его темпераментный брат сказал Донателло в ту ночь, когда тот упал с пожарной лестницы. Только сейчас Лео понял, насколько болезненно их гениальный брат, должно быть, воспринял особенно бессердечное замечание Рафа, направленное на то, чтобы подорвать его интеллект. Тем более, что все они знали, что Майки не блещит умом...       - Это было довольно жестоко даже для тебя.       - Можешь мне это не говорить. Я поганый брат. Я всегда обзывал его или дразнил его ботаником или заклинателем тостеров. Помнишь как я наорал на него за то, что он зашел в мою комнату? Я наговорил ему столько ужасного и даже не извинился. О, и когда у Донни было сотрясение мозга несколько недель назад и он хотел пойти с нами в патруль, знаешь, что я ему сказал? Я сказал ему, что он нам не нужен. Вместо того, чтобы сказать ему, что он должен остаться дома и отдохнуть, я сказал ему, что мы позвоним ему, если найдем сломанный пылесос, - прежде чем продолжить выражать свои сожаления, Раф сделал паузу и сглотнул. - Не говоря уже о том, что я постоянно говорил ему, что его навыки ниндзя довольно низкие, а его бо даже не настоящее оружие. Ты слышал, как я говорил ему это много раз. Я всегда принижал его за то, что он дерется палкой или большой зубочисткой.       - Хей, по крайней мере, ты не оставил его одного беззащитного на подиуме, чтобы Тигриный Коготь схватил его и попытаться отвести к Шреддеру. И ты не стоял там и просто беспомощно смотрел, как он жертвует собой, чтобы я не пострадал. Что я за старший брат.       Два старших брата сидели и сокрушались.       - Итак, это официально. Мы оба совершенно не умеем быть старшими братьями, - сказал Раф в своей характерной невозмутимой манере, позволив вырваться тихому, лишенному юмора смешку.       Леонардо кивнул, а потом добавил: - Ну, по крайней мере, мы хоть о чем-то наконец договорились...