Восточные сказки

— Повелитель, не проходите мимо! Прошу вас, таких красавиц не видывали даже ваши глаза.       Уродливый грязный торгаш, одетый в потёртые лохмотья и прохудившиеся сандалии, принялся размахивать руками в разные стороны и выскочил прямо на дорогу. Из-за наброшенного на голову чёрного капюшона было тяжело разглядеть его лицо, однако, сквозь тень можно было увидеть тонкие губы, острые скулы и огромный нос, на котором отчётливо выражался шрамик. Торгаш горбатился, прятал дрожащие руки под своим плащом и постоянно озирался по сторонам, будто побаивался чего-то. Он преградил путь идущему вперёд коню, бросившись тому чуть ли не под ноги, отчего зверюга сама впала в ступор, громко заржав на всю улицу.       Чтобы средь бела дня не превратить торгаша в мокрое пятно, Хэпин потянул за уздцы, и его конь по кличке Сурхо, что, кстати, удивляло большинство придворных, ведь животное было совсем не красного цвета, резко затормозил, мотая головой из стороны в сторону и встряхивая своей светлой гривой. По земле побежала пыль от резкой остановки, но никто, помимо самого наездника, его слуги и парочки придворных, сопровождающих Султана после охоты, не заметил столь резкой стычки. Горожане продолжали бродить туда-сюда, увлечённые своими делами. — Мой Султан, мне разобраться с этим наглецом? — рядом остановилась ещё одна лошадь, и верный стражник, первый предводитель охраны Маркус, обнажил свой меч, готовясь по любой команде отрубить испуганному торговцу голову. Никакой церемонности или промедления. Слово Султана — закон. — Нет, не стоит, — послышался спокойный ответ. Кивнув, Маркус убрал меч обратно в ножны, но его плечи всё ещё были напряжены, как бы говоря, что стражник наготове. Окинув торговца недоверчивым взглядом, Хэпин уточнил сказанное ранее: — Красавиц, говоришь? — Да-да, красавиц, — закивал торгаш. Улыбка на его устах вновь растянулась, но теперь она больше вызывала отвращение, нежели доверие. Торгаш подрагивал как испуганная птица, а его взгляд, полный ничтожного страха, метался между Султаном и его стражем. — Красавицы! Разные, на ваш вкус. Таких вы больше нигде не найдёте, а любая из них зачарует ваш взгляд. Прошу, позвольте мне показать вам их. Я не задержу вас надолго.       Он поманил своим длинным израненным пальцем, приглашая Султана войти внутрь каменного здания. Оно было настолько неприметным, что Хэпин бы даже не обратил на него внимание, не укажи сам торговец в ту сторону. Даже показалось, что каменные стены выросли из воздуха, словно проявившийся в песках мираж. Оттого оно совсем не внушало доверия, но поздно уже было отказываться, когда торговец начал с каким-то энтузиазмом кивать головой, как бы поторапливая.       Приказав Маркусу следовать за собой, Хэпин прошёл внутрь некого подобия лавки. На удивление, внутри довольно маленького помещения было куда прохладнее, чем на улице, хотя в других местах, подобных этому, жара стояла просто ужасная, что внутри даже боялись держать животных и вытаскивали клетки прямо на улицу. Более того, несмотря на абсолютную безветренность снаружи, сейчас Хэпин чувствовал, как его седые волосы слабо колышутся отчего-то. Он осмотрелся в поисках причины, но когда, специально дождавшись взора Султана, торговец одёрнул огромный, местами порванный занавес в сторону, то его взгляд приковало нечто совсем иное.       Гигантская, просто громадная клетка, сделанная из чистого золота. Её размеры поражали не столь сильно, сколько сам факт, что какой-то, судя по одёжке, нищий торговец смог достать подобное сокровище. Клетка стояла по центру комнаты и заполняла всё её пространство, грозно сверкая своими прутьями в лучах солнца, просачивающегося сквозь дырявый деревянный потолок. На каждом из них было выведено какое-то слово, но точно ни на одном из тех языков, которые Хэпин когда-либо учил.       Внутри самой клетки находились десятки красавец. Хотя Хэпину даже показалось, что называть этих чарующих созданий «красавицами» — это кощунство. Девушки были настолько прекрасны, что не нашлось бы на этой земле слова, способного описать это диво. Они все были совсем разными, но каждая по своему пленяла и притягивала взгляд. Кто-то из них даже уже принялся осматривать Хэпина в ответ своим не менее заинтересованным взглядом, а кто-то просто сидел у края клетки, думая о чём-то своём и совсем не обращая внимания на пришедшего гостя. — Где ты их достал? — спросил Хэпин, не веря тому, что такие девушки могли ходить среди их народа всё это время. — Из разных концов Востока, — торгаш развёл свои костлявые руки в разные стороны, очерчивая территорию. — Таких вы точно нигде не увидите. Отдам любую за пятьдесят золотых.       Это был не ответ на вопрос, но Хэпину уже стало всё равно. Он восхищённо разглядывал девушек, поражаясь тому, насколько они были красивы. Фигуры как песочные часы. Одна девушка с волосами, тёмными как сама ночь, улыбнулась Хэпину и изогнула свою спину. От этого движения у неё слегка колыхнулась грудь.       Хэпин перевёл взгляд. Совсем другая красавица, с длинной косой, закинутой на плечо, помахала Султану рукой. Одета она была в красные одеяния, под которыми можно было заметить её стройный животик. Движение её тоненьких пальчиков заставило Хэпина на секунду вспотеть.       У Хэпина было много наложниц, но ни одна из них не могла сравниться с такой красотой. Любая из этих девушек смотрелась бы среди них, как драгоценный алмаз на фоне песка. Она бы не просто выделялась — наоборот, остальные наложницы бы поблекли. Даже те, на которых засматривалась половина дворца.       Тут взгляд Хэпина упал в сторону отдельной клетки, размер у которой был в разы меньше, чем у той, где сидели остальные девушки. Внутри неё сидело другое, совсем иное создание невиданной красоты. И оно отличалось от прочих. Одето было скудно, в какое-то тряпьё, а формами обладало куда более пышными. Округлые бока и полненький животик. Самой главной чертой был факт, что в отличие от своих сестёр по неволе, это создание было молодым пареньком. Он встретился с Султаном взглядом и улыбнулся ему. У Хэпина сердце в пятки ушло. — Я беру его, — он указал пальцем в сторону понравившегося юноши, и торговец закивал головой, словно в него внезапно вселился бес. — Повелитель, прекрасный выбор! — торгаш подошёл к клетке и погладил один из её прутьев. — Я знал, что ваши глаза узрят истинную красоту среди остальных. Прошу вас, забирайте.       Торгаш вытащил ключ из кармана и открыл им клетку, в которой сидел паренёк. У Хэпина даже не возникло вопроса о том, почему это чудо сидит отдельно от остальных — он бы тоже не посадил пса редкой породы к обычным. Более того, пока торговец помогал юноше покинуть его прежнее место жительства, тот не переставал смотреть на Хэпина заинтересованным взглядом, от которого в горле появлялся ком, а низ живота тянуло. А вот Маркусу приглянулась иная светловолосая красотка, которая уже, просунув руку сквозь толстые прутья, гладила его по загорелой щеке. Он пришёл в себя только тогда, когда господин окликнул его.       Делегация Султана вновь готова была продолжить свой путь ко дворцу. Заезд в чудную лавку для них всех оказался сюрпризом, ведь проходили через город они по случайному совпадению. Когда Сурхо уже отошёл на достаточное расстояние, Хэпин всё же обернулся, чтобы бросить последний взгляд на каменное строение, но к своему удивлению заметил, что оно буквально растворилось. На том месте ничего не было, а вокруг продолжали сновать горожане, ничего не замечая, словно всё произошедшее было большим обманом. Тогда Хэпин посмотрел уже на купленного мальчишку, но тот был вполне реальным и сидел позади Маркуса, выдерживая грациозную осанку. Поймав на себе взгляд Хэпина, он подмигнул, одарив Султана волной влюблённости.

***

      У Хэпина была поистине просторная купальня. Размером не так велика, она прилегала к спальне, но, благодаря подобной конструкции, Султан мог сразу ложиться в кровать после вечерних купаний. Сама ванна была величиной с небольшой фонтан, красующийся в саду, и могла вместить в себе около полусотни человек. Мраморные ступени, ведущие в воду, омывались постоянно прибывающей водой.       После долгого похода Хэпин, оперевшись спиной о твёрдое мраморное покрытие, наслаждался чистой водой. Одна из его прислужниц массировала широкие плечи, периодически смачивая руки в топленом молоке. Верные подданные сновали туда-сюда, преподнося своему Султану напитки и кушанья, стоило тому лишь отдать приказ. Спрятавшись за свисающей вуалью, сидели прекрасные нимфы, играющие мелодию на канунах и гуслях. Музыка ласкала уши Хэпина, и он, прикрыв глаза от наслаждения, полностью отдавался ощущениям. — Мой Султан, мы подготовили вашего новенького, — темноволосый слуга, неожиданно оказавшийся рядом, поклонился Султану. Решив, что нет более удобного случая, нежели чем сейчас, Хэпин приказал привести мальчишку к себе, приготовившись вновь полюбоваться на его пухлое тело.       Дважды приказывать не пришлось. В мгновение ока слуга вышел из купальни, а после вернулся обратно, но уже в компании нового наложника Хэпина. Красивый юноша в лёгком, тёмном одеянии стоял на ступеньках ванной, гордо выпрямив спину, позволяя любоваться собой всем окружающим. У него на теле и правда был жирок, отчего руки у Султана уже начали сжиматься и разжиматься под водой, желая сжать мягкие бока в руках и поцеловать бледный животик. Тёмная юбка и наручи подчёркивали фигуру, а лифчик прикрывал груди. Тёмная вуаль падала на нижнюю часть лица, но Хэпин по глазам видел, что паренёк улыбался ему. — И как тебя зовут, сладкий мой? — поинтересовался Хэпин и ещё раз пробежал взглядом по округлым бёдрам, которые находил очаровательными. Все его наложницы были достаточно стройными девушками, поэтому Султана изнутри подогревал соблазн прикоснуться к пышному телу. Проверить его на мягкость. — Коннех, мой Султан, — ответил парень, а вуаль на его лице колыхнулась от дыхания. — Что же, Коннех, — отставив чашу с вином на стоящий рядом поднос, Хэпин уселся поудобнее и махнул рукой, призывая к действию. — Покажи мне, что ты умеешь. Станцуй. — Как прикажете, мой Султан, — фраза прозвучала куда нежнее, лаская уши Хэпина получше любой музыки. Он хлопнул в ладоши два раза, и белоснежные нимфы заиграли иную мелодию, куда более интенсивную, какую играли во время вечерий. Коннех сделал шаг вперёд, окуная свои лодыжки в воду, а после начал двигаться.       Юноша медленно качнул бёдрами. Он едва начал первое движение, но не только Хэпин замер в предвкушении танца. Все слуги, то и дело ходящие вокруг купальни, внезапно замерли и принялись пожирать глазами паренька, разглядывая то, как он умело двигал телом. Как цеплял всех, кто осмеливался на него глянуть. И казалось, что сам Коннех прекрасно осознавал то, насколько он привлекателен. Жадно притягивал к себе взгляды и насыщался ими, как насыщался бы водой в жаркой пустыне.       Хоть его тело и было полненьким, это не мешало Коннеху изгибать торс, как он сам того желал. Падающая в пол ткань юбки уже промокла в воде и прилипала к бледным ножкам. И Хэпин чувствовал, как танец гипнотизирует его. Как манит к себе, словно вкусный кусок пирога, который хочется поскорее попробовать. А когда Коннех поворачивался, то можно было разглядеть его аппетитные ягодицы.       От каждого медленного, но умелого движения чужих бёдер, Хэпин чувствовал, как напрягается его член. Ещё никогда его не возбуждало нечто подобное, потому что обычно наложницам приходилось ласкать его самим. И теперь он сам желал отведать эту сладость, которая уже смогла вызвать у него аппетит одним своим видом. С трудом оторвав от тела Коннеха взгляд, Хэппин дважды хлопнул, и музыка прекратилась, а танцор вновь замер в величественной позе. Распорядившись одним только голосом, Султан приказал всем покинуть купальню, не собираясь позволять ещё кому-то видеть соблазнительного Коннеха. Слуги послушно повиновались, но в их глазах читалось разочарование, что им пришлось прекратить созерцание прекрасного танцора. — Иди ко мне, сладкий, — сказал Хэпин, и Коннех без какого-либо замедления, словно уже заранее зная и добиваясь этого, медленно начал входить в ванну. Вода плавно расступалась перед ним, а юноша даже не снимал с себя одежды. Тёмная ткань с каждым шагом становилась всё более и более мокрой, но при всём желании Хэпин не смог бы разглядеть то, что скрывала под собой юбка, ибо та не хотела приподниматься, а лишь плавно тянулась за своим обладателем.       У Коннеха были прекрасные карие глаза. Он самую малость приблизился и принялся разглядывать лицо Хэпина. Положив свои нежные ладони на плечи султана, Коннех улыбнулся ему и чуток наклонился вперёд. Провёл языком по короткой бороде, слизывая капельки воды, а потом, словно ощутив желание своего господина, поцеловал его. Прижался своим мягким животом к твёрдому члену и при каждом углублении поцелуя тёрся им о головку, отчего по телу Хэпина пробегали щекотливые разряды.  — Мой повелитель, — прошептал парень в горячий рот, когда руки Хэпина легли на его мягкие бока. Кожа Коннеха словно плавилась под пальцами, до того она была нежной, и Хэпин не мог перестать сжимать её.       Он повернул Коннеха спиной к себе, выцеловывая мокрую шею. Сильные руки скользнули под приподнявшийся лифчик и сжали мягкие груди. От таких ощущений Хэпин просто полетел. Он тискал и сжимал соски, не прекращая целовать шею, двигаясь всё ниже и ниже. Коннех словно чувствовал все желания своего любовника и подстраивался под каждое движение. Вскидывал голову, подставлял плечи для покусываний и клал свои руки поверх ладоней Хэпина, когда тот сжимал его грудь, показывая, что ему это нравится.       Член повелителя вновь болезненно сдавило, не давая Хэпину расслабиться в чужих ласках. Поняв желание своего Султана, Коннех вновь сладко улыбнулся и чуть раздвинул ноги, позволяя толстому стволу проскользнуть меж мягких ляжек, а после вновь свёл их. Мощные руки Хэпина легли на мягонькие бёдра, сжимая пальцами пышную кожу, как самую мягкую в мире перину.       Стоило ногам Коннеха пройти чуть выше, как Хэпин громко вздохнул, утыкаясь лицом в плечо. Паренёк просто сводил его с ума, мастурбируя своими ляжками член, лаская на нём каждую чувствительную точку, что очень хорошо ощущалось даже под водой. В такт своих движений, Коннех выгибал и тело, удерживая баланс и зацепившись одной рукой за шею мужчины. Он позволял сжимать себя в любых местах, в каких только Хэпин хотел. Целовать в тех местах, о каких Хэпин не мог даже подумать. Шептал что-то тихонько, а в воздухе только журчали воды и слышались негромкие вздохи и стоны. С каждым очередным движением член становился твёрже и твёрже, а Хэпин чувствовал, как постепенно приближается к пику. Всего за каких-то пару минут, а ведь раньше ему требовалось куда больше. Стареет ли? Навряд ли. Просто тяжело сдерживать слюни рядом со сладким десертом. — Отдайся мне, — прошептал парень, откидывая голову назад. Его глаза стали куда светлее, сменив цвет с карего на янтарно-жёлтый, а на устах заиграла хищная улыбка. — Отдайся мне, мой господин. Отдай мне свою душу. — Я отдам тебе всё, что ты желаешь, — ответил Хэпин, утыкаясь лицом в плечо, не переставая вдыхать аромат нежной кожи. — Своё тело. Свой разум. Свою любовь. — Любовь? — Коннех перестал улыбаться. Глаза, в которых ранее читалось хищное желание поймать жертву в свои цепкие лапки, вновь стали красивого карего цвета. — Что же, мне и этого будет достаточно.       Их губы соприкоснулись. Этот поцелуй кружил голову, как кружила бы одна только мысль о воде в жаркой пустыне. Хэпин чувствовал жажду к этому созданию и хотел ещё и ещё. Он вылизывал мягкую шею, кусал за ключицы и сжимал жирок на животе парня, возбуждаясь с каждым разом всё сильнее и сильнее, когда его любовник отвечал на прикосновения тихими вздохами. Внутри разгорелась животная страсть, желающая завладеть и доминировать. Подгибать под себя податливое тело.       Пусть Хэпин кончил совсем недавно, его член вновь затвердел и желал оказаться уже не между мягких ляжек, а внутри самого Коннеха. Тот явно был не против такого решения и совсем не возражал, когда мощные руки Султана потянули его из купальни к кровати. Вверх по гладким ступеням, оставляя на полу мокрые следы. Шаг за шагом, к мягкому лежбищу, которое пара не покидала всю ночь, заполняя комнату криками и постанываниями.       Утро пришло вместе с восходом яркого солнца. Вытянув руку, Хэпин хотел было прижать к себе своего нового любовника, но пальцы нащупали лишь шёлковую простыню и больше ничего. Приоткрыв всё ещё усталые глаза, он заметил, что на постели рядом с ним и правда никого не было. Солнечные лучи, проходящие сквозь шёлковые занавесы, падали на пустую половину кровати. Тем не менее, простыни всё же были скомканы и растянуты, напоминая о произошедшей страсти.       Сперва, Хэпин был немного разочарован — никто из его наложниц не имел права покидать спальню без его разрешения, но разочарование мигом сменилось на удивление, когда Хэпин заметил, что в комнате он находился не один. В самом дальнем углу, у выхода в холл дворца, сидела одна из служанок, возле которой был разлит кувшин с водой. Стекло не разбилось, но на краях виднелись трещины. Заметив, что Султан проснулся и теперь с немым вопросом смотрит ей в глаза, она сглотнула ком в горле и дрожащей рукой указала в сторону распахнутого окна. — М-мой Султан… Это создание… Оно вылетело в окно, — она ткнула пальцем в сторону раскрытых ставень. — И вот… Это вам.       Дрожащими от страха руками, она протянула Хэпину помятый лист бумаги. На нём, чёрными неровными буквами, какие было тяжело различить друг от друга, была выведена надпись: «Ждите меня сегодня ночью, мой Султан. Я хочу вновь полакомиться вашей любовью.»