Глава 1
31 января 2020 г., 22:02
Усталость — вообще-то исключительно людская прерогатива, обусловленная истощением физико-психологических ресурсов тела. Демоны с ангелами использовали человекоподобные оболочки лишь в качестве временного пристанища для истинной метафизической сущности, что позволяло им легко обходить земные законы. Обыденные потребности, характерные для простых смертных, вроде голода, жажды, необходимости в кислороде или постоянном кровообращении подчинялись воле сверхъестественного владельца. Другое дело — выбор: чувствовать что-то или нет каждый посланец Ада или Рая решал самостоятельно и сугубо добровольно. Усталость, равно как необходимость в отдыхе, была заблокирована по умолчанию. Всё было заблокировано по умолчанию, честно говоря, оставляя возможность открыть доступ к дополнительным функциям только на всякий случай. Например, на случай задержки во время выполнения задания. Кроули, проживший среди людей целых шесть тысячелетий, отуземился ровно настолько, чтобы не вызывать подозрений и не выделяться из толпы. А сейчас, недавно вылезший обратно сюда из пучин Преисподней, отмокая в горячей ванне от едкой серы, грязи, смрада, чувствовал себя еле живым. Признаться, малодушно хотелось сдохнуть, закончив мучаться. Подлей сейчас кто Святой Воды в душистую пену — демон со спокойной душой растворился бы в ней, как должен был ещё на официальной казни. Так невозможно сильно он вымотался.
Сколько времени прошло с того дня, когда горел в Адском Пламени вместо Азирафаэля? Год? Век? Вечность? Ужасно долго в любом случае — точнее сориентироваться не получалось. Ощущение земного времени притупилось, практически исчезло, хотя физическая оболочка успела отлично привыкнуть к суточному режиму людей. Правда, из-за спуска в Ад её настройки пришлось сбросить до заводских. Не из желания, отнюдь — из необходимости.
Что творилось Внизу, вспоминать было страшно. Выжить-то удалось каким-то невероятным чудом, причём, не факт, что собственным. У обычного демона низкого ранга не хватило бы сил на такой размах. А размах поражал воображение даже тех, у кого оно отсутствовало напрочь.
Коротко говоря, они подняли восстание в Преисподней. Уже второе в долгой истории, на этот раз — против самого Сатаны. И, в отличие от первого, тщательно организованного, нацеленного на получение ответов, относительно мирное даже, недавнее, которое едва закончилось, больше походило на кровавую жестокую грызню. Или резню. Или всё вместе, потому что число жертв переваливало за миллион. После него их банально перестали считать.
А начал этот адский кошмар не кто иной как Кроули, чем теперь совершенно не видел причины гордиться. Он только старался выкрутиться из крайне неудобной ситуации, в которую попал. Когда его схватили повторно спустя жалких шесть месяцев после неудачной попытки казнить, ему казалось — это конец. Закономерный финал для предателя, обернувшегося против своих. Но, как ни смешно было признавать, вполне человеческий выброс адреналина из-за острого приступа страха, заставил мозги работать на поистине космической скорости. Они искали выход и нашли. Пришлось повторно предстать перед Советом Тьмы, которым неведомы ни жалость, ни милосердие, без тени надежды на спасение в этот раз, но оно само внезапно пришло к обвиняемому. Вопросы были коньком Кроули, а верные вопросы из вороха накопившихся в голове он выбирать умел.
— У меня ведь ещё есть право последнего слова? Могу я спросить? Почему я предатель? Кого я предал? Разве мы поднимали восстание тысячи лет назад, чтобы продолжать послушно выполнять приказы Свыше? Апокалипсис — ведь часть божественного плана, да? Не нашего плана, не дьявольского, а божественного, верно? Так пусть Она его и воплощает, но при чём тут мы? С каких пор демоны опять подчиняются Ей? Наша суть в том, чтобы препятствовать Её задумкам или идти у Неё на поводу, как послушные овцы? Я выполнял свою главную обязанность, когда пытался остановить апокалипсис — мешал осуществлению божественного плана, так в чём же я ошибся? Или вы все уже забыли, чего мы добивались давным-давно? Забыли, что мы отказались подчиняться? Но в итоге вы почти подчинились — опять! — вы почти предали то, ради чего мы сражались, из-за чего мы Пали, а казнить хотите меня? Потому что я до сих пор не хочу исполнять Её волю? Я точно в Аду сейчас, а не на Небесах, народ? Ответьте мне уже наконец: кого или что я предал из того, во что мы верили, в кого мы верили? И во что тогда мы, чёрт возьми, верим сейчас? Может, я упустил что-то крайне важное, пока работал на Земле, не покладая рук? Наши приоритеты изменились, и теперь демонам положено добиваться прощения Большого Босса, исполняя Её Планы? Да или нет?
Да, подобная тирада, определённо, была рискованной и излишне самонадеянной. Но она возымела эффект, какого никто, пожалуй, не ожидал. Кроули уповал на логику лордов Ада, к которой взывал — у него получилось. Первой всерьёз задумалась Вельзевул. Строгая, собранная, она получше многих помнила первое восстание. Лучше неё это помнил, наверное, только сам Сатана, которого почему-то не было на повторной публичной казни демона-предателя. Хотя первую старший шеф Преисподней тоже пропустил, так что ничего удивительного. Следующей напряглась Дагон — и Совет Тьмы взял паузу на обсуждение поднятой Кроули темы. Толпа зевак, опять собравшаяся в новеньком зале суда, шепталась, шуршала, волновалась, как огромная кастрюля на огне, готовая вот-вот закипеть. Каждый Внизу знал, чем подобное грозило обернуться — каждый через такое уже проходил. Всем было страшно, но любопытно, какое же решение примет вышестоящая Триада. Оно, впрочем, витало в воздухе, ощутимое, плотное, густое, зловещее. За века девиз Падших умудрился не измениться: хочешь ответов — добейся их.
И поднялось новое восстание. Во главе с Советом Тьмы подавляющая часть демонов направилась напрямую к Сатане, который счёл их предателями, прямо как они сами недавно — Кроули. Обитатели Преисподней разделились на два лагеря: верные Дьяволу, несмотря ни на какие уговоры, и задававшие наконец-то правильные вопросы. Можно было бы сказать, что в тот день начался настоящий Ад, но он вообще-то и не заканчивался. Война развернулась прямо в нём, в Аду, поэтому подобрать годное название для произошедшего оказалось затруднительно. Не то чтобы кто-нибудь действительно пытался, если честно.
— Почему ты не поговорил с нами раньше? — поинтересовалась однажды у Кроули Вельзевул, пока они, раненые, но живые, прятались по катакомбам на подходе к Девятому Кругу. — Хотя бы со мной. Думаешь, я бы отказалась слушать?
— Мы демоны — мы не доверяем друг другу, — резонно откликнулся её собеседник и прямо сейчас — верный соратник в очередной войне. — Чего ты ждала, зная это? Или своих мозгов не хватало поразмыслить о таких простых вещах?
Он думал, начальница его придушит к чёртовой матери за дерзость. По крайней мере, тонкая костлявая рука, мёртвой хваткой стиснувшая глотку болтливого демона, обещала именно такой финал. Но Вельзевул всегда умела удивлять, как никто — она вдруг расхохоталась низким жужжащим смехом, оскалившись полугнилыми зубами. И, напоследок по-демонически мягко, с тихим хрустом чужого позвоночника приложив Кроули о стену, отпустила его.
— Это ты правильно подметил, ублюдок, — покивала довольно, пока осевший на грязную землю подчинённый надсадно откашливался через повреждённую трахею слабой физической оболочки, которую не сбросил, опасаясь потом попросту её не найти в общей свалке. — Никому нельзя доверять — даже собственной тени. Особенно — собственной тени. Никогда не забывай об этом.
— Ни на минуту не позволял себе об этом забыть, лорд Вельзевул, — предусмотрительно не торопясь подниматься с колен, сообщил Кроули, склонив голову.
Его жёстко потрепали по безбожно грязным волосам на макушке в жесте немого одобрения, не сказав тогда больше ничего.
Они сражались плечом к плечу, изредка успевая даже подлечивать друг друга в перерывах между нападениями. У них неуклонно прибавлялось сторонников, разочарованных в давнем лидере, Сатане, и Триада с удовольствием принимала перебежчиков в свои ряды после порции положенных пыток — эдаких испытаний на прочность. В итоге истощившееся сопротивление, воевавшее по инерции за устаревшие дьявольские идеалы, осталось в меньшинстве. Последних упрямцев казнили без жалости, а Люцифера заключили на Девятом Круге, куда того отправила ещё Она после первого восстания. Именно целостность тюрьмы ходили проверять Вельзевул с Кроули, когда разговаривали в последний раз.
Выжившие и победившие революционеры присягнули Совету Тьмы. Некоторых особо выделившихся демонов даже наградили. В числе прочих ожидаемо отметили Кроули как зачинщика произошедшего переворота. Прощение предыдущих преступлений прилагалось безвозмездно.
— Мы считали тебя предателем и ошибались, — возвестила на первом общем собрании Вельзевул, когда война едва отгорела, но ещё даже пыль с пеплом толком не успели осесть. Демоны, побитые, полумёртвые, стояли полукругом по периметру, а некоторые лежали, не способные подняться, лишённые сил даже на простейшую регенерацию. Когда-то новый зал суда, где до сих пор была злосчастная ванна — валялась на боку, выдранная с корнем, — по умолчанию признали центром новой власти. Кроули глотал мерзкое чувство дежавю, замерев у подножия полуразрушенной лестницы с рогатым троном наверху, на котором с достоинством восседала командир армии, глава восстания и нынешняя полноправная властительница Ада. Она смотрела прямиком на собеседника, к кому обращалась, однако говорила нарочно громко, чтобы её словам внял каждый, находившийся в просторном помещении с разбитым вдребезги окном в дальней стене. — Ты ошибался всю свою жизнь и оказался прав в самом главном. Посовещавшись, мы, — Вельзевул развела руки в стороны, указав на двух замерших подле неё участников Триады, — решили даровать тебе знак отличия за непоколебимую верность идеалам Падших.
"Да не хотел я Падать", — проглотил Кроули привычную фразу. Место для неё сейчас совсем не подходило.
Дагон лично спустилась по корявым ступенькам под жиденькие аплодисменты демонов, чтобы вручить особо отличившемуся красивую медаль, похожую то ли на графическое изображение звезды, то ли на розу ветров. Он принял награду с подобающим поклоном, позволив приколоть её к рваному воротнику некогда любимого пиджака. Вернее, к тому, что он него осталось.
— А также, — поставленным командным тоном продолжила Вельзевул, когда Триада опять выстроилась наверху лестницы, — мы готовы выполнить одно твоё желание. Любое, но только одно.
— Какая щедрость, — ехидно выплюнул Кроули, не успев вовремя прикусить язык.
Одно дело — бросаться подобными фразами на поле боя, где субординация зачастую отодвигалась на задний план, а оскорбления игнорировались ради общей выгоды. Совсем другое — продолжать это теперь, когда останки казнённых оппозиционеров не успели остыть и развеяться, а первородная ярость ещё кипела в жилах демонов. Тем более, не стоило лишний раз открывать рот на общем собрании в сторону начальства. Тем более, ради беспочвенной грубости. Не объяснишь ведь, что всем существом ненавидел идиотские бойни — сражался лишь за собственную жизнь. А сейчас сам же эту жизнь, с трудом отвоёванную, опять подвесил на волосок от наказания.
Когда Вельзевул текуче-медленно поднялась на ноги, Кроули силой воли заставил пятки прирасти к месту, чтобы не отступить позорно. Наоборот, выпрямился весь, вытянулся в струнку, как настоящий солдат, с напускным равнодушием глядя в полыхнувшие адским пламенем глаза начальницы. Она, приблизившись вплотную, чуть помедлила, после чего отвесила наглецу мощную затрещину. У того аж мир на секунду выключился, одно ухо оглохло напрочь, и порвалась изнутри щека, напоровшись на зубы. Хорошо хоть те не высыпались бисером изо рта, потому что удар вполне располагал к подобному. Но Кроули устоял, лишь крупно пошатнувшись. Сплюнул чёрную кровь в сторону от себя, снова выпрямился, расправив плечи, и промолчал, готовый к продолжению экзекуции.
— Тебе не давали право на дерзость, змеёныш, — сурово припечатала Вельзевул, поймав зрительный контакт с собеседником. — Всепрощающих здесь нет. Ты верно заметил когда-то, что мы не на Небесах, и здесь нет добреньких ангелов. Я сделаю вид, что ничего не слышала, а ты ничего не говорил, но в следующий раз тебя ждёт участь тех, кто сдох в этой комнате раз и навсегда. Это ясно?
Может, милосердие и было чуждо демонам, но справедливость — ничуть. Ведь ради неё они всегда сражались.
Кроули склонился в пояс, всё-таки чуть отшагнув назад, медленно выдохнув.
— Предельно ясно, лорд Вельзевул. Мои извинения, — произнёс он сдержанно, нарочно не разгибаясь до встречной реплики.
— Извинения приняты, — бросила собеседница, в свою очередь отступив, позволив подчинённому встать ровно. — Итак, твоё желание?
— Могу я подумать и озвучить его позже? — на пробу уточнил тот, действительно не способный сообразить что-нибудь приемлемое прямо сейчас. В голове разверзлась чёрная дыра, высасывавшая любые здравые и не очень мысли.
— Так и быть, думай, — великодушно позволили ему, взмахом руки отпустив прочь. — Только не затягивай с этим — наше терпение не бесконечно, — добавила Вельзевул в удалявшуюся спину Кроули, который обернулся на пороге, размеренно кивнув, прежде чем уйти, не желая оставаться на этой идиотской церемонии награждения героев второго восстания.
Хотелось отмыться от всего дерьма, что сам на себя налепил — и речь отнюдь не о грязи Преисподней. Или — всё-таки утопиться к чертям в Святой Воде. Настолько омерзительно он не ощущал себя очень давно, практически никогда. Настолько много крови ещё не было у него на руках.
Поэтому сейчас, лёжа в ванне из чистого кипятка, погребённый под толстым слоем пушистой вкусно пахнувшей пены, Кроули настырно пытался ужиться с новообретённым статусом. Зато впредь опасаться наказания или отмщения не стоило — хоть один плюс среди неподъёмной горы минусов.
Человеческое тело, сохранённое в приемлемом виде, ныло и болело везде сразу. На лечение не хватало ни сосредоточенности, ни чудесных сил — иссякли все в бесконечных стычках с давними коллегами, превратившимися во врагов.
"К Дьяволу всё, прям в проклятую клетку, на Девятый Круг", — отмахнулся про себя Кроули, откинув тяжёлую голову на бортик ванны. Словно свинца или чугуна в черепную коробку налили — не иначе. Оболочку следовало бы как-нибудь сберечь, потому что новой не выдадут впредь до окончания переучёта. В сражениях сгорела вся бюрократия, а восстанавливать её с нуля демоны смогут начать в лучшем случае к следующему кварталу. Когда уцелевшие работники придут в норму, вдоволь прогревшись в Адском Пламени, зализав раны, а начальство распределит между поредевшими подчинёнными старые обязанности. Словом, нескоро.
Возможно, Кроули тоже следовало задержаться Внизу, чтобы присоединиться к выжившим товарищам по оружию в главной сауне Преисподней. Но слишком уж хотелось убраться поскорее да подальше. Не страшно, впрочем, со временем всё восстановится само. Ещё бы психику кто восстановить помог.
Первое восстание на Небесах воспринялось гораздо легче, практически не травмировав, не отпечатавшись так явно в памяти. Второе, казалось, надломило внутри что-то очень важное. Кроули отныне сам не знал, в кого превратился, но верил, что от него прошлого сохранилось мало. Или это действительно просто казалось из-за слишком свежих впечатлений от второго восстания в Аду. Однако в демонической душе — по крайней мере, в том, что имелось вместо неё — ощутимо поубавилось страхов и прибавилось холодного цинизма. Пожалуй, лучшим вариантом понять уровень полученного ущерба в нынешних условиях был трезвый взгляд со стороны. Собственное мнение не бралось в расчёт — чересчур предвзятое, исполненное ненависти к самому себе. А единственному, кого Кроули бы сейчас с удовольствием увидел и выслушал, крайне не тянуло показываться на глаза. Не в теперешнем состоянии. Может, завтра или через неделю, как отпустит усталость. Азирафаэль, определённо, разволнуется, засуетится вокруг друга, начнёт спрашивать, допытываться, но не получит ожидаемого отклика. Кроули абсолютно точно не был готов отвечать — не хотел, не знал, что, как сказать. Только на периферии угадывал дикое желание оказаться рядом с уже природнившимся ему ангелом, подбиться под руки, обнять крепко-крепко, тисками, до хруста костей чужой физической оболочки, свернуться возле него калачиком, сплошным кольцом и банально заснуть. Отключиться так надолго, как позволят, чтобы перестать наконец думать обо всём произошедшем. Иначе мозги уже начинали кипеть.
Хотя, может, лучше напиться вдрызг чем-нибудь особенно дрянным, высокоградусным, обязательно мерзким на вкус, обжигая глотку до рвотных позывов.
Рука, соскользнув с края ванны, обхватила удачно примостившуюся на полу рядом бутылку. Даже она уже ощущалась неподъёмным грузом — Кроули едва поднял её, залпом опустошив, после чего бросил к остальным таким же, которые образовали внушительную горку битого стекла в уголке. Вино не брало. Виски с коньяком и хвалёной русской водкой — тоже. Всё вперемешку, без оглядки на разницу в крепости — тоже. Запасы алкоголя в доме, перетащенные поближе к нынешнему месту дислокации, стремительно истощались, а демон по-прежнему был отвратительно трезв. Возможно, сиди рядышком Азирафаэль, способный скрасить дерьмовое состояние друга простым присутствием или необременительным разговором без чёткой темы, это изменило бы ситуацию в лучшую сторону. Или нет — тяжело судить, когда не хватало данных для адекватного сравнения.
"Ангел, — закрыв глаза, подумал Кроули, то ли мысленно обратившись к приятелю в подобии молитвы, то ли зацепившись за его светлый образ в надежде на спасение пошатнувшегося рассудка. — Ангел мой, как ты там? — спросил безадресно, тут же представив ответ. Память легко воспроизвела образ Азирафаэля, сидевшего в уютном кресле за очередной книгой. Расслабленная поза, заброшенная одна на вторую нога, опущенный самую малость подбородок, блуждающая мечтательная улыбка на тонких губах, спокойный сосредоточенный взгляд из-за специальных изящных очков на раскрытые страницы, и тонкий аромат какао повсюду. От такой почти домашней картины у Кроули защипало в носу, а в груди кольнуло неожиданное беспокойство. — Позвонить ему, что ли?" — машинально проскочило в чугунной голове, а в следующую секунду в пальцах материализовался мобильный, обзаведшийся длинной трещиной по диагонали через весь экран. Такой же побитый, как его владелец, которого некому было починить. Однако, едва открыв список контактов, тот вдруг замер. Мысль перещёлкнула в мозгу с отчётливым звуком автоматного затвора — и вместо Азирафаэля Кроули позвонил в Ад.
— Почему меня схватили? — спросил без приветствия, едва кто-то поднял трубку по ту сторону вызова.
— Потому что ты самонадеянный болван? — предположил искажённый низкокачественной связью голос, в котором насилу удалось опознать Вельзевул.
— Однозначно, да, но я не об этом, — торопливо заговорил Кроули, не позволяя себя перебить. — Мне казалось, мы пришли к некоторому соглашению, когда вам не удалось растворить меня в Святой Воде, или я что-то путаю?
— Мы провели расследование и узнали правду о том вашем с ангелом фокусе.
Фраза прозвучала похоронным набатом, подхваченная и усиленная эхом опустевшей вмиг черепной коробки.
— Твою мать... — выдохнул почти беззвучно звонивший, вцепившись в мокрые волосы на макушке. Какой же он болван, в самом деле!
— Ты, что, только сейчас понял? — насмешливо поинтересовалась Вельзевул с ледяной отрешённостью в тоне. — Мне казалось, это очевидно.
Кроули, не попрощавшись, бросил трубку. Бросил в самом прямом смысле — на кафельный пол, спешно выбираясь из ванны, попутно расплёскивая воду во все стороны.
"Чёрт-чёрт-чёрт! Идиот! Почему я такой идиот?!" — ругался отчаянно про себя, цапнув полотенце с крючка, пулей вылетев за дверь в направлении шкафа с вещами.
Вытирался на ходу, неряшливо просушив короткие волосы, которые неудобно отрасли за время, проведённое в Аду, и теперь почти закрывали уши, противно щекоча кожу. Стричься было некогда, придавать себе сейчас нормальный вид — тоже, поэтому, кое-как натянув свежую одежду на мокрое тело, Кроули поспешил на выход, прихватив с тумбочки у порога ключи от машины.
Можно, наверное, было бы всё-таки просто позвонить Азирафаэлю — хоть голос его услышать, понять, что тот в порядке и ничего не произошло. Разум, однако, упрямо твердил обратное, а сердце рвалось прочь из рёбер сквозь время и пространство к тому единственному, к кому привязалось бесповоротно за долгие тысячелетия бок о бок. Кроули принципиально следовало убедиться в целости и сохранности своего ангела, последнего источника света в полном мрака существовании. Увидеть собственными глазами, что тот в безопасности, в своём магазине.
Снова всплыло неприятное дежавю. Последний раз в подобной спешке "Бентли" неслась по Лондону накануне апокалипсиса. Вспомнился горевший магазин, полыхавшие сухим хворостом книги из веками собираемой коллекции друга, а его самого — ни следа. Аж снова фантомно запахло дымом, да слёзы на глаза навернулись. Кроули зажмурился, тряхнув головой. Лучше не думать о таком, а то мысли имели неприятное свойство становиться реальностью. Особенно — мысли испуганного демона. Зато страх, притупившийся на время восстания, вновь вернулся, ожил, встрепенулся, словно не исчезал никуда. Хоть что-то. Значит, не до конца пропащей ещё была отягощённая недавними убийствами душа. Просто, видимо, та её часть, относительно добрая, хорошая, чистая, тщательно взращиваемая одним заботливым ангелом, ненадолго атрофировалась в Преисподней, теперь постепенно просыпаясь. Чёрт разберёт, насколько это плохо в нынешней ситуации.
В груди свистел сквозняками холодный ветер отчаяния, гадкое предчувствие снедало изнутри, пока в мозгу сверлила последняя адекватная мысль: надежда бесполезна. Если верить словам Вельзевул, которой, впрочем, не было смысла врать, то Наверху знали ровно то же, что Внизу. Обман двух сговорившихся предателей раскрыли — получалось, и схватить их обоих могли одновременно, подловив в разных местах подальше друг от друга, сведя к минимуму риск предыдущей ошибки. Вряд ли Азирафаэль до сих пор находился в своём магазине или вообще на Земле. Вряд ли Азирафаэль даже до сих пор был жив, честно говоря. Сколько длилась революция? Кроули, едва вернувшись из Преисподней, полез отмываться и напиваться, а вот на календарь посмотреть не потрудился. Но не останавливаться же теперь, чтобы спрашивать у прохожих?
— Кроули, — зашуршав помехами, выплюнула магнитола "Бентли" неизменным голосом Фредди Меркьюри.
— Занят, — рявкнул Кроули, резко вывернув руль до упора, боком входя в поворот под красный сигнал светофора, лавируя между двумя кэбами, ехавшими навстречу друг другу.
— По-твоему, меня это волнует? — раздалось из динамиков действительно крайне безразличным тоном.
Судя по всему, по ту сторону связи опять была Вельзевул, которая без проблем догадалась, куда исчез собеседник, не потрудившийся даже скинуть вызов на телефоне. Аппарат по-прежнему валялся в ванной, позабытый и бесполезный. Кроули намеренно не заглянул его забрать, чтобы не иметь соблазна набрать Азирафаэля. Не учёл лишь, что начальство располагало дополнительными средствами достать конкретного демона в любой точке мира.
— Закончишь истерику — явись ко мне в кабинет. Только смотри не развоплотись — новое тело не выдам. Есть разговор. Срочный, — заявила Вельзевул — теперь уж точно стало понятно, что она, — и магнитола, снова прошуршав помехами, затихла.
— При всём уважении, мой лорд, катитесь к Дьяволу, — проворчал водитель себе под нос, с пронзительным визгом шин по асфальту затормозив у знакомых дверей книжного.
Не заглушив мотор, вышел на тротуар, подойдя к магазину, и на выдохе подёргал ручку. Заперто. Собственно, другого Кроули почти не ожидал. В груди взметнулся ураган из ярости, раздутой горечью потери. Он вымел начисто любые иные эмоции, готовый, казалось, вырваться наружу, обрушившись на чудом уцелевший мир новым армагедоном. Но вырвался лишь тихим отчаянным воем изо рта, когда опять опоздавший на помощь своему ангелу демон приложился лбом к деревянной части входной двери. Зачем, спрашивается, так старался выжить, если в итоге остался один? Проще было бесславно сдохнуть в интересах революции, право же, чем так.
— Тут на соседнем перекрёстке другой книжный есть, — вдруг послышался сбоку чужой скрипучий голос, который Кроули прежде никогда не слышал. Он обернулся машинально, хмуро уставившись на приостановившегося рядом старика, вероятно, ошибочно истолковавшего ситуацию. — Этот уже скоро год как закрытый стоит, — буднично сообщил тот и продолжил свой путь, обойдя демона, как небольшое досадное препятствие.
— Год? — беззвучно сорвалось с его пересохших губ не обращённое ни к кому уточнение.
С первого раза расслышал, спасибо — не верил просто до сих пор, что всё закончилось вот так. Он ведь даже не успел попрощаться с Азирафаэлем. При усилии удалось вспомнить, как последний совместный вечер давних друзей, вернувшихся из японского ресторанчика неподалёку, закончился здесь же, на пороге книжного.
— Я буду завтра к полудню — поедем за твоей книгой, идёт? — спросил тогда вместо прощания Кроули, с мягкой улыбкой глядя на своего постоянного пассажира.
— Да, отлично, ты очень меня выручишь, дорогой, — ответил тот, натурально светясь от довольства и предвкушения скорого пополнения многовековой коллекции. — Спасибо тебе. И за сегодняшний вечер тоже. Он был прекрасен.
— Не благодари, ангел мой, — произнёс демон, проглотив излишне сентиментальное для такого, как он: "Ты был намного прекраснее".
Они, чёрт возьми, даже не попрощались, рассчитывая увидеться меньше, чем через сутки. Но Кроули уже поджидали на парковке возле дома, насильно утащив Вниз прямо через асфальт и жёсткий грунт сразу в Преисподнюю, скрутив руки за спиной, едва не вывихнув оба плечевых сустава скопом. А потом начался тот злополучный кошмар с восстанием, затянувшийся фактически на один земной год, хотя складывалось впечатление, что на целую адскую вечность. Сбежать раньше не было абсолютно никакой возможности, да и спасти друга Кроули бы в любом случае не успел. Вряд ли бы вообще смог, даже окажись рядом вовремя. Скольких ангелов в этот раз прислали за предателем? Снова троих или больше? Впрочем, мелкий демон с одним-то не справился бы, о чём разговор? К тому же, после заявления Вельзевул: "Ты либо с нами, либо мёртв", — от участия в развернувшейся бойне было никак не отделаться. Тогда хотелось жить, не для себя, так — для Азирафаэля. Теперь хотелось вернуться назад во времени и изменить решение: жить-то стало не для кого.
"Кажется, я придумал своё желание, — отстранённо констатировал Кроули мысленно, ядовито, жутковато усмехнувшись. — Как раз Вельзевул меня на ковёр вызывала — прекрасное совпадение".
И, оглядевшись по сторонам на узкой, внезапно пустой улочке, он буквально провалился сквозь землю прямо там же, где стоял.
* * *
На Земле и вне её время текло по-разному. Не просто так на наручных часах Кроули имелась одна неподвижная стрелка, постоянно показывавшая "Слишком поздно". В Аду каждая минута шла за год. То есть, пока снаружи проходила всего минута, Внизу протягивался целый год. Про эту особенность знал каждый демон, хоть раз вылезавший на поверхность. Именно из-за неё при спуске в рабочий офис приходилось отключать биологические часы физической оболочки, иначе можно было свихнуться. Дыхание, впрочем, тоже — ведь смрад стоял настолько крепкий, что не мудрено и развоплотиться довольно обидным образом. Сердцебиение тормозилось за компанию — какой в нём смысл без регулярного поступления кислорода? Какой вообще смысл хоть в чём-то? Кроули, как ни пытался, его не находил. Не то чтобы он в самом деле этот смысл искал.
— Вы вызывали меня, лорд Вельзевул, — сообщил с порога, зайдя в отдельный кабинет начальства.
Недавний зал суда, ныне переименованный в тронный, не являлся местом постоянного пребывания главы Преисподней. Там неудобно было работать, зато собирать советы Триады — идеально. Или делать важные объявления для всех подчинённых разом.
— Выглядишь паршиво, — кривовато ухмыльнулась Вельзевул, не подумав встать из-за стола. Крепкий, из чёрного дуба, с крышкой, обтянутой кожей — то ли человеческой, то ли нет, — он производил своеобразное впечатление. Как и всё траурное убранство Ада, если подумать.
— Приму за комплимент, — в тон начальнице отозвался Кроули, растянув губы в ломаной, ненатуральной улыбке.
— Не подавись, язва, — безразлично повела запястьем в воздухе собеседница, откинувшись на широкую спинку своего кресла, разложив руки по серебрёным подлокотникам и подперев кулаком подбородок. — Надеюсь, ты не собираешься устраивать мне сцены? — поинтересовалась она негромко, вопросительно изогнув бровь.
Кроули поморщился, молча отвернувшись. Как он недавно заметил, смысла уже не было ни в чём, особенно в устраивании сцен. Если бы так получилось вернуть Азирафаэля, демон бы ещё подумал. Но никакое демоническое чудо не могло воскресить ангела. Ангельское, впрочем, тоже, иначе вместо визита к начальнице Кроули бы сейчас бессовестно обивал пороги Рая, не гнушаясь ни угрозами, ни мольбами — в зависимости от того, что быстрее возымело бы эффект. Слишком много "бы", в самом деле, слишком мало толку — всё равно уже слишком поздно. Прошлого не изменить, мёртвых не вернуть. Обитатели Небес и Преисподней понимали это лучше людей. Меньше болеть в груди, однако, от такого понимания не стало.
— У меня есть для тебя кое-что для начала, — сообщила Вельзевул, неспешно поднявшись, чтобы выйти из-за стола, попутно подхватив с пола возле себя средних размеров чёрный котелок, с которым приблизилась к подчинённому. Тот из чистого природного любопытства опустил глаза, заглянув внутрь.
— Святая Вода? Серьёзно? Опять? — почти разочарованно поморщился он, посмотрев на начальницу, вызвав у неё лишь снисходительную улыбку. Впрочем, Кроули ведь сам недавно думал как раз о чём-то подобном — был ли смысл придираться?
— Тебе никогда не казалось забавным, что два сильнейших оружия Ада и Рая выглядят абсолютно одинаково в стазисе? — ровно спросила Вельзевул, аккуратно взболтнув жидкость в котелке. Та от движения коротко забурлила, блеснув рыже-алым. Нет, не Святая Вода, а Адское Пламя плескалось по выпуклым бортикам, постепенно просыпаясь ото сна, реагируя на движение. Кроули красноречиво прочистил горло, признав свою очевидную ошибку, но не стал разоряться на извинения. Собеседница в них и не нуждалась. — Садись давай, чего застыл? Или последние мозги от горя набекрень поехали?
Кроули мгновенно ощетинился, открыв рот для ответа, но не успел произнести ни звука. В горле вдруг образовался ком, вполне натуральный, ощутимый, придавивший голосовые связки, забивший всё пространство там, где оказался. Повезло, что дышать демон перестал ещё до прихода в чужой кабинет, иначе задохнулся бы прямо сейчас.
— Для твоего же блага тебе лучше заткнуться в тряпочку и сделать, как было сказано, — мигом похолодевшим тоном предупредила Вельзевул, выразительным взглядом указав оппоненту вниз. — Садись. И держи рот закрытым.
Не имея иной альтернативы, Кроули повиновался, опустившись прямо на пол, сложив перед собой по-турецки ноги. В следующую же секунду ему на голову вылили всё содержимое котелка — и Пламя, взревев, разгорелось в полную силу, устремившись широким столбом к потолку, заворачиваясь спиралью, наподобие торнадо. Физически полегчало мгновенно. Избитое, вымотанное тело жадно впитывало огонь, обладавший целительной силой для демонов. Прогревало аж до самого нутра, залечивая внешние раны и возвращая тёмной сущности исчерпанные до дна чудесные силы. Кроули блаженно размял плечи, попутно звонко хрустнув шейными позвонками, когда наклонил голову поочерёдно в обе стороны. Треклятый ком, забивший горло, тоже шевельнулся, отозвавшись на движение мелкой недовольной вибрацией с едва различимым гудением. Догадка о происхождении этого кома пустила вдоль спины волну неприятных мурашек. Возможно, подкатил бы ещё и приступ тошноты, не будь заранее приостановлены любые жизненные процессы физической оболочки. Стало интересно только, всегда ли Вельзевул умела проделывать подобный фокус? Ведь если да, то получалось, что она в любой момент имела отличную возможность заткнуть своего особо болтливого подчинённого, но не делала этого. Он, честно признаться, столько раз заслуживал такого варианта временного наказания за длинный язык — аж сам со счёту сбился. На мгновение внутри дрогнуло подобие совести, когда притормозившие мысли включились в работу. Кроули никогда раньше не встречался с Вельзевул тет-а-тет до нынешнего момента. Она просто позволяла демону нести всякий бред, чтобы не выставлять на посмешище при посторонних. Не зря её в равной степени боялись и уважали: начальница действительно тонко умела чувствовать профессиональные границы, служа примером для прочих. Примером, достойным восхищения. Воином, впрочем, тоже была прекрасным. Опасная, быстрая, смертоносная, идеально владевшая любой своей формой, что физической, что демонической. Могла и копьём проткнуть насквозь, накрутив на него кишки, как на вертел, а могла и разорвать в клочья изнутри, в секунду вырастив в чужом теле или даже непосредственно в сущности врага бесчисленный рой хищных мух, сжиравших потом уже мёртвую добычу. Сражаясь с Вельзевул плечом к плечу, Кроули порой ловил себя на том, что не боялся открываться со спины. Знал: его, неосмотрительного салагу, при необходимости прикроет чёрная жужжащая туча, подвижнее ртути, прочнее камня. Если рассуждать логически, начальница имела все шансы провернуть восстание даже в одиночку, но собрала за собой целую армию, которую постоянно поддерживала в боеготовности, мотивировала, возглавляла в бою, вместе с тем прикрывая тылы. Не исключено, что страх более слабых демонов притупился из-за их командира, неизменно, к тому же, прислушивавшейся к дельным советам со стороны. Зауважать её не стоило особых усилий. Кроули, воочию увидевший скрытую за фасадом обманчивой внешности свирепую мощь старшего демона, по крайней мере, зауважал начальницу ещё больше, чем до революции. Но осознал это полностью почему-то лишь сейчас, покорно стиснув челюсти, греясь в языках Адского Пламени. Как Вельзевул умудрялась совмещать в себе все вышеперечисленные качества вдобавок к редкой, но искренней, практически материнской заботе, было загадкой. Именно её, удивительную заботу, ощущал теперь на собственном примере один конкретный рядовой служащий Преисподней. Ведь специально для него приберегли целый котелок местного специфического лекарства, догадавшись, что до него Кроули не добрался, поспешив подняться на Землю. Окажись сейчас эта причина — помочь очухаться, подлататься — единственной, ради которой начальница вызвала своего блудного подчинённого, тот, скорее всего, не выдержит эмоциональной перегрузки. Однако спросить напрямую он не мог, потому что был лишён возможности банально открыть рот. О последствиях гипотетической попытки даже думать не хотелось — варианты ужасали.
— Как охренительно слышать твоё молчание, Кроули, ты бы знал, — с неподдельным довольством в голосе сообщила Вельзевул, вернувшись обратно к рабочему столу, легко запрыгнув на него с разворотом, усевшись лицом к безмолвному слушателю. — Ты уже проверил книжный магазин своего дружка, да? — Кроули, не имея альтернатив, согласно кивнул. Врать не видел особого смысла — сейчас он был слишком открыт и уязвим — начальница запросто раскусила бы его ложь. Да и лишённый своего главного оружия — языка — демон не имел ни шанса заговорить оппонента, перевести тему или элегантно уйти от ответа, как навострился это делать за века сплошного обмана. Тем более, несмотря на сеанс лечебного горения в Адском Пламени, среди живых существ Кроули задерживаться не планировал. — Как я и думала, — задумчиво вздохнула Вельзевул, поболтав ногами в воздухе, после чего подтянула одну под себя, согнув колено и уперев подошву ботинка во внутреннюю сторону бедра другой. Облокотилась на них, широко разведя руки, немного скособочившись, и вдруг выдала недовольно. — Если бы ты не сбежал отсюда при первой же возможности, как чёрт от ладана, этого бы не произошло. И вообще, почему ты раньше не задумался об этом своём ангелочке? Ещё меня в тупости обвинял, когда мы к Девятому Кругу пробивались. Тоже мне, умник нашёлся. — Вельзевул внимательно уставилась на молчавшего подчинённого, по-особенному прищурившись. — Поспорить могу, что ты сидишь сейчас, жопу греешь, а сам думаешь, как бы скопытиться половчее. — Кроули лишь покаянно развёл руками в красноречивом жесте. Мол, что поделать, я проиграл. — Не пойдёт, приятель, — покачала головой говорившая, заправив растрёпанные пыльные волосы за уши. Пригладила их чуток, отряхнула машинально плечи, потёрла ладони и вернулась в прежнюю позу. — Знаешь, сколько демонов полегло в общей сложности, считая казнённых после победы? Вот и не надо тебе это знать. Ты не особенный, Кроули, и даже не пытайся себе льстить, считая иначе. Но ты единственный проторчал наверху с самого Создания — нам некем тебя заменить без потери эффективности.
Кроули оценил нарочное дополнение: "без потери эффективности". Потому что незаменимых нет, никогда не было и не будет. Ему в очередной раз об этом весьма изящно напомнили. "Ты не важен", — гласил любимый плакат начальства на стене в зале совещаний. Черти, кстати, служили наглядным примером всего вышеназванного. Целая толпа юрких пацанят, одинаковых, как под копирку, глуповатых и абсолютно бесполезных. Непрямое сравнение с ними заставило демона, стоявшего на порядок выше* рангом, обиженно поморщиться. Вельзевул умела протоптаться слоном по больным мозолям — этого не отнять. Причём, со знанием дела, но строго в меру. Кроули в данный момент не мог толково разобраться, какие эмоции испытывал к начальнице. Злость, уважение, страх и благодарность горели в нём, как он сам — в Адском Пламени.
— Я, скорее всего, пожалею о том, что собираюсь сделать, — недовольно фыркнула Вельзевул, побарабанив тонкими пальцами по колену. — Мне стало почти не насрать на тебя после восстания. И твоя идея огреть Люцифера ванной со Святой Водой сработала идеально. Пожалуй, какого-никакого уважения ты всё-таки достоин. — Она рассуждала отстранённо, не примешивая личного отношения к собеседнику или предвзятости из-за его уже доказанной связи с ангелом. Кроули машинально склонил голову в жесте благодарности, от которой просто вяло отмахнулись. — Я дам тебе то, чего ты не просил, — наконец уверенно сказала Вельзевул, соскочив со стола, приблизившись к Кроули, чтобы ухватить его за подбородок цепкими холодными пальцами с острыми, как жала, короткими ногтями, под которыми засохла чёрная кровь поверженных этой рукой демонов. — Я дам тебе надежду. Но хорошенько запомни одно, гадёныш: если эта надежда не оправдается или доведёт тебя до края, то ты обязан будешь предоставить мне подробнейший отчёт о произошедшем на Земле за время её существования, официальное прошение об отставке и предсмертную записку с пометкой о рекомендациях на твою должность. Никакой несанкционированной самодеятельности, усвоил?
От неожиданности Кроули сперва попытался по инерции кивнуть запрокинутой головой, однако сухое запястье оказалось на проверку крепче тисков. Пришлось нарочно медленно моргнуть, на секунду прервав зрительный контакт.
— Отлично, — гораздо спокойнее подтвердила их устную договорённость Вельзевул, разжав пальцы. — Перед восстанием я отправила послание Наверх с официальным отказом Ада от участия в армагеддоне. Рот захлопни! — прикрикнула она на подчинённого, забывчиво попытавшегося прокомментировать странное заявление, глубинный смысл которого не уловил. — Так как ты сейчас медленно соображаешь, я объясню, — продолжила начальница деловым тоном, скрестив руки на груди. — Это означает не только окончательный срыв божественных планов, но и делает лично тебя мишенью ангелов. Потому что, как думаешь, насколько странным выглядело в глазах Небес такое наше решение, принятое сразу после твоей повторной поимки?
Кроули медленно склонил подбородок в выражении частичного понимания. Если Наверху решат сделать конкретного демона единственным виноватым, то сами будут охотиться на него. Неплохая возможность для мести за уничтожение Азирафаэля забрезжила на горизонте. Пусть вряд ли удастся пережить битву с ангелами, но наверняка успеется отправить в небытие пару-тройку представителей оппозиции. Звучало неплохо. Правда, завещание для Вельзевул придётся написать очень заранее — едва ли не прямо сейчас.
— Но это не самое главное, — продолжила она с самодовольной усмешкой, заметив в змеиных глазах напротив искру жизни на общем мутном фоне апатии. — За тобой начнут следить, скорее всего, откроют сезон охоты или как там у светлых такое называют? Насрать в целом — суть ты уловил.
Слушатель активно закивал в подтверждение, сосредоточившись на дальнейшей информации. Одно то, что его предупреждали о возможной опасности, уже было чудом само по себе, невероятной щедростью и пахло той заботой, на которую был способен по-настоящему хороший командир.
— Главное — другое. Любой демон может бегать от преследования вечность — это все знают. А ещё все знают, что ты трус, который очень бережёт свою шкуру. Им там и в голову не придёт, каким ты бываешь на деле безбашенным мстительным засранцем. — Говорившая негромко хмыкнула — и столько затаённой гордости улавливалось в этом мимолётном выражении эмоций, что Кроули практически смутился. Подумаешь, парочку лишних демонов выследил и разметал в прах, когда они ранили Вельзевул. Слабенькое достижение, особенно по сравнению с регулярно устраиваемыми Хастуром расправами над оппозиционерами. — Тебе ж дай волю — ты штурмом Рай попробуешь взять, — добавила она, тут же посуровев. — Не смей этого делать, кстати! Мозги вышибу, да так, что жив ещё останешься, сгниёшь в архиве на макулатуре.
Кроули примирительно поднял раскрытые ладони к лицу. Зачем лишний раз рисковать и лезть на рожон, когда ангелы сами собирались заглянуть на огонёк? Уж "огонёк" демон им организует. С Девятого Круга лично достанет — если понадобится, то прямо из камеры Люцифера. Гостеприимство в нём Азирафаэль кое-как воспитал. Глядишь, хоть где-то пригодится.
— К делу, — на резком выдохе оборвала собственную мысль Вельзевул, посмотрев прямо в глаза немого собеседника, который медленно опустил кисти себе на колени. — В общем, если Гавриил или хотя бы Михаил не совсем отупели за века безделья, то они поймут, что поймать тебя собственными силами у них не получится. Поэтому им понадобится приманка, на которую ты клюнешь. Заткнись! — Уже не доверяя контролю Кроули, начальница со звонким клацаньем захлопнула коленом чужую челюсть, почти успевшую разжаться, чтобы сказать наверняка какую-нибудь чушь. — Внимательно следи за логикой: ты срываешь апокалипсис, провоцируешь весь Ад целиком отказаться от войны, которую все ждали шесть тысяч лет, что приводит к желанию Рая избавиться от тебя как от главной занозы в заднице, но сами ловить они тебя будут вечность, поэтому им нужна приманка, на которую ты точно клюнешь и попадёшь в их западню. Вывод?
Кроули вроде слушал внимательно, но всё ещё не улавливал основного. У Небес ведь нет ничего, чем они могли бы выманить демона из теоретического укрытия. Что они могли предложить? Прощение? Возвращение в Рай? Яблоки с эдемского дерева? Кроули, признаться, ни разу после Падения не захотел обратно — сейчас не хотел тоже. Визит на чужую казнь под личиной приговорённого наглядно продемонстрировал, насколько прогнила некогда хорошая система. К тому же, какой смысл стремиться отделиться от других демонов, когда из-за второго восстания его теперь считали едва ли не образцом верности Аду, уважали, прислушивались к мнению. Вельзевул и та лично выдала выделившемуся подчинённому лекарство от всех недугов в виде котелка Пламени, опрокинутого на рыжую голову. Да что там! Хастур скрепя сердце — или какая там дрянь у него под рёбрами квакала? — простил боевому товарищу убийство Лигура, хотя громче прочих на первой казни голосовал растворить коллегу, считавшегося предателем. Но нет. Простил, как смог, признал справедливую самозащиту, оценил риски возни со Святой Водой, даже руку пожал в знак перемирия. Правда, после революции, однако важен сам факт, а не временной промежуток. Словом, теперь в Преисподней Кроули был своим, без оговорок, без подозрительных взглядов в спину (не больше нормы, по крайней мере). Ему не имело смысла задумываться о смене сторон — поздно аж дважды. Тем более, опять же, подобного желания не возникало никогда.
— Нет, ну ты совсем тупой? — отчасти растерянно уточнила Вельзевул, не уловив ни тени догадки на лице подчинённого. Тот, решив не лезть в спор без возможности говорить, согласно кивнул. — Единственная приманка, на которую ты обязательно клюнешь — это твой Азирафаэль! — почти проорала начальница в лицо Кроули, придержав его челюсть коленом, на всякий случай ещё прихлопнув сверху ладонью по макушке. — Если им понадобилось тебя убить, то живой ангелок — их единственная надежда тебя выманить. И если у этих долбаных святош осталось хоть немного ума, они не стали казнить Азирафаэля, когда получили моё послание. Надежда, конечно, меньше мухи — прямо, как мозги Гавриила, — но даже такая малость может сработать. Это всё, что есть. Если не сработало — с тебя отчёт и остальное, что я требовала. В первую очередь найди себе замену.
Финальную часть чужого монолога Кроули не уловил совершенно. Разум застрял на родном имени вкупе со словом "живой", напрочь проигнорировав всякие допустимые погрешности в расчётах. Мир за мгновение рухнул в пропасть, осыпался седой вековой пылью и вернулся на место, ударив демона, который пытался его спасти, под дых. Хорошо всё-таки, что дышать перестал ещё на входе в Преисподнюю. Реальность сузилась, скрутилась до знакомой тонкой фигуры, облачённой в строгий костюм с белой рубашкой, от которого невредимым остался только поясной ремень на брюках. Левая штанина оторвалась до колена, правая — разошлась по внешнему шву до бедра. У пиджака с рубашкой не хватало одного и того же рукава, от которого остались кривые лохмотья, висевшие от плеча. Воротник держался то ли на честном слове, то ли на демоническом чуде, то ли на наградной броши ещё за первое восстание. Пуговицы сохранились через одну в шахматном порядке. Галстуком командира, кажется, кому-то перевязывали обрубок предплечья. Кажется, Кроули и перевязывал, а сейчас толком вспомнить не мог никаких деталей. Вся революция внезапно отхлынула далеко на задний план. Плевать на ворох бесполезных убийств, на неподъёмное количество крови бывших коллег на руках с совестью, на спровоцированную меткими вопросами бойню в Преисподней. Неожиданно подаренная надежда окупала любые пережитые ужасы сторицей. Ведь если Азирафаэля не казнили, его ещё можно попробовать вернуть. И Бог с Сатаной свидетели — Кроули искренне собирался костьми лечь ради этого. Только бы снова увидеть, поговорить, обнять, забрать теперь уже под своё крыло, не отпуская впредь никуда дальше шага. Всегда находиться рядом, караулить ангельские засады дни с ночами напролёт — плевать на это дважды. Демонам вообще-то спать не обязательно, а выбор в любой момент можно изменить. Кроули заранее согласился на каждое из ещё не выставленных условий. Придётся всё-таки ввязаться в третью бойню — пусть. Даже единолично против целого небесного воинства — пусть. Что угодно — пусть — лишь бы Азирафаэль оказался живым.
Напрочь заплутав в хаотичных мыслях, с безумной скоростью выстраивавшихся в логичные цепочки, Кроули слепо потянулся руками вперёд, к Вельзевул, судорожно, отчаянно и благодарно вцепившись в её потрёпанную одежду выше пояса. Смял ткань на боках, практически повиснув на крепкой фигуре начальницы — спасительницы, не меньше. Прямо сейчас демон готов был повторно, навечно и бесповоротно присягнуть ей на верность, хоть опять на крови, чтобы погибнуть в случае нарушения клятвы. За одну только попытку помочь ему, простому рядовому, глупцу, злоупотреблявшему хорошим к себе отношением, не замечая встречного уважения. Вельзевул никогда никого не выделяла из подчинённых, но к каждому относилась ровно так, как он того заслуживал. Кроули считал, что подобного ничем не заслужил и не заслужит. Не было в целой Вселенной такого, что сопоставлялось по важности со спасением Азирафаэля. Лишь попыткой, но какой! Ведь пришлось придумать этот многоходовый план, сложный, практически невыполнимый, и попробовать его осуществить. Честное слово, если тот сработал, как предусмотрела Вельзевул, Кроули её расцелует. Лишится к чертям собачьим половины зубов, скорее всего, однако навряд ли его остановит угроза расправы.
Он смотрел наверх, на старшего демона, а видел лучшего, пожалуй, стратега на своей памяти, которая насчитывала намного больше, чем шесть человеческих тысячелетий.
— Подотри сопли, размазня, — скривилась в сдержанном отвращении начальница, однако не ударила ради отрезвления чужого рассудка, не оттолкнула, не шевельнулась, продолжая поддерживать Кроули под нижней челюстью ногой. Ладонь давила на рыжую макушку, но умеренно, без лишней грубости. На секунду даже ощутилось призрачное, почти ласковое движение тонких пальцев в коротких волосах, наконец высохших в жарком Пламени. Только слёзы, бесконтрольно катившиеся по щекам, еле заметные, не успевали испаряться. Надо же, а Кроули и не заметил их, пока не моргнул — вечно забывал об этом из-за третьего змеиного века. — Никто не обещал, что всё случилось именно так, как я сказала, — холодно напомнила Вельзевул, спокойно терпя хватку чужих ладоней на своей одежде. — Твой ангел мог быть уже мёртв, когда я отправила Наверх послание, понимаешь? Шансов почти никаких. Блядь, да что?!
Кроули настырно пытался вывернуть шею, чтобы вытребовать себе возможность произнести уже хоть что-нибудь из вертевшегося на языке. И начальница в итоге сжалилась. Неохотно приложила к чужому рту вторую ладонь, коротко приказав открыть его. Демон безропотно подчинился, разлепив губы. Гудевший в глотке ком ощутимо зашевелился, потянувшись к хозяйке — и, задевая нёбо, наружу относительно безболезненно вылетел рой мелких чёрных мух, исчезнувший под уцелевшей манжетой пиджака Вельзевул. Она пару раз сжала кулак на расстоянии от лица Кроули, вопросительно воззрившись на него.
— Остановить армагеддон у нас с Азирафаэлем вдвоём тоже шансов не было никаких, но мы попытались — и получилось же, — произнёс тот, хорошенько прокашлявшись, чтобы не сипеть, как сдутый шар. На губах появилась широкая шальная улыбка, клыкастая, немного диковатая — по-настоящему демоническая. — Вы сделали то, чего я никогда не забуду. Плевать на шансы — главное, что они вообще есть. Спасибо, лорд Вельзевул.
— Ты ездил в книжный — его должен был кто-нибудь караулить, — проигнорировав благодарность, вернулась к основной теме собеседница, только теперь отцепив от себя руки подчинённого. Он выглядел сейчас до одури живым, полным сил и решимости действовать. Давненько с ним подобного не случалось. Вельзевул еле заметно ухмылнулась краешком рта, проследив взглядом, как Кроули резво поднялся с пола, выйдя из целительного Пламени, кипевший внутренней энергией, но по-прежнему молча слушавший, будто его горло до сих пор забивали изнутри смертоносные мухи. — Если твой ангел жив, то в скором времени его должны будут вернуть на Землю, — добавила негромко, расписывая приблизительную стратегию. — Приходи к магазину регулярно, но не по расписанию. Путай следы и, ради всего проклятого, прячься. Ни один из этих тупоголовых светлячков не должен знать, что ты их уже не боишься.
— А Вы откуда знаете? — иронично изогнул бровь Кроули, заслужив непривычно тяжёлый взгляд исподлобья. Короткий, быстрый, брошенный вскользь, но слишком открытый, таивший под собой неожиданно очень много задавленной боли.
— Раненый зверь опаснее здорового, — философски произнесла Вельзевул, встав спиной к собеседнику. Тот оценил уровень доверия без обычных глупых комментариев, мысленно подметив, что сам, пожалуй, мог бы уже не просто стоять к начальнице спиной, но и спокойно заснуть рядом с ней. Они вместе прошли две революции — одна хуже другой, — а ничто не сближало сильнее пережитого дерьма. Вероятно, их можно было назвать почти друзьями в некотором смысле. За минусом статусов и рангов, разумеется. — Но нет твари опаснее, чем тот, кому нечего терять, — продолжила мысль Вельзевул, повернув подбородок вбок, чтобы краем глаза следить за реакцией на свои слова. — Сейчас ты, мягко говоря, ещё просто ранен. Но если твой ангел всё-таки казнён, тебе станет нечего терять. Я знаю, на что ты способен, Кроули — мы воевали вместе. Ты хитёр, изворотлив, неординарно мыслишь, хоть боевых навыков тебе сильно недостаёт. Из тебя вышел бы прекрасный шпион или герой партизанской войны. Скажу тебе честно: никому не пожелаешь такого врага. Особенно, если ты дойдёшь до стадии "нечего терять". Вряд ли ты сам вообще осознаёшь, на что способен, но потенциал очень высокий. В самом плохом смысле.
— Полагаю, Ад бы мной гордился, дойди я до края, о котором сейчас идёт речь, — нервно усмехнулся Кроули, не до конца поняв, комплимент это был или оскорбление. Однако глубоко внутри шевельнулось нехорошее беспокойство.
— Полагаю, Ад бы содрогнулся на пару с Небесами, — в тон откликнулась Вельзевул, растянув губы в издевательской усмешке. — Но мы оба знаем, что на деле из тебя и обычный демон так себе, потому что ты не особо стараешься.
— Как-то не находилось повода, — безразлично пожал плечами собеседник, второй раз за сегодняшний день низко поклонившись начальнице. — А теперь, если не возражаете, я пойду прятаться.
— Проваливай уже, — отмахнулась та, дождавшись щелчка закрытой двери.
Уселась за стол, где находилась в самом начале беседы, отыскав среди бесполезных хаотично разбросанных бумаг одну конкретную. С одной стороны мелким почерком Вельзевул было написано послание Наверх с заявлением об отказе от устроения апокалипсиса. А с другой — крупными прыгающими буквами, занявшими по диагонали целый лист, значился лаконичный и не по-деловому экспрессивный ответ. Или, вернее, вопрос.
Два простейших слова: "Какого хрена?!" — с целой чередой восклицательных знаков.
Перечитав его ещё раз для поднятия настроения, Вельзевул низко хрипловато рассмеялась.
Признаться, она была почти на сто процентов уверена, что служебная записка успела вовремя — и никто не пострадал. Уверенность эта основывалась на совершенно явном негодовании Гавриила. Его нервозность, злость, непонимание ситуации сквозили в каждом изгибе разноразмерных букв. Восторга у небесной оппозиции новость, определённо, не вызвала.
Смерти Азирафаэлю Вельзевул на самом деле не желала. Возможно, тот был предателем среди ангелов, но демонам он не сделал ничего плохого. Наоборот, скорее — помог не последовать божественному плану и наступить тем самым на старые, давно проржавевшие грабли. Как мудро говорили люди: враг моего врага — мой друг. Не то чтобы в Преисподней много знали о дружбе, или хотя бы товариществе, или взаимопомощи, но умели уважать и платить по счетам. Перед Кроули с Азирафаэлем у обитателей Ада счёт был общий. Поэтому Вельзевул на правах тогда мятежного, а сейчас — полноценного начальства взяла на себя обязанность погасить накопившийся долг. Получится действительно хорошо, если наскоро придуманный план сработает, как надо.
* * *
Вообще Кроули ненавидел много вещей в мире — в каждом из миров: в загробном и земном. Но была одна, которая их объединяла — ожидание. Ждать Кроули ненавидел сильнее остального, искренне считая необходимость в простоях собственным персональным наказанием. Слишком энергичный, подвижный, неусидчивый демон нуждался в постоянных действиях, интересных событиях, в которых тянуло поучаствовать. Поэтому отчасти ему нравилась его работа. Нравилось выполнять поручения или придумывать собственные искушения для людей. Конечно, последние столетия задача усложнилась из-за какого-то нездорового стремления человечества к саморазрушению, что, впрочем, казалось лишь интереснее. Приятнее видеть результат стараний, когда на них уходило много времени, интересных идей, потраченной фантазии. В изобретательности Кроули сложно было отказать, однако теперь, вынужденный, согласно непрямому приказу Вельзевул, скрываться от ангельского преследования, он откровенно протухал от скуки. Оппозиция действительно искала его, стараясь выследить без чьей-либо помощи, чтобы поймать и казнить. Признаться, подобная угроза уже звучала обыденно, как пожелание доброго утра или посыл к Дьяволу. Настолько же повседневно и абсолютно не страшно. Опальный демон не ощущал ни прежнего ужаса, ни хотя бы волнения по поводу своей опалы. Удивительно, как длинная кровопролитная война меняла и закаляла характер. К тому же, благодаря ей же между революционерами появилось некое чувство локтя. Может, давние коллеги из Преисподней не были прям-таки дружной командой, но, как показала практика, легко объединялись против общего врага. Этот инстинкт успел позабыться с течением веков после первой революции, но сработал, едва возникла необходимость сплотиться. Сейчас, когда переворот в Аду только завершился, его обитатели ещё не успели переключиться на обычную мирную службу и могли снова встать друг за друга горой. К тому же, каждый от Триады до мелких чертей теперь уважал Кроули, и ему ничто не мешало попросту окопаться Внизу, навечно скрывшись от небесного преследования. Точнее, мешало лишь одно — Азирафаэль, надежда на его потенциальное возвращение, которую своему подчинённому подарила Вельзевул. Она велела ждать и прятаться, не высовываясь лишний раз — демон безропотно исполнял. Пару раз ещё наведывался к знакомому книжному, но тот по-прежнему стоял запертым, заросший толстым слоем пыли. Однажды Кроули рискнул зайти внутрь, осмотреться, поностальгировать и напомнить себе, зачем вообще продолжал приходить. Тогда-то его попытались схватить ангелы. Вероятно, обычные бездельники, не участвовавшие в подавлении первого восстания, неопытные, не умевшие даже грамотно устраивать засады. Хотя, о каких засадах речь, если тот, для кого она готовилась, постоянно находился настороже, ожидая удара в спину каждую секунду.
Справедливости ради, огонь войны до сих пор не погас в Кроули, живо бурля в чёрной крови. После бесконечных убийств собственных коллег, которых прежде опасался из-за разницы в мощи и опыте, конкретный демон не ощущал страха перед непосредственной оппозицией светлой стороны. Да и к оружию в руках успел привыкнуть настолько, что оно всё ещё мгновенно откликалось на зов владельца.
Если вспомнить, раньше в Преисподней не имелось ничего, способного действительно серьёзно навредить её обитателям. Зато в расположении войска восставших оказались прекрасные кузнецы. В сотрудничестве с креативным отделом, изготавливавшим разные опасные штуковины больше шести тысячелетий, они создали олицетворённый кошмар любого Падшего — особый сплав, способный навечно уничтожить тёмную сущность. Раздобытый в глубочайших недрах Ада, в сердце Девятого Круга, где располагалась нерушимая клетка Сатаны, этот сплав не причинял вреда при обычном прикосновении, но насмерть разил врагов, ничем не отличавшихся от соратников. Каждому досталось что-то своё: для кого-то выковали меч, для кого-то — саблю, для кого-то — топор или секиру. Словом — кому что пришлось больше по вкусу. Кроули попросил копьё. Тонкое, но крепкое, как он сам, без чётко обозначенного навершия, просто заточенное с обоих краёв. Ему не нравились ближние бои в связи с практически полным отсутствием боевых навыков, а длина основного шеста позволяла держать оппонентов на приличном расстоянии. Поначалу было малость неудобно, особенно в узких обходных катакомбах — эта обоюдоострая палка только мешала, — однако со временем удалось привыкнуть. Кроули вообще довольно быстро адаптировался к переменам, поэтому в скором времени в обращении с копьём стал настоящим мастером. А главной и любимой особенностью адского оружия стала возможность его призыва в нужный момент.
В конце концов, если даже демоны погибали от полученных таким оружием ран, то почему оно не должно было действовать на ангелов?
Действовало безотказно — Кроули лично проверил, когда попал в засаду в лавке Азирафаэля. Посланная следить за хитроумным противником парочка крылатых праведников никак не ожидала встреченного сопротивления. Зато сопротивление их очень ожидало. Место, конечно, было выбрано с умом: замкнутое пространство с кучей печатей на полу под многочисленными коврами, к тому же, крайне важное для Кроули. Оно хранило слишком много воспоминаний, накопленных за последние два века. Не то чтобы это делало его неприступным или хоть отчасти святым — для демона вообще не осталось ничего святого в существующих мирах. Магазин являлся простым складом для коллекции Азирафаэля, но без владельца она толком ничего не значила. Выражаясь проще, разворотить лавку ничего не стоило, если удастся в процессе сохранить книги нетронутыми. А подобный фокус, правда, в гораздо меньших масштабах, Кроули уже проворачивал в начале сороковых годов прошлого столетия, причём, ровнёхонько на территории церкви, где ужасно жгло ноги и высасывало силы. Единственное, чего он не смел себе позволить внутри любимого магазинчика — жестокого убийства. Да и, признаться, хватило уже их за глаза, этих убийств — аж тошнило. Поэтому обошлось без жертв.
Ангелы, как предполагала Вельзевул, рассчитывали на попытку трусливого побега загнанного в угол демона. Но тот нарочно заманивал противников в нужный ему угол, вполне конкретный, где под круглым ковром пряталась портальная печать, напрямую связанная с Небесами. Конечно, Кроули не умел активировать её, зато в нужный момент поджечь семь свечей, чудесным образом выстроившихся по контуру — без проблем. Как раз в момент, когда чёрное копьё, взявшееся буквально из воздуха, пришпилило одного ангела к другому, круг автоматически включился, среагировав на пролитую светлую кровь.
— Убийство — грех, парни, — с ехидной усмешкой сообщил Кроули, внутренне выдохнув от облегчения, потому что нападавшие теперь не могли покинуть пределов печати. — Чему вас вообще учат там, Наверху? — спросил он, не пряча издёвки в тоне, проследив, как раненые, но живые ангелы вознеслись в свой главный офис, растворившись в столбе плотного яркого света.
Их физические оболочки попутно разрушились, рассыпавшись весёлым салютом под высоким потолком. С глухим стуком на испачканный ковёр упало демоническое оружие, а его хозяин изящным щелчком испарил призванные для ритуала свечи, выйдя из своего укрытия между книжных полок. Стряхнул с плеч нападавшую сверху пыль, поднял копьё, задумчиво воззрившись на ангельскую кровь, густо и медленно стекавшую по длинной рукояти-шесту под влиянием обычной земной гравитации.
Идею, которая пришла в голову Кроули, Азирафаэль бы точно не одобрил. Хорошо всё-таки, что его здесь не было.
Чтобы достать до потолка, пришлось передвинуть стол, убрав с него лишнее, и водрузить сверху невысокую лестницу-стремянку. Взобравшись на эту конструкцию, Кроули начертил возле книжной полки древнейший символ из Преисподней, который впервые увидел и запомнил, когда вместе с Вельзевул гулял по Девятому Кругу. Если что-то в дальнейшем пойдёт не так, это маленькое изображение в перспективе могло спасти хотя бы коллекцию Азирафаэля. В худшем случае это последнее напоминание о нём переживёт и его самого, и его старого друга. Это место переживёт буквально всё — вероятно, даже новый апокалипсис, если таковой рискнёт случиться без участия демонов, которые отказались от последней войны Ада с Небесами.
Стоило сделать нечто подобное раньше.
Дематериализовав копьё, Кроули небрежно отёр кровь с ладоней о штаны, вернул по местам мебель и в целом поверхностно прибрался. Азирафаэль не любил, когда книги пылились. Проглотив горечь с языка, гость небольшой лавки ушёл так же тихо и незаметно, как появился. Позвонил Вельзевул, отчитался о произошедшем, получил дальнейшие инструкции и, согласно им, залёг на дно.
Лежать пришлось долго, причём, теперь — буквально на самом дне: в Преисподней, чтобы ангелы поняли допущенную ошибку. Спугнуть демона в бегах — проще простого, а именно это они и сделали.
В попытках скрасить одинаковые длинные будни Кроули занялся работой. Помогал остальным восстанавливать архивы с документацией, правда, теперь вынудил всех перейти на электронный вариант отчётности. Проклял попутно всё, что мог, пока обучал коллег пользоваться компьютерами со сканерами, принтерами и прочими удобствами, изобретёнными человечеством. Благо, черти, частенько бродившие по Земле ради тщательных проверок общей обстановки, вызвались помочь. Демоны, тем не менее, всегда оставались демонами: любопытные, задававшие кучу вопросов, не боявшиеся перемен. Даже самые, казалось, закостенелые консерваторы вроде Хастура схватывали всё на лету, чем приятно удивили Кроули, которого начальство принудительно назначило на временную должность преподавателя информационных технологий.
А потом его вызвала на личный разговор Вельзевул.
— Тебе пора, — просто сказала она, не отвлекаясь от раскладывания пасьянса на экране, быстро кликая мышкой.
Да, демоны, несмотря ни на что, оставались демонами, обожавшими перекладывать работу на кого угодно, лишь бы самим ничего не делать.
Приказ повторять не пришлось. Кроули, не озаботившись даже привести в порядок изрядно помятый костюм или причёску, которую не видел со дня возвращения в Ад — зеркала в их подвале по умолчанию не предусматривались, — устремился наверх, подгоняемый натуральным жаром в груди. От волнительного предвкушения под рёбрами переворачивался желудок, а в голове бился единственный вопрос: "Он ведь живой, правда?"
"Живой", — сам себе не веря, констатировал разум, едва вдалеке показался родной силуэт. Вполне материальный, настоящий, с той самой неподражаемо лёгкой — явно не от мира сего — походкой, совершенно не сочетавшейся с плотным телосложением. Кроули застыл как вкопанный за углом здания через дорогу, тщательно осматривая Азирафаэля с ног до головы снова и снова, желая сперва убедиться, что не подсунули подделку. Только что-то внутри упрямо твердило — это он, действительно он. Шёл себе спокойно по улице, даже по сторонам не оборачивался, будто не опасался ни слежки, ни нападения. Хотелось броситься к нему прямо через густой поток машин в час пик, наплевав на высокий риск глупейшего развоплощения, с абсолютно идиотской улыбкой до ушей и просто обнять. Прямо так, со спины, подскочить сзади, схватить поперёк плеч, притиснуть лопатками к груди, вдохнув хорошо запомнившийся запах, взамен выдохнув в светлый затылок давно не произносимое вслух, мягкое, трепетное: "Ангел". Даже если где-то рядом планировалась засада — не важно. Кроули слишком долго ждал, едва не сожрав себя с хвоста, чтобы беспокоиться о смерти. Главное, Азирафаэль всё-таки был жив — к Дьяволу остальное.
— Господин Кроули? — окликнули вдруг безмолвного наблюдателя из-за спины, тактично прокашлявшись перед этим, чтобы привлечь внимание.
Кроули обернулся, вопросительно приподняв бровь. Перед ним стоял чёрт. Из тех, которые, словно в издёвку, делили одно лицо на всех. Благодаря им в Преисподней появился плакат "Ты не важен", потому что, в самом деле, кого волновали мелкие сошки? Только их самих, поэтому они превратили собственную слабость в оружие. При большом скоплении чертей становилось неуютно даже бывалым демонам. Любому стало бы неуютно, окружи его со всех сторон толпа абсолютно идентичных существ, способных говорить и действовать идеально синхронно. Но сейчас, спасибо кому-то, адский курьер появился в гордом одиночестве, без моральной поддержки собратьев. Когда Кроули видел рядом хотя бы парочку этих пронырливых бестий, ему начинало казаться, что он галлюцинирует, а в глазах множится.
— Чего тебе, приятель? — уточнил предельно нейтрально, боковым зрением продолжив следить за Азирафаэлем, застывшим на тротуаре у перекрёстка, ожидая, пока светофор переключится на зелёный, позволив безопасно перейти на другую сторону улицы.
— Владыка Вельзевул просила передать Вам вот это, — важно сообщил чёрт, протянув собеседнику, пожалуй, самую неожиданную сейчас вещь — его любимые тёмные очки с приклеенным к дужке зелёным стикером.
— О, круто, спасибо ей, — кивнул Кроули чуток растерянно, пытаясь сообразить, сколько времени уже не прятал глаза.
Получалось, где-то с разгара восстания Внизу. Открытие оказалось предельно неожиданным, и демон собирался уже полюбопытствовать, где Вельзевул умудрилась откопать постоянный аксессуар одного своего конкретного подчинённого, но чёрт уже успел испариться. Или скорее — сквозь землю провалился передавать начальству благодарность от демона.
Тот, безадресно пожав плечами, отклеил цветную бумажку от дужки, нацепив очки на нос, и с усмешкой прочёл написанное мелким почерком предостережение: "Не спались раньше времени, придурок". Неповторимая забота Вельзевул была выше всяких похвал, вызвав у внезапно чересчур рассеянного подчинённого однобокую, но вполне искреннюю улыбку.
Покинув своё укрытие, Кроули сжал липучий стикер в кулаке, где тот мгновенно сгорел, превратившись в пепел, высыпавшийся между пальцев на асфальт. В выслеживании и долгом преследовании некоему демону не было равных в целой Преисподней. Поначалу трусость провоцировала осторожность, весьма предсказуемую, логичную, тем более, в разгар войны. Со временем постоянно оглядываться вошло в привычку. К переломному моменту революции навык прятаться и избегать нежелательных столкновений мутировал в планомерное выслеживание намеченной жертвы, оставаясь в тени до последнего.
Примерно таким образом, слившись с толпой на противоположной стороне улицы от Азирафаэля, Кроули проводил друга практически до его книжного магазина, расположенного в трёх кварталах от места их первой встречи — от того угла, где появился чёрт с тёмными очками. Преследуемый ангел, казалось, даже не подозревал, что демон шёл за ним по пятам, не отставая, но и не высовываясь. Ровно до тех пор, пока до заветной запертой двери лавки не осталась какая-то пара шагов. Тогда-то шпионское терпение закончилось.
Безусловно, внутри магазина ждала очередная засада. Сунуться туда означало выставить себя полным идиотом. Кроули устал выставлять себя идиотом нарочно, ведь таковым вообще-то никогда не был. Поэтому, стрелой перелетев через проезжую часть, он ухватил Азирафаэля за локоть, заставив затормозить и обернуться.
— Ангел, — едва заметно улыбнулся демон, готовый к побегу от оппозиции в любую секунду.
Плевать, если не удастся толком поговорить, если давний друг отчитает за глупость, что Кроули купился на древний, как мир, трюк с подсадной уткой, если даже Небеса разверзнутся прямо сейчас — и сверху обрушится воплощённый Гнев Божий. Не плевать оказалось только на отрешённый ледяной взгляд родных и одновременно почему-то чужих глаз. Азирафаэль смотрел растерянно, будто сквозь существо напротив себя, нахмурив светлые брови в попытке... вспомнить.
Есть у людей такое чувство, когда идёшь в другую комнату с чёткой целью, но по пути вдруг забываешь её и замираешь на полушаге, дезориентированный и отчасти раздосадованный появившимся в голове провалом. Вот Азирафаэль прямо сейчас являлся живым, крайне ярким воплощением этого чувства. Вглядывался в некогда привычные черты лица, пока на задворках сознания зудела призрачная мысль. Не догадка даже — блёклая тень. Но хоть руку не вырывал, не шугался, испуганный присутствием демона в непосредственной близости, не пытался пришибить благодатью по наглой рыжей морде. А Кроули оказался той самой позабытой целью путешествия в соседнюю комнату. Опять. Он узнал это выражение, это непонимание, это навязчивое желание вспомнить. Точно так же ангел смотрел на новоиспечённого ещё демона, когда они встретились на вершине эдемской стены. Точно так же пытался сообразить, видел ли прежде тёмное существо перед собой. Кроули почудилось на долю секунды, что у него сердце в груди перестало биться. Оно бы, наверное, действительно перестало, реши он вообще запустить обычные физиологические процессы потрёпанной оболочки. Однако тело даже не дышало, а пульс не дрожал в жилах, пытаясь встать поперёк глотки.
— Прошу прощения, Вы?.. — неуверенно произнёс Азирафаэль, прерванный настолько быстро, что не успел закончить вопрос.
— Обознался, — бросил Кроули скорбно-виноватым тоном, разжав пальцы на чужом локте. Улыбка мгновенно потухла, сменившись кривой усмешкой, а обе ладони поднялись на уровень груди в немой просьбе разойтись мирно. Для ангела демон был извечным врагом, чужим и опасным, поэтому продемонстрировать, что безоружен, показалось ему лучшей идеей в данный момент. — Я просто обознался, простите меня, — добавил Кроули, медленно пятясь спиной вперёд, по-прежнему не имея сил отвести взгляд хотя бы в сторону или на асфальт под ногами. Замолчать, к сожалению — тоже. — Вы очень похожи на одного моего хорошего знакомого — вот я и перепутал со спины. Не хотел Вас побеспокоить, мистер Фелл.
— Вы знаете моё имя? — искренне удивился Азирафаэль, вопреки ожиданиям, не спешивший уйти. Призрак мысли всё ещё упрямо зудел где-то глубоко.
Едва не рассмеявшись, Кроули запоздало понял, что во второй раз прокололся на одном и том же месте. Правда, в первый — на стене Сада — ангел то ли не обратил внимания, то ли не придал значения тому факту, что какой-то демон знал его имя. Сейчас он оказался более внимательным.
— Вывеска, — ответили ему, коротко указав за спину. — Над дверью магазина вывеска с именем, а у Вас в руке ключ от замка. Вы ведь направлялись сюда, пока я Вас не остановил.
— О, — разочарованно выдохнул Азирафаэль, понурив плечи и принуждённо улыбнувшись, — действительно, я напрочь позабыл о ней. А Вы?..
— Не важно, — не стал представляться Кроули, мысленно возблагодарив свою способность быстро соображать при необходимости. — Это абсолютно не важно, правда. Я всего лишь идиот, который перепутал Вас с другим человеком и приносит свои извинения за лишнее беспокойство. Хорошего Вам дня, — протараторил он на внутреннем автопилоте, наконец заставив себя развернуться, чтобы, не оборачиваясь, уйти прочь.
Когда Азирафаэль попытался окликнуть его в спину, Кроули больно прикусил щёку изнутри, поспешив завернуть за угол, и сразу, не обратив внимания на возможных свидетелей, провалился сквозь тротуар. Туда, где впервые всей душой захотелось оказаться. Туда, где ему, Падшему, было самое место. Туда, где страдали все, но каждый — по-своему. Туда, где одного демона с недавних пор ждали в любое время. В Преисподнюю. Зализывать раны, подобно остальным своим коллегам и товарищам по оружию.
Неожиданно философские рассуждения Вельзевул о животных, здоровых, раненых и потерявших всё, пришлись очень кстати. Не то чтобы Кроули потерял прям-таки всё, но раненым себя ощущал точно. Если, конечно, мог ощущать себя раненым зверь, у которого с мясом без наркоза вырвали сердце, бросив его под ноги и растоптав прямо на глазах у жертвы. Впрочем, демонам же сердце в целом без надобности, так что сравнение было вполне актуально.
Забившись в дальний тёмный угол адского лабиринта тоннелей без входа или выхода, Кроули вдруг рассмеялся. Сперва — беззвучно, немного нервно, а потом — уже откровенно истерично, громко, под конец вовсе заскулив, как побитая шавка, получившая пинка тяжёлым ботинком под сломанные когда-то рёбра. Демон чувствовал себя по-настоящему паршиво — не описать, не передать, не проглотить. Не во второй раз, серьёзно, никак — не лезло уже, хоть ты тресни. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от ангелов? Честности? Справедливости? Или, может, милосердия? Какое, к Дьяволу, милосердие у существ, в принципе этого самого сердца лишённых? Вот именно — никакого, не стоило даже надеяться. Зато Вельзевул, тоже бессердечная по сути, просчитала чужие действия безошибочно верно. Азирафаэля в Раю не казнили повторно, как и Кроули — в Преисподней. Только помнил об этом отныне лишь один из них, последний, демон, которому за его невероятно длинную жизнь ни разу не стирали память. Как знать, вероятно, стоило — глядишь, сейчас ощущения были бы получше.
После первого восстания верным ангелам удалили воспоминания о Падших собратьях, чтобы ничто не тяготило чистую совесть. Но к тому моменту Кроули с Азирафаэлем вообще от силы четыре или пять раз успели пообщаться при встрече. Один из них — на общем собрании, где будущий демон отвлекал болтовнёй и шутками приятеля, слишком вежливого, чтобы послать надоеду куда подальше, а последний — непосредственно в период революции. Они не воевали конкретно друг с другом. Честно говоря, оба не очень-то хотели той войны, но их никто не спрашивал. Война просто началась — и точка. Оставалось выбрать сторону, за которую сражаться. Азирафаэль встал на защиту подступов к главному офису, который штурмом пытались взять восставшие в поисках ответов на свои вопросы. Кроули по возможности не участвовал, взяв роль эдакого медбрата. Помогал раненым, подлечивал врагов и соратников без разбора, иногда прикрывал кого-нибудь. Как-то раз утаскивал пронзённого стрелой товарища подальше от жестокого побоища, чей исход выглядел уже заранее предрешённым. Тут-то появился Азирафаэль, запыхавшийся, встрёпанный, в порванной местами тунике, с пламенным мечом в руке. Кроули честно думал, что встретил свой закономерный финал в лице давнего шапочного знакомого. Но тот лишь смотрел сверху вниз почти удивлённо, не занося оружие для последнего удара, а оппонент, поддерживая чужую бессознательную голову на своих коленях, не отворачивался из чистого упрямства, желая до последнего видеть собственного палача. Палача, который внезапно присел рядом на корточки, отодвинул клинок в сторону и предложил помочь. Сказать, что Кроули был шокирован — ничего не сказать. Однако на удивление не нашлось ни шанса, потому что из-за широкой спины Азирафаэля неожиданно возник другой ангел, намеревавшийся убить врага, ничем, впрочем, не угрожавшего местному медбрату. Тот среагировал на чистых инстинктах, оттолкнув внезапного помощника в сторону — и острое копьё пронзило ему бедро вместо груди. Нападавшего промашка, мягко говоря, расстроила. Однако Кроули сумел обманом отослать того обратно на подмогу остальным, подняв чужой пламенный меч, как свой. А потом вернул его Азирафаэлю, извинившись за чужую ярость и заодно подлатав сквозное отверстие в раненой ноге. За сим давние знакомцы распрощались, разойдясь в разные стороны.
Подавленная революция никого не оставила без шрамов. Правда, у Кроули шрам появился уже намного позже, когда демоном он решился подойти к тому доброму ангелу, который не попытался его убить, пока подвернулась возможность. Но тот не помнил ни войны, ни воевавших, ни, тем более, какого-то мелкого идиота, вытаскивавшего недобитых с поля боя. Обидно, конечно, но не смертельно. Хотя горькая зарубка где-то в районе сердца побаливала с тех времён до сих пор, вполне зажившая, исцелённая налаженной крепкой дружбой с ангелом, который всегда старался помочь каждому нуждавшемуся. Смешно, признаться, потому что прямо сейчас Кроули нуждался в помощи сильнее целого мира, а единственный друг опять его не помнил.
Зато был жив — это главное. Они оба были живы, вопреки стремлениям Рая с Адом уничтожить предателей. Не на тех напали. Демон нашёл удобную лазейку, сохранив собственную шкуру целой и невредимой, а ангела не тронули, чтобы использовать в качестве приманки. Почему только память стёрли? Боялись, что он сбежит на пару со старым другом? Или предупредит об опасности, о которой любой дурак догадался бы? Или такова была первая часть наказания Кроули, повернувшего целую Преисподнюю против затеи с апокалипсисом?
Как обычно, куча вопросов — ни тени ответа.
Но важнее прочего был факт того, что Азирафаэля всё-таки не казнили. Да, лишили воспоминаний о конкретном демоне, но не казнили — уже хорошо. Кроули не понаслышке знал: стёртые воспоминания не вернуть, не восстановить — пробовал уже первые парочку тысячелетий после изгнания людей из Эдема. В итоге плюнул на эту затею, решив начать с нуля — и преуспел. Сблизился, подружился, попутно сам привязался, как последний идиот, а теперь глухо подвывал на задворках Преисподней, опять потеряв то, что заботливо и скрупулёзно выстраивал веками. Опять отброшенный к линии старта, словно не произошло ничего, словно исчезли частые тайные встречи, словно ничего общего у ангела с демоном никогда не существовало. Кроули отлично знал, что такое "больно". Больно ему было, когда Азирафаэль накануне армагеддона сказал, что всё кончено. Не в смысле мир или человечество, а между ними: их дружба, Соглашение, взаимное притяжение, настолько сильное, которое чувствовали порой даже посторонние. Всему этому ангел обозначил финал, чем натурально разбил демону сердце. Тогда было больно, действительно. Но теперь стало совершенно нестерпимо, так, что уже вообще не больно. Так, что душу — в клочья, разум — на куски, и лучше бы поймали, в самом деле. Смерть на фоне произошедшего выглядела избавлением.
Но они оба, Азирафаэль с Кроули, всё ещё оставались отвратительно живыми.
Глубокий вдох — воображаемый, конечно — дался с трудом, но подействовал. Мысли собрались в кучу на общий брифинг и взялись за тщательный анализ ситуации. В целом, могло быть хуже. Например, запоздалая казнь в Раю могла свершиться, несмотря ни на что. Тогда уж никакие затребованные отчёты или приказы Вельзевул не остановили бы съехавшего с катушек демона, задавшегося целью отомстить. Никто из коллег, безусловно, не поддержал бы его, значит до очередной полноценной войны вряд ли дошло бы. Но Наверху решили сохранить предателю жизнь, столкнувшись с более важной проблемой: односторонним отказом от апокалипсиса. И цель небесного возмездия внезапно сменилась с конкретного ангела на его сообщника.
"Выходит, пока я жив, Азирафаэль в безопасности, — медленно рассудил Кроули, сдвинув очки на макушку, чтобы протереть предательски увлажнившиеся глаза. Не по статусу ему было реветь в уголке. Не после успешного подстрекательства ко второму восстанию. — Но, если я буду просто держаться подальше, эти ублюдки поймут, что приманка не сработала, и всё-таки убьют его, — продолжил мысль, сосредоточенно уставившись в потолок над головой. — То есть ангел будет в безопасности только рядом со мной, когда в опасности буду я. Умно, очень умно".
Перспектива периодически наведываться к Азирафаэлю, который ничего не помнил об их дружбе, не радовала Кроули. С другой стороны, вряд ли он сможет держаться на расстоянии от того, к кому продолжало тянуть, несмотря ни на что. По крайней мере, долго — точно не сможет.
"Пиздец, как он есть, — спрятав лицо в ладонях, подвёл неутешительный итог Кроули, сделав из всего вкупе единственный оптимальный на данный момент вывод, с которым решительно поднялся на ноги и направился к эскалатору, связывавшему Ад с Землёй. — Срочно надо хорошенько выпить".
Примечания:
* здесь был хэдканон о том, что ранги в Преисподней расположены прямо противоположно привычным (чем выше ранг — тем слабее демон), но после обсуждения данного момента с гаммой было принято решение оставить классическую иерархию, которую, определённо, изначально вообще придумали в Аду, из-за чего им нет смысла её переворачивать =)
Возможны опечатки и/или мелкие ошибки, которые мною были не замечены по мере вычитки, так что буду благодарен за сообщения в ПБ =)
