Сердце ангела, яйца демона

Фантазия из-за алкоголя функционировала с перебоями. Обычно поначалу она ускорялась, обогащалась новыми идеями, но после второй бутылки виски, которое наконец действовало, как надо, постепенно давала сбои, иссякая напрочь. В баре, где сидел Кроули, было не особо много народа. Всё-таки будний день, обычных людей наутро ожидала работа, что не позволяло им засиживаться допоздна. У демона работа, впрочем, тоже имелась, достаточно важная, но он взялся за неё уже сейчас, чтобы не откладывать на потом. Запрошенные Вельзевул отчёты о Земле, восстанавливаемые по памяти за всю историю человечества. Благо, удалось не забыть ничего особо важного, а мелкие искушения отдельных личностей, не приведшие к глобальным последствиям, можно было опустить — никто не придирётся. Под влиянием алкоголя, правда, в документы порой пробирались чересчур личные детали, включавшие описания встреч Кроули с Азирафаэлем, больше похожие на мемуары. Приходилось сжигать такие страницы и начинать повторно. Демон даже попросил у местного официанта пепельницу для складирования остатков бумаги. Как раз, когда подробный пересказ худших событий восемнадцатого века близился к концу, пьяное уединение засидевшегося посетителя было нарушено. — Ты бессмертный, что ли? — неприязненно спросил тот, не отвлекаясь от письма, фоном раздумывая, чем бы заполнить пустоту девятнадцатого столетия, которое бессовестно проспал. — Ну более или менее, хотя убить меня всё-таки можно, тебе ли не знать? — раздалось в ответ до боли знакомым голосом — и в пальцах Кроули звонко хрустнула ручка. Он поднял опасливый взгляд на неожиданного собеседника, тяжело сглотнув внезапно пересохшим горлом. Напротив действительно устроился Азирафаэль, сложив ладони на самый краешек стола, ещё не занятый кипой макулатуры или пеплом от уничтоженной. — Прости, ты, наверное, хотел побыть один, а я тут навязываюсь... — произнёс враз потухшим тоном, неуютно поёрзав. Весь в светлом, скромно притулившийся на уголок невысокого мягкого диванчика, обитого чёрной кожей, посреди общего полумрака и тёмных тонов внутренней отделки бара ангел выглядел чужеродно, словно оказался здесь случайно. Впрочем, может, так и произошло. Однако, когда он попытался подняться, намереваясь вновь оставить мимолётного собеседника в прежнем одиночестве, тот практически запаниковал. — Нет! — оборвал чужое движение Кроули, вскинув руку над столом, протянув её к внезапному гостю в безмолвном жесте поиска поддержки. Или же просьбы о помощи или спасении — сам не разобрал. Мозг, притупившийся от количества выпитого за вечер, отказывался нормально соображать. Азирафаэль, отчасти испуганный чрезмерной живостью протеста, замер, не успев и дёрнуться, удивлённо уставившись на сидевшего напротив. — Нет, не уходи, ты мне совсем не помешаешь, — понизив тон, добавил тот, насилу прижав оба локтя к столу, кое-как контролируя жестикуляцию. — Вы? Или можно всё-таки на "ты"? Можно ведь? — спросил Кроули максимально нейтрально, насколько вообще получилось. — Пожалуй, можно, но для начала будет неплохо хотя бы нормально познакомиться, — примирительно улыбнулся Азирафаэль, устроившись на диванчике удобнее, передумав уходить. И первым представился, теперь уже сам протянув собеседнику ладонь над хаотично разбросанными бумагами. — Кроули, — пожал её тот, представившись в ответ, а отпустить как-то забыл. Пальцы словно судорогой свело в одном положении. Нет, Кроули не вцепился в руку Азирафаэля, как утопающий — в спасательный круг, не стиснул бесконтрольно, не рассчитав силу. Хватка получилась мягкой, невесомой, словно держала хрусталь, готовый разбиться, или бесплотного призрака, способного раствориться дымкой от более явного прикосновения. С учётом бара, в котором давние друзья, а ныне — почти незнакомцы встретились, последнее сравнение выглядело крайне уместно. Ведь именно здесь демон однажды уже оплакивал, как сам считал, погибшего в пожаре накануне апокалипсиса ангела. Даже сидел за этим же столиком, накачиваясь спиртным без чувства меры. Сложно сказать, почему сегодня с похожей целью Кроули пришёл сюда же. Или наоборот, получалось слишком очевидно. Только вот, что в таком дрянном заведении забыл Азирафаэль, оставалось загадкой, которую не хотелось решать. Вообще ничего не хотелось решать — не на хмельную голову, определённо. Может, позже, когда-нибудь, перед очередным концом света, в крайнем случае. — У тебя слишком скорбящий вид для демона, знаешь, — поделился наблюдением Азирафаэль, задумчиво склонив голову к плечу. Руку, однако, отнимать не спешил. Лишь опустил обе их с собеседником сцепленные ладони поверх документов, да так и оставил, позволив держаться за себя. — Не удивительно, — серо хмыкнул Кроули, ощутив знакомое тепло глубоко под рёбрами, под сердцем даже. Такое родное и привычное, будто душа отогревалась, растапливалась, успевшая остыть, охладеть за время, проведённое вдалеке от ангела, который постоянно дотягивался до неё простым присутствием поблизости. Иногда демону, впрямь, начинало казаться, что оная у него всё-таки где-то имелась. Иначе, какого чёрта ещё могло так убийственно сильно ныть? — Я потерял своего лучшего друга, — объяснил он, усмехнувшись тяжело и болезненно, намеренно использовав старую формулировку, до сих пор идеально описывавшую образовавшуюся проблему — натуральную дыру в груди, пробитую судьбой навылет. — Ох, мне так жаль это слышать, — с неподдельным сочувствием отозвался Азирафаэль, сам чуть сильнее сжав пальцы поверх чужой кисти, заметно более узкой, чем его собственная. В светлом взгляде читалась фоновая растерянность — ангел не знал, как следовало поступать в подобной ситуации. С одной стороны, перед ним сидел враг, демон, от которого лучше бы держаться подальше. Ведь неспроста Наверху предупреждали о хитрости и подлости Падших, учили не доверять им, не покупаться на уловки. Фраза про потерянного друга вполне могла оказаться как раз из числа таких вот "сказок", нацеленных притупить, отвлечь внимание противника. Правда, с другой стороны, Азирафаэль за тысячелетия, проведённые среди людей, научился безошибочно определять истинное горе, глубокое, как небо. И прямо сейчас наблюдал именно его, чужое горе, настоящее, не придуманное, которое медленно поглощало собеседника. Да и нападать он, однозначно, не собирался. Потому что, каким же бессердечным ублюдком надо быть, чтобы втайне планировать нападение на того, чью ладонь настолько бережно, нежно придерживал своей? К тому же, личных счётов между конкретными ангелом и демоном вроде не числилось. Иначе Азирафаэль бы наверняка запомнил, отметил в голове как минимум. Но ничего не находилось: ни малейшего отклика на незнакомое лицо напротив, на звучание голоса, жесты или слова. Абсолютно никаких ассоциаций. Они, двое потусторонних существ, точно ни разу не встречались прежде. — А мне жаль это говорить, — откровенно признался Кроули, подперев тяжёлую от мыслей голову свободной ладонью, взъерошив неопрятно отросшие волосы у виска, едва не задев дужку очков. Посетила даже идиотская идея снять их вовсе, открыв собеседнику вид на свои змеиные глаза с наверняка потерявшими чёткие очертания жёлтыми радужками. Они постоянно расплывались по белкам, заполняя их целиком в моменты крайней эмоциональной нестабильности. Сейчас был как раз один из таких моментов. Не лучший для встречи с давним другом, который даже имени оппонента не помнил. — Не самая удачная тема для начала знакомства, не находишь? — попытался отшутиться Кроули, опустив лицо, чтобы незаметно проморгаться за тёмными стёклами. Интересно, могло быть что-то ещё больнее, чем сидеть напротив самого дорогого сердцу существа и до омерзительного трезво осознавать, что стал для него никем, пустым местом или даже меньше? Наверное, да, если при этом вести мирный диалог, крайне похожий на миллионы прежних, и держать знакомую до мелочей руку в своей, не имея на такую роскошь вообще никакого права. — Выпей со мной, ангел, — без вопросительной интонации предложил говоривший, вновь посмотрев прямо на собеседника, пытаясь хоть на секунду представить, будто ничего не произошло, не изменилось между ними. — Что угодно — за мой счёт. Плевать, что ты выберешь, честно — хоть содовую или сок, не знаю, мне плевать. Противно как-то пить одному, — взялся Кроули по старой привычке наседать на Азирафаэля, буквально навязывая ему единственное решение. — Дорогой мой, а тебе не кажется, что уже достаточно на сегодня? — с покровительственными, малость строгими интонациями отозвался он, мимолётно, вряд ли осознанно погладив чужое запястье большим пальцем. У демона, по непроверенным данным лишённого души, она в этот момент натурально рассыпалась прахом, как совсем недавно рассыпались сгоравшие листы отчётов. Настолько правильная реакция, настолько правильные слова без намёка на осуждение или брезгливость к изрядно набравшемуся уже оппоненту умел проявлять, на памяти Кроули, лишь Азирафаэль. Его Азирафаэль, который знал наверняка, как аккуратно повлиять на друга, заставить того изменить мнение, направить мысли в противоположное изначальному русло. Так откуда же этот новый Азирафаэль взял свои старые трюки? Ведь они были напрямую всегда связаны с конкретным демоном — ни с кем иным. — Я... — машинально обронил Кроули, потерявшийся между реальностью, ностальгией и выдумкой пьяного разума. Перевёл взгляд на пустые бутылки из-под виски на дальнем углу стола, открыл рот, глубоко вздохнув, прежде чем наконец резюмировать. — Да, пожалуй, пора бы немного притормозить, — согласился покладисто, криво ухмыльнувшись собственной уступчивости, выдрессированной этим ангелом за века, совершенно не свойственной демонам. — Я буду то же, что и ты, — противореча своим недавним словам, сообщил Азирафаэль, многозначительным взглядом указав на те же пустые бутылки, на которые недавно смотрел Кроули. — По всей видимости, неплохой виски. Ты бы не стал пить какую-то бурду целый вечер, правда ведь? — Тот согласно кивнул, не до конца, однако, веря в услышанное. Молча щелчком подозвал официанта и сделал заказ, вновь уронив голову на ладонь, шлёпнув себя ею по щеке, стараясь собраться. Что-то настырно ускользало от рассредоточенного внимания, а что конкретно, Кроули понять не мог, хотя отчаянно пытался. — Но эта бутылка будет последней, хорошо? — примирительно предложил Азирафаэль, еле ощутимо встряхнув ладонь собеседника, словно давал знак, что теперь хотел услышать ответ. — Да. Да, конечно, ладно, — с запинкой отозвался собеседник, не переставая внимательно вглядываться в родные черты. Слишком уж легко шёл разговор — до подозрительного гладко. Будто не случилось ни повторной попытки казнить предателей Рая и Ада, будто не минул целый год или даже больше с последней встречи давних друзей, будто один из них не забыл второго. Будто до сих пор прекрасно знал, с кем имел дело. Впрочем, отчасти знал, конечно. Ангелы всегда чувствовали присутствие демонов и наоборот. Только это никак не объясняло доброты, проявляемой отдельно взятым ангелом к отдельно взятому демону. Складывалось впечатление, что доверие, установившееся между ними за долгие века, не исчезло. Ведь Азирафаэль всё ещё не отпустил руку Кроули из своей, удерживая его куда больше, чем тот хватался в ответ. В голове возникла неуверенная теория: возможно, стёртые воспоминания не сумели затронуть глубокое подсознание. То, что никак нельзя было забыть: чувства, эмоции, механические действия, жесты, фразы, привычные интонации. Явно не нарочное, не запланированное "дорогой мой" наверняка относилось к числу удачных исключений. Как и полное отсутствие волнений по поводу затянувшегося физического контакта. Вряд ли Азирафаэль вообще отдавал себе отчёт в том, что до сих пор по непонятным причинам не отпускал чужую ладонь. Доверие — сложная штука, особенно между ангелом и демоном, извечными врагами, которым полагалось сражаться, а не дружить. Сложная в частности из-за своей нерушимости. Появившись однажды, она уже не могла исчезнуть или забыться. Скорее всего, не могла — хотелось на это надеяться. Кроули надеялся, ведь ничего иного ему не осталось. Сплошная надежда, сперва — дарованная лордом Вельзевул, теперь — подкреплённая Азирафаэлем. Большего, впрочем, не требовалось. Очень многое в мире зависело от мотивации. Сильнее мотивации, чем новый шанс, ещё не придумали. Если воспринять случившееся именно так, всего на секунду вообразить, что Кроули просто предоставили третью уже попытку начать с нуля, переиграть шесть тысяч лет, теперь заранее зная, каких реакций ожидать, с какой стороны подойти, куда надавить для нужного эффекта, то картина в итоге получалась не столь плачевной. Тем более, начинать не придётся с пустого места, как в прошлые разы. В доступных активах имелся крепкий фундамент многовекового доверия и взаимной привязанности, от которого Небеса не смогли избавить Азирафаэля. Из-за подобных логических выкладок аж протрезветь захотелось, но ровно в этот момент официант принёс заказанную бутылку с двумя стаканами. — Давно ты на Земле? — спросил первое, что пришло в голову, Кроули, сам высвободив ладонь из ненавязчивой хватки. Азирафаэль малость смутился, вероятно, действительно лишь теперь заметив, как долго продолжалось их рукопожатие. Простой вежливостью здесь, определённо, уже не пахло. — Очень давно, с самого Эдема, — ответил он нарочито бодро, стараясь спрятать собственное непонимание произошедшего за нервной улыбкой, втайне благодарный собеседнику за подброшенную постороннюю тему. Отвлекать от лишних раздумий тот умел, как никто. — Здорово, я тоже, — поделился Кроули, наполнив оба стакана, подвинув один ближе к своему визави, предложив последний тост, прозвучавший между друзьями будто бы в прошлой жизни. — За мир. — За мир, — поддержал его Азирафаэль, легонько стукнувшись стеклянными посудинами с оппонентом. — И ты всё это время находился здесь, среди людей? — задал следующий вопрос тот, заранее зная, чем развязать язык собеседнику. И, получив предсказуемый кивок, неожиданно выдал. — Тогда ты единственный, кто может мне помочь. — Помочь? — удивлённо вскинул брови ангел, которому вообще-то помогать другим полагалось по статусу. Однако напротив сейчас сидел демон, а демонам обычно посторонняя помощь не требовалась. Возможно, за неким отдельно взятым исключением. Любопытство в Азирафаэле победило возникшие опасения примерно за пару глотков виски. — И с чем же тебе вдруг потребовалась помощь? — поинтересовался он, поставив стакан на стол, обняв его обеими ладонями в немом выражении ожидания. — Девятнадцатый век, — абстрактно буркнул Кроули, промочив горло крепким напитком, медленно облизав губы, а потом пояснил подробнее, широким жестом указав на раскиданные вокруг себя листы. — Видишь ли, в Аду недавно произошёл локальный апокалипсис — и к чёртовой матери сгорел весь архив подчистую. С меня как с единственного посланника на Земле потребовали полную отчётность по происходившим здесь событиям. За все шесть с лишним тысяч лет, представляешь? — О, Боже, это же целая куча событий, — прокомментировал Азирафаэль, на мгновение даже побледнев лицом, как только представил масштабы назначенной новому знакомому работы. — И ещё большая куча писанины, — покивал тот, многозначительно поджав губы. — Я уже почти закончил к твоему приходу, но столкнулся с небольшой проблемой. — Он нарочно взял паузу, помолчав, пока не получил выразительный взгляд, поторапливавший продолжить. — Девятнадцатый век, как я и сказал. — Что такого особенного произошло в нём, что тебе понадобилась моя помощь? — уточнил всё-таки собеседник, нахмурившись. — Понятия не имею, — чуть протягивая гласные, честно сообщил Кроули, разведя руками. — Я его проспал, — закончил с усмешкой, получив в качестве реакции недоверчивую гримасу. — Тебе ведь не нужно спать, — почему-то неуверенно сказал Азирафаэль, прищурившись, — но ты проспал целый век? — Ну да, — легко подтвердил оппонент, пожав плечами. — Может, конечно, зло не дремлет и всё такое, но мне понравилось спать. Никто не трогает, ничего не надо делать, ещё и сны бывают крайне интересные — прямо настоящий отпуск, знаешь. — Как-то верится с трудом, — признался его собеседник, беззвучно хмыкнув себе под нос. — Но я не вру! — вскинулся Кроули, правда, без настоящей угрозы или хотя бы обиды в голосе. "Не тебе, идиот, никогда!" — хотелось добавить опрометчиво, но слова остались непроизнесёнными. Вместо них говоривший добавил другое. — Было бы здорово, если бы ты просто вкратце рассказал мне, что творилось в мире тогда. Можно без подробностей — меня не интересуют лично твои дела или дела Небес с их корпоративными тайнами. Просто земные события, понимаешь? А то будет очень подозрительно, если я в своём отчёте вдруг возьму и пропущу целое столетие. — Но фактически ты сделал именно это, — иронично попенял ему Азирафаэль, сделав крошечный глоток из своего стакана. — Неужели твои до сих пор ничего не узнали? — Они знают только то, что я им сообщаю, — фыркнул Кроули, повторив чужой жест, тоже хлебнув виски. — А я не дурак и не самоубийца, чтобы сообщать начальству что-то подобное. Меня уничтожат, если поймут, что я игнорировал присылаемые мне задания целый чёртов век. Вообще в последней фразе действительно была часть правды. Ещё год назад подобная перспектива вполне могла ожидать нерадивого работника Преисподней, а теперь ему скорее сделают предельно жёсткий и понятный выговор. Не столько из-за изменившегося отношения к Кроули, сколько из-за оставленного на чёрный день желания, которое Ад задолжал. Демоны всегда платили по счетам — в этом состояла их главная особенность. Они не отговаривались расплывчатыми формулировками типа: "Тебе воздастся", — или — "Бог простит". Не простит — никого из Падших. После низвержения те всё решали исключительно сами. Сами могли обвинить или простить, воздать или проигнорировать — на выбор. У ангелов такой свободы не было, поэтому они при любой удобной возможности ссылались на Неё, мол, это всё в Её юрисдикции: наказания, помилования, благодарности и строгие отповеди. Ад в таком ключе выглядел то ли более честным, то ли более человечным. Зная о данной особенности, Кроули не сильно переживал за свою шкуру. Ныне же, с учётом недавнего восстания — перестал волноваться вообще. Вероятно, поспешно, чересчур опрометчиво, безответственно, но перестал. И никакие напоминания Вельзевул об отсутствии всяческой неприкосновенности не могли изменить сформировавшееся в рыжей голове мнение. — Что ж, — задумчиво произнёс Азирафаэль, тщательно взвесив про себя возможные последствия потенциального отказа или согласия, после чего вынес вердикт, — пожалуй, не случится ничего ужасного, если я просто расскажу тебе несколько историй. — О, ты этим буквально мне жизнь спасёшь, — патетично возвестил Кроули, шутовски поклонившись, попутно едва не врезавшись лбом в столешницу, развеселив собеседника пьяной неловкостью. Наверное, было чуточку странно скучать по чьему-то смеху. Или по звучанию голоса, или по излишне порой оживлённой жестикуляции. В смысле скучать по подобным деталям в отрыве от конкретно того, кому они принадлежали, к кому относились, с кем ассоциировались. Однако, как показала практика, Кроули умел даже так. Он действительно скучал по мелочам, связанным с его ангелом, и по нему в целом примерно в равных пропорциях. Поэтому сейчас, услышав его скромный негромкий, но удивительно искренний смех, неосознанно улыбнулся, подперев кулаком подбородок. Улыбнулся открыто и честно впервые с начала революции в Преисподней — аж мимические мышцы на мгновение заболели с непривычки. Азирафаэль до сих пор оставался единственным, способным вызвать у демона такие эмоции на лице, светлые, настоящие, словно поднимавшиеся из самой души, которая появлялась лишь рядом с другом. Словно он и был этой душой в отрыве от тела с сущностью. Душой, облачённой в столетнее пальто, изрядно потёртую жилетку с видневшейся из-под неё голубоватой рубашкой с бабочкой в клетку на воротнике, бежевых брюках и будто позолоченных туфлях оксфордах. Душой с невыразимо красивыми глазами, вечно малость неряшливой причёской и поразительными ямочками на щеках. Теми, на которые без шанса на оправдания сейчас засмотрелся Кроули. — Не думаю, что Наверху мне зачтётся твоя жизнь, даже если я её действительно спасу, — весело парировал Азирафаэль, отсалютовав стаканом, прежде чем отпить из него. — Нет, — покачал головой собеседник, всё ещё не до конца вернувшийся в реальность, продолжавший без стеснения любоваться знакомым до мелочей другом. Оттого и ответ звучал неторопливо, с некоторой ленцой, отчасти мечтательно. — Нет, точно не зачтётся. Зато перед тобой в долгу окажется демон, разве это плохо? Единственный демон, ещё в начале времён посланный на Землю всё тут портить, прошу заметить. — Определённо, данное обстоятельство в корне всё меняет, — наигранно серьёзно, с безобидным сарказмом покивал Азирафаэль — и теперь рассмеялись уже оба, ангел с демоном, сидевшие за общим столиком в баре среди ночи за бутылкой виски да вполне приятельским разговором. Конечно, никакие поднимаемые темы не могли вернуть утраченных воспоминаний — это Кроули выучил ещё с прошлого раза. Однако ничто не мешало ему создать новые, свежие, хорошие — лучше прежних, чтобы никому не было обидно в результате. Ради такого не страшно рисковать при каждой встрече, ожидая засады за углом или прямого нападения. Даже зная, что Азирафаэль — всего лишь наживка. Особенно — зная это. Пусть прочие ангелы думают, что их хитрый план работал, как надо, что глупый демон купился на удачную приманку, что демон действительно глупый. Никому не обязательно знать, насколько далеко тот успел продумать свой план, запущенный ещё Вельзевул, но легко теперь подхваченный Кроули. Он понял, как следовало мыслить, дабы перехитрить Рай и заполучить своего друга обратно — адское начальство умело подавать пример своим работникам. Оставалось им просто воспользоваться. Для начала, конечно, пришлось внимательно выслушать достаточно объёмный рассказ Азирафаэля о девятнадцатом веке. Причём, выслушать повторно, потому что с точно такой же просьбой, как сегодня, Кроули уже приходил к другу непосредственно после своего пробуждения от столетнего анабиоза. Признаться, в первый раз демон пожалел, что пропустил столько интересного. Сейчас — порадовался, ведь нашёлся потрясающий повод помолчать, наслаждаясь слово в слово повторённым монологом. За исключением разве что старых авторских ремарок вроде: "Это бы тебе наверняка понравилось", "Ты мог бы приписать эту дурь к своим личным достижениям, кстати", "Мне пришлось горбатиться за нас обоих, между прочим!" Все они, правда, предназначались тогда исключительно для маскировки единственного неозвученного признания: "Мне чертовски тебя не хватало". Теперь Кроули упрямо глотал ту же реплику, боясь перебить собеседника или подбросить ему повод для неудобных вопросов. При этом старательно записывал за говорившим, поддерживая почти не выдуманную легенду о пропущенной части истории человечества. По ходу дела удалось подхватить стороннюю тему, и про предыдущую благополучно забыли. Ангел с демоном спокойно болтали, словно в прежние времена, как те самые давние друзья, коими они вообще-то и являлись, но уже — лишь в глазах одного из них. Впрочем, того данное обстоятельство больше не задевало и не ранило. Он всё для себя решил: к чёрту прошлое, к чёрту воспоминания, если в руки буквально впихнули очередной шанс начать заново, выстроить отношения иначе, возможно, пустить их со старта по свежим рельсам. Кроули не ощущал недавнего напряжения или вины за наказание Азирафаэля, наслаждаясь его обществом. Важно ведь, что это потрясающее родное существо опять сидело рядом, смеялось над шутками, одаривая слушателя тёплыми взглядами и улыбками. Тот ещё недавно готов был продать душу — образно выражаясь — за хотя бы призрак надежды на нечто подобное. В итоге не пришлось ничем жертвовать, а самый дорогой сердцу ангел всё равно оказался здесь. Ёрзал на диванчике иногда, увлечённый затеянным несерьёзным спором, привычно жестикулировал, то и дело прихватывая в порыве эмоций мирно лежавшую на бумагах чужую ладонь. Пусть не вполне осознанно, но где-то на глубинном уровне Азирафаэль чувствовал, что физический контакт поможет ему проще убедить оппонента в ошибочности его суждений. И он спокойно позволял убеждать себя таким вот нечестным способом, нарочно поощряя выбранную тактику, как делал всегда. А совесть услужливо отмалчивалась в сторонке, пока выпивка стабильно обновлялась исключительно в одном стакане. Кроули уже допился до того, чего хотел сильнее прочего — до светлых ангелов, в самом прямом значении, — большего ему не нужно было. — Подвезти тебя? Я на машине, — запросто предложил он, когда виски закончилось, а листы со стола, аккуратно собранные, перекочевали подмышку подневольного писателя. — Не нужно, — с извиняющейся улыбкой покачал слегка захмелевшей головой Азирафаэль. — До книжного здесь недалеко — я пешком дойду. Заодно проветрюсь. — Можно открыть окно, если хочешь, — настаивал Кроули, зарёкшись впредь покупаться на чужие отговорки. За минувшие века их хватило по горло. — Ты меня сегодня очень выручил, — продолжил делано небрежно, предупреждающе вскинув ладонь, когда собеседник открыл было рот для напрашивавшейся дискуссии. — Не спорь со мной! Я ведь попросил помощи, и ты не отказал — значит мне судить о том, насколько она оказалась в итоге полезна. Я бы даже сказал, неоценима. Поэтому мне хочется теперь взамен тоже сделать для тебя что-нибудь. Хотя бы подвезти до твоего книжного для начала. — Для начала? — зацепился за наиболее интересную часть выслушанного спича Азирафаэль, насторожённо прищурившись. — А что потом? — Не знаю — не придумал пока, но фантазия у меня хорошая, не переживай, — с тихой усмешкой отозвался собеседник, бросив к пустым бутылкам пачку купюр, не удосужившись пересчитать. Пусть сдача пойдёт местным работникам на чаевые — ведь заведение уже два часа как должно было закрыться, но последних посетителей вежливо не прогоняли. — Я немного не об этом переживаю, — осторожно заметил Азирафаэль, направившись к выходу следом за своим сегодняшним спутником, держась чуть за правым его плечом. — А о чём? — без любопытства уточнил тот, сбавив шаг, чтобы не пришлось расставаться слишком скоро. — О том, что я неслабо выпил и теперь не в состоянии сесть за руль? — Азирафаэль неохотно кивнул, а Кроули лишь коротко рассмеялся. Это в его ангеле, вечно беспокоившемся о стиле вождения друга, не изменилось даже с утратой памяти. — Брось, приятель, моя машина следит за дорогой лучше меня: сотня лет без единой аварии о чём-то да говорит, — ворчливо оправдался он, придержав дверь на улицу для собеседника, после чего нагло подхватил того под локоть, потянув в сторону припаркованной у тротуара "Бентли". — Могу гарантировать тебе полный комфорт и сохранность на протяжении всей поездки. К тому же, там есть ремни безопасности, а если ты настаиваешь, то я могу даже протрезветь прямо сейчас. Просто позволь мне сделать для тебя эту малость. — Но... Это как-то неудобно... — по инерции продолжал попытки вежливо отказаться Азирафаэль, но не на того напал. Кроули знал все слабости друга наперечёт в порядке силы воздействия и алфавитном — на всякий случай. Поэтому исход был априори предрешён. — Пожалуйста, ангел, — открыв пассажирскую дверь автомобиля, мягко сказал демон, разорявшийся на подобные слова исключительно в моменты крайней необходимости. И посмотрел на спутника с такой удушливой тоской в едва заметной улыбке, что тот не смог дольше сопротивляться. Впрочем, если бы и смог, у оппонента остался ещё козырь в рукаве. — Ох, ладно, но только до магазина, — выдохнул Азирафаэль, забравшись в удивительно тёплый салон. И сразу будто почувствовал себя на своём месте. Сиденье приятно и ненормально знакомо обняло его бёдра, а широкая спинка — плечи. Пассажирское кресло оказалось отрегулировано идеально по длине ног, подобранное сзади, чтобы держать осанку. Даже подголовник не пришлось поднимать или опускать. Складывалось впечатление, словно всё в чужой машине было подогнано под Азирафаэля, хотя сам он мог поклясться, что оказался в ней впервые в жизни. Или не мог — ведь то назойливое жужжание в голове, где-то очень глубоко, не давало покоя с первой встречи с Кроули. Оно наверняка имело значение, которое просто никак не удавалось понять. Не получалось ухватить вёрткую догадку за хвост, чтобы наконец разобраться в предельно странной ситуации. Действительно уверен Азирафаэль был в одном: демон, как раз плюхнувшийся на водительское место рядом, не затевал ничего плохого, вопреки собственной природе, законам Преисподней и банальной логике. Более того, от него отчётливо исходила какая-то щемящая, тоскливая нежность, смешанная с искренней привязанностью, омрачённой толикой грусти. Или скорее горя, вполне сопоставимого с утратой по-настоящему важного существа. Значит, Кроули не соврал, сказав, что потерял лучшего друга. Возможно, даже горячо любимого друга или не друга вовсе, а гораздо более близкого, о котором не посчитал нужным упоминать подробнее. Хотя, если подумать, с чего бы доверять первому встречному нечто настолько ценное и дорогое? Боль подобного масштаба не проходила подолгу, не утихала от лишних разговоров или рассказов. Только крошечная деталь не вписывалась в нарисованную скрытным демоном для собеседника картину: улыбка. Она не выглядела натянутой или принуждённой, будто Кроули уже смирился, сжился, сроднился со своей потерей. Причём, судя по всему, благодаря новому знакомому. Почему, интересно? Азирафаэль полагал, что в нём не было ничего особенного, способного исцелить разбитое сердце за короткий вечер. Тем не менее, спутник, заводивший мотор, расслабленно раскинувшийся на сиденье, уже точно не столь сильно переживал недавнее горе. То есть дело было непосредственно в самом Кроули. Его поведение выдавало адаптированность к таким переключениям, сформировавшуюся привычку терять и переступать через потерянное, не оглядываясь, не растрачивая сил или времени на душевные страдания. Любой другой ангел, столкнись с похожим подходом к ситуации, просто пожал бы плечами, припомнив, что у демонов по слухам и души вообще-то не имелось. Но Азирафаэль заглянул глубже, рассмотрев иную причину замеченной особенности: этот демон, живший столетиями на Земле среди людей, чей срок не измерялся даже полным веком, скорее всего, просто слишком часто оставался один. Снова, и снова, и снова. Находил кого-то, к кому привыкал, возможно, привязывался, а потом обязательно терпел утрату за утратой, неизбежно возвращаясь к исходной точке. Не меняющийся, не стареющий, не способный умереть от возраста или болезни. В долголетии сверхъестественных созданий присутствовал существенный недостаток: регулярно становиться свидетелем человеческих рассветов и закатов, сменявшихся чересчур быстро. Азирафаэль не понаслышке знал, каково это — видеть угасание друзей, не имея возможности ничего изменить. Одного случая хватило, чтобы впредь избегать повторения. Не исключено, что в этом смысле ангел ощутил некое родство с демоном, словно увидел отражение собственного давнего горя в едва знакомом лице. Не исключено, что здесь пряталась причина, по которой захотелось помочь ему, Кроули, поддержать, дать почувствовать не одиночество, а понимание. Было странно, наверное, желать помочь врагу, однако поступить наоборот Азирафаэль не мог. Как и не довести уже начатое до конца. В простом и понятном "пожалуйста", переломившем исход их недавнего спора, отчётливо угадывалось неозвученное продолжение: "Пожалуйста, ангел, не оставляй меня хотя бы ещё ненадолго". Глухой бы услышал, честное слово. И это было совершенно не по-демонически, а как-то по-человечески, пожалуй. Тянуться к кому-нибудь в поисках понимания было людской чертой. В Раю подобного не поощряли, ставя в пример Люцифера с его друзьями, демонстрируя таким образом, что каждый должен справляться сам. В Аду наверняка поступали по схожей схеме, но тут ангел не брался судить наверняка. В любом случае необходимость ощутить чьё-нибудь плечо рядом не была присуща потусторонним созданиям. — Пристегнёшься? — неожиданно нарушил молчание Кроули, сбив Азирафаэля с мысли. Тот медленно среагировал на голос, поморгав в попытке вернуться к реальности, а потом лишь покачал головой с лёгкой улыбкой, попросив: — Поезжай. Только... — Осторожно, знаю, мог не напоминать, — закончил за пассажира начатую фразу водитель, поразительно плавно тронув автомобиль с места. Ночные улицы Лондона освещались придорожными фонарями, неоновыми вывесками да редкими окнами, где горели лампы. Не то чтобы их было много, но некоторые жители всё-таки до сих пор не спали. Или уже проснулись — не разобрать. Кроули вёл действительно аккуратно, внимательно, хотя фары "Бентли" не работали, а сам он среди ночи сидел за рулём в тёмных очках. Как только различал что-то вообще через тонированные стёкла? Азирафаэлю стало натурально любопытно — и он спросил. Без обиняков, напрямую, внезапно получив столь же прямой ответ. Снова завязался отвлечённый разговор — оба его участника толком не заметили, как это произошло. Атмосфера, в первую минуту пропитанная странной неловкостью, сменила вектор, наполнившись расслабленностью, простотой общения, абсолютно не нормальной для ангела с демоном. Слишком разные по природе, отличавшиеся во всём от стиля одежды до взглядов на мир, эти двое знакомых незнакомцев поладили без проблем. Если для Кроули подобный итог был ожидаем, то Азирафаэль не паниковал внутри лишь чудом, запретив себе до поры всерьёз задумываться о собственном недопустимом поведении с представителем исконной оппозиции. Благо, от бара до книжной лавки оказалось действительно очень близко. К сожалению, слишком близко. — Как я и обещал: вот твой магазин, а вот ты — цел, невредим и дома, добрался в тепле и комфорте, — отчитался полушутливо Кроули, притормозив напротив знакомых дверей. За последние месяцы эти двери превратились для него в объект некоего паломничества. Как просила Вельзевул — в хаотично выбранное время, с неравными перерывами между визитами. Так или иначе, сегодня или позже опальный демон всё равно заявился бы сюда опять. Хотя бы из необходимости проверить, убедиться, что с его ангелом не случилось ничего непоправимого. — Да, — со странным промедлением откликнулся тот, опустив взгляд к собственным ладоням на коленях, — магазин и я. — Эй, всё в порядке? — осторожно уточнил Кроули, развернувшись к собеседнику корпусом, для удобства закинув один локоть на спинку водительского кресла, вторую руку оставив на руле. — Безусловно, — торопливо произнёс Азирафаэль, открыв дверь, чтобы выйти. Даже шагнул на подножку, но так и не выбрался наружу, замерев посередине движения. Прикусил нижнюю губу в раздумьях, будто сомневался в дальнейших фразах или действиях, взвешивая их самих вместе с предполагаемыми последствиями. После чего вдруг посмотрел на Кроули, тут же в смятении опустив глаза, и ошарашил его робким предложением. — Может... Не знаю, впрочем, уже вроде довольно поздно, но... Может, ты хотел бы... зайти? У меня было где-то ещё немного бренди или... — Ангел, — оборвал знакомую нервную тираду единственный слушатель, взяв в свою ладонь чужую, приятно тёплую, чтобы наклониться к ней, едва коснувшись губами гладкой кожи. — Это всё, конечно, звучит заманчиво, — произнёс Кроули нарочито медленно, успев уже опять выпрямиться на сиденье, по-прежнему удерживая кисть собеседника, — но я не из тех, кто напрашивается в постель в первый же вечер после знакомства. Азирафаэль забавно моргнул на подобное заявление, то ли не до конца поняв скрытый смысл, то ли не поверив собственным ушам. Впрочем, от демона и не такого можно было ожидать — не стоило даже удивляться. Однако его улыбка, такая же, как в баре, открытая, на удивление тёплая, убедила оппонента в том, что предыдущая реплика прозвучала исключительно шутки ради. Не последовали предсказуемые идиотские оправдания вроде: "Ты не так понял", — или — "Я не это имел в виду", — обычно ухудшавшие, а не исправлявшие впечатление. Не появилось даже мимолётного смущения между спутниками. Кроули отказывался не потому, что не хотел продлить вечер ещё немного, а по какой-то другой причине, вполне понятно намекнув на желание дальнейших встреч, на продолжение общения как минимум. И, к своему вящему удивлению, Азирафаэль не заметил никаких внутренних протестов. — Эй, ангел! — догнал его оклик в спину, когда оставалось буквально толкнуть дверь магазинчика и скрыться за ней в привычной тишине просторного помещения, пропахшего книгами. Пришлось притормозить, обернувшись на пороге, взглянув на сегодняшнего собеседника, до сих пор сидевшего в машине. Тот опустил стекло с водительской стороны, слегка высунувшись наружу, перебросив локоть через дверь. Кроули глубоко вздохнул, решая внутренние споры разума с сердцем, после чего со спокойной улыбкой произнёс. — Как насчёт свидания? Завтра. Ужин. Я заеду за тобой в семь. На ответ, вероятно, не рассчитывал, потому что, на прощание взмахнув ладонью, резво рванул машину с места, на полной скорости войдя в поворот и умчавшись по ночной пустой дороге в даль. Ещё пару минут назад демон казался ангелу аккуратным водителем, однако теперь тот понял ошибочность поспешных суждений. Аккуратным водителем сегодняшний знакомый старался быть исключительно для позднего пассажира, выполняя данное накануне обещание доставить до дома в сохранности и комфорте. Оставшись же в своей машине в одиночестве, Кроули лишился сдерживающего фактора, вероятно, возвратившись к привычной манере лихой езды. Впрочем, она показалась наблюдателю какой-то изящной, делано небрежной, но чётко выверенной. У Азирафаэля набиралось всё больше вопросов, которые он хотел бы задать этому странному демону. Сперва тот принял случайного прохожего за потерянного друга, хотя обязан был почувствовать ангельскую ауру. И обратился ведь не по имени, а по должности, так и сказав: "Ангел". То есть тот самый безымянный друг Кроули был ангелом? Но Наверху за подобную связь любого посчитали бы предателем, приговорив к бессрочному заключению или, чего доброго, к казни с полным уничтожением. Или же демон, убитый горем, просто не обратил внимания на истинную сущность Азирафаэля, а использованное обращение являлось обычной привычкой? Люди ведь частенько обращались к особенным для себя персонам какими-нибудь ласковыми прозвищами. Не мудрено, что живший на Земле демон перенял эту весьма милую деталь общения. Да и вряд ли в Раю смогли бы скрыть столь громкое событие, как связь одного из работников с одним из оппозиционеров. Слухи, так или иначе, поползли бы. А из-за чего Кроули проспал весь девятнадцатый век? Уж не из-за очередной ли утраты, подобной нынешней? Возможно, тогда как раз был последний случай, когда переживания слишком сильно сказались на древнем существе. Или нашлась иная причина? А неожиданная честность и обязательность, в таком случае, откуда взялись? Азирафаэль каким-то шестым чувством знал наверняка, что не услышал за сегодняшний вечер ни слова лжи от демона, которому вообще-то по умолчанию следовало врать всем подряд. Подобное поведение — ведь часть истинной сути Падших. Выходило, что такое мнение о них ошибочно? Или нарочно придумано для удобства? Но кому это могло понадобиться? Самым же непредсказуемым событием стало выполненное обещание подбросить спутника до дома. Что это: благодарность за отвлекающий разговор в баре, простая вежливость, стремление понравиться, втереться в доверие ангела? От последнего предположения по спине пробежали мурашки, то ли холодные и испуганные, то ли, наоборот, щекотные и приятно волнительные. Вот, что смущало сильнее прочего: собственная ненормальная реакция на врага. Слишком уж спокойно в его обществе чувствовал себя Азирафаэль, слишком даже правильно, как-то защищённо. А должен был чувствовать себя в опасности и сохранять насторожённость. Что-то здесь не сходилось, не ладилось как раз из-за того, что ладилось вообще-то слишком хорошо. Ладилось в общении, во взаимопонимании, в словно глубинной связи, тонкой нитью протянутой между полярно противоположными созданиями. И этот мерзкий неутихающий зуд в затылке не унимался. Азирафаэлю казалось, он упускал нечто важное, будто кусочка мозаики не хватало, чтобы её собрать целиком. Очень важного кусочка, причём, далеко не маленьких размеров, основного. Не описать, насколько подобное раздражало. Во время своего последнего визита Наверх для очередного отчёта Азирафаэль получил от Гавриила задание: присмотреть за определённым демоном, а при необходимости — уничтожить его. Конечно, исполнителю предоставили соответствующие данные: имя, внешность, особые приметы, послужной список злодейств. Предупредили о хитрости, неуловимости, вечных обманах и ещё куче всего, звучавшего по меньшей мере не очень хорошо. Однако никто не предупреждал, что тот самый демон умудрится раньше найти ангела, посланного практически за его рыжей головой. В первую секунду случайной встречи на улице Азирафаэль, стыдно признаться, запаниковал. Вокруг было много народа, а Кроули вынырнул словно из-под земли. Впрочем, Падшие, впрямь, так умели, поэтому ничего удивительного, если бы именно подобным образом один из них попал сегодня в мир людей из Преисподней. Но смутило другое. То, как уверенно, без грубости демон остановил незнакомца, назвав ангелом. Причём, с такой светлой улыбкой, полной надежды и облегчения, что случайному адресату отчего-то стало на мгновение совестно. Когда же вышеназванная улыбка погасла, странной эмоции даже нашлось объяснение. Кроули выглядел абсолютно по-человечески потерянным, разочарованным, разбитым — его, вопреки прямому приказу Гавриила, хотелось утешить, обнять, сказать что-нибудь воодушевляющее. Азирафаэль понятия не имел, откуда в нём возник этот порыв, но ситуация настырно застряла в памяти, подъедая изнутри своей неправильностью. Ведь Падшие — враги по определению, злобные, предвзятые и мерзкие. Они точно не могли просто извиниться за допущенную ошибку, развернуться и уйти, даже не нахамив, не попробовав напасть. Объяснение напрашивалось лишь одно: с этим конкретным демоном что-то было не так. Слишком уж явно он отличался, противореча своими словами и поступками всему, что знали об оппозиции в Раю. В бар Азирафаэль забрёл абсолютно случайно, ведомый надоедливым жужжанием в голове. Он точно не посещал подобные мрачноватые заведения прежде, посему не брался утверждать, как его занесло туда. Однако, стоило увидеть вдалеке уже знакомую рыжую макушку с забавно растрёпанными волосами, неряшливо торчавшими в разные стороны, из ниоткуда появилась уверенность: это шанс. Шанс нормально поговорить, вероятно, узнать побольше о потенциальном противнике, понять, наконец, что с ним не так. Оказалось — всё. Давно Азирафаэль ни с кем не болтал вот так запросто, без внутренних предостережений, напряжения, нервозности. Едва ли не впервые за свою долгую жизнь он ощущал полную раскрепощённость, лёгкость, умиротворение. И рядом с кем? С демоном, посланником Ада на Земле, врагом. Правда, ни следа, ни призрака, ни тени враждебности между собеседниками не проскочило за целый долгий вечер. Кроули производил впечатление умной, ненавязчивой, приятной как внешне, так и внутренне персоны с тяжёлым грузом прошлого на худых угловатых плечах. Иррациональный порыв обнять подавленного незнакомца снова вернулся. Азирафаэль не догадывался, какая сила двигала им в тот момент, когда он уселся напротив, решив начать диалог. Не догадывался, почему не ушёл сразу, получив грубоватое приветствие. Не понимал, почему не заметил, как долго удерживал чужую ладонь в своей. Словно так было правильно и привычно, словно он поступал так отнюдь не впервые. Но ведь раньше ничего похожего не случалось. Проще говоря, заперевшись в любимой книжной лавке наедине с приятным полумраком, Азирафаэль чувствовал себя выброшенной на берег рыбой. Слишком странным вышел сегодняшний день, затянувшийся аж почти до рассвета. И мысли оставил абсолютно неоднозначные. Если ангел был сейчас уверен хоть в чём-то, так только в нежелании уничтожать демона, как требовали долг и Гавриил. Напротив, этого демона хотелось увидеть опять, поговорить, вместе посмеяться над шутками или разными точками зрения на какое-то определённое событие из человеческой истории. Кроули позвал завтра на свидание — Азирафаэль действительно планировал пойти. Впрочем, ему даже выбора не дали. Поставили перед фактом, пообещали заехать в семь и умчались прочь на винтажной чёрной "Бентли". От такого поступка за милю несло излишней самоуверенностью, однако она не изменила общего впечатления в худшую сторону. Скорее показалась правильной и отчасти удобной. Ведь, не дав согласия на поступившее предложение, перед начальством Азирафаэль всегда мог оправдаться, что его вынудили. Если кто-нибудь узнает, конечно. Единственного посланника Небес на Земле не контролировали особенно строго. Он хорошо выполнял работу, в срок сдавал отчёты, не злоупотреблял чудесами — словом, вёл максимально неприметный и непримечательный образ жизни. С последним заданием тоже собирался успешно разобраться. В конце концов, ему же выдали простые инструкции: следить, а уничтожить только при необходимости. Необходимости Азирафаэль пока не видел, а следить ведь не обязательно тайно. Значит, будущее свидание вполне вписывалось в условия приказа Сверху. Успокоившись подобными выводами, ангел, до сих пор думавший о некоем демоне, направился через основной торговый зал в дальнюю комнату, где располагалась мини-кухонька. Внезапно очень захотелось выпить кружку горячего какао и попробовать поспать. Кроули упоминал какие-то сны в сегодняшнем разговоре — любопытно было посмотреть, что они из себя представляли. * * * Ночные поездки нельзя не любить по определению. Пустынные дороги с редкими автомобилями либо таких же любителей скорости и собирателей штрафов, либо поздних трудовых пчёлок, задержавшихся на работе. Время как раз постепенно близилось к рассвету, когда "Бентли", покинув пределы кольца "М-25", разогналась до ста десяти миль в час по пригородной трассе. Кроули как раз успевал добраться до Нижнего Тадфилда, пока Адам не ушёл в школу. Идея попросить о помощи антихриста, отменившего апокалипсис и свергнувшего трёх Всадников из четырёх, пришла спонтанно. Ведь, если тот сумел испарить самого Сатану прочь из реальности, был вполне неплохой шанс, что и воспоминания простому ангелу сумеет вернуть. По крайней мере, если получится — хорошо, если нет — не страшно уже. На худший случай у Кроули имелся другой план, который, определённо, сработает. Времени для его осуществления в запасе имелась целая вечность, так что когда-нибудь точно выгорит. О том, правда, как конкретно обратиться к Адаму со своей просьбой, демон ещё не придумал. Ни когда припарковался прямо напротив дома юного владыки Преисподней и Земли, ни когда тот с рюкзаком за спиной вышел на улицу, весело спеша к калитке, по пути скомандовав залаявшему церберу сидеть на месте и сторожить. Повезло, что паренёк от природы был внимательным, обладая, в отличие от некоторых, нестираемой памятью. Впрочем, трудно забыть объятую пламенем машину, которая взорвалась за спиной, стоило проехать мимо неё. Труднее оказалось её узнать без огня повсюду, выглядевшую абсолютно новой, глянцево бликовавшую в первых солнечных лучах. — Здрасьте, — вежливо поздоровался Адам, подойдя к автомобилю с пассажирской стороны, где Кроули предусмотрительно опустил окно. — Привет, малец, давно не виделись, — улыбнулся тот, развернувшись корпусом в кресле, закинув согнутый локоть на спинку. — Как жизнь? — Хорошо, спасибо, — ровно отозвался юный собеседник, сосредоточенно вглядываясь в лицо напротив, будто тоже отлично видел не только в полумраке салона, но и сквозь чужие тёмные очки. — А вот у Вас что-то случилось, — добавил проницательно. — Как догадался? — не сменив тона, с искренним любопытством спросил Кроули. — Запросто, — пожал плечами Адам, облокотившись обеими руками на изгиб чёрной дверцы, куда накануне спряталось прозрачное стекло. — Мы встречаемся второй раз, и оба из них Вы в таком состоянии, что хочется дать Вам хорошенько выспаться. А ещё я начал смотреть новости каждый день, поэтому, если бы произошло что-то глобальное, я бы увидел. Или почувствовал — у меня такое получается иногда. Но в мире всё спокойно, значит у Вас ко мне что-то личное, иначе Вы бы не приехали сюда ночью. — Смышлёный парень, — фыркнул, опустив подбородок, Кроули, впрочем, не став спорить с очевидным. Он сам знал, что выглядел дерьмово — заметил краем глаза в центральном зеркале заднего вида. Только вот сомневался, что вызывал хоть у кого-нибудь желание уложить себя отдыхать. По крайней мере, лично ему хотелось опять ненадолго утопиться в горячей ванной, хотя он вполне мог привести внешность в порядок маленьким чудом. Однако тайм-аут в бесконечной скачке по мирам (до революции в Преисподней, во время неё и после, уже сейчас), определённо, не помешал бы. Кроули действительно дьявольски устал. — Послушай, Адам, — произнёс он нарочито неспешно, на ходу додумывая, как и что говорить. — Мне нужна твоя помощь. Кое-что, правда, случилось. Вообще-то — очень многое, но с большинством мы уже справились. А здесь я, честно говоря, не знаю, что делать. Да я и не могу ничего сделать. — Мне сейчас в школу надо идти, дядя демон, — улыбнулся Адам виновато, выпрямившись, придержавшись ладонями за дверь "Бентли". — Может, Вы подождёте, пока уроки закончатся? — Я могу тебя подбросить до школы — быстрее будет, — предложил свой вариант собеседник, кивком указав на пассажирское место возле себя. — Запрыгивай, не бойся. — А я и не боюсь, — спокойно дёрнул плечом Адам. — Вы же по идее до сих пор мне подчиняться должны, да и приехали помощи просить, а не убить, как в прошлый раз, — добавил он весело, открыв дверь и юрко забравшись в автомобиль, на ходу сняв рюкзак, который по-хозяйки бросил на заднее сиденье. Кроули оценил и сказанное, и сделанное в равной мере, с искренним уважением протянув второму за длинный сегодняшний день пассажиру ладонь. — Зови меня Кроули, кстати, — представился наконец, сообразив, что в прошлую встречу они так и не познакомились нормально. — И не надо никаких "дядей", договорились? — Ладно, дядя Кроули, — задорно усмехнувшись, нарочно поддел Адам своего неожиданного раннего гостя, сжав его кисть своей. — Паршивец, — прокомментировал тот шпильку, развернувшись наконец нормально и взявшись за руль. — Куда тебе, шеф? Показывай дорогу. — Прямо, а на втором перекрёстке — налево, — объяснил Адам — и машина плавно тронулась вдоль дороги. — Так, что случилось? — всё-таки полюбопытствовал он, повернувшись в сторону водителя. — Ад случился, а в Аду — революция, — вкратце описал весь прошлый год тот, не особо прибавляя скорости, чтобы успеть договорить до прибытия в пункт назначения. — Твоего папашу, которого ты изгнал отсюда обратно в глубокие пучины Преисподней, закрыли теперь там наглухо, в самом сердце Девятого Круга, так что на повторную семейную встречу можешь не рассчитывать. Впрочем, — Кроули глубоко вздохнул, боковым зрением уловив показательно скорченную слушателем гримасу отвращения, — уверен, тебе на это плевать. И правильно, если честно. Но я приехал не за тем, чтобы сообщить свежие новости нашей конторы — у меня проблема как раз с другой, так называемой светлой стороной. — Что-то с твоим другом, с тем ангелом? — прозорливо уточнил Адам, толкнув водителя локтем под руку, жестом напомнив про поворот, который остался уже чуть позади. Кроули цыкнул недовольно, сдав назад посреди пустой ещё узкой дороги, чтобы проехать перекрёсток налево, как говорил ему пассажир. — Что-то серьёзное? — задал тот новый вопрос, когда пауза затянулась. — Долгая история, но если вкратце, то ему стёрли память. Частично, — ответил всё-таки собеседник, притормозив перед пешеходным переходом, пропуская стайку малышни, вероятно, тоже спешивших на учёбу. — Он не помнит меня и всё, что со мной связано, — добавил негромко, тщательно следя за интонацией. — Что-то похожее уже случалось раньше, давным-давно, ещё в начале мира. — Почему? — удивился Адам. — Потому что он ангел, а я демон — мы враги, а с врагами дружить запрещено, — криво усмехнулся Кроули. — К тому же, мы вместе пытались остановить апокалипсис, что расценивается как предательство. Нас даже собирались казнить, но в первый раз мы были готовы и придумали способ выкрутиться, а во второй раз — нет. — Тебя-то не казнили, — заметил собеседник. — Мне удалось оправдаться, но в итоге началось восстание демонов против Сатаны, и помочь Азирафаэлю я не успел. — Ясно, — задумчиво кивнул Адам, поёрзав на сиденье. — И какой помощи у меня ты хотел попросить? — Я подумал, что, возможно, у тебя получится вернуть ангелу его воспоминания, — напрямую сообщил Кроули, сам заметив здание местной школы, возле которого мягко остановил автомобиль. — Всё-таки начисто стереть целых шесть тысяч лет не так-то просто. Надеюсь. — Не знаю — никогда не пробовал, — отозвался пассажир с немного печальной улыбкой, дотянувшись до рюкзака сзади и поставив его себе на колени. — И как ты предлагаешь мне с ним встретиться? Должен же я понять, могу что-то сделать или нет, а для этого хорошо бы встретиться с тем твоим ангелом. — Мы ужинаем с ним сегодня вечером — я мог бы взять тебя с собой, если ты свободен, — озвучил свои мысли собеседник, покосившись влево. — Бывал когда-нибудь в "Ритце"? — Это в Лондоне? — спросил Адам, получив согласный кивок. — Не был. Наверное, там круто. Я спрошу разрешения у родителей, но мне придётся тебя им представить, так что постарайся произвести хорошее впечатление, ладно? — Не вопрос, малой — я как раз сейчас собирался вернуться домой и немного поспать, — усмехнулся Кроули, отославшись к началу их разговора. — Заеду в пять, идёт? — Идёт, — кивнул собеседник, открыв дверь, чтобы выйти из машины, и добавил, уже снаружи заглянув в до сих пор открытое окно. — Я постараюсь успеть закончить домашнее задание и предупрежу маму с папой. — Эй, Адам! Спасибо, — улыбнулся демон настолько искренне, насколько вообще умел. — Вы же помогли мне тогда, на авиабазе, — напомнил Адам, перекинув лямку рюкзака через плечо. — Будет честно, если я попробую помочь сейчас. — Даже если ничего не выйдет, всё равно спасибо, — бросил Кроули напоследок, почувствовав себя заметно лучше, нежели накануне приезда в Тадфилд. Спутники попрощались до вечера, и чёрная "Бентли", привлекая внимание подходивших к школе учеников, резко развернулась на месте со звонким скрипом шин по асфальту, умчавшись в том же направлении, откуда только что приехала. Уже дома Кроули первым делом забрался в ванную, как сделал ещё пару месяцев назад, едва выбравшись из Ада по окончании восстания. После, правда, пришлось туда вернуться, накануне успешно побегав от ангельского преследования, но это ничего. Умение бегать, скрываться и затаиваться там, где не достать, включалось в особые навыки каждого демона. Только не у каждого на хвосте сидели Небеса практически полным составом. Вообще Кроули любил находиться в центре внимания, однако нынешняя ситуация неприятно смахивала на эшафотный юмор. Явление в целом довольно странное, хоть и не самое плохое, оно вошло в моду примерно в одно время с повешением. Сложно сказать, кто конкретно стал родоначальником сего жанра, но парня — кажется, какого-то мелкого воришку — тогда помиловали. Он очень не хотел умирать, не попробовав все деликатесы мира, о чём внезапно сообщил собравшейся толпе, подняв такой шквал смеха, что до сих пор весело вспоминать. Подумать только: какой-то нищий оборванец вдруг на пороге казни заговорил о своих несбыточных мечтах, чересчур шикарных даже для некоторых представителей знати. Конечно, зрителей позабавило подобное. Палач тогда приостановился, не спеша затягивать петлю на шее осуждённого, а тот, воспользовавшись отсрочкой, продолжил шутить о том о сём, в результате расположив к себе народ настолько, что те затребовали для весельчака прощения. Пеньковая верёвка так и осталась болтаться на ветру пустой. Кроули сейчас чувствовал себя, как тот карманник: всё уже вроде подготовили для заслуженного наказания, но жизнь продолжалась, пока палачу не надоело устроенное представление. Странно только, что мелкий демон сумел вызвать подобный ажиотаж у ангелов. Возможно, поспособствовала Вельзевул с её заявлением об отказе от участия в повторном апокалипсисе, которое навело вражеский прицел на конкретного виновника данного решения. Однако это полностью не объясняло слепого стремления его уничтожить. Ведь глупо же целым Раем преследовать одного Кроули, неуловимого, как чёртов шпион или какой-нибудь недобитый Робин Гуд*. Причём, недобитый вполне буквально — пережить обе собственные казни мог не каждый. Как и оба восстания, к слову. В общем, странно получалось. Слишком энергозатратно, убыточно в некоторой степени и совершенно нереспектабельно для уважающих себя воинов божьих. Это ведь наверняка унизительно: преследовать единственного демона, не умея его схватить, даже зная, где того следовало искать. Или Кроули на пару с Вельзевул ошибались — и всё затеянное мероприятие было делом рук кого-то конкретного? Гавриила, например, потому что его авторитет наверняка сильно пошатнулся сперва из-за сорванного Адамом апокалипсиса, а потом — из-за выхода из непостижимой игры Преисподней целиком? Это многое объяснило бы, если подумать. В частности — всего двоих ангелов в засаде в книжном магазине Азирафаэля. Кстати, об Азирафаэле. Несмотря на вполне логичные доводы Вельзевул, странно, что его вернули на Землю. Буквально толкнули в руки Кроули, подсунув ему под нос. По сути это было равносильно тому, как если бы едва вылеченного от хронического запоя алкоголика заперли в баре на неопределённый срок. Какие гарантии, что зависимый не вернётся к прошлому, не повторит своей ошибки? Вот именно — никаких. Соответственно, у тех, кто отправлял Азирафаэля вниз, тоже не имелось никаких гарантий его безоговорочной верности Небесам. Однажды тот уже выбрал иной путь, что мешало ему опять пойти старой тропой? Явно не частичная потеря памяти — аж смешно, в самом деле. Никто не отобрал у успевшего отуземиться ангела любовь к еде, например, или книгам, или даже спиртному, отлично заходившему под интересную беседу. Прошлый вечер — тому доказательство. Наживка была бессмысленна, если только в итоге Наверху не собирались избавиться от обоих друзей-предателей разом. Кроули бы даже не удивился, окажись он в конечном счёте прав. После услышанного и увиденного в Раю в момент казни Азирафаэля не осталось, пожалуй, ничего, способного по-настоящему удивить демона. Помимо внезапного милосердного прощения, конечно же. Только подобного решения ждать точно было глупо. За последние месяцы с момента обнаружения пропажи друга Кроули перебрал в голове натуральную неподъёмную гору идей и вариантов разворачивавшихся вокруг него событий — бедная голова откровенно трещала по швам. Категорически не хватало данных для полноценного анализа. Возможно, стоило дождаться следующего хода Небес в этой странной теневой войне, дабы понять наконец хоть что-нибудь. Или нет. Ведь никто не исключал вероятности, что тот самый ход окажется последним. В Аду, конечно, не сильно расстроятся из-за гибели очередного демона — вряд ли даже заметят. Лишь Вельзевул разозлится за не сданные вовремя отчёты с завещанием и именем нового потенциального посланника на Землю, но мстить не будет — не в её стиле. Уничтожение Кроули вообще не несло никакой стратегической важности. Оно не развяжет войну, не поднимет шум. Разве что доставит затеявшему охоту моральное удовлетворение, и то ненадолго. Так в чём же смысл? Сплошной идиотизм. Или всё-таки действительно не хватало информации, или ангелы небесные попросту куда большие болваны, чем о них думали в Преисподней. С такими мыслями Кроули вылез из ванной, в этот раз особо не торопясь, обтёрся полотенцем, подсушив заодно волосы, тщательно отмытые от пыли с пеплом, и прямо так, нагишом, дошёл до спальни, завалившись в кровать. Напоследок лишь чудом призвал телефон, установив будильник, чтобы нигде не опоздать, да с ним в ладони и отключился, едва сомкнув веки. Как же демон нечеловечески вымотался. Настолько, что едва разлепил глаза на звук омерзительной мелодии под боком, когда та пошла на восьмой или девятый круг. Впрочем, Кроули сам ощущал себя, как на одном из Кругов, просто — адских. Не сказать, что ощущение непривычное, скорее наоборот, изрядно поднадоевшее. В контору, кстати, тоже не помешало бы наведаться. Для начала — отчитаться на словах да поделиться идеями насчёт истинных причин затеянного ангелами сезона охоты на него, демона. Вельзевул, пусть никогда не проявляла мягкосердечности, всё же могла заслонить подчинённого в случае неожиданного удара в спину, как делала, правда, раньше только в открытых боях. Ни о какой регулярной защите или даже подстраховке речи не шло. Но чувствовать себя Кроули явно начал бы в разы спокойнее с гарантией лояльности начальства в случае реальной опасности. Времени только уже не хватало на личную явку, поэтому пришлось обойтись звонком. После того, как работники Преисподней наконец постигли премудрости современных человеческих технологий, жизнь заметно упростилась. Конечно же, ничего нового Вельзевул не сказала, а под конец беседы и вовсе метафорически послала своего подчинённого к Сатане, куда тот, определённо, не собирался. Намёк не отвлекать, однако, понял без проблем. В свежей одежде, с делано небрежно уложенными волосами, прихватив очки с ключами, Кроули опять направился в Тадфилд. Узкие чёрные джинсы с атласной тёмно-синей рубашкой под классическим приталенным пиджаком, созданные чудом, смотрелись не броско и в меру дорого, идеально сочетаясь с ботинками из змеиной кожи. Привычный наряд с футболкой, который очень уж был по душе демону, тот решил всё же сменить из не совсем понятных даже ему соображений. То ли хотел произвести более приятное, чем вчера, впечатление на Азирафаэля, то ли просто решил попробовать начать жизнь с чистого листа. В качестве причины подходили оба варианта — проще было не выбирать из них какой-нибудь конкретный во избежание свежего витка надоевшего самоанализа. Впечатление Кроули действительно произвёл — на родителей Адама для начала. Не то чтобы их лица выражали восторг тем, что какой-то непонятный мужчина намеревался забрать их сына на целый вечер в столицу, честно говоря. Пёс, смирно усевшийся возле ног молодого хозяина, когда внимательно обнюхал приехавшего, удивил, пожалуй, всех. Не поднял лай, не набросился — позволил даже потрепать себя по холке, словно старому приятелю. Однако в какой-то момент мистер Янг, пытливо всматривавшийся в незнакомца, словно надеялся просветить его насквозь, как рентгеном, чудесным образом опознал в пришельце однажды встреченного врача. Того самого, что, вероятно, спешил принимать роды в монастыре, куда супружеская пара как раз приехала по смежному поводу. Кроули не стал отнекиваться, согласившись со всем, что от него потребовали. Конечно, он вернёт ребёнка к десяти; безусловно, присмотрит за шустрым мальчуганом, чтобы с тем ничего не случилось; определённо, не обидит и не даст в обиду; да, они просто прогуляются по городу, потому что Адам однажды очень выручил псевдо-доктора, а тот всего лишь хотел как-нибудь отблагодарить за помощь. И плевать на наваленное поверх скреплённого рукопожатием договора безбожное количество вранья, фальшивых улыбок и ложной учтивости. Ещё раз спасибо Азирафаэлю, что веками воспитывал в друге терпение, после недавних событий окрепшее, как кремень. — Извини за этот допрос, — произнёс Адам, когда они с Кроули сели в "Бентли", отъехали от дома Янгов на приличное расстояние и синхронно выдохнули от облегчения. Переглянулись мимоходом, понимающе усмехнувшись друг другу. — Иначе было никак: я же ещё несовершеннолетний, а о том, что я антихрист, они не знают. — Пусть так и остаётся, — бросил в ответ собеседник, расслабленно откинувшись назад и наконец расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, едва открыв чётко обозначенную сухожилиями ямочку между ключиц. Запакованный под самый кадык ради видимости приличия твёрдый ворот натурально душил. — В конце концов, это я тут помощи просил, а не наоборот, так что не извиняйся. Да и разве ж это был допрос? — усмехнулся Кроули, покачав головой. — Сразу видно, парень, что в Аду ты ни разу не бывал. — Как-то, знаешь, не очень хочется, — нахмурился Адам, поправив ремень безопасности, который пристегнул ради маминого спокойствия. Тот малость замял бортик тёмного пиджачка, а портить единственный парадно-выходной наряд для разного рода важных мероприятий не хотелось. Его и так достаточно редко появлялся повод достать, хотя владельца, признаться, это даже радовало: никто в тринадцатилетнем возрасте не любил строгие деловые вещи, от которых несло излишней взрослостью. Однако с мамой, опять же, не поспоришь. Если она сказала надеть костюм для этой поездки, значит выбора не было. Удобные джинсы с футболкой и ветровкой пришлось оставить дома. Хорошо хоть кеды обуть разрешили вместо лакированных туфель на тонких шнурках — уже маленькая победа. — Не переживай: ты там законный властелин, старший лорд, которого почитают и уважают, — патетично изрёк демон, изобразив шутовской поклон в сторону пассажира, прижав одну раскрытую ладонь к центру груди, но не сдержав задорного смеха, подхваченного собеседником. — У тебя титулов, как у Вельзевул — мух, я их до завтрашнего утра не перечислю, — успокоившись и снова сев относительно ровно в кресле, продолжил Кроули. — Но, поверь, не всё так ужасно, как ты, возможно, себе представляешь. — А как? — с тихими нотками любопытства уточнил Адам, подавшись немного вперёд, чтобы заглянуть в лицо водителя. — Уже точно лучше, чем было при твоём дьявольском папаше, которому плевать и на комфорт, и на своих работников, и на организацию труда — на всё в общем, — однобоко поморщившись, пространно сообщил Кроули, не горя желанием расписывать всё в деталях. До идеала ещё в любом случае далеко, но к отметке "приемлемо" Внизу шатко-валко подобрались через долгие несанкционированные дебаты да споры. Только добавить что-нибудь ещё сверх сказанного, определённо, стоило. Как минимум, чтобы будущий владыка Преисподней не вздрагивал от одного её упоминания. — Электричество недавно наладили, например, — принялся вспоминать последние реформы демон, лично участвовавший в них. — Теперь оно хоть не сбоит, а то раньше мигало, как светомузыка в ночном клубе. Завезли компьютеров, интернет даже провели, представляешь? — Интернет? В Аду? Серьёзно? — оживился юный слушатель, заёрзав на месте. — А приставки какие-нибудь там есть? — Пока никто об этом не думал, но идея хороша, — задумчиво покивал Кроули, оценив перспективы. — Надо будет предложить на досуге, когда в следующий раз спущусь туда. — Предложи, — покивал его спутник с серьёзным видом. — Как вы там развлекаетесь вообще? У вас хоть выходные есть? Или, не знаю, каникулы, отпуск? — Ничего подобного — сплошная работа, — безразлично двинул бровью отвечавший. — Демоны не устают, в отличие от людей, и не спят. Слышал выражение: "Зло не дремлет"? — Адам активно закивал. — Чистая правда. А добро всегда на страже, кстати, так что ангелы тоже не спят и не устают, — припомнил Кроули, бесцветно усмехнувшись. — Ты, выходит, тоже не спишь? — последовал новый вполне логичный вопрос. — Я сплю, — не видя смысла обманывать собеседника, сказал демон. — Мне нравится спать. И сны — достаточно занятная штука. Чего там только не увидишь иногда. — Это точно, — понимающе улыбнулся Адам, откинувшись на сиденье. — Спать круто. Но почему ты спишь, если тебе не надо? Или это из-за того, что ты живёшь на Земле? — Ну как... — Кроули покривил лицом, подыскивая максимально понятное ребёнку объяснение. И не важно было сейчас, что рядом находился не обычный ребёнок, а антихрист, на интуитивном уровне схватывавший многие сложные для восприятия вещи. — У каждого есть выбор, что делать, а что — нет. Хочешь спать — спишь, хочешь есть — ешь, хочешь дышать — дышишь, и так далее. Изначально, когда в канцелярии выдают тела... — Выдают тела?! — перебил говорившего Адам, аж подпрыгнув в кресле от шока. — У вас, что, своих тел нет? — Вообще — нет, — медленно произнёс Кроули, побарабанив пальцами по рулю. — Ни ангелы, ни демоны не принадлежат физическому миру, но могут его менять по своему желанию. Помнишь, например, как ты испарил Сатану и закрыл дыру в асфальте? — И перезагрузил мир по новой, — самодовольно прибавил собеседник, хмыкнув. — Конечно, помню. — Вот это завязано на сущности: оккультной — у демонов, эфирной — у ангелов, — кое-как подвёл к выводу объяснявший. — Физическая оболочка нам не нужна, но тела выдают перед отправлением на Землю, чтобы... — Сливаться с толпой, — догадался Адам, не заметив, что опять прервал спутника на полуслове. Тот, впрочем, не особо расстроился, предпочтя не обращать внимание на крошечное проявление грубости. Ведь даже не грубость толком — ребёнок всего лишь делился собственными выводами, верно сделанными из полученной информации. Злиться на подобное Кроули не умел никогда, наоборот, довольный результатом. Потому что он наглядно демонстрировал, насколько верным было объяснение. Демон любил не только сам задавать вопросы, но и отвечать на них. Разговор, занявший всю дорогу, перепрыгивавший с темы на тему, не завершился толком, даже когда "Бентли" остановилась возле нужного книжного. Кроули наконец перестал ощущать себя странно или неуютно рядом с юным лордом, собственным владыкой как нынешним, так и будущим — вечным, неизменным до и после его физической смерти в этом мире. Но сейчас Адам был практически обычным мальчишкой, любопытным, болтливым, весёлым и жизнерадостным сообразно нынешнему возрасту. Жадно всматривался в окна, пока машина проезжала половину Лондона насквозь, впитывал информацию, словно губка, не умолкая ни на минуту, напрочь, казалось, позабыв об изначальной неприятной теме беседы — о Преисподней. — А как ты меня представишь своему ангелу, если он меня тоже не помнит? — огорошил спутника очередным вопросом юный пассажир, и Кроули, уже собиравшийся выйти из автомобиля, медленно залез обратно, прикрыв водительскую дверь. — Да как-то не подумал, — признал он недочёт в плане, которого вообще-то толком не имелось в наличии. Простейшая логика: раз антихрист смог перезапустить целый мир, то память одного ангела вряд ли станет проблемой, — не подразумевала их взаимного представления друг другу. — Ты мог бы сказать, что ты, например, мой дядя, — предложил Адам рассудительно, критично осмотрев собеседника, внезапно добавив. — Или — крёстный. — О, — вскинув брови, одобрительно улыбнулся тот, вспомнив давний разговор с Азирафаэлем, где сам мимоходом бросил, что они, демон с ангелом, могли бы стать в некотором роде крёстными отцами для новорождённого тогда антихриста. — Да, второй вариант мне больше нравится, — резюмировал Кроули, потрепав юного пассажира по волосам. — Ты молодец, приятель, отличная идея, — похвалил искренне, получив в ответ широкую яркую улыбку. — Подожди меня в машине, ладно? Я предупрежу ангела, что ты сегодня проведёшь вечер вместе с нами. Адам лишь согласно кивнул, поправив причёску, и сел ровно, сложив ладони на коленях на манер прилежного ученика. Кроули, пронаблюдав эту картину пару секунд, всё-таки вышел из тёплого салона наружу, где дул сильный ветер, гоняя пыль с сорванными листьями по дорогам и тротуарам. Звонить или стучать в двери книжного не пришлось — те распахнулись сами, выпустив наружу воодушевлённого Азирафаэля. Он заметил подъехавшую машину из окна, поспешив со сборами. Не то чтобы пришлось быстро одеваться или что-то подобное — только прихватить бессменное пальто с вешалки в дальнем зале. Специальных костюмов на особый случай у ангела не имелось. Справедливости ради, конкретно костюмов как таковых у него не было вообще. Рубашки, жилетки, брюки и обувь — конечно, но не комплектами. Азирафаэль просто сочетал всё между собой в каких-нибудь новых комбинациях, когда хотелось немного освежить облик. Поэтому сегодня выбор пал на пастельно-голубую сорочку с бежевой жилеткой, практически точной копией обычной повседневной, но без заметных потёртостей. Под не до конца застёгнутым воротником вместо бабочки красовался шейный платок с тартаном на пару тонов темнее рубашки, а строгие прямые брюки идеально подходили к светлому пальто, заставляя обратить внимание на золотисто-коричневые лакированные туфли с мягко закруглёнными носами. — О, здорово выглядишь, — не успев даже подумать, сказал Кроули, отметив лёгкие метаморфозы в одежде друга, происходившие лишь в исключительных случаях. Например, когда безвозвратно погибал нежно любимый последнюю сотню лет пиджак или какой-нибудь аксессуар начинал считаться неуместным или вульгарным по мнению современной моды. Приятно оказалось осознать, что Азирафаэль счёл пьяное полуночное приглашение на ужин достаточно веским поводом сменить привычный комплект одежды, пусть только частично. Для ангела, с трудом отпускавшего старое и привыкавшего к новому, подобное поведение могло считаться едва ли не подвигом. — Ты тоже, — ответил комплиментом на комплимент Азирафаэль, ненадолго отвлёкшись, чтобы запереть магазин на ключ, заодно развернув табличку за стеклом надписью "Закрыто" наружу. — Намного лучше, чем вчера, — добавил с тонким намёком, заставив Кроули понимающе усмехнуться, в ожидании переступив с ноги на ногу. — Рад снова тебя видеть, ангел, — произнёс он, разглядывая знакомую до мелочей фигуру, пользуясь тем, что глаза прятались за тёмными очками. — И рад, что ты не сбежал к своим от моего вчерашнего приглашения. — Почему бы я должен был сбегать? — весело уточнил собеседник, вновь застыв лицом к лицу со вчерашним знакомым. — Ты не настолько... жуткий, знаешь ли, хоть и исчадие Ада. — Вчера даже я сам думал о себе иначе, — не стал врать тот, автоматическим жестом поправив волосы, сегодня уже не напоминавшие эпицентр взрыва. — Зомби в некоторых фильмах выглядят симпатичнее, чем я вчера. — Ты слишком критичен к себе, — на мгновение нахмурил брови Азирафаэль, спрятав ключ от магазинчика в карман пальто и сцепив ладони перед собой на уровне живота. — Не без этого, — чуть повёл головой Кроули, то ли намереваясь согласно кивнуть, то ли отрицательно покачать ею, не сумев в итоге выбрать. Движение получилось малость неловким, нервным, напомнив что-то звериное. Как собаки, например, принюхивались, ища след по запаху в воздухе. — Послушай, ангел, — после короткой паузы начал Кроули, не придумав ничего умнее, чем ляпнуть напрямик, — ты ведь не против детей? — Вот так сразу? После дня знакомства? — умело скрыв ошарашенность за шутливым тоном, отозвался Азирафаэль — и собеседник расхохотался, сообразив, как глупо звучала его последняя реплика. — Дьявол упаси, нет, конечно! — улыбчиво отмахнулся он. — Я не в этом смысле. Просто, понимаешь, мне тут сегодня неожиданно крестник на голову свалился... — Крестник? — перебил его слушатель, недоверчиво прищурившись. — Впервые слышу, чтобы демон был крёстным отцом. — Но вот он я, — развёл руками Кроули, плавным взмахом указав себе за спину в направлении "Бентли", где на переднем пассажирском сидел Адам, следивший за чужим диалогом, хоть и не слышавший его из-за уличного шума и расстояния. Однако жест своего сегодняшнего сопровождающего воспринял, как призыв подойти. Отстегнул ремень безопасности, вопросительно указав на запертую дверь машины. Её хозяин, мгновение подумав, щёлкнул пальцами, открыв замки, уже явно поманив юного спутника поближе. — Знакомься, Азирафаэль, этот замечательный паренёк — Адам Янг, мой крестник. — Кроули приобнял его за плечи, когда тот оказался рядом, сам поднырнув под приподнятую руку говорившего и протянув ладонь вперёд для приветствия. — Это Азирафаэль, я тебе про него рассказывал, малой. — Очень много рассказывал — всю дорогу не замолкал, — не удержался от лёгкой издёвки Адам, поздоровавшись с Азирафаэлем, получив от него по-настоящему добродушную улыбку, а от Кроули — мягкий предупреждающий подзатыльник, тихо рассмеявшись. — Очень рад с Вами познакомиться, сэр. — Какой приятный молодой человек, — прокомментировал ангел, как и демон рядом, не ощущавший в антихристе присутствия чего-то потустороннего. Его врождённая сила до сих пор успешно скрывала ото всех заинтересованных истинную сущность сына Сатаны. — Как так вышло, что у такого милого юноши вдруг такой крёстный? — быстро стрельнув взглядом на Кроули, спросил Азирафаэль у нового знакомого, чуть наклонившись к нему, уперевшись ладонями в собственные бёдра. — Демон, Вы имеете ввиду? — запросто уточнил Адам, словно подобное случалось на каждом шагу. Действительно, ничего удивительного ведь нет в том, что выходец из Преисподней вдруг принял участие в священном обряде крещения, который, помимо прочего, проводился в церкви, где сама земля старалась буквально сжечь любого Падшего заживо. Кроули широко усмехнулся, оценив скрытую иронию в словах нынешнего подопечного и откровенный шок в поднятых к старшему собеседнику светлых глазах ангела. — Вы думали, что я не в курсе? — якобы догадался Адам, невинно хлопнув глазами. — Мне казалось, что Вы-то точно знаете, кто он на самом деле. "Ай, молодец, парень", — с искренним восхищением подумал демон, ощутив мягкую волну силы антихриста, толкнувшую в бок. Выбранный хитрый подход Кроули оценил. Фраза звучала максимально нейтрально, логично влившись в общую тему разговора, но таила в себе настоящий приказ: "Вспомни его". Даже Кроули, ничего вообще-то не забывавший за последние тысячелетия, внезапно поймал себя на том, что из подсознания всплыли мельчайшие детали их с Азирафаэлем многовекового общения. Это должно было сработать. — Ох, ну... я-то, конечно, знаю, кто он, — улыбнулся ангел ребёнку, опять переключив всё внимание на него. — Мне положено чувствовать демоническую сущность. Странно, что ты знаешь. Адам запрокинул голову, чтобы взглянуть на Кроули малость растерянно и отчасти виновато. Тот, напоследок внимательно присмотревшись к Азирафаэлю, со вздохом опустил лицо к своему юному спутнику, с тихой улыбкой поведя подбородком из стороны в сторону. Не сработало. Впрочем, ничего страшного. Не то чтобы демон всерьёз верил, что задача окажется настолько простой. Но он безмолвно дал Адаму понять, что не винил его в неудаче и ни в коем случае не злился. Тот незаметно расслабился, приподняв уголки губ в ответ. — Я сам ему сказал, — быстро влился в разговор Кроули, не позволив короткой паузе слишком затянуться. Азирафаэль, не почуяв подвоха, подумал, будто эти двое его странных новых знакомых банально решали, кто же удостоит их общего собеседника раскрытием небольшой тайны. — Я в некотором смысле помог ему появиться на этом свете, знаешь... — неловко усмехнулся говоривший, старательно формулируя фразы, по старой привычке избегая обманывать лучшего друга. Никогда себе такого не позволял прежде — не собирался и начинать. А данное сейчас обтекаемое объяснение даже являлось правдой. Ведь именно Кроули доставил антихриста, принятого под расписку у Хастура с Лигуром, в монастырь, где одновременно в разных палатах рожали миссис Даулинг и миссис Янг. Причём, доставил на той же самой машине, на которой ездил по сей день. — Оглянуться не успел, как вот — вуаля! — и меня уже назначили его крёстным отцом, — упустив основной кусок информации, закончил Кроули, пожав плечами. — Не получилось отказаться. Действительно, попробовал бы кто-нибудь отказаться от важнейшего на тот момент задания прямиком от Сатаны. По крайней мере, рассказчик подразумевал именно это, а слушатель дальше имел право толковать полученную информацию, как угодно. — О, ясно, — не до конца поняв взаимосвязь озвученных событий, кивнул тот, не став допытываться. Его чужие жизни особо не касались — не стоило лезть в них, к тому же, с чересчур личными вопросами. Любопытство — не лучшая черта для ангела. Он представил себе Кроули почему-то в роли врача-акушера, буквально принявшего Адама, за что и назначенного счастливыми родителями на роль крёстного для новорождённого сына. Вероятно, роды вышли тяжёлыми, или малыш появился каким-то чудом — не исключено, что настоящим, демоническим, — или мать едва выжила, или ещё что случилось в процессе, сподвигшее двоих людей подобным неординарным образом отблагодарить доктора. Азирафаэль сам по ходу веков сменил не одну профессию — ничто не мешало его вчерашнему знакомому делать так же. За ужасно долгую жизнь на Земле чему только не научишься от скуки. Да и больницы для тёмных сущностей были прямо-таки кладом для вербовки душ в Ад. Столько безнадёжно больных, умирающих, их безутешных родственников. Идеальное место для прислужника Преисподней, пропитанное страданиями и отчаянием, шедшими рука об руку с надеждой на чудо. Чудо, которое вполне мог совершить Кроули в обмен на вполне определённую плату. Так думал Азирафаэль, лишь уверившись в изобретательности и неординарных подходах к работе одного демона, за которым должен был присматривать по заданию Сверху. Теперь весь его послужной список даже перестал казаться ангелу сплошной фантазией. Стоило, и впрямь, держать ухо востро, несмотря на, скорее всего, ложное чувство безопасности в обществе своего так называемого поднадзорного. — В общем, если ты не сильно возражаешь, — осторожно начал Кроули, говоря нарочно медленно, заметив, как глубоко о чём-то задумался Азирафаэль, — то поужинаем сегодня втроём. Или можем быстро смотаться ко мне домой и оставить Адама там с телевизором и приставкой. Он уже достаточно взрослый и ответственный, чтобы ничего не натворить, правда, парень? Говоривший взглянул непосредственно на того, о ком шла речь, получив утвердительный кивок с серьёзно-весёлым заявлением: — Конечно, дядя Кроули! Мне ведь уже тринадцать. — Вот именно — совсем самостоятельный стал, приятель, — искренне улыбнулся демон-крёстный, крепче приобняв юного спутника за плечи. Следивший за этим Азирафаэль вдруг отчего-то засомневался в своих предыдущих логических выводах. Не мог ведь тот, кто наживался на человеческих страданиях, всерьёз привязываться к людям? Не мог, как сейчас, без наигранности проявлять заботу или, как прошлым вечером, откровенно скорбеть о потере кого-то близкого? Не мог же? Всё-таки наблюдатель явно упускал что-то ещё, а без этого совершенно не понимал, с кем был вынужден иметь дело. Признаться, он запутался уже несколько раз за последние пару дней, которые длилось их, ангела с демоном, странное общение. — Так что скажешь, Азирафаэль? — не дождавшись реакции, спросил напрямую Кроули, вытащив Азирафаэля из разрозненных мыслей. — Возьмём с собой пацана или забросим его сперва ко мне домой? — Я думаю, что буду совершенно не против, если Адам проведёт вечер с нами, — довольно быстро сориентировался тот, приветливо улыбнувшись обоим собеседникам. Он рассудил, что при ребёнке Кроули не станет причинять никому вреда, включая самого ребёнка, конечно же, поэтому стоило взять с собой Адама хотя бы ради страховки. Да и паренёк выглядел хорошим, не испорченным дурным влиянием тёмных сил в лице конкретного демона. К тому же, вероятно, подобного рода странное свидание втроём поможет наконец Азирафаэлю лучше разобраться в происходящем. — Здорово! — мгновенно воодушевился Адам, подпрыгнув на месте, чуть подтолкнув старшего спутника локтем в бок. — Видишь, я же говорил, что всё будет в порядке, а ты: "Мешаться только будешь". Зануда. — Что ж, ты был прав — я ошибался, — спокойно признал Кроули, развернув своего юного спутника лицом к автомобилю. — Иди в машину, запрыгивай на заднее сиденье — оно сегодня полностью в твоём распоряжении, шеф, — добавил, подтолкнув Адама под лопатки. Тот послушно побежал к "Бентли", забравшись через водительское кресло назад, не подумав отодвинуть его. Просто просочился между двумя передними спинками, перешагнув через коробку передач по центру. Дверь, конечно же, не закрыл. Кроули, проследив за младшим пассажиром, уже занявшим своё место, вновь обернулся ко второму, всё ещё стоявшему у своего магазинчика, чтобы сказать. — Ты уж извини, что так получилось, но я обещал как-нибудь сводить его в "Ритц". И слушатель опять не уловил, всерьёз перед ним извинялись или для приличия. Хотя, какие приличия могли быть у демона? Видимо, какие-то могли, раз фраза прозвучала. — Я люблю "Ритц" — там подают абсолютно восхитительные блинчики по давнему французскому рецепту, — нейтрально отреагировал Азирафаэль, вдруг смягчившись, когда заметил малость поникшие плечи собеседника, поэтому добавил. — И, отвечая на твой первый вопрос: я совершенно не против детей. Кроули, запоздало уловив ход чужих мыслей, наконец расслабленно улыбнулся, с неявной, непонятной теплотой, почти нежностью, приосанился, манерно легко поклонившись, и приглашающим жестом указал Азирафаэлю в направлении своего автомобиля. — Тогда прошу, такси уже подано, — сказал особенно бархатным тоном, от которого у собеседника на мгновение что-то дрогнуло внутри. — Следующая остановка: "Ритц". — Какая галантность, право слово, — произнёс тот немного нервно, когда Кроули, опередив его, распахнул перед ним пассажирскую дверь "Бентли". "Ты даже не представляешь, ангел мой", — лукаво подумал демон, закрыв салон, чтобы обойти капот и расположиться на водительском кресле, сразу заводя мотор, тронув машину с парковки у тротуара. Вслух не стал говорить больше ничего — не имело смысла. Жаль, конечно, что затея с вмешательством антихриста провалилась, но с другой стороны, Кроули ведь уже решил на полную использовать предоставленный ему третий шанс с Азирафаэлем и всерьёз планировал взяться за это. Сейчас, по крайней мере, в распоряжении демона были тщательные наблюдения за конкретным ангелом, все его привычки, манеры общения, бессознательные жесты, вкусы. С таким арсеналом прежде неприступная крепость чужого расположения вряд ли долго выстоит. А Кроули планировал начать настоящую осаду немедленно, заранее зная, что выйдет победителем. Просто в этот раз раньше, чем через шесть тысяч лет. Сделанное однажды было проще повторить, чем методом проб и ошибок двигаться на ощупь впервые, постоянно сомневаясь в успехе. Теперь, скрупулёзно, тщательно изучив за минувшие века все подступы, пути, лазейки к Азирафаэлю, Кроули на сто процентов знал, как добиться желаемого. Оставалось лишь набраться ещё немного терпения и умудриться не попасться ангелам-охотникам. В перспективе выглядело даже весело. И, определённо, стоило любых рисков. Азирафаэль — точно стоил.