Эпилог
30 июля 2023 г., 16:24
Обычно возвращаться сюда, на Землю вообще и в конкретный книжный магазин в Сохо в частности, Кроули очень нравилось. Это неповторимое ощущение свободы, эйфории, примешанное к лёгкому волнению, пьянило. Получалось нормально дышать, пусть даже в воздухе улавливался тонкий аромат пыли, но ничто не могло сравниться с привычным запахом древних печатных изданий с пожелтевшими страницами, такими тонкими, хрупкими, хрустящими, стоило лишь перелистнуть их. Или — с запахом свежесваренного какао, в котором медленно плавились крошечные маршмеллоу, забавными округлыми облачками дрейфовавшие в белой чашке с керамическими крылышками вместо ручки. Или — с потрясающим запахом тепла, уюта, навеянных отголосками ангельской благодати, пропитавшей всё вокруг. Это был запах дома, настоящего, приветливого. Дома, в котором некоего демона всегда ждали, встречая счастливой ласковой улыбкой, дома, где он появлялся весёлым или разбитым, невредимым или раненым, где всегда находилось утешение с покоем для мятущейся в вечных сомнениях души. Только теперь этот запах портил чересчур неуместный, лишний оттенок гари, въевшийся в палёный ковёр, испачканный сверх того засохшей, прокоптившейся чёрной кровью.
Поэтому теперь, перешагнув миллион раз обитый порог следом за владельцем, Кроули первым делом подошёл именно к несчастному ковру, присев на корточки, чтобы молча свернуть его в рулон и так обыденно, совсем по-человечески вынести на помойку. Но замер, удивлённо-недоверчиво уставившись на валявшуюся поверх прожжённого кольца зажигалку, заправленную вместо бензина Адским Пламенем.
— Её разве не должны были забрать те, кого присылали за Гавриилом? — озвучил Азирафаэль мысли друга, бесшумно приблизившись к тому со спины, тактично сохранив минимальное расстояние до своего гостя.
Кроули, не ответив сразу, повертел зажигалку в ладони, поболтал возле уха, прислушавшись к слабому плеску внутри, а потом с каким-то непонятным чувством провёл подушечкой большого пальца по гравировке сбоку. Ровно такая же витая змея, какая красовалась на виске демона. А стоило откинуть металлическую крышку — из-под неё с тихим жужжанием вылетела муха, словно случайно попавшая в ловушку. В подобное даже можно было бы поверить, не протарань эта муха на полной скорости пол дальнего зала книжного магазина, провалившись к хозяйке, в Преисподнюю.
— Кажется, это что-то вроде моего выходного пособия, — хмыкнув, озвучил свои мысли Кроули, проводив маленькую посланницу Вельзевул тихой улыбкой.
После чего закрыл крышку со звонким хлопком и убрал зажигалку в бездонный внутренний карман пальто. А потом как ни в чём не бывало вернулся к скручиванию безнадёжно пострадавшего ковра. Того самого, убойно цветастого, который притащил другу из Персии, пока ту ещё не переименовали.
Азирафаэль не стал комментировать, видя, что Кроули не хотел обсуждать произошедшее. Поэтому позволил ему спокойно прибраться, сам между тем удалившись на кухню в поисках давным-давно запрятанной бутылки отличного скотча. Или даже пары-тройки таких бутылок. Расслабиться после всех нервотрёпок, определённо, не помешает.
В кафе на выезде из Тадфилда, в которое друзья всё-таки зашли, они провели около пары часов. За это время ни одному местному жителю, ни одному гостю живописной деревушки удивительным образом даже на ум не пришло заглянуть туда же, в небольшую придорожную забегаловку. Вроде бы некий ангел с неким демоном официально стали свободными, но пока ещё совершенно не успели этого почувствовать. Кроули постоянно косился на наручные часы по вбитой на уровне рефлекса привычке. Раньше ведь потусторонним существам из враждовавших контор не следовало проводить в непосредственной близости больше определённого срока, чтобы не нарваться на лишние подозрения начальств или случайные проверки эффективности работы земных посланников. Такое не получалось взять да выбросить из головы, равно как необходимость очищать пространство от лишних людей, если назревал важный разговор. Вообще-то, пожалуй, действительно было бы неплохо поговорить, нормально разложить всё по полочкам, прояснить планы на ближайшее будущее. Хотя бы для начала — дальше, хотелось верить, сложится как-нибудь само. Раньше ведь складывалось.
— Милый мой, — не выдержал тогда за столом Азирафаэль, потянувшись рукой вперёд к спутнику, накрыв ладонью широкий квадратный циферблат на чужом худощавом запястье. Кроули, всё ещё не сжившийся с мыслью, что теперь в их с другом общении нашли место прикосновения, на мгновение напрягся, тут же с усилием расслабившись. Не верилось, что теперь так можно. Вот так запросто дотронуться в любую секунду, когда захочется, и всё равно вздрогнуть от неожиданности, словно статическим электричеством ударяло. — Теперь у нас полно времени, — мягко улыбнулся Азирафаэль, не попрекнув оппонента за многовековую паранойю. Сам же стал её первопричиной — смысл делать из-за этого замечания? Даже если взгляд Кроули, изредка оббегавший помещение и стрелявший в сторону часов, немного нервировал.
— Да. Да, точно, — усмехнулся Кроули, чуть опустив подбородок в знак согласия. — Я привыкну, — пообещал наперёд, однако не стал уточнять сроки, которые не мог прикинуть и приблизительно.
Тем не менее, он старался. Весь оставшийся день, пока друзья сидели в кафе, рассуждая о подозрительно простом разрешении недавней глобальной проблемы; пока ехали из Тадфилда обратно в Лондон на "Бентли", невероятным образом появившейся на ближайшей парковке вдоль дороги; пока сидели уже поздно вечером в дальнем зале книжного магазина, когда погибший ковёр отправился в мусор, Кроули старался поменьше смотреть на чёрный циферблат. А около полуночи, устав себя контролировать, просто снял часы, забросив их подальше на софу, под подушку, избавившись от искушения регулярно проверять время. Телефон тоже выключил, засунув под ту же подушку, надеясь наутро отыскать свои вещи хотя бы в одном месте, а не раскиданными, где попало.
Скотч приятно расслаблял, позволив наконец успокоить накопившиеся волнения. Вино бы в подобной ситуации вряд ли помогло. Впрочем, если честно, Кроули не беспокоило, что пить и в каких количествах, главное ведь — компания. А компания у него была замечательная, самая лучшая из возможных.
— Слушай, Кроули, — позвал Азирафаэль, неотвратимо постепенно сползавший вдоль спинки рабочего стула с удобными подлокотниками. Собеседник издал неопределённый звук, поведя подбородком, обозначив своё внимание. Друзья недавно откупорили третью бутылку, и их состояние близилось к совершенно пьяному, отчего разговор замедлился, часто спотыкаясь на сложных словах или заумных темах, в которых ангел с демоном с трудом приходили к согласию. — А почему мой магазин не сгорел? — ошарашил Азирафаэль своего визави странным вопросом, вперив насильно сосредоточенный взгляд в пол, где раньше лежал ковёр. — Ну, когда ты поймал здесь Гавриила в Адское Пламя. Почему не загорелось остальное?
— Из-за моей крови, я же объяснял уже, — ворчливо отозвался собеседник, не ухватив сути. — Объяснял ведь? Или нет?
— Да, но я не о том, — покивал Азирафаэль, поддержав голову рукой, когда мир предательски качнулся следом за движением. — Оно ведь... горело, — добавил говоривший, выставив вверх палец, которым попытался изобразить то ли штопор, то ли вихрь.
— Ага, — тупо отозвался оппонент, всё ещё слабо понимая, о чём речь. — Оно же Пламя. Оно должно гореть.
— Но не так ровно! — возразил собеседник, отставив стакан с алкоголем на стол, чтобы соорудить из ладоней подобие пирамидки, соединив перед лицом только кончики пальцев.
— А-а! — догадался наконец Кроули, расслабив сосредоточенно нахмуренное лицо. — Тут ты прав, — сказал он медленно, в свою очередь ткнув пальцем вверх, в направлении потолка. — Но я об этом заранее побазо... позато... подумал. Там печать специальная. Из ангельской крови. Она притягивает огонь на себя, и он не горит во все стороны из-за неё. В Аду на Девятом Круге есть такая же, я видел, — объяснил кое-как демон, насилу собирая мысли в последовательность. — Если б не она, Пламя бы на все Круги раскинулось. И на Землю. Хреново было бы, короче. А печать его в одном месте держит. Иначе Коцит давно растаял бы, но он всё ещё там. Ты знал, что Девятый Круг разделён пополам? — спросил отстранённо. Азирафаэль отрицательно помотал головой. — Но он разделён. Половина — горит, половина — мёрзнет.
— А где ты ангельскую кровь взял? — не дав сбить себя с изначальной темы, уточнил слушатель, насупившись. — Ты кого-то убил?
— Фу, — поморщился Кроули в жесте искреннего отвращения. — Только ранил немного. В плечо. Не смертельно.
— Когда? — задал следующий вопрос Азирафаэль, надеясь, что не вильнул ненароком от беседы сам, потому что следить за её направлением становилось всё труднее с каждой следующей фразой.
— Когда тебя ждал, — просто ответил оппонент, почесав бровь ногтем большого пальца. — Тебе, наверное, память тогда стирали, а сюда прислали двоих ангелов. Тех же, которых Адам прогнал потом из "Ритца", помнишь?
— Но ты с ними тогда не дрался, не ври.
— Я не вру! Тогда их прислали второй раз, а первый был тут, в твоём магазине, — разложил всё по полочкам Кроули. Или решил, что разложил. Сам он, по крайней мере, себя прекрасно понял. — Они меня тут ждали, а я их перетих... пехерит... поймал. И развоплотил, чтоб обратно в Рай отправить. Ранил одного. Или обоих? Неважно, в общем. Короче, на копье осталось немного крови, и я нарисовал ею круг на потолке. Чтоб книги не сгорели. На всякий случай, понимаешь? А то ты бы расстроился, как тогда, перед аполакси... акопалип... концом света.
— О, дорогой мой, — искренне тронутый чужой заботой, протянул Азирафаэль, сложив ладони на груди.
"Дорогой" только пьяно икнул и небрежно отмахнулся от неозвученной, но явно планировавшейся благодарности. Перебитый этим жестом, ангел понимающе промолчал, расплывшись в улыбке, не менее пьяной, чем короткая икота собеседника, и по-прежнему тёплой, какой она всегда получалась сама собой рядом с Кроули.
— А теперь ты мне скажи, — с намёком на претензию пробурчал тот, указав в направлении друга полупустым бокалом, едва не выплеснув из него всё содержимое на пол. Азирафаэль тут же вместо уточнения сам ткнул себе под ключицы пальцем, вопросительно вскинув брови, заодно осмотревшись по сторонам, ожидаемо не отыскав в помещении никого другого. — Да-да, ты, ангел, — подтвердил говоривший, помахав рукой со стеклянной посудой, всё-таки разбрызгав немного на собственные колени, чего даже не заметил. — Скажи мне. Нет, ответь. Да, лучше ответь. На что ты разозлился, когда Вельз показала тебе то видео со мной? На меня? На то, что я убивал?
— Нет, боже упаси! — замахал на него обеими руками Азирафаэль, и Кроули на долю секунды забеспокоился, не осенят ли его сейчас ненароком крестным знамением. Благо, обошлось, иначе было бы по-настоящему неприятно. — С чего ты взял вообще, что я злился на тебя? — с праведным возмущением развернул вопрос ответчик, хлопнув ладонями по своим же бёдрам, когда оппонент неопределённо приподнял плечи. — Я злился на неё, — спокойнее сообщил Азирафаэль, оглядевшись в поисках бокала, который нашёлся мирно стоявшим на краешке стола, рядом с коим сидел говоривший. Он отпил небольшой глоток то ли для смелости, то ли по инерции, размеренно продолжив. — Как глупо и недальво... неваль... глупо, да, было с её стороны думать, что это вот всё... ну, то, что на записи... заставит меня изменить моё мнение о тебе. А если это была проверка меня и моих нервов на прочность, то она была ещё глупее. Как будто я трус или первый день тебя знаю, в самом деле!
— О, — невольно обронил Кроули вместо реакции, моргнув, что вообще происходило с ним крайне редко.
Обычно, когда картинка перед глазами начинала двоиться или расплываться. Или, когда внутри словно заедало что-то, щемяще-нежное, горячее, неуместное, что требовалось спрятать от чужого внимания. Правда, с Азирафаэлем этот фокус давно перестал работать, наоборот, привлекая ещё больше этого внимания и выдавая истинные чувства демона, по слухам демонам не свойственные. Впрочем, пьяные демоны куда эмоциональнее трезвых — Кроули лично проверял данный факт из раза в раз.
— Даже не думай, что я злился на тебя или злюсь, — размеренно произнёс собеседник, сев ровнее на стуле, с которого почти скатился. — Это не так. Там ведь у вас была настоящая война. — Слушатель машинально кивнул, не уверенный, что стоило добавлять собственное мнение по обсуждаемому поводу. Уж лучше проглотить его здесь и сейчас, чтобы больше не вспоминать, а в будущем постараться вовсе забыть. — На войне, как на войне, слышал, так люди говорят? — продолжал Азирафаэль, пытаясь сфокусировать блуждавший взгляд на том, к кому обращался. — Там либо тебя убьют, либо — ты. И, если честно, я очень рад, что ты жив. Неважно, какой ценой. Ну, подумаешь, немного ангелов сменят работу? Ты ведь сам говорил, что быть демоном не так уж плохо, если привыкнуть. А привыкнуть можно ко всему. Да и большинство из них вообще давно заслужили наказание за свои поступки, так что...
— Я люблю тебя, — невпопад ляпнул Кроули громко и чётко, смотря на пустое донышко своего бокала. Азирафаэль подавился окончанием прерванной речи, моментально замерев, прислушавшись, будто боялся, что ему показалось. Но собеседник медленно стянул за дужку тёмные очки, бросив их в сторону подушки, прятавшей его часы с телефоном, и поднял глаза на друга. Больше, чем друга, гораздо больше, настолько, что жалкие человеческие слова ничерта не выражали. — Хрен я повторю это, наверное, ещё когда-нибудь, особенно, когда протрезвею, так что слушай сейчас, — заявил ультимативно, напрочь перестав заикаться или путаться в мыслях. Голова вдруг стала, как никогда, ясной, с одним-единственным точным пониманием: это всё, звучавшее сейчас, было чистой правдой, своей тяжестью давившей на грудь изнутри уже слишком долго, чтобы молчать ещё дольше. — Я хочу, чтобы ты это услышал и запомнил, ладно? — Кроули пытливо всмотрелся в светлые глаза напротив, практически утонув в волне знакомых ангельских эмоций, окативших с головы до ног. Горло предательски свело то ли спазмом, то ли нервным смешком, но договорить, определённо, оказалось важнее. — Я действительно, блядь, люблю тебя, ангел, — кривовато улыбнулся говоривший, после этого будто онемев, потому что ни единого звука больше не сумел из себя выдавить.
Азирафаэль, расчувствовавшись, тихонько шмыгнул носом, аккуратно встав на ноги. Пошатнулся малость, удержавшись за стол, где опять бросил недопитый бокал, и в два шага преодолел расстояние до софы, где полулежал Кроули, подогнувший под себя одну ногу. Тот внимательно следил за другом, напряжённый, ожидавший реакции. А друг неловко плюхнулся на мягкое сиденье рядышком и внезапно, притянув к себе, как всегда, задержавшегося допоздна гостя, крепко обнял его, поцеловав в висок у линии роста волос.
— И я тебя, — выдохнул Азирафаэль, совсем не по-ангельски пахнув дорогим скотчем, который плескался в нём пополам с ненормальной решимостью. Кроули фыркнул негромко, попытавшись устроить подбородок на удобном мягком плече, но собеседник неожиданно отстранился, встряхнув приятеля за локти, заставив поднять взгляд. — Я тоже люблю тебя, Кроули, никогда не смей сомневаться в этом, ты понял меня?
Адресат встречного признания лишь неразборчиво угукнул, моментально прочитав то же самое чувство на уровне эмпатии и какого-то другого, установившегося исключительно между ними, двумя сверхъестественными существами, восприятия. А потом, подкошенный переизбытком эмоций, своих и чужих, упал лбом в воротник Азирафаэля, несильно ударившись переносицей о его ключицу. Рёбра будто пытались сложиться вовнутрь, при этом оттуда же наружу рвалось что-то — не исключено, что сердце, переполненное уже через все имевшиеся края. Ласковые ангельские руки погладили жёсткую, согнутую спину демона от лопаток до поясницы и обратно, повторив это простое движение снова, и снова, и снова. Смешно, наверное, но такое незамысловатое проявление поддержки, понимания успокаивало. Это внезапно ощущалось намного интимнее, ближе, откровеннее любых иных возможных прикосновений. Когда нежные ладони дотягивались напрямую до обнажённой души, до самой глубинной сущности, а не только до внешней оболочки. И не хотелось прекращать или отстраняться.
Кроули всё-таки устроился головой на родном плече, приобняв в ответ свободной рукой без стакана, улёгшись ухом поверх светлого векового пальто, размеренно дыша в изгиб тёплой шеи над воротником рубашки. Получил очередной быстрый поцелуй в скулу под глазом, инстинктивно зажмурившись. Лишь на мгновение, как показалось ему самому, но едва он разлепил веки, вокруг стало подозрительно ярко и солнечно — аж в висок стрельнуло. Захотелось закопаться в одеяло или хоть во что-нибудь, под чем было бы снова темно. На худой конец подошло бы нашарить собственные очки. Кроули попытался повернуться, но вовремя почувствовал край софы за спиной. Подвинулся обратно, на сиденье, но там было почему-то занято. Тогда-то выбора не осталось. Пришлось открыть глаза, потерев их пальцами, быстро часто проморгавшись, прежде чем осмотреться. И моментально проснуться, под влиянием первого шока забыв вздохнуть.
Рядом, буквально под боком, лежал Азирафаэль, устроившийся наискосок впритык к низкой спинке. Его затылок покоился на подушке, той самой, под которой с прошлого вечера прятались наручные часы с телефоном Кроули. Короткие светлые волосы дополнительно подсвечивало солнце, заглядывавшее в окно, сделав их похожими на настоящий ангельский нимб. Красиво. Раньше никогда не предоставлялось шанса увидеть что-то подобное, в частности спавшего друга. Его рука до сих пор номинально придерживала Кроули поперёк спины под лопатками, а вторая лежала поверх его талии. Словно схватил в охапку, да так и отключился прошлой ночью, уступив часть свободного пространства на слишком маленькой, узкой для двоих мебели. Впрочем, некоему демону много места и не требовалось. При необходимости он мог бы вообще свернуться змеиным клубочком на плоском широком подлокотнике. Правда, в момент такой необходимости Кроули уже банально свалила накопленная усталость.
Вообще-то демонам, как и ангелам, сон не требовался. По крайней мере, обычные демоны с ангелами так считали. Но даже сверхъестественным существам порой была необходима передышка. Особенно тем, кто совсем недавно принял участие в предотвращении поистине глобальной катастрофы.
Переварив осознание, что спал целую ночь с половиной дня в обнимку с Азирафаэлем, Кроули глубоко вздохнул и улёгся обратно на удобное плечо друга, постаравшись его не разбудить. Не завозился, не попытался встать и тихонько ретироваться подальше, чтобы потом сделать вид, будто ничего не произошло. Просто устроился под тёплым боком, прижавшись поближе. Ноги, заброшенные поверх чужих бёдер, опирались коленями на спинку софы, одна рука, вытянутая вдоль тела, всё ещё по инерции сжимала пустой стакан, а вторая — обнимала широкий торс соседа. И солнце уже не слепило, если зарыться носом в чуть помявшийся ворот чужого векового пальто, и холод не ощущался, когда поверх двух лежавших рядом тел материализовалось одеяло.
Азирафаэль, не просыпаясь, как-то сквозь сон почувствовав движение возле себя, крепче стиснул руки вокруг Кроули, притянув его ещё ближе, хотя, казалось, некуда было ближе. Тот неосознанно улыбнулся этому забавному жесту, то ли собственническому, то ли просто заботливому, и решил вздремнуть ещё немного. По крайней мере, пока ему позволяли лежать в тепле и уюте, не выгоняя, не напоминая о делах, не пытаясь нарочно разбудить.
В следующий раз Кроули проснулся уже легче, не из-за яркого света, без подобия испуга или растерянности. Не открывая глаз, чуть шевельнулся, как волна по всему телу прошла, и остался просто лежать. Поза так и не сменилась чёрт знает, за сколько времени. Зато теперь не спал Азирафаэль, заметив пробуждение друга. Плавно погладил его по спине, как накануне, и дождался чуток недовольного ворчания, прежде чем неохотно открылись змеиные глаза.
— Доброе утро, — улыбнулся мягко, нарушив приятную тишину закрытого книжного магазина.
Кроули буркнул что-то, не переводимое на человеческий язык, определённо, не согласный с озвученным комментарием. Он не мог признать добрым никакое утро, даже начатое в компании Азирафаэля, натурально в его руках, под мягким одеялом на узком сиденье софы. Не мог не из вредности или природного духа противоречия, а из чистого нежелания вставать и делать что-то ещё, кроме того, что уже делал. Нынешнее занятие — обнимать ангела, отдавливая ему предплечье головой — было явно приятнее любой возможной альтернативы. Помнится, когда-то Кроули проспал целый век, но сейчас, в таком вот положении, он мог бы проспать вдвое, а то и втрое дольше.
— Можно мне... — захотелось ему задать вертевшийся в голове последние дни вопрос, но сонный разум отказывался нормально его формулировать.
— Можно, — с тихим смешком кивнул Азирафаэль, оставив быстрый тёплый поцелуй на сосредоточенно нахмуренном лбу собеседника.
— Пожить у тебя, — с опозданием закончил Кроули, уже, впрочем, получив разрешение.
— Ну, и это тоже можно, — кинули ему, следя за тем, как мысль медленно формировалась в чужой голове.
— Погоди, а до этого ты на что соглашался? — отвис тот, моргнув, чтобы привести в порядок разрозненные догадки вперемешку с новой горой навалившихся вопросов.
— На твоё проживание здесь — в том числе, — туманно произнёс Азирафаэль, не спеша убирать руку, на которой секунду назад лежал Кроули, на случай, если тот решит пристроиться обратно.
— А кроме этого? — не отставал он, уже окончательно проснувшийся, теперь полностью сконцентрированный на разговоре.
— На то, чтобы ты придумал, чем позавтракать, например? — предположил собеседник игриво, прищурив один глаз.
— Ну нет! — протянул Кроули, рассмеявшись этой забавной попытке ангельского шантажа. — Об этом я точно не спрашивал.
— Ты много о чём не спрашивал, — пожал плечами Азирафаэль, вогнав слушателя в лёгкий ступор. — Например, можно ли поместиться вдвоём на этом маленьком диванчике? Или, можно ли использовать меня вместо подушки?
"Но ведь можно же?" — почти вырвалось у Кроули, но тут-то он наконец понял, о чём они говорили. Раньше подобного вопроса вообще не возникало — демон просто делал то, что считал нужным, самостоятельно разбираясь с расстановкой эфемерных рамок допустимого, а ангел молча соглашался и принимал изредка обновляемые правила, наблюдая за постепенными переменами. Если поднатужиться и вспомнить — спасибо Адаму, кстати, потому что вспомнить любую мелочь теперь удавалось намного проще, — то подобная закономерность прослеживалась с Рима. Это Азирафаэлево уверенное: "Позволь искусить тебя, — за которым из-за странной реакции собеседника последовало. — Ох, точно, это ведь твоя работа, верно?" С тех пор все решения, предложения и прочее исходили исключительно от Кроули, который ни разу не удосужился заметить, что Азирафаэль практически никогда ему не отказывал. Только осаживал порой, если друга уже откровенно заносило. Но если раньше между ними стояла ещё и вражда Рая с Адом, необходимость держать всё, происходившее на Земле между посланниками, в тайне, неотступная угроза новой войны, великой решающей битвы, то теперь ничего из вышеперечисленного не было. Апокалипсис не случился два года назад, казни объявленных предателей не свершились — ни первые, ни повторные, — настоящие отношения между конкретными представителями оппозиций раскрылись, а буквально вчера — или сколько там прошло? — Небеса с Преисподней заключили мирный договор, отправив официальных свидетелей в отставку. Иными словами, теперь можно было всё, абсолютно, что в голову взбредёт, что захочется или понадобится. Смешно только оказалось начать вдруг спрашивать разрешения именно сейчас, когда исчезли любые ограничения. А ещё — самую малость обидно, что Азирафаэль принял эти перемены быстрее и легче Кроули, который до сих пор до конца не поверил в реальность случившегося недавно. Он даже опять машинально опустил взгляд к левому запястью проверить время, но не нашёл там часов. И запоздало сообразил, что этот удобный способ увильнуть от неудобного разговора исчез вместе с угрозой уничтожения человечества. Сразу как-то софа начала ощущаться чересчур маленькой, хотя пару мгновений назад места хватало с лихвой, а одеяло будто закололось крошечными иголочками. Всё стало каким-то неудобным, включая собственную позу, захотелось встать и пройтись туда-сюда по свободному пространству между колоннами. Кроули почувствовал себя загнанным в угол, хотя сам не понимал, почему. Вроде бы, наоборот, теперь всё должно было упроститься без ограничений, правил, запретов, навязанных вечной враждой Рая с Преисподней, но на деле всё только усложнилось. По крайней мере, с точки зрения одного конкретного демона. И он понятия не имел, как с этим работать, привыкший к постоянным угрозам разоблачения, сопутствующим опасностям, привыкший осторожничать и оглядываться.
— Кроули, — тихо позвал его Азирафаэль, дав другу паузу на раздумья, после чего невесомо коснулся рыжей прядки на лбу, убрав её с застывшего лица. Кроули неохотно поднял взгляд на собеседника, словно ждал, что тот сейчас ответит на незаданные вопросы. — Мы свободны, — сказал он вместо любых объяснений. — Это значит, что мы можем делать всё, что захотим, и не волноваться о том, насколько это будет не соответствовать ожиданиям Небес или Ада. Они нами больше не командуют.
Слушатель согласно кивнул. Всё это он знал, но никак не получалось свыкнуться со свершившимся фактом. Мечта тысячелетия сбылась, а что теперь с ней делать, Кроули не очень понимал. Как будто добрался до края матрицы, а дальше — пустота, программу не дописали, мир недосоздали*. Эйфория от свободы и очередной победы прошла, а сомнения с вопросами остались. Взгляд упал на пустой стакан, со вчера зажатый в ладони. Выпить — конечно, вариант, даром, что с самого утра. Только пробовал уже — не помогло.
Но потом Кроули снова посмотрел на Азирафаэля, улыбавшегося ободряюще, и неожиданно нашёл самый главный для себя ответ. Они теперь вместе, действительно на собственной стороне, одной на двоих — разве было что-то важнее? Перед ними целый мир, огромное море возможностей без оглядки на начальство, адское или небесное. В конце концов, когда-то очень давно не существовало вообще ничего. Сотворение происходило постепенно, и каждый ангел, бывший или нынешний, знал, как это устроено. Никого не пугал ни объём работы, ни потенциальные ошибки. Так в чём разница? Сейчас, можно сказать, перед Кроули с Азирафаэлем опять оказалась чистая страница, где они сами были вольны творить всё, что посчитают нужным. Создавать свою историю. У одного из них как минимум имелся большой опыт начинания с нуля. А у второго хватало веры в их силы и друг в друга. Хватало ровно на двоих — большего и не требовалось.
— Значит, завтрак, да? — уточнил Кроули риторически, еле заметно приподняв уголок губ в неуверенной полуулыбке. — Ладно, ты прав, это я, пожалуй, могу организовать, — добавил, обняв собеседника поперёк спины, чтобы на секунду соприкоснуться с ним носами, тут же отстранившись, теперь — с полноценной довольной улыбкой. — Но сперва я схожу в душ.
— А потом? — полюбопытствовал Азирафаэль, машинально качнувшись вперёд, вслед за ускользнувшим забавно щекотным прикосновением.
— Придумаем что-нибудь, — делано флегматично повёл плечом отвечавший, ловко убрав собственные ноги с чужих бёдер, по инерции развернувшись всем телом и ловко встав с софы, оказавшись к ней спиной. — Лично я полон решимости и сил проверить на практике, что там ещё мне теперь можно, — сказал напоследок, обернувшись с многозначительной ухмылкой, и подмигнул чуток смутившемуся Азирафаэлю, прежде чем удалиться в направлении лестницы наверх.
Там, на втором этаже, помимо прочего пряталась квартирная часть, прилагавшаяся к магазинчику и почти не использовавшаяся его владельцем по назначению. Небольшая спальня, в которой стояли кровать, гардероб да трюмо, примыкала к ванной комнате для экономии места. Не то чтобы Азирафаэль не спал вообще никогда — просто он делал это настолько редко, по настроению, что жилой отсек двухэтажной букинистической лавки выглядел совершенно необжитым, как вся квартира Кроули целиком. С одной огромной разницей: в квартире Кроули был сделан дорогой ремонт по индивидуальному дизайнерскому проекту. Здесь же, у Азирафаэля, даже косметического ремонта не случалось, казалось, со времён постройки здания, а оно считалось очень старым по человеческим меркам. Впрочем, данный факт никак не влиял на внешний вид помещений, работу электрики или трубопровода, так что, пока ничего не ломалось, переделывать не требовалось. Конечно, иногда у хозяина жилплощади появлялись мысли обновить интерьер или вообще кардинально всё изменить, но стоило представить, сколько будет с этим всем мороки, любое желание хотя бы начинать отпадало. Ведь как минимум пришлось бы переносить часть древней коллекции со второго этажа на первый, где попросту не хватало места, да и условия хранения мало соответствовали нуждам литературных реликвий, коим перевалило уже за пять тысячелетий. В целом Азирафаэля всё устраивало. Он вообще не особо любил перемены, тем более резкие или кардинальные. Однако в связи с недавними событиями выбора не осталось. Как и множество раз прежде, когда менялись века, за ними — мода и люди. К тому же, никто не говорил, что результаты нынешних изменений проявятся незамедлительно. А судя по растерянности Кроули, обычно не в пример легче реагировавшего на вечные непостоянства мироздания, он не собирался прыгать в омут с головой в ближайшее время.
Так и вышло. Почти.
Не привыкшие к свободе, отсутствию постоянного страха разоблачения, преследования или наказания, ангел с демоном постепенно изучали свои новые условия проживания на Земле. Наконец-то по-настоящему вместе. Если честно, отличий было не много, но они оказались весьма ощутимыми. Ровно настолько, чтобы Кроули продолжал по привычке оглядываться по сторонам в поисках несуществующей слежки, пока они гуляли по городу с Азирафаэлем, однако при этом спокойно обнимая его за талию, потому что стало можно. Настолько, чтобы Азирафаэль продолжал по собственной привычке реже смотреть наверх, опасаясь привлечь подобным образом лишнее внимание, однако каждое утро мягко целовал Кроули, заставляя того просыпаться, и обязательно — перед сном, заранее прогоняя кошмары.
Каждый совместный поход куда-нибудь: в театр, галерею, оперу, кино, ресторан, — теперь гордо назывался свиданием, а неизбежное возвращение в книжный магазин после — совместной жизнью. Нахождение в постоянной близости друг к другу, безусловно, сказалось на обоих свежеиспечённых соседях. Кроули научился не проглатывать комплименты, а произносить их вслух, как всегда хотелось, постепенно привыкал к прикосновениям, став со временем их инициатором, смирился с чужими ранними подъёмами, хоть всё равно недовольно ворчал, топая варить себе кофе, совершенно по-человечески. Азирафаэль же научился игриво флиртовать в ответ на подачи друга, не смущаться откровенных разговоров и публичных проявлений привязанности, понемногу привык не влезать в споры по любой мелочи, смирился с чужой неприязнью рано отправляться в постель, засиживаясь за компанию порой до глубокой ночи, увлечённый беседой или просмотром очередного фильма или сериала.
Притирались новые соседи, по правде сказать, недолго. Конечно, не удалось избежать стычек по поводу свободного места, которое предпочитал один, но постоянно захламлял второй. До серьёзных ссор, правда, не доходило, потому что оба отлично умели играть аргументами, превращая конфликт в интеллектуальную дуэль, в которой зачастую не находилось победителя. Тем не менее, проблема никуда не исчезала, регулярно вставая между сожителями нерешённым вопросом.
Тогда в один прекрасный день Кроули придумал поистине гениальное решение. Он без предупреждения начудесил под зданием магазина просторный подвал, продлив витую лестницу внутри вниз, сохранив её стиль в изначальном виде. Зато там, в подполье, пустого места оказалось более чем достаточно. Воспользовавшись давно не востребованными, пылившимися без дела навыками младшего помощника старших творцов-серафимов, нынешний демон обустроил себе уголок по вкусу. Стены украсили огромные, от пола до потолка, окна-экраны, на которых, как по телевизору, транслировался любой пейзаж по желанию, имитируя будто бы полностью стеклянный дом с бетонным полом, отделанным чёрным мрамором. Пустое пространство поделили на разные зоны высокие полки, выполнявшие заодно роль дополнительных подпорок для дома наверху, чтобы тот не просел ненароком и не провалился под землю. В парочке мест на строго выверенном расстоянии друг от друга для той же цели появились прямоугольные колонны с резкими острыми углами без лишних вычурностей или украшений. Они идеально сочетались с полом, такие же чёрные с неповторимым рисунком серых сетчатых трещинок сплошного цельного камня. А вместо потолка, если не присматриваться слишком внимательно, над головой висело будто бы настоящее звёздное небо. Правда, таких звёзд или туманностей с Земли не доводилось видеть никому — они располагались слишком далеко, чтобы люди вообще знали об их существовании. Кроули же, не являясь человеком, знал, потому что давным-давно создавал некоторые из них под командованием ещё серафима Вельзевул. Этот потолок, навесной, конечно же, со скрупулёзно вырезанным сложным рисунком и встроенной внутренней подсветкой служил эдаким напоминанием о прошлом, не забытом, не утраченном, но недостижимом. Он в некотором роде олицетворял признание, которое самопальный дизайнер не умел оформить словами. Признание в том, что скучал. Отчасти — по службе, отчасти — по начальнице, но возвращаться ни к первому, ни ко второй не стремился, ограничившись скромной миниатюрной репликой их некогда глобальной совместной работы.
Чтобы всё закончить разом, пока не передумал, Кроули попросил его не беспокоить, наглухо закрывшись в свежесозданном подвале. А через какое-то неопределённое время — к сожалению, наручные часы не показывали дату, а, судя по стрелкам, прошла пара часов, но в это не верилось ни на грош, — на полу посреди новенького помещения, уже отреставрированного и полностью оформленного в соответствии со вкусами и нуждами владельца, из пустоты материализовалась кружка свежего кофе. Такая же, как у Азирафаэля, с крылышками вместо ручки, только — чёрная. Вообще изначально та была белая, как и прочие, коих у ангела оказалось около пяти, но эту конкретную демон лично перекрасил маленьким чудом для себя. А теперь вот она появилась прямо возле его колена, когда он, завершив экстренный ремонт, сидел прямо там же, на мраморных плитках в центре подвала, скрестив по-турецки ноги, задумчиво созерцая готовый результат. Под круглым горячим донышком обнаружилась лаконичная записка:
"Не хочу мешать, но мы не виделись три дня, и я был бы очень рад, если бы ты сегодня присоединился ко мне за ужином. Кажется, я всё-таки научился готовить.
С любовью, твой Азирафаэль".
Последние три слова полуформальной подписи адресат перечитал несколько раз, не в силах оторвать взгляд или перестать идиотски счастливо улыбаться. Какой-то совершенно детский приступ восторга от присланного сообщения лучше было пересидеть здесь, подальше от виновника, а заодно выпить кофе, пришедшийся как нельзя кстати. Однако, чтобы не огорчать соседа молчанием, Кроули нацарапал ручкой ответ на обратной стороне аккуратного листочка, щелчком послав его обратно наверх. "Буду через минуту, ангел мой. Огромное спасибо за кофе, кстати". — И кривоватый смайлик вместо подписи сказали Азирафаэлю всё, что не могло уместиться в простых словах.
Ровно через оговоренную минуту друзья встретились наверху, в дальнем зале книжного, где располагалась удлиннившаяся теперь лестница. Кроули неслышно подкрался со спины к сидевшему на стуле соседу, сперва мягко коснувшись ладонью плавного изгиба плеча, обозначив своё присутствие, чем заставил того коротко вздрогнуть от неожиданности, а потом — уже полноценно обнял его одной рукой поперёк груди, прижавшись сзади и оставив вместо приветствия быстрый поцелуй за ухом под светлыми пушистыми кудряшками.
— Извини, что так долго — хотел поскорее закончить, — произнёс шёпотом, нарочно держа вторую ладонь опущенной вдоль тела, чтобы ненароком не пролить остатки кофе из чашки.
— Ничего страшного, — улыбчиво отозвался Азирафаэль, повернув голову в сторону лица собеседника, чтобы встретить следующий поцелуй уже нормально, губами. — Я нашёл, чем себя занять. Ты закончил? — уточнил для галочки, без закладки закрыв книгу, которую читал.
Сборник каких-то рецептов, как успел заметить Кроули, прежде чем томик исчез в среднем ящике хозяйского рабочего стола. Забавные круглые очки, которые Азирафаэль использовал больше по привычке, чем из необходимости, он снимать, однако, не спешил.
— Да, закончил, — ответил ему сосед, потянув лишний аксессуар прочь с чужой переносицы за центральную перемычку, чтобы положить его поверх журнала учёта. Ангел проморгался, привыкая к изменившейся чёткости картинки перед глазами, с любопытством воззрившись на оппонента. — Хочешь посмотреть? — спросил тот, зная, какого вопроса от него ждали, и хитро прищурился.
— Определённо! — воодушевлённо откликнулся Азирафаэль, едва не подпрыгнув на месте от нетерпения.
Кроули снисходительно рассмеялся, умело скрыв за этим лёгкую нервозность, после чего отодвинулся, освободив другу пространство, чтобы встать, заодно протянув ему руку, ту же, которой накануне обнимал тёплые плечи под светлой домашней рубашкой. От повседневных уличных рубашек конкретно эту выделяли короткие рукава, не достававшие даже до локтей. Зато она крайне нравилась демону как раз этим: ведь раньше у него не имелось шанса регулярно наблюдать хоть что-то ещё кроме лица и запястий строго одевавшегося ангела, а теперь можно было безнаказанно смотреть на остальное, пусть даже не постоянно. От шорт, правда, Азирафаэль упрямо отказывался, верный прямым классическим брюкам, но Кроули не терял надежды когда-нибудь изменить и это. В конце концов, не всё сразу. Так же интереснее — получать по чуть-чуть, словно в качестве затравки или нарочной провокации.
И в том и в другом, кстати, этот ушлый ангелок оказался настоящим мастером. Доподлинно не известно, где он понабрался таких фокусов — точно не там же, где тренировался доставать кроликов из шляпы или жульничать с картами да монетками, определённо, — однако доводить своего демона до мелкой дрожи во всём теле научился буквально за считанные дни. Причём, не до противного нервного тика из-за простого людского шарлатанства, когда у Кроули язык чесался забористо ругаться, а именно до дрожи, горячей и волнительной, когда язык хотелось занять кое-чем совершенно другим — явно не пустым трёпом. Азирафаэль как-то слишком уж удачно подлавливал моменты откровенной скуки своего соседа, чтобы якобы невзначай пройти мимо, по-особенному вскользь дотронувшись подушечками пальцев до чувствительной задней части его жилистой шеи, где выступали острые позвонки, а потом как ни в чём не бывало усесться обязательно напротив и убийственно медленно закинуть ногу на ногу, нарочно высоко задрав верхнюю брючину. Так, что становилась видна граница носка с кожей. А дальше, под лёгкой тканью — Кроули лично проверил мелькнувшую в первый подобный раз догадку — прятался специальный ремешок с зажимами, который крепился к резинке. От него обычно оставался розоватый, вдавленный след вокруг голени, если снять осторожно, а носки без поддержки моментально скручивались, скатываясь до лодыжек. Иногда Азирафаэль позволял себе и нечто более откровенное. Например, наклонялся с прямой спиной, вроде как проверить содержимое нижних полок с книгами — мол, не пора ли снова перемешать расположение томов? Только вот Кроули зачастую случайно оказывался в такие моменты позади ревизионера и напрочь зависал на абсолютно неприличных мыслях, неизбежно завершавшихся вопросом: "А можно?.." Что конкретно "можно", уточнять было немного боязно, тем более вслух. Вот вроде демон, должен бы реагировать спокойно, с пониманием, со знанием дела, да как-то ничерта подобного. Ни одной адекватной реакции на шалости ангела не находилось, и оставалось лишь молча созерцать, теряясь в догадках да путаясь в собственных желаниях. Хотя, признаться, именно в последнем путаницы не было вообще — тут Кроули на сто процентов знал, чего хотел. А если задуматься, то и в догадках теряться не стоило. Азирафаэль ведь прямым текстом дал понять, что эти желания вполне взаимны, ещё когда встретил чудом воскресшего демона здесь же, в книжном, когда тот явился сопроводить друга, заключившего сделку с Вельзевул, в Ад. Правда, всё равно чересчур торопить события не хотелось. Треклятое: "Ты слишком быстр для меня", — въелось в мозг намертво, единожды услышанное, но запомненное навечно. Может, оно и к лучшему, потому что иначе, не будь такого морального тормоза в голове, Кроули, пожалуй, вообще не отлипал бы от Азирафаэля, надоев ему своей навязчивостью. А пока сохранялась дистанция, риски подобного исхода снижались до минимума. Совместное проживание уже стало большим смелым шагом вперёд. Тем не менее, никто не уточнял, на сколько ещё хватит терпения одного демона, если один ангел продолжит свои провокации.
Короткие рукава домашней рубашки тоже, кстати, в некотором роде считались за провокацию, но такой её вариант Кроули ещё мог безболезненно терпеть. Даже, когда Азирафаэль, прямо как сейчас, обхватывал предплечье друга под локоть, кожей скользя по коже и прижимаясь вплотную. Этот жест стал уже каким-то привычным, нормальным, повседневным отчасти, хотя в первую секунду от прикосновения дыхание всё равно предательски перехватывало. Вероятно, сам разгуливать по дому в футболке недавний подселенец стал именно по этой причине, но признаваться, определённо, не собирался.
Честно говоря, он много чего не собирался делать в своей долгой жизни, но всё равно уже сделал и продолжал делать, лишь со временем понимая, что принятые неохотно решения были не особо уж плохими. Например, не собирался Падать, но Пал, чтобы потом встретить старого знакомого и познакомиться с ним заново, завязав общение, которое переросло в дружбу, отчасти позволившую предотвратить апокалипсис, а потом — во что-то ещё большее и крепкое, сумевшее теперь уже действительно спасти целый мир. Или, например, Кроули не собирался участвовать во второй революции, но его в неё втянули, зато теперь ему не составляло труда защитить Азирафаэля вместе с книжным магазином. В частности — от ушлых бизнесменов, желавших любыми способами заполучить удобное во всех отношениях место для развития собственной торговли, зачастую незаконной.
Конечно, демону полагалось бы поощрять подобные людские стремления, но за оскорбления с угрозами в адрес друга Кроули мог и хорошенько врезать, выйдя из себя через несколько минут бессмысленной беседы с незваными гостями. А позже, вооружившись тем же ножом, которым пытались угрожать ему накануне (огнестрел в помещении чудесным образом всегда давал осечки), — быстро объяснить оппонентам, почему им впредь никогда не стоило возвращаться сюда. Весьма доходчиво объяснить, в красках расписав ожидавшие их адские муки, на пару секунд даже показав иллюстрации, попросту визуализировав оные из собственной памяти в чужие головы. Вышеназванные бизнесмены убегали тогда очень резво, позабыв и про угрозы, и про оружие, и про удобное место для потенциального расширения торговли. Не умели позабыть только жуткого типа в тёмных очках, сквозь которые просвечивали горевшие яростью змеиные глаза, да пугающие картины пыток Преисподней. Азирафаэль после одного подобного случая пожурил соседа за то, что тот чуток переборщил со спецэффектами, однако приходившие к ним бандиты теперь забросили свои грязные делишки, а всё свободное время проводили в церквях за молитвами, пожертвовав заработанные ранее деньги на благотворительность. Сразу и не понять, действительно ли плохо поступил в итоге Кроули, или же, наоборот, хорошо.
А ещё, например, он не собирался навязываться другу, принуждая к чему бы то ни было, но исподволь сделал это, ещё когда вручил ангелу собственное копьё в нагрузку к демонической клятве. Сейчас, оглядываясь на содеянное, Кроули мог с уверенностью сказать, что ни о чём не жалел.
О той самой клятве соседи тоже успели поговорить примерно недели через две после начала совместного проживания. Азирафаэль просто полюбопытствовал, как она работала и что сулила им обоим: ангелу с демоном. Оказалось — практически ничего. Из-за отсутствия чётких рамок или выставленных условий, которые друзья не обсудили в нужный момент, ещё находясь в Аду, Кроули ничего не угрожало в случае неповиновения или своевольства. Однако он всё равно не мог не откликнуться на призыв. Иными словами, возникни такая необходимость, Азирафаэлю хватило бы одной чётко оформленной мысли или сильного искреннего желания — и друг в мгновение ока появился бы рядом, даже находясь, предположим, взаперти на нижнем круге Преисподней, или верхнем уровне Небес, или вообще на противоположном конце галактики. Равно как достаточно было сказать не делать чего-то, как Кроули стопорился на секунду, инстинктивно прислушиваясь к другу. Отличным примером последнего служил момент, когда демон спорил с Вельзевул, а ангел просто слишком громко подумал: "Нет, пожалуйста, не говори этого!" — и следующие слова не прозвучали. Главное — действительно хотеть того, о чём просил, или, по крайней мере, быть твёрдо уверенным в этом. Тем более, подобные запреты всегда подлежали отмене, временной и постоянной. За тот случай в камере Гавриила Азирафаэль честно извинился, пообещав в дальнейшем внимательнее следить за мыслями. Кроули на всякий случай предложил альтернативу: разрешить ему всегда для начала уточнять, что конкретно имелось в виду под определёнными просьбами, которые открытая клятва могла воспринять в качестве приказа к исполнению.
— Потому что вот представь, — рассудил демон тем вечером, когда сожители вернулись с выставки современного искусства и затеяли этот разговор, — мы с тобой ссоримся, и ты в сердцах говоришь: "Иди ты к чёрту!" А у меня выбора не будет — придётся идти, понимаешь?
— Но мне не из-за чего с тобой ссориться, — возразил Азирафаэль, под алкоголь соображавший заметно медленнее, чем обычно.
— Да не обязательно ссориться даже, — легко уступил оппонент. — Это может быть просто любая ситуация, любая фраза — мы оба можем даже не заметить ничего необычного, но эта фигня вдруг возьмёт и сработает. Так что проще перестраховаться заранее, чем вечно гадать, что да как получится.
— У меня есть идея получше, — неожиданно сказал Азирафаэль, просветлев лицом. — Просто делай всегда то, что сам считаешь нужным, как обычно! — радостно провозгласил он, с торжественным видом отпив вина из фужера.
Кроули ощутил, как внутри, где-то глубоко в голове или самой сущности, что-то словно перещёлкнуло. Клятва приняла к сведению чужую просьбу-приказ, охотно откликнувшись и на искренность прозвучавшего, и на открытое желание, чтобы именно так было впредь.
— Сработало? — уточнил Азирафаэль, сам не заметив никаких изменений.
— Не удивление — да, — кивнул собеседник, рассеянно взлохматив волосы на макушке. — Не знал, что так тоже можно.
— Ты просто слишком привык, что тобой кто-то командует, — поделился догадкой его друг, мягко улыбнувшись. — Но я не стану этого делать, иначе получится несправедливо. Мы ведь оба теперь свободны, помнишь?
Кроули не нашёл ничего лучше, кроме как промычать что-то в знак согласия, запив вином незаданный вопрос. Стало интересно, каково это: быть по-настоящему свободным?
Практика показала, что разница невелика. Точнее, нашлось единственное отличие от прошлого — полное отсутствие угроз и наказаний. Чего бы демон ни наворотил, ангел лишь выговаривал ему за это, а потом посылал исправлять последствия. Просто, мирно и до обидного справедливо. Благо, случалось такое очень редко, скорее в качестве исключения, чем правила.
Но последнее время исправлять было нечего, а от скуки практически хотелось лезть на стены. Кроули бы полез, не только на них, но и на потолок тоже, с лёгкостью, но вместо этого вспомнил про давнюю идею открыть собственный магазин, всерьёз решив взяться за работу. Однако для начала не помешало бы нечто вроде личного кабинета или мастерской, которая при всём желании не уместилась бы в книжном без серьёзных пространственных искажений. Заморачиваться с ними демон не видел смысла. Такой вариант был хорош в качестве временной меры — никак не постоянной. В том числе поэтому в их с Азирафаэлем доме появился просторный подвал, в котором из мебели примостились лишь громоздкий рабочий стол со стулом-троном (точными копиями старых, предсказуемо не уцелевших после сверхъестественной стычки в квартире Кроули) да раскладной диван-кровать.
Но как раз они, стоявшие на виду, буквально посреди красиво оформленного пустого места, разбавленного парочкой колонн и полок, поддерживавших потолок, оставались практически незаметными. По крайней мере, Азирафаэль даже не подумал обратить на них внимание, когда оказался внизу, захваченный видом из фальшивых окон-экранов, в конкретный момент транслировавших норвежские фьорды с разных ракурсов, так, что казалось, будто помещение висело в воздухе прямо над ними, в центре широкого ущелья с протекавшей внизу рекой. Словно подобное вообще было возможно. Кроули, чтобы не отвлекать друга от созерцания, незаметно высвободил из расслабившейся хватки собственную руку и отошёл к рабочему столу, усевшись прямо на него. Комментарии уже не особо интересовали самопального дизайнера, ведь он легко прочитал по знакомой реакции всё, что ему могли сказать. А дополнительно — ещё и ощутил на эмоциональном уровне тот неповторимый сногсшибательный восторг, охвативший зрителя при взгляде на окружающую обстановку. Став официальными соседями, ангел с демоном уже не закрывались, как иногда раньше, постоянно чувствуя друг друга на общем эмпатическом уровне. К тому же, принесённная в Аду клятва позволяла её исполнителю чувствовать не только это, но и всегда знать, где конкретно находился Азирафаэль, имея возможность найти его даже в потусторонних мирах, если потребуется. Точно так же это работало раньше, благодаря чему каждый работник Преисподней неизменно безошибочно являлся на вызов начальства, где бы оно ни было: на одном из Кругов среди бесчисленных кабинетов или на Земле. Благодаря этому Кроули всегда замечал, следила ли за ним Вельзевул, хоть не всегда обращал внимание на наблюдение. Азирафаэль за другом не следил и не собирался, что исключительно радовало последнего. Впрочем, какой смысл в слежке, когда живёте в одном доме? Да и доверие, давнее, крепкое, безграничное, безусловно, играло не последнюю роль.
— Боже, Кроули, — с чувством выдохнул Азирафаэль, успевший, словно в трансе, прошагать до середины просторной комнаты, где сам внезапно обнаружил себя, вынужденный обернуться к собеседнику, чтобы вынести вердикт, — это великолепно.
— Спасибо, ангел, — улыбнулся Кроули, сидевший на широкой столешнице — тоже, кстати, мраморной, — закинув на неё одну согнутую ногу, которая стопой упиралась в бедро другой. — Только это ещё не всё, — добавил, хитро прищурившись, и взял лежавший возле себя пульт, нажав пару кнопок, чтобы погасить периметровые экраны-окна, погрузив помещение в полную темноту, а затем — включить верхний свет. Азирафаэль задрал подбородок, с удивлением и неподдельным любопытством изучая сложные, явно нерукотворные узоры высокого потолка, которые, хоть и были отдельными точками-звёздами, но вместе образовывали целые туманности в окружении сотен прочих небесных тел. Свет от них всех равномерно распределялся по полной площади подвала, то ли отражаясь, то ли продолжаясь на стенах, непостижимым образом создавая эффект нахождения в открытом космосе. Кроули, воспользовавшись чужим отвлечённым вниманием, бесшумно сполз со стола, подойдя к соседу нарочно со спины, чтобы устроить свой подбородок на его плече. — Видишь вон тот кусок туманности? — спросил, рукой указав нужное направление, где туманность, сужаясь, будто заворачивалась в подобие вихря забавной рыжей волной, отчасти напоминавшей растрёпанные по утрам волосы своего создателя, которые действительно заметно отрасли в последнее время. — Давным-давно Вельз устроила мне выволочку за то, что я неправильно распределил там составляющие части, из-за чего общий рисунок в итоге малость "поплыл", — рассказал Кроули то, чего раньше никогда не рассказывал. Честно говоря, просто не считал это ни важным, ни интересным, да и самому вспоминать те древние времена не очень хотелось. А теперь вот рассказал под влиянием какой-то странной ностальгии, обняв Азирафаэля поперёк живота, не подумав даже убрать голову с его плеча, когда добавил с тихой усмешкой. — Это был наш с ней самый первый спор. С тех пор они, кажется, не заканчивались.
— Ты скучаешь, — с оттенком вопроса произнёс собеседник, накрыв обнимавшие руки своими, мягко погладив по остро выступавшим под кожей косточкам у оснований запястий.
Кроули не ответил, лишь пожав плечами, что получилось ощутить спиной. Толку скрывать очевидное? Как, впрочем, и признавать. Тем не менее, оба друга понимали, что речь сейчас шла не про давние времена, когда они оба были ангелами, а демонов ещё не существовало. Не по утраченному прошлому скучал один из них, а по конкретной личности, к присутствию которой в собственной жизни настолько уже привык, что страшно оказалось вообразить. Раньше ведь никогда не задумывался о подобном даже, а теперь, отлучённый от Преисподней, лишённый возможности спуститься Вниз по поводу или без, Кроули сам себе удивлялся, потому что действительно ловил себя на мысли, как порой не хватало просто хорошенько с кем-нибудь повздорить. Причём, с кем-нибудь вполне конкретным, взаимно выпустив пар и заодно пощекотав нервы осознанным риском. Кажется, у людей это называлось адреналиновой зависимостью. Или моральным мазохизмом — как посмотреть.
— Я устрою здесь мастерскую, — нарочито отрешённо сообщил Кроули, не желая продолжать вскользь затронутую тему. — Помнишь, я рассказывал тебе идею насчёт своего магазина?
— Одежда из змеиной кожи? — догадливо уточнил Азирафаэль, не в силах оторвать взгляд от того самого завихрения на потолке или перестать думать о том, какую красоту когда-то создавали те, кого теперь опасались и ненавидели прошлые братья, забывшие давних товарищей вместе с их творениями.
— Ага, — кивнул собеседник, на секунду сильнее вдавив подбородок в чужое плечо. — Ты был прав, когда сказал, что совсем без дела скучно, а я зря тебе не поверил. Но ведь начать что-то новое никогда не поздно.
— Определённо, — согласился слушатель, развернувшись в крепких объятьях, чтобы оказаться лицом к лицу с выпрямившимся Кроули, с каким-то особым выражением посмотрев ему в глаза.
Тому понадобилось несколько секунд на осознание подоплёки их диалога. Это было уже не про магазин, не про занятие на свободное время. Это было про них, про их дружбу, про их отношения, про их безумно медленный драмматичный роман, длиною в шесть тысяч лет, который не думал заканчиваться. Это всегда было про них. Никогда не поздно, в самом деле.
— Тогда как насчёт того, чтобы начать с позднего ужина? — с игривыми нотками в голосе спросил Кроули, не скрывая заинтересованной улыбки.
— И закончить поздним завтраком? — схожим тоном подхватил правила этой игры в иносказательность Азирафаэль, ощутив непривычную, но приятно колючую волну предвкушения, скатившуюся вдоль позвоночника.
— Звучит, как отличный план, — подмигнул собеседник, переборов желание прижаться плотнее, когда практически всё тело заныло от болезненной необходимости в ещё более близком физическом контакте. — В отличие ото всех остальных Планов, которые я слышал, знаешь, — прибавил Кроули, постаравшись придать интонациям беззаботной весёлости, чтобы самому отвлечься от недавнего порыва.
— О, так всё-таки кто-то слышал Планы, — легко поддержал этот странный спектакль Азирафаэль, чуть отступив, заставив выпустить его из плотного кольца сомкнутых рук, прежде чем самому вновь подхватить друга под локоть, потянув в направлении лестницы наверх, в их общую теперь гостиную, где ждала приготовленная еда.
— Скорее подслушивал, — парировал Кроули, по ходу забрав со стола забытую там на время кружку с подостывшим кофе, — это больше в моём стиле.
— Само собой, — без лишних возражений согласился спутник.
Они действительно начали с ужина, как и договаривались. Вообще-то Азирафаэль не любил готовить — у него это всегда получалось странно. Возможно, потому что он регулярно отвлекался в процессе на что-то другое, возможно, потому что перечитывание раз за разом рецепта не помогало лучше воплотить его в жизнь, возможно, по ещё какой-нибудь причине. Кроули никогда не критиковал почём зря, предпочитая вообще не есть, если уже по запаху в воздухе определял пригодность в пищу очередного кулинарного шедевра друга. Или, вернее, зачастую непригодность, которую сам горе-повар осознавал, лишь попробовав плоды собственного труда. Изредка, однако, случались приятные исключения, когда ангелу вполне удавалось приготовить приличное блюдо — тогда соседи с удовольствием ужинали дома, не имея необходимости ехать ради этого в кафе или ресторан или заказывать доставку.
Честно говоря, подобные вечера нравились Кроули больше, хотя воображаемый счёт всё равно был на нём. Правда, оплачивался этот счёт абсолютно иначе, нежели в людских заведениях, и такой способ, сугубо личный, на двоих, неизбежно приводил на второй этаж книжного, в квартирную часть. На такой же исход друзья рассчитывали и сегодня, каждый — на свой манер.
Тем более, те дни, которые Кроули провёл за обустройством подвала, Азирафаэль потратил на оттачивание навыков в кулинарии. Странно было, в конце концов, не научиться сносно готовить за многие тысячелетия на Земле. А тут предоставилась удобная возможность это изменить, хорошенько потренироваться и набить руку. Несправедливо получалось, что демон у плиты чувствовал себя увереннее, чем ангел. Или наоборот, справедливо — зависело от точки зрения.
Как оказалось, в записке, намедни посланной вниз вместе с кофе, была чистая правда: пожалуй, кое-кто действительно научился готовить. Кроули учуял приятные ароматы со стороны кухни, ещё когда поднялся в первый раз, позвать друга посмотреть на результаты своих трудов. Не обязательно даже пробовать, чтобы понять: Азирафаэлю удалось. Он редко практиковался раньше, а теперь в его распоряжении появилось достаточно свободного времени при недостатке новых книг. Пришлось придумывать себе занятие на замену, за которым получилось бы провести неопределённое время вынужденного одиночества. Кулинарные упражнения подошли как нельзя лучше. Да и результат, если честно, порадовал.
Утро после подобных вечеров, незаметно перетекавших в ночь, наступало неизбежно слишком рано, внезапно. А одно конкретное — вовсе началось со стука во входную дверь книжного магазина. Вылезать из нагретой постели, когда всё тело, изрядно уставшее за полубессонную ночь, приятно тягуче ныло без достаточного отдыха, не хотелось вообще. Однако пришлось, потому что Азирафаэль спал слишком крепко, уставший едва ли меньше Кроули. Тот, по крайней мере, всегда ходил, малость вихляясь из стороны в сторону, будто всё ещё продолжал по-змеиному ползти даже в человеческом обличье, поэтому его походка слабо менялась после таких марафонов, какой соседи устроили накануне.
Сонный, растрёпанный, одетый лишь из подобия приличия в чёрный халат, еле-еле поддерживаемый тонким поясом на талии, чтобы не разъезжался окончательно в стороны, некий демон распахнул входную дверь. И тут же захотел захлопнуть её обратно, резко и громко, прямо перед носом незваного гостя, но почему-то не сделал этого, проснувшись в момент. Да, любопытство, определённо, порок, который точно придумали в Аду, иначе Кроули сумел бы побороть его, едва увидев знакомое лицо.
— Эм... Доброе утро? — из принятых на Земле приличий поздоровался ранний визитёр, постаравшись незаметно заглянуть за чужую спину, вглубь полутёмного торгового зала. — Я вообще пришёл не к тебе, а...
— К Азирафаэлю, да, я догадался, — невежливо перебил говорившего оппонент, нарочно загородив собой весь дверной проём, подняв локоть на уровень плеча, чтобы упереться им в деревянный косяк. — И по какому вопросу ты решил побеспокоить его на этот раз, Гавриил?
— Может, сперва дашь мне войти, чтобы мы обсудили это внутри? — без особой надежды на успех предложил гость, изогнув бровь.
— Нет, — спокойно ответил Кроули, для достоверности медленно отрицательно покачав головой. — Либо говори сразу, либо проваливай. Я не собираюсь будить ангела по всяким пустякам.
— Что ж... — со вздохом задумчиво протянул Гавриил, оглядевшись по сторонам.
Прохожих в это время на улицах было ещё мало: редкие одинокие силуэты неохотно плелись на работу или возвращались домой с ночных смен, уборщики мели тротуары, собаководы шли вместе со своими питомцами на прогулку. Небо едва начало светлеть, намечая скорый рассвет, рисуя длинными тенями по серому асфальту. В воздухе ещё пахло прохладной свежестью, разносимой лёгким ветерком. Кроули повёл плечами, сведя и разведя лопатки, чтобы разогнать кровь по телу. Не то чтобы он замёрз за несколько секунд, которые визитёр потратил на оценку рисков быть услышанным кем-то посторонним, однако зябкие мурашки всё-таки пробежали по коже. Стоять на пороге открытой двери, на самом сквозняке, в одном лишь тонком халате, к тому же, босыми ногами — на быстро стывшем полу явно не доставляло удовольствия встречавшему.
Пользуясь случаем, он быстро осмотрел Гавриила с головы до пят. Тот практически не изменился за минувшее с последней встречи время. Всё те же холодные оттенки светлого в одежде, поистине военная выправка, высоко поднятый подбородок и омерзительные снисходительные интонации в разговорах. Словно одолжение делал каждый раз, когда вообще открывал рот. Это в архангеле не исправило даже Падение. Впрочем, кому, как не Кроули, было знать, что Падение в целом ничего не исправляло. Только серые кожаные перчатки, на вид очень плотные, стали чем-то новым в облике недавнего демона, а новая, менее чопорная, чем раньше, укладка разбавляла общее впечатление.
— Я принёс Азирафаэлю Святую Воду, — сказал наконец Гавриил, убедившись, что никто лишний не мог услышать его. — И хотел предупредить его, чтобы был осторожен.
Кроули, прищурившись, внимательно посмотрел на пришельца, ища любые признаки хитрости или откровенной лжи, но не заметил ничего из этого. А, убедившись в честности чужих намерений, неохотно отступил, кивком пригласив Гавриила внутрь. Тот поблагодарил похожим молчаливым жестом, шагнув в приятный рассветный полумрак книжного магазина. Дождался, пока встречавший запрёт дверь на замок и на всякий случай — чудом, после чего, как приличный гость, проследовал за вторым хозяином жилища в дальний зал, где стоял рабочий стол Азирафаэля.
— Подожди здесь, я схожу разбужу его, — бросил Кроули, рукой указав на аккуратно застеленную софу. Гавриил поначалу нерешительно замер на месте, вспомнив день, когда едва не сгорел здесь в кольце Адского Пламени, но потом вспомнил ещё и то, что с недавних пор сам стал демоном, и легко переступил мимолётный страх вновь оказаться в ловушке. — Только не трогай книги, — предупредили от лестницы, вынудив обернуться в сторону повеселевшего голоса, который добавил, — а то получать благодатью по башке — не самое приятное ощущение, тем более с утра пораньше.
— Личный опыт? — неожиданно для самого себя уточнил визитёр, постаравшись говорить не слишком громко.
— Не твоего ума дело, — парировал Кроули, быстро взбежав по ступенькам наверх, где его без того тихие шаги окончательно исчезли.
Зато спустя несколько скучных длинных минут послышались другие, суетливые, в которых легко улавливались спешка и нервозность. Правда, в сочетании с монотонным неразборчивым фоном двух голосов, разбавляемым короткими смешками, это звучало... странно. Гавриил не знал, как назвать ощущение, витавшее в воздухе, ту смесь эмоций, пропитавшую здесь каждый дюйм окружающего пространства. Пожалуй, только люди или двое отдельно взятых сверхъестественных существ, живших вместе, сказали бы, что это уют, простой, домашний и тёплый. Бывшему архангелу, редко навещавшему Землю, а ныне — утратившему способность точно различать светлые чувства, неоткуда оказалось узнать подобное.
— Гавриил! — поздоровался Азирафаэль, первым сбежавший по лестнице в гостиную. Он выглядел взволнованным, но волнение его было неприятным, подозрительным и явно не добрым. — Какой сюрприз. Чем обязаны? — спросил уже гораздо тише, подойдя к гостю, успевшему присесть на край софы.
Следом за непосредственным владельцем книжного магазина явился Кроули, молча застыв за левым плечом друга. Постоял секунду, а потом потянулся поправить чужой воротник, завернувшийся сзади, чего ни один не заметил в спешке. Сам демон, изначально встретивший гостя в халате, тоже переоделся, теперь выглядя почти прилично. По крайней мере, чёрные джинсы с серой футболкой хотя бы не пытались обнажить его фигуру при каждом движении. Азирафаэль же внешне мало отличался от себя прежнего — разве что не хватало бабочки и пальто. Вероятно, он решил облачиться в более привычные давнему начальнику вещи, чтобы не акцентировать его внимание лишний раз на том, насколько всё теперь успело измениться. Отчасти Гавриил, созерцавший на бывшем подчинённом хорошо знакомый комплект из брюк, рубашки, жилетки и начищенных туфель, почувствовал себя комфортнее, чем, когда столкнулся нос к носу с полуголым Кроули.
Не то чтобы обнажение в любом его проявлении смущало обитателей Ада и Рая. Под влиянием людей, которым одежда была необходима в основном для тепла и удобства, обе потусторонние конторы переняли эту деталь человеческого быта из лояльности, с годами привыкнув. Вообще говоря, неловкость, испытанную Гавриилом в первые секунды раннего визита, вызвал отнюдь не небрежный внешний вид Кроули, а непосредственно сам Кроули. Он мог выйти к гостю абсолютно голым, в парандже или тяжёлых доспехах, даже в платье или деловом костюме при полном параде, хоть в истинном оккультном обличье — ничего не изменилось бы. Просто дело было в демонической сущности, исподволь напоминавшей архангелу, что он больше не принадлежал Небесам, как раньше, а Пал, тоже превратившись в исчадие Ада. Этого уже никакие наряды не могли ни скрыть, ни исправить.
Впрочем, с сокрытием случившейся неприятности Гавриил пока довольно неплохо справлялся. По крайней мере, коллеги до сих пор ни о чём не догадывались. Только вот обманывать себя, как ловко обманывал других, он не научился. Зато научился читать между строк чужую ложь, мелкие хитрости и недоговорки, перестал вестись на уловки, распознавая их за милю каким-то новым внутренним чутьём. В целом, если судить здраво, добавившиеся за счёт Падения умения пошли бывшему архангелу только на пользу. Несомненные плюсы бытия демоном всё же имелись.
— Я взял на себя смелость принести тебе кое-что, — без приветствия произнёс Гавриил, поднявшись с софы и выудив из внутреннего кармана светло-серого пальто позолоченную флягу с витиеватым узором.
Кроули машинально отметил её объём — в такую без проблем вмещалась целая пинта*. Демон одобрительно покивал гостю, воспользовавшись тем, что Азирафаэль сейчас не смотрел ни на одного из своих визави, удивлённо уставившись на подношение, отчасти похожее на взятку.
— Для чего это? — уточнил он, не торопясь забирать подарок, нарочно показательно сцепив ладони перед собой и опустив их.
— Для страховки, — пожал плечами Гавриил, ничуть не покоробленный подобной реакцией. — Ну, знаешь, на всякий случай.
— Да, случаи, конечно, всякие бывают, — подал голос Кроули, без страха шагнув вперёд, встав теперь вровень с другом, а не позади него. Их оппонент тут же переключил всё внимание на заговорившего. — Не объяснишь подробнее, зачем ангелу Святая Вода?
— Наисвятейшая, — чопорно поправил Гавриил.
— Тем более, — парировал собеседник, скрестив руки на груди, в свою очередь тоже не спеша тянуться к фляге, выразив таким образом полное согласие с Азирафаэлем.
— Действительно, Гавриил, — продолжил тот за друга, чьи сомнения чувствовал, как собственные, вместо них и вместе с ними. — С демонами я вполне способен справиться и без этого. На крайний случай у меня есть Пламенный Меч.
— Или я, — прибавил Кроули, перенеся вес тела на одну ногу, чтобы едва ощутимо прислониться плечом к плечу Азирафаэля, — а ко мне тоже прилагается личное оружие в качестве бесплатного бонуса. Так зачем, по-твоему, нам может вдруг понадобиться эта штука? — Демон лёгким движением подбородка указал на флягу в чужих руках, наверняка доверху заполненную смертным приговором в жидкой форме для любого выходца из Преисподней, включая ныне самого Гавриила. Как минимум это объясняло плотные водонепроницаемые перчатки, в которых тот был.
— Начались Падения, — неохотно, заметно через силу ответил он наконец без утайки, нахмурившись. Азирафаэль с Кроули синхронно вытаращились на него, забыв вдохнуть. Хорошо, что это им было совершено без надобности. — Вы же помните, о чём мы говорили Внизу, когда только подписали мирный договор? — Слушатели кивнули не менее синхронно, чем задержали дыхание. — Так вот: это уже происходит, прямо сейчас, — повторил Гавриил то же, что сказал раньше, но в другой форме. — Обе канцелярии завалены документами о переводах, хотя случаи пока единичные. Или, что более вероятно, выявляются по одиночке. Наверху бардак, все винят попеременно то меня, то Михаил, которая отдала приказ напасть на Ад. Вельзевул не справляется с волнениями среди новичков, но первые Падшие тоже не понимают, в чём дело, и задают вопросы. Я опасаюсь, что некоторые, особо сообразительные, могут прийти к вам двоим. Ведь только Азирафаэлю удалось целых шесть тысяч лет провести не просто на Земле, вдали от Небес, но и рядом с демоном, при этом сохранив благодать. Многие считают это несправедливым.
— Но у них ведь только сомнения и вопросы, — подозрительно прищурился Кроули, первым переварив услышанное. — Вы с Вельзевул вполне способны объяснить им, что происходит. Или прошлые ошибки вас обоих ничему не научили?
— Нельзя, — отрицательно покачал головой оппонент с искренне скорбящим видом. — Вспомни, что ты сам говорил мне сразу после моего Падения, когда я предположил, что Она не отвернулась от демонов, низвергнув их в Ад: это воспримут либо, как временное наказание, либо, как отсроченную казнь. Вас... Нас, — быстро поправился говоривший, — нас питает злость и разочарование от ощущения несправедливости. Этот огонь внутри напрямую связан с Пламенем Внизу. Если новым демонам объяснить, из-за чего они на самом деле Пали, этого в них не будет. Они навсегда останутся слабыми, не способными ни принять новую участь, ни вернуться назад. У них уже нет связи с Небесами. Предлагаешь лишить их связи хоть с чем-нибудь вообще?
— Чёрт, получится действительно дерьмово, — разбито согласился Кроули, расцепив руки, чтобы провести ладонями по лицу, словно смывал с него застарелую, намертво присохшую горечь от собственного когда-то незнания, непонимания, обиды. Очень не хотелось этого для кого-то ещё.
Ветераны восстаний, первые Падшие, давно смирились, приняли новые правила игры и играли по ним больше шести тысячелетий, но каждый до сих пор помнил, каково было уживаться с переменами первое время. Никто наверняка не хотел заставлять проходить через подобное ребят из светлой оппозиции, пусть и врагов. Или Кроули просто слепо надеялся на отсутствие такого желания у давних коллег. Только ангелы, какие бы поступки они ни совершали, о чём бы ни задумывались, о чём бы ни спрашивали, не заслужили Падения. Ни те, кого сбросили в кипящую серу на заре веков, ни те, кого бросали туда же сейчас. Как же справедливость, в конце концов? Как же второй шанс?
Стоило лишь подумать об этом, вспомнить, как дрожь прокатилась по сложенным, спрятанным крыльям, вздыбив каждое перо вплоть до покровного пуха. Кроули шевельнул лопатками, прогоняя противное фантомное ощущение и беря себя в руки. Это уже не его проблемы, не проблемы Азирафаэля — так стоило ли переживать? Конечно, стоило. Переживание в чистом виде буквально поселилось на лице застывшего рядом друга, витало в воздухе, легко уловимое на уровне эмпатии, и требовало действий или хотя бы слов: ответов, объяснений, утешений для всех, пополнивших поредевшие ряды демонов. Ангел даже теперь, когда от него ничего не зависело, не переставал быть ангелом, преисполненный сочувствием, верой и надеждой.
— Давай её сюда, — решительно сказал он, потянувшись к фляге, которую Гавриил всё ещё держал перед собой. — Если кто-нибудь придёт, мы с Кроули сами с ними поговорим.
— Его считают мёртвым, — напомнил оппонент, передав Святую Воду бывшему подчинённому, после чего, отряхнув ладони, наконец снял перчатки, сунув их в карман пальто. — И я только что, кажется, объяснил, почему им всем лучше ничего не знать, Азирафаэль.
— Нет, не объяснил, — упрямо возразил собеседник, стиснув пальцы на металлических боках фляги. — Подумай сам: что бы им ни сказали, они уже злы и обижены на то, что считают несправедливым. Одного этого достаточно, чтобы зажечь внутри ангела адское пламя — иначе они не Пали бы.
— Ангел, а откуда ты-то сам это знаешь? — опасливо спросил Кроули, увидев краем глаза отражение собственного вопроса на лице Гавриила, хотя смотрел исключительно на Азирафаэля. В груди шевельнулось нехорошее предчувствие, замешанное на страхе и пока не оправданном чувстве вины.
— В смысле? — на секунду растерялся ангел, не сразу проследив направление мыслей друга, а когда проследил, выразительно закатил глаза. — Бога ради, Кроули, прекрати! Ты ведь сам мне всё это рассказал на днях, когда решил, что я должен знать, что ты чувствовал, когда Пал сам.
— Насколько я был пьян? — поморщившись, уточнил Кроули, представив, какие вещи мог наговорить, не уследив за языком.
— Настолько, чтобы я едва понимал твоё ворчание, — с нелогичной улыбкой отозвался Азирафаэль — его собеседник понимающе покивал, сделав единственно верный вывод: очень пьян. Даже больше, чем очень, раз не запомнил ничерта, вынужденный сейчас спрашивать. — В общем, думаю, наша позиция ясна, — подытожил говоривший, вновь обратившись к Гавриилу. — Если к нам придут с вопросами, мы ответим, вместе. Ничего страшного не случится. К тому же, вряд ли кто-то действительно поверит словам ангела, который шесть тысяч лет общался с демоном.
— И демону, который непостижимым образом восстал из мёртвых после демонстративного уничтожения у всех на глазах, — поддержал Кроули друга, намного больше согласный с ним, чем с их ранним гостем.
— Что ж, — задумчиво протянул тот, подвигав нижней челюстью, прежде чем озвучить собственное мнение по обсуждаемой теме, — ладно, пожалуй, это может сработать.
— Да и незачем нас слушать, — нарочито безразлично пожал плечами Азирафаэль, и его тон стал заметно спокойнее, мягче, как у того, кто только что выиграл сложный спор. — Кто мы такие, чтобы знать, какая игра затевается на этот раз? К тому же, никто не говорил, что нынешние события не входили изначально ни в один из Планов.
— Сомнения — суть каждого демона, — со знанием дела добавил Кроули, зацепив большими пальцами шлейки для ремня на джинсах, не придумав, куда ещё деть руки. — Даже ты сейчас сомневаешься в том, что мы говорим, хотя мы все здесь знаем одно и то же, — поддел безобидно Гавриила, тихо хмыкнув.
Тот неожиданно отзеркалил усмешку.
— Вы правы, — ещё более неожиданно согласился он, мгновенно переключив и настроение, и тему беседы, словно только теперь вспомнил, о чём ещё собирался спросить. — Кстати, Кроули, мне вот всё любопытно по поводу демонической сущности. — Демон, к которому обращались, заинтересованно изогнул бровь. — Насчёт тяги к разрушениям, неконтролируемой злости и всего вот этого, тёмного, — скомканно пояснил Гавриил затронутый вскользь предмет разговора, явно не придумав, как лучше к нему подступиться. Кроули кивнул, подбадривая на продолжение, слабо пока улавливая, к чему всё шло. — Когда я всё это почувствую? — ошарашили его, неуверенно разведя руками. — Когда конкретно мне захочется кого-нибудь обидеть или убить, что-нибудь разрушить или сотворить что-то по-настоящему злое? Я бы хотел к этому подготовиться, чтобы это не произошло неожиданно. Что смешного я сказал?
Последнюю часть чужого спича Кроули скорее додумал, чем услышал, потому что бессовестно рассмеялся, закрыв лицо ладонью и отвернувшись в сторону. Нет, конечно, он ожидал какой-нибудь несусветной глупости, но не настолько же. Азирафаэль, казалось, тоже понял причину веселья друга, не способный сдержать широкую позабавленную улыбку, низко опустив подбородок, старательно пряча собственную реакцию от оппонента. Тот всё равно заметил, обиженно насупившись.
— Да какого чёрта? — возмущённо бросил он — и друзья оба уже откровенно расхохотались в голос. Один запрокинул голову, получив лёгкий тычок локтем под ребро со спины от второго, в свою очередь прикрывшего рот кулаком.
— Я сделаю тебе кофе, дорогой, — резво съехал с темы Азирафаэль, погладив острое плечо Кроули, прежде чем быстро уйти на кухню, не прекращая смеяться.
— Нечестно! — переборов собственное веселье, бросил тот вслед беглецу, страдальчески изломив брови, при этом не способный убрать дурацкую улыбку с губ. — Почему опять я?! — спросил, повысив голос, без особой надежды на ответ, однако всё равно получил его, приглушённый расстоянием, разделившим собеседников.
— Потому что ты в этом лучший! — раздалось из-за поворота в соседнее помещение — и улыбка Кроули из дурацкой моментально стала мягкой и довольной.
Такой вариант его полностью устраивал. Всяко лучше, по крайней мере, чем надоевшее: "Потому что ты демон", — или прибавившееся недавно, — "У тебя больше опыта".
— Присядь, приятель, — мирно попросил он уже Гавриила, жестом опять предложив ему место на софе, тогда как сам подошёл к рабочему столу друга, вполоборота устроившись рядом со стопкой книг, сложив руки на бёдра. — Пожалуй, ты достаточно взрослый, чтобы узнать, откуда берутся демоны.
— Из Ада, очевидно, — презрительно фыркнул оппонент, откинувшись на спинку софы. — Это я и без тебя знаю.
— Ну да, конечно, а человеческих детей в капусте находят или заказывают по почте у аистов, — в тон отозвался собеседник, иронично изогнув бровь в несерьёзной насмешке. Ему всё ещё было до крайности весело, несмотря на поднятый вопрос. Гавриил недовольно поджал губы, внезапно поняв аналогию, и промолчал, готовый слушать дальше. Любопытство, конечно, до добра не доводит, но, когда ты уже Пал, добра особо и не ждёшь — ждёшь объяснений. А раз хоть кто-то мог их предоставить, то, пожалуй, стоило просто переждать минутку сарказма, чтобы получить свои ответы. Эту черту характера Кроули Гавриил раскусил быстро: не поехидничав вдоволь, тот физически не мог приступить к нормальной беседе. — Ладно, я не буду над тобой издеваться, — вдруг отступил он от привычного сценария, к которому слушатель успел морально приготовиться. — Не по доброте душевной, не подумай, — тут же открыл говоривший собственные мотивы, — а только потому, что не хочу наблюдать в нашем доме твою недовольную рожу слишком долго. Я давно не ангел, и моё терпение очень ограничено. Как и твой взгляд на вещи, кстати, из-за которого мне приходится сейчас думать, как объяснить тебе прописные истины Мироздания.
— Без оскорблений ты всё же не можешь, да? — поддел его Гавриил, впрочем, ни капли не задетый последней шпилькой.
— Да, — просто согласился Кроули, неискренне покаянно разведя руками. — Хочешь свой ответ — молчи и слушай. Не хочешь оскорблений — проваливай и думай сам. Не нравится мой подход — спрашивай у Вельзевул, — не сдержавшись в очередной раз, едко посоветовал он, насладившись на секунду перекосившимся лицом напротив. Оба знали, что спрашивать подобное у Вельзевул означало нарисовать у себя на лбу мишень для постоянных насмешек до скончания веков. Поэтому Гавриил показательно втянул губы в рот, отрицательно помотав головой, и приглашающим жестом попросил говорившего продолжать. Уж лучше единожды выслушать порцию ехидства от Кроули, чем множество раз — от его бывшей начальницы. — Демоны берутся из Рая, — спокойно произнёс тот, действительно решив взяться за объяснение. — Все мы когда-то давно были ангелами. Ангелы, по-твоему, злые?
— Нет? — предположил Гавриил, по затянувшемуся молчанию поняв, что вопрос не был риторическим.
— Тогда откуда берётся злость, которая разжигает в ангелах пламя, связывающее их с Адским после Падения? — провокационно бросил следом Кроули, вынудив собеседника изменить первоначальное решение.
— Выходит, да? — попробовал тот угадать со второй попытки, но получил лишь тяжёлый вздох вместо ответа.
— Ничерта не выходит, — сказали ему. — Каждый рано или поздно сталкивается с дерьмом внутри себя. Будь ты хоть сотню раз ангелом, это не делает тебя безэмоциональным. Злость — эмоция, а не черта характера, не отличительная особенность демонов. Она просто есть. У каждого живого существа, даже у Всевышней. Месопотамия, Содом, Гоморра, помнишь? — Гавриил, не спеша с выводами, кивнул. — Но это ведь не делает Её демоном, правда? — Здесь он кивнул уже уверенно. — Проблема в другом — проблема в выборе, — подошёл к выводу Кроули. — В том, какой выбор каждый делает: верить, несмотря ни на что, или начать сомневаться, думать собственной головой, не оглядываясь на Планы. Но когда начинаешь задумываться, критично мыслить, искать причины и следствия, то обязательно разочаровываешься во всём, начиная с себя, а потом Падаешь. Но злости в тебе не прибавляется — просто исчезает смысл её сдерживать. — В комнату вернулся Азирафаэль с двумя кружками, одну из которых вручил рассказчику, получив взамен короткую благодарную улыбку, после которой тот продолжил, обращаясь к Гавриилу, словно не было этой короткой паузы. — Злость не делает из ангелов демонов, но она поддерживает после Падения. И, поверь, это лучше, чем отчаяние. То есть не особо лучше, но надёжнее. Когда злишься, хочется что-то делать, злость помогает удержаться на плаву, а отчаяние топит. В любом случае твои решения и поступки отныне только твои. Не будет того, о чём ты спрашивал: ни стремления к разрушениям, ни жажды убийства, — ничего не будет, пока ты сам не захочешь. Теперь только ты решаешь, как поступать, и сам отвечаешь за последствия, а потом исправляешь их или миришься с ними. Всё зависит от тебя, а не от сущности, потому что думать надо в первую очередь головой.
— Но демоны творят зло, — напомнил Гавриил исключительно для галочки, не с целью оскорбить или задеть — скорее просто посмотреть, что на это скажет собеседник.
— Раньше это имело смысл, — нейтрально пожал плечом тот, сделав крупный глоток горячего кофе, на секунду зажмурившись от удовольствия, быстро вернувшись к прежнему настроению. — Это было что-то вроде соревнования, знаешь: если ангелы делают что-то хорошее, значит мы будем делать что-то плохое, потому что мы больше не ангелы. Самая тупая логика, но она очень прочно прижилась. Дух противоречия ничто не победит. — Кроули отсалютовал слушателю чёрной крылатой кружкой, словно произнёс праздничный тост, и сделал очередной глоток.
— К тому же, это совершенно не обязательно, — вступил в разговор Азирафаэль, устроившись на стуле позади друга. — Ничто не мешает демонам творить добро, если никто не узнает.
— И наоборот это тоже работает. — Демон многозначительно обернулся через плечо на ангела, с которым они регулярно обменивались заданиями на протяжении многих веков, однако тот не отвёл взгляд, не смутился, не растерялся, а лишь безразлично пожал плечами. Поздно да и бессмысленно отнекиваться или оправдываться: что сделано, то сделано. — Так или иначе, — опять переключился Кроули на старую тему, — сейчас между Адом и Раем вроде как мир, поэтому соревнование в добродетелях и злодеяниях можно считать закрытым. Дальше по-хорошему стоит начать работать сообща, скоординированно, а не хаотично, как раньше.
— Было бы неплохо, конечно, но трудноосуществимо, — со вздохом согласился Гавриил, наконец нарушив негласный короткий обет молчания, введённый на время длинного монолога Кроули. — Прямо сейчас, по крайней мере, пока мы разбираемся с кадрами, и вся эта паника в разгаре.
— У Вельзевул ни одна паника долго не протянет, — со знанием дела заметил демон, ныне свободный от своего строгого адского начальства. — Она терпеть не может неорганизованность.
— Я тоже, но Наверху всё равно все напуганы и рассержены, — сообщил собеседник, хлопнув себя по коленям, намекая тем самым на завершение разговора, и медленно поднялся на ноги. — Что ж, мне, пожалуй, пора возвращаться обратно и продолжать разгребать этот бардак. Спасибо за объяснения и гостеприимство.
— Всегда пожалуйста, — улыбнулся Азирафаэль, тоже встав со стула, чтобы распрощаться с ранним гостем.
— Нет, не всегда, — со значением поправил друга Кроули, в свою очередь сползший со столешницы, выпрямившись напротив Гавриила, протянув тому ладонь, — но пожалуйста. Если будут ещё глупые вопросы, не приходи.
— Конечно, нет, — схожим тоном отозвался оппонент, закрепив рукопожатием это немое предложение персонального перемирия, прежде чем, подленько усмехнувшись, добавить. — Я позвоню.
— Идёт, — легко согласился на это подобие сделки собеседник, первым же высвободив кисть из чужой крепкой хватки.
— Был рад встрече, Азирафаэль, — переключился на своего бывшего подчинённого Гавриил, теперь сам подав тому ладонь, которую коротко встряхнули из вежливости, быстро отпустив.
— Спасибо за Святую Воду, кстати, — поблагодарил он мимоходом, сцепив руки перед собой. — Надеюсь, она не пригодится.
Гавриил лишь сдержанно кивнул, после чего спокойно ушёл, не ожидая, что его проводят — он без подсказок помнил, где здесь дверь.
— Как думаешь, — медленно начал Азирафаэль, склонив голову к плечу, глядя вслед ушедшему утреннему гостю, — что у них с Вельзевул?
— Мирный договор между их конторами, — уверенно заявил Кроули, запоздало почуяв подвох в чужом любопытстве, с прищуром покосившись на друга. — А что? Ты что-то заметил? — спросил у него с живым любопытством, многозначительно изогнув бровь.
— Не то чтобы много, — уклончиво отозвался тот, быстро отвернувшись к столу, где остывало какао, будто бы мигом потерял всякий интерес к обсуждению.
— Нет уж, погоди-ка! — Зато его не потерял собеседник, крутанувшись на месте, оказавшись лицом к лицу с Азирафаэлем, внимательно присмотревшись. — Думаешь, между ними есть ещё что-то кроме работы? — Ответчик молча пожал плечами, не споря, но и не подтверждая догадку. Кроули удивлённо вытаращился, нарочно моргнув, а потом недоверчиво усмехнулся. — Да ну, бред какой-то! — заявил убеждённо, наморщив нос. — Вельз в жизни его не простит и не наступит дважды на одни и те же грабли. Я даже готов поспорить, что прав.
— Тогда давай поспорим, — хитро улыбнулся Азирафаэль, изрядно поубавив чужой уверенности. — Если всё так, как ты говоришь, то тебе нечего переживать. Но если нет, — он сделал выразительную паузу, протянув другу ладонь, — то ты раздобудешь для меня кое-что.
— А если я всё-таки не ошибся? — уточнил тот, на всякий случай не торопясь закреплять это внезапное пари. — Что я получу за выигрыш?
— И чего же ты хочешь? — провокационно бросил ангел, сделав плавное движение навстречу демону, как-то незаметно и быстро оказавшись практически вплотную к нему, настолько, что у того на мгновение потерялось дыхание, а голова предательски опустела.
— Тебя, — выдохнул он тихо, но решительно, машинально, по какой-то новой привычке потянувшись за поцелуем, однако Азирафаэль со смешком отодвинулся назад, уйдя от прикосновения, уперев раскрытую ладонь в чужую грудь.
— Я у тебя уже есть, — парировал, с намёком приподняв светлую бровь. — Во всех смыслах, дорогой мой. Может, придумаешь что-то ещё?
— Мне больше ничего не нужно, — с улыбкой отозвался Кроули, перехватив мягкую кисть, прижатую к его солнечному сплетению, чтобы поднести её к лицу, легко коснувшись губами мягкой внутренней стороны, вновь сократив до минимума расстояние до своего визави, неотрывно глядя ему в глаза.
— Ты ведь даже не подумал, — несерьёзно упрекнул тот друга, впрочем, больше не норовя отстраняться.
— Не о чем думать, — безразлично мотнул он головой в ответ, чуть наклонившись, чтобы только соприкоснуться носами, договорив уже прямо в тёплые губы рядом. — Других желаний у меня нет.
У Азирафаэля от этих слов, от интонации, которой они были произнесены, дрожь пробежала по позвоночнику, а от звука поставленной на стол кружки кофе перехватило дыхание в предвкушении. Отложенный поцелуй закончил глупый разговор, одновременно закрепив пари лучше банального рукопожатия.
* * *
Приближался Хэллоуин, и воздух на улицах наполнился промозглой осенней прохладой вперемешку с поистине вездесущим ароматом тыкв. Их продавали везде: в крупных супермаркетах, маленьких магазинчиках, на открытых рынках. Некоторые особо ушлые предприниматели не стеснялись раскидывать временные палатки прямо на краю пешеходного тротуара, лишь бы подзаработать на волне общего настроения грядущего веселья. Отовсюду пестрели тематические украшения, гирлянды с летучими мышами, пучки искусственной паутины, карнавальные костюмы выдуманных и не очень чудовищ, зомби, вурдалаков, призраков. Люди сновали туда-сюда в весёлой предпраздничной суете, подыскивая то, что подходило именно им.
Прошлый Хэллоуин Азирафаэль с Кроули пропустили из-за последних разборок обеих их бывших контор. Вернее, из-за того, что отмечали успешное заключение мира, запершись в книжном магазине, и подготовительная суматоха вместе с непосредственно Днём всех святых прошли мимо внимания освобождённых накануне от службы ангела и демона. Иными словами, они вроде бы бездарно пропили нужную дату, а вроде бы таким образом отметили её. В общем, вышло как-то странно, смазано, но друзья ни о чём не жалели. После пережитого им явно полагался отдых.
Теперь же, спустя год, они сообща решили соблюсти древнюю человеческую традицию наравне с людьми. Украсили книжный магазин снаружи и изнутри, нарочно ограничив использование чудес исключительно крайними случаями вроде пожара или потопа, выпотрошили несколько тыкв на фонари Джека, в каждом из которых поместили по маленькому фонарику на батарейках, чтобы не рисковать со свечами. Узоры выреза́ли тоже вручную, и, пока Азирафаэль старательно пыхтел над классической рожицей, Кроули фигурно, но кривовато изобразил на круглом боку рыжего овоща здоровенную муху, а вокруг неё, предводительницы, проткнул всё спицами насквозь, обозначив целое насекомье войско.
— Это страшнее, чем самая зубастая морда, — авторитетно заявил демон, и ангел, вспомнив, как огромный чёрный рой за мгновение, как тогда просто показалось, уничтожил его друга, согласился с данным утверждением. Сложно было спорить, собственными глазами узрев жуткую мощь крошечных подчинённых Вельзевул.
Остальные тыквы мало отличались оригинальностью: разве что улыбками. Азирафаэль располагал в шахматном порядке квадратные зубы под круглыми глазами, а Кроули — острые копьеобразные клыки под треугольными прищурами. В целом смотрелось весьма гармонично, если распределить эти украшения вразброс по помещению. А две первые свои работы, наиболее кропотливые, друзья на пару повесили по обе стороны от входа в мазазин, протянув между ними гирлянду из летучих мышей с пауками, внутри которых светились крошечные лампочки. Результатом остался доволен каждый.
Ничто не предвещало проблем с приближением праздника, но, как водится, беда пришла, когда не ждали. Вернее, не совсем беда, однако внеплановый массовый визит ангелов — нынешних и уже бывших — непосредственно в вечер Хэллоуина ни Азирафаэль, ни Кроули не могли назвать иначе. А ведь Гавриил им говорил.
Всё началось с одного смельчака, решившегося постучать в двери книжного магазина за неделю до этого. Вечернего гостя Азирафаэль не знал, хотя чужое лицо показалось ему отчасти знакомым. Пришедший робко топтался на пороге, крепко сцепив руки перед собой, то и дело заламывая пальцы, словно сам не до конца понимал, зачем же, собственно, явился. Пожалуй, так и топтался бы дальше, не вернись из магазина Кроули.
— Чего застыл на проходе? — буркнул он недовольно, грубовато оттеснив незнакомца плечом в сторону, чтобы пройти в уютное тепло помещения мимо Азирафаэля, в свою очередь молчаливо стоявшего в дверях и ожидавшего уже хоть чего-нибудь от внезапного гостя.
— Господин Кроули?.. — ошалело окликнул тот появившегося третьего участника затянувшейся немой сцены — и Кроули наконец сообразил присмотреться, обернувшись через плечо.
Подобное обращение обычно использовали черти, но те все были на одно лицо, а нынешнее лицо, определённо, отличалось. Причём, отличалось настолько, что демон, ничего и никого не забывавший за свою долгую жизнь, с трудом, но всё-таки вспомнил чужое имя. Как вспомнил и то, что ещё до Падения подобным же образом к нему обращались его собственные подмастерья, самые младшие ангелы, помощники тех, кто участвовал в создании мира по кусочкам. Но сейчас перед бывшим старшим товарищем стоял уже не ангел, а новоиспечённый демон, такой же неуверенный, как раньше.
— О, — обронил Кроули, моргнув под тёмными очками и перехватив пакет в другую руку, чтобы освободить ближайшую к Азирафаэлю, положив ту ему на плечо, хотя смотрел по-прежнему на незваного гостя. — И ты тоже? — спросил с достаточно искренним сочувствием, вырвав того из глубочайшего шока.
Визитёр машинально кивнул, наверняка даже не до конца поняв, о чём его вообще спрашивали, поспешив задать собственный вопрос:
— Вы живы? Но как?
— Долгая история, парень, — бесцветно усмехнулся Кроули, чуть подтолкнув Азирафаэля в плечо, за которое придерживался. — Заходи, не на пороге же разговаривать, — кивком пригласил бывшего ангела внутрь, развернувшись к своему другу. — Не возражаешь ведь?
— Нет. Нет, совсем нет, — с запинкой отозвался тот, помотав головой. — Ты его знаешь? — уточнил уже тише, практически шёпотом, на что собеседник молча кивнул.
Позже, когда все трое устроились в дальнем зале книжного магазина, каждый получил ответы на свои вопросы. Азирафаэлю поведали, когда и при каких обстоятельствах познакомились двое бывших коллег, Кроули выяснил, каким образом его давний протеже докатился до нынешнего положения, а тот выслушал прелюбопытную выдуманную историю чудесного воскрешения демона, казнённого Вельзевул на глазах миллионов свидетелей. Судя по реакции, именно в чудо вечерний гость поверил крайне охотно, потому что другого объяснения не видел и не получал. Рассказывать правду ему, по крайней мере, никто не собирался. Хватало того, что её знали сами непосредственные участники прошлогодних событий.
В целом беседа вышла довольно мирной и интересной. Азирафаэль, не чувствуя угрозы от совсем молодого демона, расслабился, успокоился и даже предложил ему чаю. Сперва, правда, пришлось объяснить, что такое "чай", но из устаревшей ещё ангельской вежливости гость не стал отказываться, о чём, признаться, ни на секунду не пожалел.
Прощались мимолётные знакомцы почти приятельски тепло, с искренними улыбками пожав друг другу руки. Азирафаэлю с Кроули хотелось надеяться, что этим всё ограничится, но дальше стало только хуже.
Каждый день с тех пор к ним наведывались прошлые коллеги, заваливая крайне похожими вопросами. Интересовались Падением, его причинами, последствиями, искали отличия, обсуждали недавние перемены в потустороннем мире. Поначалу гости приходили по одиночке, потом стали являться небольшими группами по трое-четверо. Зачастую несколько таких групп пересекались между собой на крыльце, но на удивление мирно здоровались и шли в разные стороны. Наносили визиты, впрочем, не только демоны, но и ангелы, которые боялись, не понимали происходившего, путаясь, во что же теперь им верить. Их Азирафаэль наставлял на верный, по его мнению, путь завуалированными проповедями, цитируя то отрывки из Библии, то древних философов, то строки из дамских романов. Кроули старательно сдерживался от смеха или едкого сарказма в подобные моменты, позволяя другу просто продолжать нести воодушевляющую чушь, изредка кивая и поддакивая. Веселее, правда, получалось, когда в гости наведывались смешанные делегации. Смотреть со стороны на названных врагов, сидевших вперемежку на полу, на диванчике напротив двоих старших коллег, было обоим в новинку. Тем не менее это до странного спокойное сосуществование ангелов с демонами вселяло оптимизм. Особенно, когда те, выслушав рассказанное им, принимались обсуждать полученную информацию, совершенно наплевав на различия или едва завершённые мирным договором противостояния между сверхъестественными конторами.
Так, спустя всего неделю некий книжный магазин в Сохо превратился в своеобразный центр морально-психологической помощи и поддержки для недавно Падших, боявшихся Пасть и всех, им сочувствовавших. В Хэллоуин количество пациентов достигло апогея, потому что в Аду на конкретную ночь до сих пор предоставляли отгулы. Собравшаяся толпа не помещалась в заполненном мебелью и книгами зале, что сподвигло Кроули уступить для очередного сеанса свой подвал. Но даже там, где свободного места, казалось бы, хватало с лихвой, пришедшие буквально сидели друг у друга на головах. Кто-то прижимался плечами к соседям, кто-то опирался спиной на чьи-то согнутые в коленях ноги, кто-то умудрился влезть на диван, где уже расположился десяток гостей. Всем было слишком интересно послушать Азирафаэля, который провёл с демоном шесть тысяч лет бок о бок, но не Пал, и Кроули, который влюбился в ангела и непостижимым образом воскрес после третьей демонстративной казни. Об этом Внизу буквально ходили легенды с тех пор, как первый демон неделю назад вернулся с Земли Вниз, рассказав коллегам об увиденном. Впрочем, причины наплыва эфирных и оккультных сущностей в книжном магазинчике были не столь важны, как итог.
Последней, кого Кроули ожидал увидеть ещё хоть раз, оказалась Вельзевул, около полуночи возникшая на крыльце уже знакомого ей жилища Азирафаэля.
— Так и знала, что все эти оболтусы здесь, — сказала она вместо приветствия, когда бывший подчинённый открыл дверь на сотый, наверное, за вечер стук и замер на месте, глупо вытаращившись.
— Присоединитесь, лорд? — переварив очевидное и невероятное, спросил Кроули с усмешкой, сделав приглашающий жест рукой.
— Нет, — бросила Вельзевул, однако шагнула через порог, без интереса поверхностно осмотревшись. Если после первого визита она запомнила только книги повсюду, где можно и нельзя, то теперь к общему убранству магазинчика добавились ещё разномастные тематические украшения, сделавшие его даже больше похожим на Ад, чем прежде. По крайней мере, на старый Ад, каким тот был до ремонта. — Я вообще пришла к вам обоим, — сообщила Вельзевул отрешённо, посмотрев мимо Кроули. — Мне нужно обсудить с вами кое-что.
— Могу я уточнить, что конкретно? — изогнул тот тёмную бровь, ощутив почти забытый прилив неприязни к хорошо знакомому ему косноязычию прошлой начальницы.
Из неё вышел бы отличный пророк, чьи слова люди разгадывали бы поколениями, или политик, мастерски увиливавший от прямых ответов и скользких тем. Учитывая, что подобную манеру построения фраз изобрела лично Вельзевул, после чего придумала заодно и саму политику как таковую, второй вариант выглядел более правдоподобным.
— Тебя, — холодно бросила поздняя гостья, без приглашения пройдя в дальний зал, чтобы по-хозяйки усесться на софу, широко раскинув руки на подлокотник и спинку, забросив одну ногу на другую лодыжкой на колено.
— Так, может, обсудите меня со мной, при чём тут Азирафаэль? — почуяв неладное, попытался Кроули переключить внимание Вельзевул на себя, нарочно встав напротив неё. Та демонстративно отвернулась в сторону окна.
— Знаешь, — произнесла медленно, нарочно растягивая слова, — прежде чем подойти к собаке, обычно спрашивают у её хозяина.
Она, помедлив, выразительно взглянула на оппонента снизу вверх, многозначительно дёрнув уголком рта в намёке на усмешку. Даже зная подоплёку общения своего недавнего подчинённого с его другом, их взаимную привязанность и равноправие в отношениях, нельзя было не пошутить на данную тему, особенно в условиях демонической клятвы, принесённой ангелу, которая в любом ином случае превратила бы их в хозяина и подчинённого. К сожалению или к счастью, не в конкретном случае. С этой странной парочкой вечно всё работало непривычным образом, практически выведя за века целый ряд исключений из общих правил.
Так что сказанное Вельзевул было шуткой, конечно же, но, как водится, в каждой шутке — лишь доля шутки. А, учитывая автора конкретной, в ней пряталась ещё и львиная доля сарказма вместе со вторым дном, которое Кроули, пока не растерявший навык ведения диалога с нынешней собеседницей, без проблем понял. Понял и усмехнулся в ответ, шутовски раскланявшись, прежде чем спуститься по винтовой лестнице в подвал, где Азирафаэль как раз увлечённо объяснял внимательным слушателям, почему Падение — ещё не конец света. Собрание пришлось отложить, а участников — разогнать на неопределённое время. Те разгоняться не особо хотели, и краем глаза Кроули успел заметить, как тепло и неохотно прощались ангелы с демонами, прежде чем последние исчезали, проваливаясь сквозь землю Вниз, откуда явились несколько часов назад. Удивительно, насколько незначительной стала вековая вражда, когда тем, кто умудрился сохранить благодать, не стали стирать воспоминания о тех, кто её утратил. Они до сих пор дружили, всячески поддерживая недавно Падших братьев, а те отчаянно цеплялись за прошлое, за окрепшую привязанность, за привычку к регулярному общению, ныне превратившуюся в необходимость.
— Не такие уж они и разные, — словно прочитав мысли соседа, прокомментировал Азирафаэль, прекрасно видя то же самое, что Кроули: несколько смешанных групп на галёрке, где ангелы утешительно поглаживали своих демонов по плечам, не решаясь обнять напоследок, пока те не исчезли опять на неопределённый срок.
— Да, прям ностальгия берёт, — несерьёзно фыркнул собеседник, нарочно негромко, чтобы услышал его только друг. — Не знаешь, почему у меня такое впечатление, что наш дом превратился в место для тайных свиданий этих ребят? — с усмешкой поинтересовался Кроули, переведя взгляд теперь уже напрямую на приятеля, многозначительно вздёрнув бровь.
— Ну я не против, — пожал тот плечами, не оспорив чужое утверждение про место для свиданий.
— Не в моём подвале, — наигранно категорично заявили ему, указав наверх. — Нас там ждут вообще-то, а Вельз очень этого не любит, если ты забыл.
— Оставим их здесь одних? — уточнил Азирафаэль, быстрым взглядом указав в направлении задержавшихся ангелов и демонов, которые никак не могли расстаться.
Кроули лишь безразлично махнул рукой, промычав что-то малопонятное, но явно неодобрительное, а потом настойчиво потащил друга к лестнице.
— Ну и толпа у вас тут была, — встретила их холодным комментарием Вельзевул, от скуки цапнувшая с ближайшей полки первую попавшуюся книгу, лениво перелистывая страницы. Азирафаэль едва поборол порыв подбежать и выхватить том из чужих рук, пока не произошло ничего непоправимого. Вернее, порыв этот поборол Кроули, предусмотрительно не отпустивший локоть друга, за который удержал того от глупостей. — Часто у вас эти собрания проходят? — спросила Вельзевул, не подняв глаз на подошедших собеседников, один из которых устроился на своём стуле за рабочим столом, а второй полубоком примостился прямо на край этого стола, оказавшись ближе к давней начальнице.
— Чем дальше — тем чаще, — сообщил последний, следя за движениями ладоней Вельзевул и реакцией друга, недовольно поджимавшего губы каждый раз, когда шуршали бесцельно переворачиваемые страницы. — Этот магазин с недавних пор превратился в место для массового паломничества наподобие Стены Плача.
— И у какой стены тут обычно плачут? — флегматично поинтересовалась собеседница, задержавшись на листке с чёрно-белой графической иллюстрацией к тексту, рассматривая её.
— Да у любой, какая больше понравится, — ответил всё тот же Кроули, широким жестом обведя помещение. — Куда приткнутся, там и плачут. Возле энциклопедий и научной литературы, или у любовных романов, или рядом со стеллажом книг по домашнему хозяйству, вон там, в уголке. Этот закуток для самых скромных. Вам бы я порекомендовал раздел с чёрными библиями, демонологией и экзорцизмом, но настаивать не буду.
— Потрясающе, — поморщилась Вельзевул, насмотревшись на иллюстрацию, и наконец мягко закрыла книгу, отложив её на диванчик рядом с собой, вновь вальяжно откинувшись на спинку. — Учту, если вдруг приду сюда с этой целью. Но сегодня цель у меня другая.
— Что ж, мы внимательно Вас слушаем, лорд, — произнёс Азирафаэль, мигом успокоившийся, когда убедился, что старенький томик остался цел и невредим.
— В этот раз без кофе? — кривовато усмехнулась гостья, иронично приподняв бровь. Друзья быстро переглянулись между собой, словно собирались что-то уточнить один у второго, но Вельзевул снова переключила их внимание на себя. — Кроули, свари мне, как обычно, и не спеши приносить, а ты, Азирафаэль, послушаешь, что я скажу, пока твой бойфренд занят полезным делом и не лезет в разговор.
— Вообще-то... — попытался было Азирафаэль вступиться за Кроули, но тот внезапно сам перебил его.
— Ничего, ангел, мне не трудно, — сказал, поднявшись на ноги. — Тем более я уже знаю, о чём пойдёт речь, — добавил негромко, направившись на кухню, попутно тронув плечо друга в качестве моральной поддержки.
— Так о чём, собственно, речь? — деловым тоном осведомился тот, когда они с Вельзевул остались одни.
— Об этом болване, конечно, — покривилась она, явно не довольная тем, что ей вообще приходилось озвучивать столь очевидные вещи. — Из-за него Ад остался без посланника, а работать кто-то должен, — продолжила уже сдержаннее, вернув себе привычное отстранённое выражение лица. — С кадрами мы кое-как вроде разобрались, хотя изредка новички ещё поступают, но для них заданий и в офисе навалом — рук не хватает до сих пор даже после пополнения. На обучение того, кто мог бы заменить Кроули, нет времени, да и обучать должен бы сам Кроули как более опытный, но он, насколько мы все знаем, больше не подчиняется Преисподней.
— Думаю, я смогу уговорить его взять себе протеже, чтобы обучить всему необходимому прямо здесь, на Земле, — осторожно ответил Азирафаэль, вроде бы догадавшись, к чему шёл разговор. А заодно — вспомнив, что накануне возвращения своей клятвы Кроули передал тогда ещё начальнице некие документы. Среди прочих там имелось завещание с указанием имени потенциального преемника, которому полагалось стать следующим посланником Ада. — Кого он рекомендовал на свою должность? — уточнил Азирафаэль, когда собеседница не отреагировала на его первую реплику.
— Это как раз самое интересное, — хмыкнула Вельзевул, достав из внутреннего кармана пиджака рулон бумаг, перевязанный тёмно-синей лентой, который протянула оппоненту. — На, посмотри, там, на последней странице, — порекомендовала, не скрывая сарказма, слово в слово процитировав Кроули.
Азирафаэль, развязав аккуратный бантик, расправил листы, вытащив из стопки нижний, пробежавшись взглядом по тексту. Небрежно-летящий почерк друга привычно легко читался, как и хорошо знакомая роспись в уголке. В том же уголке, где было место для имени рекомендуемого сотрудника на замену. Никаких других имён, по крайней мере, больше там не наблюдалось. Азирафаэль заодно просмотрел остальные листы из чистого любопытства, после чего свернул их обратно, как было, скрепив ленточкой.
— Понятно, — резюмировал он со вздохом, тихонько усмехнувшись. — И Вы сказали это мне, потому что?..
— Этот ублюдок не оставил мне выбора, — ворчливо отозвалась Вельзевул, забрав из рук собеседника кипу бумаг, небрежно бросив их на место, в бездонный внутренний карман пиджака. — Он приписал часть с рекомендациями для нового посланника к собственному завещанию, значит мы обязаны исполнить всё, как там сказано, в случае его смерти. И официально он, насколько ты помнишь, до недавнего времени считался мёртвым.
— Но Вы-то знали правду, — с сомнением прищурился Азирафаэль, не до конца понимая устройство демонических завещаний.
Впрочем, он и об их существовании вообще узнал практически только что. Не то чтобы у него было время расспросить об этом кого-нибудь более осведомлённого. В частности — кое-кого конкретного, жившего буквально в этом же книжном магазине и даже оборудовавшего для себя отдельное помещение внизу. Сейчас же вышеназванный кое-кто мирно варил для прошлой начальницы кофе, судя по резкому запаху горелого, донёсшегося из кухни, уже закончив обжаривать свежую порцию зёрен в осколке Адского Пламени из раритетной зажигалки.
С недавних пор бодрящий напиток в их доме готовился исключительно таким способом. Азирафаэль запомнил и воспользовался советом Вельзевул, попросив однажды Кроули сделать кофе по особому адскому рецепту. Зрелище того, как спокойно демон держал раскрытую ладонь, на которой лежали свежие зёрна, над огнём зажигалки, признаться, впечатляло. Правда, ещё больше впечатлил итог. Вкус кофе действительно ощутимо менялся, становясь заметно крепче, а содержимое кружки приобретало более густую консистенцию, почти приближавшуюся к киселю. Ангелу хватило быстрого глотка, чтобы понять разницу, но употреблять подобное он, увы, не смог, пока друг заботливо не добавил сливки. С тех пор, если Кроули хотел кофе, а варить его ему было лень, он просто ограничивался этапом обжарки, бросал всё в кофемолку и оставлял там до визита на кухню Азирафаэля. Тот всегда доводил начатое до конца, иногда из вредности добавляя ваниль, или сахар, или ещё что-нибудь, намекая соседу, чтобы делал всё сам, если не нравился вкус.
— Ты не понимаешь, — парировал тогда Кроули, невозмутимо выпив утреннюю порцию, кажется, в тот раз — с кленовым сиропом. — Мне плевать, что ты туда добавляешь — это вкусно. Любой кофе, приготовленный твоими руками, вкусный, потому что пропитан заботой. Но попробуй корицу в следующий раз.
Азирафаэль не нашёлся с ответом тогда, обезоруженный чужой честностью и прямотой, которую друг начал позволять себе относительно недавно, когда на него ещё вели охоту ангелы. То первое признание, вытащенное практически насильно, словно вынуло пробку из бутылки, которую Кроули упрямо затыкал веками. Теперь, получив свободу не только от Преисподней, но также — от собственных сомнений, он стал озвучивать вслух намного больше, чем сам от себя ожидал. И это оказалось настолько просто, что по сей день порой удивляло обоих соседей. Азирафаэль, впрочем, в долгу не оставался, регулярно приводя друга в ступор встречными откровениями. Порой их случалось чересчур много, к чему ни один из давних приятелей не привык, однако, съехавшись, они в целом начали чаще разговаривать, а уже это тянуло за собой соответствующие последствия. Да и трудно лукавить, когда не было ни возможности, ни желания, ни толковой причины.
В свете данных обстоятельств сейчас Азирафаэль чувствовал вполне обоснованное недовольство всплывшей деталью завещания Кроули. Почему он не сказал? Потому что его не спрашивали, или потому что планировал в нужный момент поставить друга перед фактом? Если, конечно, вообще планировал, а не допустил случайную ошибку в документах. Хотя, ради Бога, речь ведь о Кроули — этот демон никогда не допускал подобных ошибок, тем более случайно. За шесть тысячелетий регулярного надувательства начальства он научился крайне внимательно и скрупулёзно оформлять официальные бумаги.
— Конечно, я знала, — нейтрально пожала плечами Вельзевул, прервав поток чужих размышлений, вернув оппонента в настоящее, где они разговаривали о Кроули с его мнимой смертью. — И ты знал, и Гавриил, и Адам, — перечислила отрешённым тоном. — Но никто не побежал рассказывать об этом всем подряд. Лично мне от его чудесного воскрешения вообще никакой пользы. Он теперь у нас Внизу кто-то вроде неназванного мессии, типа местный Иешуа, который страдал, умер и вернулся с того света, а его для нас нет, о чём мы все тоже знаем. Вот только новичкам это нихрена не мешает думать, что Кроули особенный и чем-то заслужил спасения или прощения. Они настолько верят в чушь, которую несут, что даже старички засомневались.
— Да, я видел парочку наших ветеранов здесь недавно, — произнёс Кроули, появившись в дверном проёме с полной кружкой свежесваренного горячего кофе.
Аромат от него мигом распространился по помещению, терпкий, резкий, глубокий, но, несмотря ни на что, приятный. Вельзевул молча забрала напиток у бывшего подчинённого, не поблагодарив даже коротким кивком, вообще не посмотрев на подошедшего демона, словно тот был тенью или мебелью, на которую абсолютно не интересно обращать внимание.
— В смысле они решили, что раз когда-то Иешуа умер за человеческие грехи и воскрес, то Кроули умер за грехи демонов? — ошалело уточнил Азирафаэль, удивлённо взглянув на друга, словно пытался примерить на него образ эдакого спасителя заблудших душ.
— Учитывая, сколько у нас этих грехов, одной смерти тут явно маловато, — однобоко ухмыльнулась Вельзевул, едва заметно расслабившись после глотка обжигающего кофе. — Только никто об этом почему-то не задумывается. Зато некоторые, особо одарённые, задумались о возможном прощении, чего, конечно, никогда не случится. Падение — билет в один конец.
— Но Вы же можете их переубедить, — легкомысленно пожал плечами единственный ангел в комнате, не видевший проблемы в том, чтобы раскрыть правду о фальшивом убийстве Кроули, но тот, понимавший устройство логики демонов лучше друга, решил объяснить ему нюансы сам.
— Нет, не может, — возразил негромко, обернувшись к слушателю. — Меня уличили в провале многовековой адской миссии в присутствии двух армий: нашей и вашей. Если сказать, что моё убийство было ненастоящим, то Вельзевул обвинят в пособничестве мне и предательстве, а уже это приведёт к полному пиз...
— Короче, мне это не надо, — перебила его Вельзевул, посчитав, что озвученного достаточно для понимания причин сохранения их общей тайны, а вовремя не заткнуть Кроули означало терпеть его длинную тираду об обычаях Преисподней. У её владычицы попросту не было в запасе столько времени. — Но если показать всем, что их долбаный спаситель такой же обычный демон, как они, то со временем они сами разочаруются в своей идиотской вере.
— То есть Вы здесь для того, чтобы забрать его обратно? — насторожился Азирафаэль, выпрямившись на стуле, словно готовясь вступить в настоящее сражение за своего демона.
Тот, почувствовав волну назревавшей ангельской злости, улыбнулся с бесконтрольным умилением, а потом подошёл к другу, встав за его спиной и в успокаивающем жесте положил ладони ему на плечи. Обычно расслабленные, сейчас они были напряжёнными и оттого очень твёрдыми. Кроули ощутимо сжал их пальцами, чуть размяв напружиненные мышцы у основания шеи Азирафаэля.
— Я здесь в качестве его распорядителя и исполнителя последней воли умершего, — парировала Вельзевул, которую едва заметно перекосило от увиденного. — Он завещал свою должность себе же самому, что мешало нам назначить на неё кого-то другого. Могу поспорить, это было сделано для перестраховки, чтобы ни один демон больше не имел права находиться на Земле достаточно продолжительное время. Так ведь, Кроули? — с ехидцей уточнила она, впрочем, без надобности, потому что прекрасно знала, какой ответ получит. Зато Азирафаэль не знал, с немым вопросом обернувшись на друга. Тот лишь тяжело вздохнул, разведя руками, которые потом снова вернул на широкие плечи сидевшего перед ним. Смысла отрицать очевидное не было. — И смерть свою этот скользкий ублюдок тоже подстроил специально. Даже я решила, что он действительно хотел избежать мести кого-нибудь из наших — мне и в голову не пришло, что это ловушка. Хитро сработано, — похвалила Вельзевул давнего подчинённого, вызвав у него самодовольную усмешку. — Но сейчас, раз уж наш змеёныш официально восстал из мёртвых, — продолжила говорившая, хлебнув кофе, — Ад просто обязан в первую очередь предложить вакантное место именно ему, согласно его же завещанию.
Азирафаэль медленно кивнул, осознав и оценив многоходовый план друга. Раскрывать глобальный обман в виде всё-таки состоявшейся казни трижды предателя Вельзевул было невыгодно, соответственно, пока Кроули считался мёртвым, Преисподняя никого не имела права назначать посланником. Это защищало людей от дополнительного влияния зла, а двоих освобождённых от службы приятелей — от раскрытия их совместной жизни. Тем не менее даже в случае такого раскрытия написанное завещание давало возможность лишь вернуть статус чудом не погибшему или воскресшему демону, минуя прочих потенциальных кандидатов. Удобно и действительно хитро, с какой стороны ни посмотри.
— Но почему Вы всё-таки пришли с этим разговором ко мне? — задал последний оставшийся вопрос Азирафаэль, до сих пор не отыскав достойной причины своего участия в чужих делах. — Очень мило с Вашей стороны ввести меня в курс дела, но Кроули ведь волен сам решать за себя, поэтому...
— Нихрена подобного, — насмешливо хмыкнула Вельзевул, стрельнув быстрым взглядом на того, о ком шла речь. — Ты — держатель его клятвы. Что бы ни было между вами, по всем законам Преисподней он твой, а значит и такие важные решения принимать тоже придётся тебе.
— Если ты запретишь мне возвращаться, Ад останется без посланника вообще, — подтвердил чужие слова Кроули, еле переварив, как очевидный факт прозвучал из уст бывшей начальницы, владычицы Преисподней и просто той, которая презирала любые привязанности. "Он твой", — заело в голове, а переключиться на другое не получалось.
У Азирафаэля, видимо, тоже, потому что он вообще ни слова не произнёс, позволив другу заполнить паузу, прежде чем обернуться к нему с главным на данный момент вопросом:
— А чего ты сам хочешь?
Кроули усмехнулся. Простые слова, в которых было слишком много. Непрямое заявление, что никто тут никем не командовал, а принадлежность давно стала взаимной, хоть и не оглашаемой — шла, так сказать, в комплекте ко всему остальному, что успело устаканиться за века между друзьями. Помимо этого Азирафаэль предлагал демону не только решить самостоятельно, хотел ли тот вернуться к службе, но и практически гарантировал ему поддержку независимо от его выбора. Ведь, по сути, выбирать приходилось не меньшее из двух зол, как случалось прежде, а из двух преимуществ. В случае согласия Кроули снова обретёт доступ к свежим новостям обеих контор разом, взяв обязательства посланника одной из них, которые, впрочем, скорее всего, опять не будет исполнять, как надо. В случае же отказа он навсегда закроет постоянный доступ на Землю другим демонам, правда, со стороны Небес подобной страховки не имелось. Но что-то подсказывало, что даже если Рай снарядит всех ангелов нести людям Слово Божье, то грешников не сильно поубавится.
В целом, размышляя объективно, дополнительная работа Кроули была без надобности. Он всё-таки открыл собственный бутик, как долго планировал. Теперь в Мейфере, в одной из огромных торговых аллей, расположился небольшой магазин с тёмной загадочной вывеской, привлекавшей внимание то ли мрачноватой стилизацией среди ярких рекламных щитов, то ли каким-то чудом, потому что покупатели буквально заполняли скромное по размерам помещение с выставленными образцами. Все вещи в ассортименте были по-своему уникальны, причём, только одеждой производитель не ограничился. Там получалось найти и обувь, и ремни, и сумочки, и прочие мелкие аксессуары вроде украшений, шляпок, зонтиков и даже ковриков. Азирафаэль, когда впервые увидел товары с изрядно завышенными ценниками, долго бродил вдоль вешалок, полочек, стеклянных витрин, вслух восхищаясь фантазией друга. Ни одна вещица не повторялась дважды, чуть-чуть, но отличаясь хотя бы узором чешуи. Кроули после признался, что этот узор зависел непосредственно от части змеиного туловища, из которой творилось изделие. Например, подбрюшная часть имела в основном красный оттенок с плавным переходом в чёрный, спинная часть, наоборот, имела основным цветом чёрный, едва переливаясь в красный по краям, а хвостовая часть вовсе не обладала градиентом, зато красиво лаково бликовала на свету практически всеми оттенками радуги. К тому же, немало зависело от выбранного размера источника. Ведь для демонов, как и для ангелов, размер с формой являлись делом сугубо личного выбора. Отсюда получалось, что ремни с пряжками в виде змеиных голов варьировались от жутко коротких и тонких до крайне крупных, выглядя так, словно были сшиты из целой взрослой особи. Впрочем, так вообще-то и было. С одеждой, обувью и остальным, кстати — тоже. А отсутствие швов порождало больше вопросов, чем ответов, которые никто давать не собирался.
"Это отличительная черта производителя, — объяснил Кроули другу и нанятым продавцам. — Зато никто такое точно не подделает, да и шкура вся высшего качества — могу дать личную гарантию".
Насчёт гарантий: Азирафаэль порекомендовал сделать их в письменном виде, чтобы прилагать в брошюрах к покупке. Среди прочих пунктов туда попали советы по уходу за изделием, примерный срок его службы при постоянной или сезонной носке и много мелочей в графе о мерах предосторожности. Крупным шрифтом в тексте отмечалось предупреждение: "Не носить в церковь, не освящать, беречь от Святой Воды и распятий!" Этот пункт Кроули добавил то ли ради шутки, то ли всерьёз опасаясь, что его шкура попросту воспламенится или расплавится от подобного кощунства. Личный опыт посещения святой земли он до сих пор отлично помнил — аж ноги опять начинали фантомно побаливать.
Некогда проткнутый насквозь Пламенным Мечом бок, впрочем, тоже не давал о себе забыть. Изредка простреливал вдоль левой половины тела в самые неожиданные моменты, или его сводило сильной судорогой, вынуждая складываться пополам, машинально хватаясь за крупный шрам, спрятанный под одеждой. Азирафаэль, отчасти чувствовавший вину за произошедшее, старался подлавливать подобные моменты, чтобы собственной благодатью перекрыть пагубное воздействие чужой, которая непостижимым образом умудрилась сохраниться, застрять в физической оболочке демона, пережив даже Адское Пламя и лезвие копья, кромсавшее по живому. Видимо, въелась слишком глубоко — ничем уже не получалось её вытянуть. После второй неудачной попытки Кроули лишь махнул рукой, проворчав нечто вроде: "Да и хрен с ней, пусть болит — уже не убьёт, если сразу не смогла". Азирафаэль, пусть согласился, но попыток избавить друга от ненужных мучений не прекратил. Тот поначалу просил бросить страдать ерундой, со временем смирившись и приняв стремление своего ангела к добродетели, как неизбежность. Соревноваться с ним в упрямстве даже самый упёртый демон Преисподней предпочитал не рисковать.
А сейчас ему давали карт-бланш решать, чего он хотел в дальнейшем: вернуться к службе, от которой едва освободился, выкупленный рядом сделок с бывшей начальницей, или сохранить всё, как есть. Кроули покосился на Вельзевул, внимательно всмотревшись в её лицо, позу, которая только казалась расслабленной и вальяжной. На деле же она была напряжённой, отчасти скованной. Владычица Ада, сама сегодня исполнявшая роль посланника, разве что откровенно пальцем не постукивала в нетерпении по краю горячей кружки, в которой кофе не остыл до сих пор только чудом.
Тогда-то Кроули наконец всё понял. Вельзевул ничего не стоило банально переименовать проблемную должность, обойдя обязательства завещания якобы погибшего демона, назначив кого угодно на его место. Но нет, ей нужен был конкретный, старый, проверенный веками, ненадёжный, своевольный, взбалмошный, однако крайне результативный работник. Поэтому она явилась сама, а не делегировала этот разговор кому-то ещё, как делала обычно. Она пришла с личной просьбой, прикрывшись навязанными обязательствами душеприказчика, чтобы позвать Кроули обратно, на прежний пост, чтобы хоть такая мелочь вернулась на круги своя, чтобы хоть что-то сохранилось незыблемым в нынешние времена полной реструктуризации. Их дуэт шефа и посла был константой для всей Преисподней на протяжении шести тысячелетий, а до того — ещё на Небесах, уже не вспомнить сколько. В любом случае — слишком долго для резких внезапных перемен. Чёрт знакомый лучше чёрта незнакомого*, как известно.
— Я вернусь, — после нарочно затянутой паузы сообщил своё решение Кроули, заметив и понимающую усмешку Азирафаэля, и недоверчиво приподнятую бровь Вельзевул, к которой обратил следующую ремарку. — Но на своих условиях.
Демоны сцепились взглядами, каждый по-своему не желая уступать. Пока один уже понял, насколько был необходим, вторая отказывалась признавать очевидное, заранее предвкушая соглашение, не выгодное на сто процентов обеим сторонам. Потому что они не умели уступать, зато умели требовать, давить, увиливать, выворачивать слова и факты, а также — диктовать условия. Кроули находился в более выгодном положении, ведь сейчас нуждались в нём, а не наоборот. Нуждались настолько, что пришли не с готовой сделкой, как случалось раньше, но с просьбой об одолжении взаймы. В похожей ситуации нынешние оппоненты уже оказывались, когда демон явился тогда ещё к начальнице, чтобы она помогла ему выманить Гавриила на Землю. Весёлые были времена. Хорошо, что они остались в прошлом и больше не собирались повторяться. Снова оказаться в долгу перед владычицей Ада Кроули не хотел, а вот повесить долг на неё — с огромным удовольствием. Судя по лицу Вельзевул, та буквально прочитала это намерение в оппоненте, недовольно, практически взбешённо перекосившись. Отличный получался вступительный бонус.
— Даже не думай, что ты смеешь требовать особого отношения, — прошипела она почище самого Кроули, который вообще-то за счёт звериной сущности делал это, как никто.
— О, ещё как смею, — довольно откликнулся тот, расплывшись в широкой клыкастой ухмылке. — И потребую, и не раз, — добавил многообещающе, смакуя каждое слово, наслаждаясь каждой секундой, с которой лицо собеседницы перекашивалось всё сильнее. — Ты сама дала мне все карты в руки, так что тебе это и разгребать, шеф. Год жизни с ангелом из меня ангела точно не сделал, так что готовься: когда я вернусь — будет весело.
— Ненавижу тебя, змеёныш, — сквозь зубы процедила Вельзевул, рывком встав с софы, едва сдержав порыв запустить пустой кружкой из-под кофе в голову оппонента. — Увидимся в Аду, — выплюнула напоследок вместо прощания, прежде чем развернуться, и, хрустнув фарфором в ладони, ушла, рассыпав осколки посуды по полу, так, что они фигурно сложились в простецкую форму кулака с торчавшим средним пальцем. Направление, в котором посылали в очередной раз, Кроули выучил уже досконально, способный отыскать путь в указанное место с закрытыми глазами, даже будучи пьяным в абсолютное ничто, когда демонические способности благополучно не работали.
— Взаимно, лорд, — обронил в удалявшуюся узкую спину гостьи, до сих пор не в состоянии убрать с лица выражение превосходства и долгожданного триумфа.
Азирафаэль бесшумно глубоко вздохнул, успевший, кажется, понять особенную подоплёку общения соседа с его бывшей и будущей начальницей. Эти двое постоянно вроде бы грызлись между собой, хотя на самом деле не пытались всерьёз задеть или разозлить. Просто такой у них был нетривиальный способ проявления взаимного уважения, поддержки и, наверное, можно сказать, дружбы. Вместо вежливых "спасибо" или "пожалуйста", которые в Преисподней не воспринимались всерьёз, в отличие от грубостей, угроз, подкупов и выгодных контрактов. Единственное, что вынес из чужого короткого диалога наблюдательный ангел: эти двое демонов, проведя год порознь, умудрились заскучать по общему в некоторой степени прошлому. Потолок в подвале, который для себя оборудовал Кроули, дал другу понять это намного раньше, чем дошло до самого дизайнера, а за ним — и до Вельзевул.
— Знай я, что ты так хочешь вернуться на службу, предложил бы тебе сделать это раньше, — произнёс как бы между прочим Азирафаэль, поднявшись на ноги.
Руки, лежавшие на его плечах, медленно съехали вдоль широкой спины до поясницы, через мгновение исчезнув вовсе, когда прикосновение оборвалось.
Кроули выступил вперёд, обойдя собеседника сбоку полукругом, словно по-змеиному приноравливался к добыче или проверял, всё ли в порядке, потому что не до конца понял интонацию сказанного. Но, убедившись в отсутствии осуждения или обиды, быстро расслабился, зацепив большими пальцами края карманов на джинсах, встав ровно напротив Азирафаэля, после чего совершенно серьёзно заявил:
— Я не хочу обратно на службу, ангел. — И отрицательно покачал головой для усиления эффекта.
— Почему же тогда возвращаешься? Или не возвращаешься?
— Возвращаюсь. — Теперь Кроули размеренно кивнул, окончательно запутав своего слушателя.
— Я не понимаю... — нахмурился тот, бросив фразу на половине, не удосужившись уточнить, чего именно он не понимал. А не понимал он, признаться, практически всё.
— Я не хочу возвращаться, но вернусь, потому что Вельзевул лично меня об этом попросила, — начал объяснять его собеседник, коротко обернувшись в сторону входной двери, за которой скрылась недавно владыка Преисподней. — За все века, что мы работали вместе, она впервые это сделала, хотя могла и не делать.
— Но она сказала, что ты своим завещанием не оставил ей выбора, — с сомнением прищурился Азирафаэль.
— Враньё, — наморщил нос Кроули. — Она могла найти другое решение, чтобы обойтись без меня. Уж это она умеет получше многих, поверь мне. Но она выбрала прийти и попросить, и теперь, раз я согласился, она будет передо мной в долгу, а такими должниками не разбрасываются, ангел. Только представь, как круто иметь в должниках са́мого влиятельного демона в Аду!
— Даже не стану пытаться, — с усмешкой покачал головой собеседник, приподняв раскрытые ладони на уровень груди. — Это ваши дела — ты в этом намного лучше разбираешься, так что вот сам и разбирайся. Я всё-таки слишком далёк от этих демонских штучек.
— Штучек? — вскинул брови демон, лично когда-то приложивший руку к проработке системы одолжений среди коллег, а после — подбросивший похожую идею в голову какому-то человеку.
Кажется, дело было в Греции. Или в Испании. Или в Америке. Или чёрт знает, где ещё, потому что Кроули был мертвецки пьян — а может, с лютого похмелья, которое не захотел рассеивать чудом, — и забыл, как вообще выложил случайному встречному корпоративную тайну, а люди в итоге развили её в собственный вариант, названный кредитами. За такие проекты, в чьё число входила также юриспруденция, некий демон обычно получал благодарности от начальства и, определённо, не ожидал, что его старания или удачные совпадения когда-нибудь назовут "штучками". Поджечь свечу взглядом, наслать кошмары или простенькое проклятие — это "штучки". А вот главные столпы внутренней политики Преисподней — это серьёзно. Кроули, пожалуй, даже обиделся бы, не успей Азирафаэль, уловив чужое возмущение, вовремя улыбнуться примирительно.
— Ты отлично постарался когда-то со своими долгоиграющими проектами, поэтому мне точно не понять их так же хорошо, как тебе, — отвесил он делано небрежный комплимент другу, вскользь коснувшись его плеча. — Тем более, как они работают у вас, в Аду.
— Кстати, о работе в Аду, — подхватил последнюю подброшенную тему Кроули, моментально оттаяв и успев забыть, на что собирался обидеться. — Есть ещё одна причина, по которой я согласился вернуться.
— Кроме той, что Вельзевул будет перед тобой в долгу? — уточнил Азирафаэль, взмахом ладони убрав фигурно выложенные на полу в неприличный жест осколки, и направился на кухню, прихватив с собой белую крылатую кружку для свежей порции какао.
— Кроме меня, ни один демон не будет иметь полномочий находиться на Земле дольше пары дней, — довольно заявил демон, шедший следом за ангелом, но остановившийся в дверном проёме, привалившись плечом к косяку. — Согласно мирному договору, теперь это привилегия посланников. И, честно говоря, я действительно планировал оставить её за собой, если получится.
— Чтобы никто не проверял, как успешно ты не выполняешь служебные обязанности? — иронично спросил собеседник, поставив подогреваться чайник.
— И чтоб лишнего дерьма в мире не прибавлялось, — ответил с согласным кивком Кроули, скрестив ноги в лодыжках. — Надо только понять, кого снарядят мне в оппоненты Сверху на этот раз, покуда ты больше не у дел. Есть какие-нибудь идеи?
— Есть даже точная информация, — многозначительно изрёк Азирафаэль, встав лицом к лицу с оппонентом. — Это больше не будет кто-то один. На каждое задание будут посылать нового ангела, чтобы на него не было шанса плохо повлиять и предугадать его действия.
— Ух ты, — удивлённо приподнял брови тот, одобрительно хмыкнув. — Кажется, кто-то начал обдумывать предпринимаемые ходы логически.
— Скорее, кто-то научился на допущенных со мной ошибках, — поправил его собеседник, и оба обменялись понимающими усмешками.
— Всё-таки перемены пошли Гавриилу на пользу, — подытожил Кроули, оттолкнувшись плечом от косяка, к которому прислонялся, чтобы развернуться и пойти в свой кабинет, бросив напоследок. — Пойду составлять список требований для устройства на работу. Если что, ты знаешь, где меня найти!
— Ну конечно, — тепло улыбнулся ему в спину Азирафаэль, долгим взглядом проводив соседа до поворота, пока тот не скрылся из виду.
Всё-таки, несмотря ни на что, как же оказалось легко и здорово наконец перестать прятаться ото всех подряд.
* * *
Ад неслабо изменился за тот год, что Кроули здесь не появлялся. Теперь повсюду ровно горел потолочный свет флуоресцентных ламп, которые слегка покачивались от горячего воздуха, поднимавшегося от напольных чаш да факелов вдоль выровненных стен. На них теперь вместо устаревших агитационных плакатов (а кое-где — и вместе с ними) красовались мрачные картины местного быта. Выполненные в тёмных оттенках, вдохновлённые человеческими страхами и первоначально ошибочными представлениями об устройстве иного мира, эти картины изображали душевные муки на все случаи посмертия. Здесь нашлись огромные котлы, в которых варились грешники, пока чёрные бесформенные тени с багровыми глазами перемешивали бульон огромной поварёшкой; рядом изображалась вечная развилка для нерешительных, которая замыкалась в кольцо, какой путь ни выбери; мини-бар для алкоголиков, где стояла выпивка на любой вкус, но ни одна бутылка не открывалась; помещение для тех, кого подвешивали, чтобы истязать их бесконечно целым набором пыточных инструментов от прозаичных зубочисток до раскалённых классических вил или трезубцев; бездонная река раскаяния, больше похожая на густое болото, где каждый был обречён тонуть раз за разом, стоило лишь перестать бороться; и ещё огромное множество всего, отчасти вдохновлённое соответствующей литературой, отчасти — инквизицией, отчасти — изобретательностью лично Дагон, владычицы мучений, повелительницы кошмаров, отвечавшей за добросовестные кары попадающих в Преисподнюю. У первого же поворота в начинавшийся лабиринт подземелий висела масштабная карта, чтобы новые работники или посланцы Небес не блуждали по коридорам целую вечность в поисках нужного кабинета. Чудесным образом эта карта чувствовала, куда направлялся демон или ангел, подсвечивая ему верное направление до пункта назначения. Когда Кроули приостановился возле графически упрощённого плана, тот с готовностью провёл извилистую линию до помещения с рисунком мухи. Видимо, так обозначался офис Вельзевул, старейшего лорда, а ныне — владычицы Ада. Умная, проработанная система. Сказать по правде, реставрация впечатляла. Столько полезных штук прибавилось Внизу, что появилось желание даже побродить по коридорам без конкретной цели, из чистого интереса. Просто обойти все девять Кругов (которые общим рисунком при наложении, кстати, повторяли лондонскую "М-25"), чтобы воочию оценить, насколько по-другому здесь стало с приходом к власти Вельзевул. Жаль, что прямо сейчас у Кроули не хватало времени на прогулки — ведь едва ли не впервые ему добровольно захотелось задержаться в обители демонов.
Те, к слову, тоже выглядели теперь иначе. Каждый носил человекоподобную форму, больше не напоминая жуткие гибриды с разными земными тварями, похожие на плод больной фантазии закоренелого наркомана. Кругом мелькали обычные лица, тёмные костюмы, украшенные перевязями, медалями и триумфальными лентами. Кто-то предпочитал рубашки без пиджаков, кто-то — жилеты без рубашек, кто-то — фраки с бабочками на шее на голое тело, однако даже такое разнообразие не создавало эффект ряби в глазах, сглаживаясь монохромностью красок. Все выглядели строго, но одетыми со вкусом, не утратив индивидуальности после множества произошедших реформ. Признаться, такие перемены даже восхищали демона, привыкшего к суете и пёстрому бардаку, царившему здесь раньше на протяжении долгих тысячелетий. Только серой, как обычно, несло за мили — никакие реконструкции не сумели вытравить эту жуткую вонь.
Определённо, многое из замеченного организовали для новичков, или из-за них, или они сами. Ведь, во-первых, в Аду никто не был особенным и не смел себя таковым чувствовать, а во-вторых, приличные деловые костюмы выигрышно смотрелись практически на ком угодно, придавая статусности, пусть в основном лишь пыль в глаза пускали.
Помимо прочего, Кроули отметил ровный пол под ногами, когда не оступился привычно за очередным поворотом. Тот злополучный камень преткновения, столкновения с которым не получалось избегать и который торчал в конкретном месте многие века, наконец выкорчевали. Хотелось надеяться, что выбросили подальше или закопали поглубже где-нибудь Кругу эдак на Восьмом-Девятом, где ему подобных валунов раскинулся целый чёртов сад. С какой аккуратностью ни пытайся его преодолеть — всё равно по пути все ноги обобъёшь. Повезёт ещё, если только ноги, а не расквасишь за компанию лицо с локтями и коленями. Проклятые камни словно сами под ботинки прыгали, ничего от них не спасало, кроме окольных тропинок. Только этот отщепенец умудрился дезертировать от собратьев на верхний Круг, где от него, мелкого беглеца, ни единой проходившей мимо душе житья не было. И занимал он, конечно, стратегически важное место: за углом, перед поворотом к кабинету старшего начальства. Благо, туда вели дополнительные пути, позволявшие избегать неловких ситуаций.
Конечно, Кроули помнил об опасности короткой дороги, равно как все прочие обитатели Преисподней, но до определённого момента. Любой, приближавшийся к камню преткновения, неизбежно забывал о его подлой засаде. И неизбежно напарывался на неё в самый неподходящий момент. Поэтому отсутствие проклятого булыжника стало удивительной, оттого приятной находкой для демона, пропустившего ремонт в Нижнем офисе практически целиком.
Души грешников больше не бродили без дела или, наоборот, занятые на восстановительных работах, однако коридоры отнюдь не выглядели пустыми. Кругом царила хорошо знакомая, давно привычная суета: кто-то потерял отчёт (как, правда, умудрился — в электронном-то формате?), кто-то сопровождал новоприбывших к указанному месту посмертного наказания, кто-то уточнял детали последних происшествий наверху, кто-то сосредоточенно изучал ещё один экземпляр карты местности на стене, прослеживая движением пальца путанные повороты. Вероятно, этот парень Пал совсем недавно и до сих пор плохо ориентировался. Всё это очень уж напоминало действительно обычный день в какой-нибудь крупной человеческой фирме. После замены кадрового состава. Причём, пополнение не выглядело несправедливо оскорблённым своим понижением — скорее они тихо скучали по старым служебным обязанностям, совершенно по-ангельски смиренно привыкая к нынешним перестановкам. А Кроули замечал всё больше знакомых лиц, половина из которых, казалось, давно должна была позабыться. Правда вот, демоны всё-таки ничего не забывали.
— Очередное тяжёлое утро? — вместо приветствия спросил он, зайдя в кабинет старшего адского начальства, когда на стук привычно никто не отозвался.
— У тебя, может, и утро, — монотонно ответила Вельзевул, быстро печатая очередной документ, — а тут один сплошной трудовой будень без конца и края. Сядь, заткнись и жди, пока я закончу обновлять список.
— О'кей, босс, — нейтрально пожал плечами Кроули, чудеснув себе мягкий офисный стул для ожидания, нарочно придвинув его поближе к чужому рабочему столу, обтянутому то ли свиной, то ли человеческой кожей.
Раньше здесь не было места для ожидания или чего-то подобного. Приходившие демоны либо стояли, либо топтались за дверью, а теперь в углу офиса появилась табуретка, дьявольски неудобная даже на вид, криво обтёсанная, к тому же, низкая, словно предназначалась для пятилеток. Любой демон смотрелся бы на ней до крайности нелепо, как баскетболист — на трёхколёсном велосипеде для малышни. Впрочем, вероятно, в этом и заключалась причина наличия в кабинете начальства конкретно такой мебели. Позабавиться за счёт подчинённых никогда не лишнее. Но над собой Кроули без повода смеяться не позволил бы даже Вельзевул, а та даже с поводом — вряд ли стала бы. В их сугубо странных взаимоотношениях не находилось места подобным идиотским подколкам.
— Итак, — произнесла она важно, отправив законченный документ дальше по бюрократической машине, наконец обратив внимание на пришедшего. — У меня нет времени на долгие споры с тобой, поэтому давай оформим всё по-быстрому.
— Без проблем, — легко согласился Кроули, вытащив из внутреннего кармана пиджака тонкую стопку бумаг с собственными требованиями по возвращению на службу, и с самодовольным видом шлёпнул её на стол. Вельзевул, оценив жест, скупо усмехнулась, достав похожую стопку из ящика, и шлёпнула её рядом.
— Встречные требования, обязательства и ограничения, — пояснила в ответ на вопросительно изогнутую бровь оппонента, взявшись изучать принесённый на нескольких страницах список.
Кроули с любопытством вчитался в мелкий шрифт чужих, предоставленных ему документов. Договор о найме, права и обязанности сторон, перечень ответственностей, сроки исполнения заданий со стандартной формой подачи отчётов, список штрафов и — вишенкой на торте — договор о неразглашении. Неожиданно тонкий подход к деталям, стоило заметить. Возможно, зря адский посланник когда-то отправлял Вниз человеческие бумажки с пометкой: "Учитесь, парни". Научились, причём, судя по хитровывернутым формулировкам, очень хорошо. Вот уж верно говорили люди: будьте осторожны со своими желаниями. Кроули вообще-то рассчитывал, что та его подсказка послужит подспорьем только для перекупщиков душ, но теперь воочию созерцал результаты собственного вмешательства в работу общей системы.
Интересно, он когда-нибудь прекратит сам напарываться на собственные же подлянки? С начала мира от этого эффекта бумеранга не получалось отделаться. Вроде ведь давно известная истина: "Не рой другому яму — сам в неё попадёшь", — но даже многовековой опыт от похожих ошибок не спасал. Кроули помнил, с чего всё пошло. Сперва ведь просто почти шутки ради подсунул первым людям яблоко, мол, вам же хочется, оно ведь вот здесь, рядом совсем, только руку протянуть и взять. А потом искуситель столкнулся с Азирафаэлем в том же незабвенном Эдеме — и ангел стал для демона его персональным яблоком: всегда рядом, действительно, просто возьми, но нет. Ходил вокруг да около тысячелетиями, не решаясь сделать то же самое, на что толкнул Еву с Адамом. Похожая подлость произошла после ещё множество раз, однако прямо сейчас на ум приходили лишь несколько ситуаций. Например, обрушение мобильной связи в Лондоне в день рождения антихриста, из-за которой пришлось звонить Азирафаэлю из уличной будки по пути. Или — ещё круче — чёртова "М-25", на которую отныне и навеки Кроули зарёкся соваться по доброй воле. Потому что сам её спроектировал, получив особую благодарность начальства, но в критичный момент, спеша в Тадфилд накануне апокалипсиса, едва не сгорел в сплошном кольце смертоносного пламени, в которое превратилась эта дьявольская дорога. Кроули даже не думал, что бумажка с гарантией на товар из обычного человеческого магазина однажды аукнется ему точно так же, как всё перечисленное. Стоило предвидеть подобный исход. Правда, как обычно, беда пришла, откуда не ждали. Ведь уже думать забыл о том письме, а оно теперь передало инициатору перемен в Аду поистине пламенный привет.
— Это, конечно, охренительная наглость, — сообщила Вельзевул, дочитав свою часть документов, показательно тряхнув ею в воздухе, крепко сжимая пальцами, чтобы листки не рассыпались, — но считай, что я оценила её по достоинству.
— Вы это подпишете? — с сомнением уточнил Кроули, пробежавшись взглядом по последней странице собственной половины договора, не найдя там дополнительных подвохов, и поднял глаза на собеседницу.
— После тебя, — приторно ухмыльнулась та, быстро материализовав крылья за спиной, чтобы выдернуть первое попавшееся перо, сразу скрыв их обратно.
Оппонент, помедлив секунду, сделал то же самое. Оба демона почти синхронно подвернули рукава, резанув на вид мягким, но бритвенно-острым пушком по собственным запястьям, закрепив документы кровавыми подписями. Потом — обменялись пачками бумаг и подписали ещё раз, официально подтвердив принятие чужих условий. Каждое имя на листах коротко полыхнуло, брызнув искрами на стол, когда оппоненты вновь посмотрели друг на друга с пугающе похожими выражениями лиц.
— Поздравляю, ты принят, — констатировала Вельзевул, собрав воедино два разных комплекта документов, заколов их вместе с уголка своим пером. Кроули, забрав стопку, повторил то же со второго угла. Договоры ожидаемо скопировались, разделившись на два абсолютно идентичных экземпляра, каждый из которых демоны забрали на личное хранение. — С возвращением на службу, змеёныш.
— Не скажу, что рад своему возвращению, — извернулся в словах Кроули, откинувшись на спинку созданного им же намедни стула.
Но не успел добавить что-то ещё из-за резкой трели телефонного звонка. Вельзевул, не посмотрев, ткнула на кнопку включения громкой связи.
— Вельз, здравствуй, — со сдержанной радостью продекламировал голос Гавриила в потрясающе чётком динамике. — Позволь сегодня вечером искусить тебя на ужин в...
Начальница, не дослушав, резко рубанула по кнопке ладонью, сбросив звонок, и первые три секунды ошалело смотрела на аппарат, словно тот грозил снова заговорить или превратиться в недавнего собеседника прямо здесь же, на столе и во плоти. Кроули не заметил, как его брови высоко поднялись, красноречиво демонстрируя крайнюю степень удивления, а сам он переводил шокированный взгляд с телефона на сидевшую напротив Вельзевул. От шока у самого болтливого демона Ада даже не находилось слов для комментария произошедшего.
Пожалуй, хорошо, что оба оппонента сидели, разделённые столом. Наличие материального препятствия давало Кроули фору в долю секунды на вероятный побег. Но сбежать прямо сейчас означало повесить неловкую ситуацию топором недосказанности над собственной головой. Так делать, определённо, не стоило — этот урок был усвоен давно. Лучше, шагая по опасной грани чужого нервного напряжения, сразу расставить все точки над "i", чем потом не знать, как подступиться к скользкой теме.
— Договор о неразглашении, — на удачу вспомнил Кроули, приподняв раскрытые ладони на уровень груди, будто подтверждал, что пришёл с миром и начинать службу со ссоры не планировал. — Я его подписал раньше, чем что-то услышал.
Вельзевул бросила на говорившего резкий острый взгляд с опасным хищным прищуром, не торопясь реагировать на услышанное заявление. Она тоже не забыла, каким изворотливым и противно злопамятным бывал конкретно этот её подчинённый. Безусловно, хорошее качество для демона, потому что плохое в широком смысле, но проевшее начальству всю плешь. Тем не менее, Кроули было, что терять, да и дураком его всё-таки назвать не получалось. А сейчас тот вообще проявил чудеса тактичности, вероятно, осознав, чем ему грозили неуместные высказывания.
— Правда, не могу не спросить: ты серьёзно?
А, нет, показалось, дураком его назвать вполне получалось.
— Опять на те же грабли? — не унимался Кроули, впрочем, отлично понимая, что сам себя закапывал, но проглотить вопросы вместе с любопытством было выше его сил. — Я, конечно, не эксперт, но Вы ведь его вроде не простили. Или за то время, которое меня здесь не было, между вами тоже что-то изменилось?
— Во-первых, тебя это не касается, — холодно отрезала Вельзевул, сложив ладони перед собой на столе, оперевшись на локти. — А во-вторых, заткнись, Кроули, и проваливай отсюда, пока нам снова не пригодилось твоё завещание.
— Ладно, понял, — быстро пошёл на попятную оппонент, плавно встав с кресла, которое мгновенно испарилось, опустев.
Вообще слова начальницы дали ответы на все вопросы разом, а добиваться подробностей или задушевной беседы от владыки Ада так или иначе не имело смысла. Может, их отношения с конкретным подчинённым иногда выходили за рамки сугубо рабочих, но никогда не пересекали определённую черту. Эти границы Кроули научился чувствовать достаточно чётко, чтобы держаться в пределах допустимой наглости, которую ему могли простить. Поэтому сейчас стоило молча уйти, закрыв тему раз и навсегда.
— Нет, серьёзно, опять Гавриил? — сорвалось с языка само собой, когда Кроули практически повернул дверную ручку. Уйти, конечно, стоило, но он так банально не умел. Не верилось до сих пор в то, что услышал.
— Пошёл к чертям отсюда! — повысила голос Вельзевул, звонко хлопнув руками по столу.
Только вместо испуга в ответ на подобный тон внутри загорелся знакомый адреналиновый азарт, весело пробежавший будоражившим током по нервам. Страшно признать, но подобных моментов Кроули действительно не хватало весь последний год тихой и размеренной жизни. Судя по отсутствию серьёзных предупреждений в голосе Вельзевул или опасного жужжания мушиного роя поблизости, она не злилась всерьёз, не угрожала — лишь поддерживала привычную линию общения с конкретным подчинённым. Тот, не нуждавшийся в объяснениях, однобоко улыбнулся, сам себя удивив следующей фразой:
— Я тоже скучал, босс.
— Катись уже отсюда, змеёныш, — на выдохе в очередной раз послала его Вельзевул, едва заметно сменив позу и тон. Её плечи расслабились, а на лице мелькнула тень беззлобной усмешки.
Всё-таки удобно было понимать друг друга без слов — хорошо, что этот навык, наработанный веками, не исчез за время, которое Кроули не спускался сюда. И прямо сейчас, честно говоря, он даже был в некоторой степени рад за начальницу. В конце концов, именно ему принадлежали напоминания ей о важности второго шанса — отчасти льстило, что она к ним прислушалась. Возможно, с возобновлением службы возобновится заодно общение, а там уж Кроули достанет свежие новости любыми способами. Главное, к тому времени придумать, как обойти договор о неразглашении, чтобы поделиться этими новостями с Азирафаэлем. Ему ведь наверняка тоже будет любопытно из первых рук узнать подробности. Ну, или почти из первых. Ангел, в конце концов, выиграл спор с демоном — имел право и узнать детали своей победы в их глупом пари.
— Уже ухожу, лорд Вельзевул, — с лёгким поклоном произнёс Кроули, по-прежнему держась за ручку, но дверь открывать не спешил, решив напоследок добавить ещё кое-что. — Вы бы перезвонили ему — вдруг его предложение не такое уж дерьмовое, как показалось?
Вельзевул, не удостоив на этот раз ответом оппонента, молча, но вполне выразительно взглянула на него — и теперь в её взгляде было настоящее предупреждение. — Не стану мешать важным политическим делам, — нейтрально бросил Кроули, уловив повисшую в воздухе тихую угрозу, после чего наконец ретировался в коридор, только там позволив себе широкую ухмылку.
Едва ли не впервые визит в Преисподнюю оставил после себя хорошее настроение.
Которое, однако, моментально испортилось уже дома. Едва демон вошёл в совсем родной книжный магазин в Сохо, что-то показалось неправильным, ненормальным. Азирафаэль не вышел привычно навстречу, среагировав на звонок колокольчика, даже не поздоровался издалека, словно вообще ушёл. Но ведь обещал дождаться возвращения друга, чтобы обсудить его трудоустройство на старую должность. Ангел, конечно, по обычаю мог решить скоротать время отсутствия соседа за книгой, зачитавшись и, соответственно, не заметив его прихода — тот бы не удивился, даже не заподозрил ничего. Но связь, появившаяся побочным эффектом клятвы, говорила, что Азирафаэль никуда не делся. Просто застыл, не двигаясь, где-то в глубине магазина. Только странным было не это, а полное отсутствие эмоционального фона, который всегда сообщал наблюдательному демону, что случилось, раньше, чем давний приятель вообще успевал открыть рот и сказать о проблеме. Кроули исподволь напрягся, проглотив неприятное дежавю. Он уже проживал похожий момент, когда стучал в безразличные двери, едва вернувшись на Землю после революции. И ещё раз, когда всё-таки открыл их чудом, заглянув внутрь, где не было Азирафаэля, зато ждала первая неумелая ангельская засада.
Остаток веселья, сохранившийся после подписания документов с Вельзевул, испарился без следа, поселив на своё место притупившийся за минувший год страх. Тот самый безысходный, порой беспричинный страх, с которым демон ничего не мог поделать уже шесть чёртовых тысячелетий. Страх за Азирафаэля. Что, если с ним что-то успело случиться? Что, если он опять ввязался в неприятности? Что, если...
Но поток вопросов остановился, когда вдалеке, едва Кроули бесшумно прошагал во второй торговый зал, за колонной обнаружился Азирафаэль, живой, целый и невредимый. Он действительно читал, как-то излишне нервозно перелистывая страницы старой книги, не выцветшей за века исключительно заботливым ангельским чудом. Видимо, в тексте не нашлось ничего полезного, потому что увесистый том, не глядя, вернули на полку, взяв следующий, чтобы тоже начать спешно просматривать содержание по диагонали.
— Ангел? — осторожно подал голос Кроули, уронив будничное уже обращение слишком тихо, опасливо.
Что-то явно было неправильно, не так, как всегда, подозрительно. Напряжение, вроде бы отпустившее, опять схватило за горло, заставив насторожённо осмотреться по сторонам. Часть книг, бессистемно перемешанных, лежали на столе, раскрытые, часть — небрежно отброшенные покоились на софе. Некоторые полки оказались наполовину пусты, и Кроули без удовольствия отметил, что все они касались раздела оккультизма с ведьмовством. Прямо сейчас же Азирафаэль перебирал пророчества, не услышав оклика друга. Тогда он решил подойти, нарочно отбивая размеренную дробь плоскими каблуками туфель на каждый шаг, чтобы хоть этим привлечь чужое внимание и обозначить своё присутствие. Помогло. Увлечённый чтением, владелец лавки не сразу, но всё-таки покосился в сторону звука, тут же вернувшись обратно к тексту. Кроули замер в полуметре от соседа, мягко тронув его предплечье повыше локтя, вновь привлекая внимание.
— Ангел, всё в порядке? — спросил по-прежнему тихо, сдерживая всколыхнувшееся беспокойство, чуть подавшись вперёд и вбок, чтобы заглянуть в лицо собеседника.
— Да, — отрывисто буркнул тот, хмуря светлые брови, снова и снова перелистывая страницы будто без конкретной цели. — Или нет, — добавил прежним тоном, после чего с хлопком закрыл фолиант, бессильно всплеснув руками. — Я не знаю, — наконец подытожил честно, потерев свободной рукой висок, пока ставил книгу на место.
— Ладно, я изменю вопрос: ты в порядке? — с ударением, раздельно произнёс Кроули, разорвав невинное прикосновение, чтобы не мешать Азирафаэлю свободно двигаться вдоль стеллажей в поисках следующей литературной жертвы.
— Да, всё тип-топ, просто никак не могу вспомнить... — рассеянно ответил тот, машинально поглаживая книжные корешки кончиками пальцев, скользя взглядом по названиям, будто не заметив использованной формулировки.
У его друга внутри всё вмиг заледенело, даже вдох застыл в глотке. Обычно у этого "не могу вспомнить" имелось единственное логичное объяснение. Но как? Стирать память умела только Михаил, а её схватили и поместили под арест до окончательного решения, что с ней делать после раскрытого заговора с предательством Небес во главе с Гавриилом. Она ведь не могла сбежать и отомстить, правда? Зачем ей это, для начала? Но свои воспоминания Азирафаэль уже вернул — в них не могло быть пробелов. Или могло? Или здесь вообще крылось что-то иное, а Кроули сейчас просто себя накручивал без веской причины?
Вдруг сбоку раздались ещё чьи-то шаги, лёгкие, незнакомые — он инстинктивно обернулся на посторонний звук, да так и обмер на долю секунды. Между высокими полками в узком неудобном проходе остановилась Михаил. Весь её вид отчего-то был потерянным, загнанным, хотя она старалась держаться, как раньше, с достоинством, гордо поднятой головой да строгим взглядом. Но эта бравада абсолютно не вязалась с общей бледностью, неопрятной причёской и мелкой дрожью в ладонях.
Жаль, Кроули было на это плевать. Мысли замкнуло на простейшей взаимосвязи фактов: Азирафаэль снова что-то забыл, а поблизости удивительным образом появилась Михаил, единственная ответственная за махинации с чужими воспоминаниями в Раю. В такие совпадения просто не верилось. Их не бывало. Если чему долгая жизнь и научила Кроули, так это никогда не игнорировать подобные стечения обстоятельств.
— Ты... — не сдержав яростного шипения, выдавил он, полуосознанно материализовав в ладони своё старое копьё, о чьём существовании практически забыл стараниями Азирафаэля.
— Ох, нет! — воскликнул тот, искренне испугавшись, когда отвлёкся от чтения из-за подозрительно знакомых звуков.
Вообще обычно Кроули никогда не был беспричинно злым. У него не случалось приступов бесконтрольной ярости, обострённой неприязни или чего-то подобного. Зато у него была хорошая память и вполне здоровая, оправданная мстительность. Не такая глупая, как у людей, которые творили всякую дурь, лишь бы сделать побольнее тому, кто сделал больно им. Кроули умел трезво оценивать ситуацию, предпочитая сперва увидеть полную картину произошедшего, взвесить нанесённый ущерб, а только потом предпринимать соответствующие действия во имя справедливого наказания виновника. Но сейчас, в нынешней ситуации, логика дала сбой, выдвинув на передний план другое, древнее, как мир, чувство слепого гнева, которого у любого демона имелось с избытком. Теперь уже он, демон, ничерта вокруг больше не слышал и не видел, сфокусировавшись на появившейся перед глазами цели. Михаил, заметив его вспыхнувший полубезумный взгляд даже через тёмные очки, неосознанно отшатнулась, отступила, хотя вроде вполне могла дать отпор врагу. В этом крылось что-то иррациональное — просто Кроули не счёл необходимым это заметить или обдумать. Он почти успел кинуться на неё, но вдруг прямо по пальцам, стиснувшим раскалившееся под прикосновением хозяина древко, прилетела увесистая книга, ещё мгновение назад лежавшая в ладонях Азирафаэля. Твёрдый корешок больно ударил по костяшкам, а вложенная в брошенный предмет ангельская благодать резко обожгла, вынудив разжать кулак. Копьё, звонко стукнувшись о доски пола, упало под ноги Кроули, машинально схватившегося за травмированное место.
— Кроули, стой! — скомандовал Азирафаэль, наконец подбежавший к другу, встав ровно перед ним, пинком отправив подальше демоническое оружие, испарившееся прочь прямо в полёте, и загородив собой Михаил, испуганно вцепившуюся в стеллаж. Кроули, насильно вырванный из плена собственной ярости, непонимающе, почти обиженно уставился на приблизившегося соседа. — Ты не так всё понял, — принялся быстро объяснять тот, придержав собеседника за плечи на всякий случай. — Никто не стирал мне снова память, я просто не могу точно сообразить, где была нужная мне информация. Здесь слишком много похожих по содержанию книг — я не помню их все наизусть. А Михаил пришла, потому что ей нужна помощь. Она не сделала мне ничего плохого, поверь.
Слушатель, уловивший от всей тирады в основном начало и завершение, медленно прикрыл глаза под очками, однако продолжив следить за Михаил даже так, просто теперь — змеиным зрением. Она не шевелилась. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь, ощутив наконец утешающие поглаживания мягких ангельских ладоней по плечам и заново приоткрывшийся эмоциональный фон, в котором превалировало кисловатое чувство вины. Азирафаэль осторожно дотронулся до пострадавшей кисти друга, вытянув из чужой физической оболочки свою благодать, чтобы тот мог исцелить ушибы. Окажись точный бросок сильнее, эта книга вполне могла бы и пальцы Кроули сломать, честно говоря.
Он открыл глаза, покосившись на недавно прилетевший в него снаряд, прочитав название на обложке, нервно хмыкнув.
— Ты швырнул в меня "Молотом ведьм"? Серьёзно? — спросил нейтрально, сжав и разжав кулак, прогоняя из руки последний дискомфорт от крепкого удара.
— Что держал в руках, то и бросил, уж извини. Не думал, что это тебя оскорбит, — в тон отозвался собеседник, наклонившись, чтобы поднять книгу, но отходить не торопился, нарочно вновь заняв стратегически важное место между Михаил и Кроули, пытливо глядя на последнего. — Лучше бы ты себя в руках держал, дорогой мой. Тогда мне не пришлось бы вот так тебя останавливать.
Адресат этих нравоучительных реплик лишь молча скривился, не ответив, машинально следя за движениями рук Азирафаэля, отряхивавшего фолиант от пыли. Не такой уж и увесистый, стоило заметить, так что ситуация вышла скорее обидной. Ведь именно Кроули подарил другу эту книгу, нарочно выловив первое издание, когда протрезвел после новости об инквизиции. То ли извиниться хотел, то ли сгладить произошедшую тогда ссору, то ли искал причину для новой встречи — сам уже толком не помнил, чем конкретно руководствовался. Правда, он издавна считал, что дурь, которая там написана, годилась только на туалетную бумагу. Оказалось, в качестве метательного снаряда она тоже была неплоха.
Не то чтобы Кроули не знал об удивительной меткости друга или умении быстро реагировать в ответ на чьи-то сторонние действия. Конечно, знал. Более того — даже не один раз видел вживую. Например, когда Азирафаэль в качестве маленькой подлой мести бросил в оппонента яблоком, зарядив точно в быстро удалявшийся затылок, сбив обидчика с лошади в галопе. Дело было ещё в четвёртом веке где-то, во времена рыцарей, и выглядело настолько уморительно, что Кроули, наблюдавший за ссорой с дерева, в ветках которого дремал, отдыхая от летнего зноя, едва не рухнул с высоты в кусты от разобравшего смеха. Случалось, и демону прилетало порой от друга, но обычно лишь в виде предупреждений. То прямо перед носом в дерево вонзался нож с прикреплённой запиской, то рядом падало что-то, призывая обернуться в сторону звука, таким образом не раз защитив от неприятного развоплощения. Столько всего уже произошло за минувшие века, что даже с полными воспоминаниями не подсчитать точно, кто кого чаще выручал в трудные моменты. Но сегодняшняя ситуация в корне отличалась от остальных. Не тем даже, что Кроули получил удар, хоть и довольно аккуратный, по себе, а тем, что Азирафаэль защитил не давнего друга от кого-то, а кого-то — от него. Пожалуй, это отрезвило затуманенный злостью разум лучше, чем порция благодати, обжёгшая руку.
Демон неохотно перевёл взгляд на Михаил, по-прежнему молча ожидавшую в стороне. Нездоровая бледность выдавала её испуг ещё более явно, чем мелкая дрожь в пальцах, которые отчаянно цеплялись за книжную полку. Что-то здесь всё-таки было не так. Архангелы не боялись демонов, особенно — лучшие небесные воины. Они вообще, казалось, ничего не боялись, а уж низкоранговые представители оппозиции априори ничем не могли всерьёз угрожать им. Ситуация вырисовывалась очень странная.
Тут-то Кроули и сообразил присмотреться внимательнее. Не глазами, не по-змеиному, привычным инфракрасным радаром, а внутренним зрением, которое всегда безошибочно определяло истинную сущность того, кто находился поблизости. Присмотрелся — и замер, от шока забыв о недавней вспышке ярости, потому что разглядел наконец причину нынешнего поведения Михаил. Никакой светлой ауры вокруг неё не наблюдалось, хотя от Азирафаэля, как раньше, фоном расходилось ангельское присутствие. Она же, незваная гостья, была пуста, как чистая страница, чью историю пока не начали писать — лишь набросок каких-то решений улавливался в прошлом. Не плохих, не хороших — простых, нейтральных, исключительно логичных.
— Это... — негромко произнёс Кроули, сделав осторожный шаг навстречу Михаил, которая, вопреки желанию отступить, не сдвинулась с места, смиренно ожидая чужих действий. — Как это с тобой произошло? — спросил напрямую у словно онемевшей собеседницы, до сих пор недоверчиво приглядываясь к ней.
— Таково было решение совета Наверху, — горько изломив брови, ответила она, не отвернувшись.
— Наверху появился совет?! — удивился пуще прежнего оппонент, вдруг запрокинув голову и громко рассмеявшись.
— Кроули, милый, это не повод для шуток, — превентивно осадил его Азирафаэль, вернув "Молот ведьм" на законное место. — К тому же, совет — хорошая идея. Хотя бы не кто-то один принимает решения за всех, как делали раньше.
— Это плагиат, ангел, — взяв себя в руки, с улыбкой парировал Кроули, глянув на друга через плечо, после чего развернулся боком к обоим своим слушателям, подперев спиной колонну, разведя руками. — Вы оба видели суд в Аду: его вела Триада. Мы Внизу придумали этот совет Тьмы, чтобы разделить ответственность за важные решения между старшими демонами, а они согласились из-за возможности таким образом эту ответственность при необходимости друг на друга переваливать. И теперь никто не может прикопаться к решению, потому что участники Триады просто перенаправляют запросы между собой по бесконечному замкнутому кругу. Система работает, но она дерьмовая, потому что никто в итоге ни за что не отвечает.
— Поэтому меня никто не выслушал? — догадливо уточнила Михаил, совершенно понурившись.
— Уверен, что да, — кивнул демон, с неожиданным сочувствием покосившись на собеседницу. — Ты никогда не узнаешь, чья была идея наказать тебя таким образом, потому что вряд ли кто-то признает за собой инициативу.
— Но что мне тогда делать? — отчаянно спросила та, посмотрев поочерёдно на обоих оппонентов, ожидая подсказки хоть от кого-то.
— Я пытался найти ответ в старых книгах, когда ты пришёл, — обратился Азирафаэль к другу, до сих пор рассеянно поглаживая пальцами корешки книг на полке, где держал руку, вторую, висевшую вдоль тела, сжав в кулак. — Я помню, что где-то читал о подобном, но не помню, где именно.
— Давай-ка я помогу тебе здесь прибраться, ангел, а потом сам всё расскажу, — примирительно предложил Кроули, оттолкнувшись лопатками от колонны плавным змеиным движением.
— Помощь здесь нужна не мне, а Михаил! — внезапно вспылил собеседник, отмахнувшись от соседа. — Её сделали человеком, в конце концов, и это наша вина!
— Нихрена подобного, — строго отрезал тот, шагнув вперёд, ближе к Азирафаэлю, однако не стал вторгаться в его личное пространство. — Не мы решили отправить её на Землю, лишив благодати и крыльев. Не мы заперли её в темнице — или что там у вас, Наверху, вместо этого? — после заключения мира. И уж точно не из-за нас она там оказалась, а из-за собственных ошибок!
— Но ведь... — попытался возразить Азирафаэль, однако договорить ему не позволила уже гостья, наконец акклиматизировавшаяся в царившей вокруг чужеродной атмосфере домашнего уюта, созданного ангелом, который изрядно разбавлялся демоническим флёром, нёсшим с собой настоящий ураган ярких эмоций.
— Достаточно, — громко, но не переходя на крик, скомандовала Михаил, отцепившись от стеллажа и выступив из тени высоких книжных полок в просторный зал, освещённый солнечными лучами из множества окон. — Вы же оба правы, почему вы продолжаете спорить? — искренне недоумевала она, глядя то на одного, то на второго своего собеседника в бесполезной, упрямой попытке понять. — Да, вы лично не заточали меня и не судили, но именно вы же приложили руку к тому, чтобы меня вообще схватили и обвинили, — объяснила размеренно свою точку зрения, смело выпрямив спину, как делала раньше. — Только сейчас проблема совсем не в этом, а в том, что я не знаю, что мне делать дальше.
— Жить, — быстро и абсолютно спокойно ответил Кроули, словно ответ был очевиден с самого начала. Азирафаэль, на миг пристыженный косвенным обвинением давней начальницы, строго посмотрел на друга, однако промолчал, позволив тому сказать ещё хоть что-нибудь. И он, верно истолковав общую тишину, продолжил. — У тебя нет никакого другого варианта, кроме как просто жить. По-человечески, как делают люди.
— Но я ангел, — возразила Михаил, — я не умею "по-человечески".
— Научишься, — уверенно заявил демон, выйдя из их недружного кружочка, чтобы, как предлагал накануне, помочь расставить обратно разбросанные повсюду книги. — Это не так уж и сложно, как кажется на первый взгляд, — добавил он, собрав всё, что лежало на софе, в стопку, с которой неспешно двинулся вдоль стеллажей, возвращая старые издания на законные места, буквально расставляя всё по полочкам. — Был среди наших один, который никак не мог смириться с Падением. Он всё искал способы добиться прощения, чтобы вернуться Наверх, хотя догадывался, что это невозможно. Творил добро, отказывался служить Люциферу, а потом придумал штуку со становлением человеком. Его тоже выперли из офиса без сил, без крыльев, без бессмертия, дав ему шанс убедиться в идиотизме этой затеи.
Кроули перевёл дух, обернувшись на своих слушателей, которые стояли как вкопанные там же, где были в начале монолога. И если лицо Азирафаэля наполнилось горьким пониманием, то Михаил продолжала пытливо смотреть на рассказчика в ожидании финала, о котором, вероятно, никогда прежде не знала. Странно, что до Рая не дошли слухи о кающемся демоне — даже люди об этом где-то писали. Не удивительно, что посланник Небес на Земле пытался отыскать соответствующую книгу. Она действительно была, причём, даже в этом торговом зале. Только Кроули, как ни смешно, тоже не мог сообразить, куда именно занесло нужное издание после очередной перестановки. Впрочем, оно ему не пригодилось бы — он помнил историю коллеги отлично, не раз встречавший несчастного скитальца среди людей в разные века. Сперва в обличье демона, потом — человека, а после — снова демона. В одну такую встречу тот поведал адскому посланцу о своей жизни. По сей день не удалось забыть, потому что такое не забывается. Может, тёмные сущности и ощущали за мили чужие горести, только конкретный случай сильно отличался от прочих. Добровольный подопытный в собственном эксперименте был преисполнен надежды, старался исправить допущенные ошибки. Действительно старался, чёрт возьми. Правда, безуспешно. Его надежды рухнули, а скорбь преследовала бедолагу с тех пор неотступным призраком, становясь всё мрачнее и больше с течением времени, как тени неизбежно удлинняются к закату. Кроули вздохнул. Он искренне сочувствовал коллеге, однако не представлял, что хоть кто-то ещё когда-нибудь уподобится ему. Поэтому прямо сейчас, осознав масштаб проблемы, посочувствовал и Михаил. Она ведь даже не Пала и, возможно, в самом деле не желала зла. Просто однобоко смотрела на проблемы, не видя иных решений, кроме принятых. В данном свете приговор Небес выглядел предельно несправедливо.
— Он стал человеком на одну земную жизнь, — нарочно сократив повествование, подошёл сразу к итогу Кроули, не жаждя расписывать все тяготы и лишения, через которые прошёл давным-давно другой демон. — У него была теория, что всё зависит от поступков, помыслов, с которыми ты их совершаешь, от силы, с которой ты веришь, и искренности, с которой каешься в грехах. Ведь человеческие души после смерти тела распределяются между Раем и Адом именно по таким законам, а душа, как мы все с вами знаем, есть не только у людей, но и у ангелов с демонами. По его логике: свет или тьму в ней определяют поступки, мотивы и вера. Только, в отличие от людей, у ангелов с демонами нет настолько свободного выбора. Что бы ни делал демон, это в итоге не приводит ни к чему хорошему, а ангел, даже ошибаясь, способен многое исправить. Поэтому этот болван и подумал, что если станет человеком, то получит шанс вернуться Наверх после смерти физической оболочки.
— И как? Получилось? — с надеждой спросила Михаил, услышав в чужой истории очень многое для себя.
— Нет, — покачал головой рассказчик, рассеянно встрепав волосы на затылке. — Не то чтобы он не старался или типа того, знаешь. Просто дерьма за свою человеческую жизнь он сделал больше, чем добра — и его вернули обратно в Ад после смерти. Он до сих пор демон, работает в офисе. Раньше бумажки в архиве перекладывал, но я давно с ним не встречался. Может, он смирился и дослужился до новой должности — не знаю, не буду врать, — пожал плечами говоривший, по-особенному наморщив нос. — Только это не значит, что ты обязательно попадёшь обратно в Рай после своей смерти здесь, — добавил неохотно, посмотрев в глаза Михаил. — Он был прав в одном: всё зависит от тебя. Его дела привели его обратно Вниз, но твои могут привести тебя туда же, в Ад, понимаешь? И здесь ни я, ни Азирафаэль не можем тебе помочь. Как проживёшь эту свою жизнь, к которой тебя приговорили, так и получишь потом либо прощение, либо очередное наказание.
Стоило сказать, Михаил стоически выдержала этот удар. Она, конечно, рассчитывала на другой исход, на другое вероятное развитие событий, но к услышанному отнеслась внешне спокойно. Лишь медленно опустила подбородок в задумчивом кивке, усвоив полученную информацию.
— Прости, Михаил, но Кроули прав, — без привычной живости в голосе произнёс Азирафаэль, сцепив ладони под животом, не зная, куда ещё деть руки. — Нам действительно нечем помочь тебе. Я не уверен, что смогу даже благословить тебя. То есть я-то смогу, но вот — сработает ли?
— Зато я могу тебя не проклинать — и это уж точно поможет, — фыркнул Кроули, разбавив общий градус серьёзности, получив два похожих хмурых взгляда. — Только сперва я хочу у тебя кое-что спросить, — добавил вкрадчиво, подойдя ближе к собеседнице. — Мне всегда было интересно: ты стёрла всем ангелам память после нашего Падения из-за меня?
Да, он сам догадывался, что услышит, более того — уже слышал от Гавриила, но раз уж выпал шанс поговорить с непосредственной виновницей массовых проблем с памятью, упускать его было глупо.
— Отчасти, — спокойно ответила та, не отвернувшись, словно не ощутила напряжения, повисшего в помещении, хотя его, казалось, могли почувствовать даже обычные люди. — Ты просто показал мне, что одним Падением всё не закончится, если оставшиеся будут помнить изгнанных, — объяснила Михаил с неожиданно виноватыми нотками в дрогнувшем голосе. — Я оставила эти воспоминания только себе и Гавриилу, чтобы мы больше не повторяли старых ошибок. Но сейчас...
— Всё повторилось, — еле слышно выдохнул Азирафаэль, закончив мысль за бывшую начальницу.
Она скорбно поджала губы.
— Да, — подтвердила неохотно, потупив взгляд в пол. — Сейчас всё повторилось — и я чувствую свою вину перед другими ангелами, которых в своё время заставила забыть близких товарищей. Ведь выходит, что я ошиблась, пусть меня и ткнули носом в мою ошибку спустя шесть тысячелетий.
— Это не... — попытался было возразить Кроули, моментально прикусив язык, не решившись закончить фразу.
Что он собирался сказать? Что это не её вина? Конечно, не её, но как такое объяснить, если спросят, почему? Как объяснить, не рассказав про восстание в Аду, о котором знал лишь ограниченный круг лиц? Можно было попробовать утаить правду, банально не отвечать на дальнейшие вопросы, как когда-то не ответили самому Кроули, только вот он лучше многих понимал, к чему подобное могло привести. И, честно говоря, настолько жестокого исхода ему не хотелось ни для кого, даже для Михаил. Изнутри, из самой глубины сущности, неожиданно высунулась совесть на пару с сочувствием, тяжёлым, как гора Арарат, к которой давным-давно причалил Ковчег после Потопа. В груди кольнуло, паршиво так, горько, знакомо до странности. А слов не находилось, как ни искал. И злиться больше не получалось.
— Это не твоя вина, — сказал вместо друга Азирафаэль, подхватив реплику, повисшую в воздухе. Михаил посмотрела на него с тихой надеждой, по-прежнему не разжимая губ, в душе не согласная с прозвучавшим утверждением. — Возможно, виноват апокалипсис, который не случился, или подписанный мир между Раем и Адом, — успокаивающим тоном продолжил говоривший, изящно обойдя необходимость отвечать на чужие вопросы, предположив удобные всем варианты наперёд. — Никто этого не знает, Михаил. И, возможно, никогда не узнает. Есть ведь План, помнишь? А он непостижим. Но это не значит, что на всё, что происходит, нет причины или божьего замысла. Пожалуй, ты в чём-то ошиблась когда-то, только кто тебе сказал, что твои ошибки тоже не учитывались в этом Плане? Вдруг они — лишь часть одной большой картины, которую никому не дано узреть целиком?
Кроули ошалело моргнул, тоже посмотрев на Азирафаэля. На своего ангела, которого сам тысячелетиями утешал похожими рассуждениями. Практически теми же словами, которые теперь тот переадресовывал Михаил, ни разу их прежде не слышавшей. Словами, успокоившими одновременно и сумятицу в душе бывшего архангела, и переживания демона. Последний не сдержал тёплой улыбки, на секунду ода́ренный таким же тёплым ответным взглядом поверх плеча их незваной гостьи.
— Об этом я не подумала, — честно призналась Михаил, удивлённая банальной, но неоспоримой логикой давнего коллеги. — Значит, и моё наказание тоже может являться частью Плана, а не просто чьей-то глупой прихотью? — спросила, заметно приободрившись, посмотрев на обоих своих оппонентов посветлевшим взглядом, в котором ещё угадывался неповторимый оттенок ангельской благодати, хоть её самой уже не осталось в полностью человеческом теле.
— Не исключено, — пожал плечами Азирафаэль, вновь вернув себе внимание слушательницы. — Вопрос только в том, во что ты веришь.
— И что будешь делать дальше, — подхватил мысль друга Кроули, наконец отделавшись от дурацкой неловкости, ненадолго выбросившей его из общей беседы. — Я ведь говорил: всё зависит от тебя.
— Что ж, тогда, пожалуй, вы двое всё-таки можете мне помочь, — мгновение поразмыслив над чужими словами, подытожила Михаил. Глубоко вздохнула, сжав кулаки, будто решалась на прыжок с огромной высоты в пропасть с неисследованным дном, и уверенно попросила. — Вы жили среди людей шесть тысяч лет, вы знаете их, как они действуют, как себя ведут, их обычаи и нормы поведения. Научите меня быть человеком.
— Ох, это будет непросто, — с толикой волнения пролепетал Азирафаэль, перебрав сцепленными под животом пальцами.
— И, определённо, весело, — с привычной азартной ухмылкой добавил от себя Кроули, уже предвкушая кучу неловких ситуаций, через которые придётся пройти новоиспечённой женщине.
— Но мы поможем тебе, чем только сумеем, — не в пример твёрже, чем раньше, заявил ангел, покивав для пущей убедительности.
— И покажем — тоже, — протянул нараспев демон, плавной походкой обойдя Михаил со спины, критично осмотрев их потенциальную протеже с головы до ног, приспустив тёмные очки на кончик носа.
Бывшая архангел, не привыкшая к столь пристальному вниманию, зябко повела плечами, на всякий случай отступив подальше от Кроули, который, завершив дугу, встал рядом с другом, многозначительно переглянувшись с ним. Хитрый змеиный прищур не предвещал ничего хорошего, а строгий, осаживающий ответный взгляд Азирафаэля — ничего дурного. В целом эти двое, их реакции, слова, действия, обещания складывались в совершенно безумную картину. Странную, но идеально завершённую, уравновешенную, будто всё в ней распределили строго по нужным местам. Впечатление она, однако, вызывала двоякое.
Задуматься об этом всерьёз, правда, Михаил не успела, прерванная ужасно громким урчанием собственного желудка. Все трое одновременно посмотрели в направлении источника забавного звука, помолчав пару секунд.
— Для начала скажи-ка, дорогуша, когда ты ела в последний раз? — приподняв бровь, спросил Азирафаэль, а Кроули зачем-то посмотрел на свои наручные часы, словно собирался считать время.
— Когда я делала что? — растерялась Михаил, глупо моргнув, не уверенная ни в содержании вопроса, ни в том, какого ответа от неё ожидали.
По крайней мере, явно не того, который прозвучал. Это стало понятно, когда Азирафаэль с тихим неразборчивым ворчанием возвёл очи горе, а Кроули с протяжным: "У-у-у..." — надвинул очки обратно на переносицу, зачесав пальцами чёлку назад.
— Всё ещё хуже, чем я представлял, — резюмировал он на этот раз первым, обернувшись к другу, разведя руками.
— Ничего, мы справимся, — подбодрил тот его, мимолётно коснувшись острого плеча под чёрным пиджаком. — И начнём прямо сейчас — с обеда.
— А потом — по магазинам! — внезапно радостно поддержал идею Кроули, широко улыбнувшись, пока лицо собеседника медленно приобретало кислый вид. — Это не обсуждается, ангел, — безапелляционно отрезал демон, остановив любые возражения резким жестом, вскинув раскрытую ладонь перед собой. — Посмотри на неё: она вся помятая, в пыли и чёрт знает, в чём ещё. Нельзя разгуливать по улице в таком непотребном виде. Не в мою смену.
— Хорошо, дорогой, ты прав, пожалуй, — неохотно согласился Азирафаэль, сочувственно глянув на Михаил. — Нам предстоит трудный день.
— Нам предстоит шопинг и праздничный ужин в конце! — весело объявил Кроули, похлопав себя по карманам, выудив из переднего джинсового автомобильные ключи с крылатым брелоком. — Жду вас обоих в машине, — бросил напоследок, игриво приобняв оппонента за талию, тут же отстранившись, чтобы удалиться в направлении выхода из книжного магазина.
— Я по дороге всё объясню, — пообещал Азирафаэль, натурально прочитав на лице единственной зрительницы миллион вопросов. — А пока что пойдём скорее — он терпеть не может долго ждать.
— Но ведь сказал, что подождёт, — осторожно напомнила Михаил, подозрительно прищурившись, чувствуя какой-то подвох, но не понимая, в чём конкретно он заключался.
— То, что Кроули говорит, не всегда стоит воспринимать буквально, — примирительно улыбнулся собеседник, жестом предложив гостье пойти впереди него, пока сам сделал небольшой крюк до вешалки за неизменным вековым пальто. — Потому что означать его слова могут совершенно другое, — добавил со значением, идя к двери чуть позади своей спутницы.
— Но как же тогда его понять, если он говорит не то, что имеет в виду? — резонно уточнила она, изо всех сил пытаясь уловить смысл подобного поведения.
— А это на самом деле — самый сложный вопрос всего человечества, — философски изрёк Азирафаэль. — Но это тебе придётся понимать самой, потому что зачастую все люди так делают: говорят одно, подразумевают другое, а думают вообще о чём-то третьем.
— Зачем? — растерянно нахмурилась Михаил. — Это ведь только всё усложняет.
— Наверное, именно поэтому: люди не ищут лёгких путей, — развёл руками собеседник, уже на улице указав спутнице на нужный автомобиль, урчавший заведённым мотором. — Вспомни хотя бы их историю за минувшие столетия — ты поймёшь, о чём я.
— Быть человеком — точно наказание, — уверенно подытожила Михаил, опасливо косясь на чёрную "Бентли", возле которой остановилась в нерешительности. — А эта штука нас не убьёт? — поинтересовалась шёпотом, наклонившись поближе к уху Азирафаэля.
— Это называется "автомобиль", дорогуша, — просветил её тот, тоже понизив голос. — И, поверь, в данный момент и до ближайшей остановки внутри неё — самое безопасное место во всём Лондоне.
— Почему только в такой ограниченный промежуток времени? — насторожилась Михаил, следя за тем, как отработанным движением её сопровождающий ловко отодвинул переднее сиденье, освободив проход к заднему, куда пригласил спутницу забраться уже самостоятельно. Сомнений, конечно, всё равно осталось великое множество, но внутрь она, так или иначе, залезла, внимательно разглядывая салон.
— Ох, сложно объяснить, — тяжело вздохнул собеседник, вернув пассажирское кресло на законное место, которое занял через секунду, захлопнув дверь. — Ты сама всё поймёшь буквально через мгновение. Вот тебе совет: держись крепче.
— За что держаться? — моргнула Михаил, окончательно запутавшись в чужих туманных ответах.
— Главное — не за меня, — бросил Кроули через плечо, быстрым жестом нажав какие-то рычажки между передними сидениями, и добавил под занавес. — И смотри ничего не сломай!
И в тот же момент "Бентли" с утробным диким рычанием мотора резко сорвалась с места, на полной скорости входя боком в поворот под возмущённое гудение клаксонов других автомобилей, между которыми чудом проскочила.
Конец
Примечания:
*Отсылка к фильму "13-ый этаж" (очень советую глянуть этот фильм всем, кто не видел: печально недооценённая работа)
*(в оригинале) Better the devil you know, than the devil you don't — английская пословица
*пинта = 473,176 мл
