В шаге от ненависти

— Месье Агрест?! — брюнетка замирает в арке, боясь вздохнуть под суровым, ледяным взглядом пасмурных глаз мужчины. Осознавая, в каком она виде, разворачивается и бежит в спальню, пытаясь отыскать в свинарнике, который они вчера устроили, своё нижнее бельё и штаны.       Заправив футболку юноши в белые джокеры, снова выходит на кухню, пальцами расчесывая спутанные иссиня-чёрные пряди.       Вдохнув и выдохнув, надевает на лицо маску спокойствия и приветливо улыбается модельеру. — Здравствуйте, месье Габ...— ее перебивает поднятая рука мужчины и суровый взгляд серых радужек, скрывавшихся за линзами дорогих очков. — Опустим формальности. Сколько? — сталь голоса заставляет ёжится от напряжения, но Маринетт стоит ровно, с гордо поднятой головой и королевской осанкой. — Прошу прошения? — подражая собеседнику, ответила девушка. — «Что он, блять, вообще тут забыл?! И где Адриан, мать вашу?!» — может внешне она была и спокойна, но внутри разгорался невыносимый пожар страха, неловкости и недоумения. В общем, от жизни она охуела знатно! — Вы ведь здесь ради денег. Сколько вам нужно, чтобы исчезнуть из жизни моего сына? — сказать, что она была в шоке, ничего не сказать. — Я..хах..я даже не знаю, как ответить на Ваш вопрос. — Не можете сказать, напишите. — он пододвигает белую салфетку с сторону Дюпен-Чен. Та хлопает глазами, абсолютно не понимая, как реагировать на это все. — Мне ненужны ваши деньги. — Какая разница, мои или его? Или боитесь, что сумма выйдет слишком большой? Не переживайте, я покрою любые ваши расходы. — Я с Адрианом не ради денег. — повысив голос на тон, проговорила Маринетт, начиная закипать. Какого мнения о ней отец Адриана? — Хм...допустим, не ради них. — мужчина встаёт из-за стола и сцепляет руки за спиной. — Тогда, что я могу для вас сделать, чтобы вы больше не появлялись у него на глазах? — кажется послышался хруст стержня выдержки Дюпен-Чен. Она вдыхает воздух сквозь сжатые зубы и прикрывает глаза. А затем совершенно спокойно говорит. — Да. Пожалуй, Вы можете кое-что сделать. — Габриель самодовольно ухмыляется, ожидая такого ответа. — Например, не вмешиваться в личную жизнь Адриана. — цедит брюнетка и плавно проходит к холодильнику, доставая оттуда яйцо, бекон, молоко и сыр. Совершенно не обращая внимание на недовольное лицо дизайнера, включает плиту и ставит турку с кофе. — Это вас не касается. — агрессивно кидает мужчина, хотя лицо по прежнему было непроницательным. — Если бы это меня не касалось, вы бы сейчас передо мной не стояли. И не пытались бы выставить из жизни собственного сына за пару паршивых купюр. — смеётся Мари, смешивая в тарелке яйцо, молоко, немного муки и соль с перцем. — Кажется вы не...— догадываясь, о чем сейчас скажет модельер, перебивает его. — Да будь там хоть триллион. Повторюсь, я с Адрианом не ради денег. У меня и так их достаточно. Тем более, предпочитаю зарабатывать их честным и упорным трудом, месье Агрест. Но уж не как не жить за счёт мужчины. Как понимаю, я не первая, кого вы пытаетесь выкурить отсюда. Но по вашей реакции делаю вывод о том, что первая отказала. Вот Вам охота бродить по квартирам сына и подкупать его пассий? Вы не думали о его чувствах? — она оборачивается через плечо и натыкается на ошарашенный взгляд. Видимо, так с ним не разговаривал ещё никто. — Он достоин большего. Таким образом, он лишь позорит свою семью. — мужчина гордо понимает подбородок и отходит к панорамному окну. — То есть Вас. Вы - это его семья...А что такое, в вашем понимании, «семья», месье? — девушка выливает тесто на раскалённую сковороду и выключает сварившийся кофе. — Вы решили устроить мне допрос, юная леди? — Семья - это самые близкие в жизни человека люди. Те, с кем мы готовы поделиться любыми проблемами, любыми трудностями и невзгодами. Можем рассказать о своих тревогах и не бояться очередных упрёков и неодобрений. Семья помогает нам исправлять эти ошибки, разобрать их и проанализировать, чтобы не наступить на те же грабли вновь. Семья - это не титул, которого можно лишиться, разок оплошавшись. Вы забыли, какого это, быть семьей. Просто сидеть за столом, разговаривать и смеяться. Ходить по домам собственного сына и деньгами заставлять девушек бросать его? Боже, какая забота, оберегать мальчика от меркантильных сук! Да ни черта это не забота! Это контроль и удобство для Вас. Чтобы непутёвый сын не очернил репутацию отца. А его чувства? Хоть раз, вы задумывались о Адриане, когда предлагали его девушкам деньги? — она переворачивает омлет и выкладывает на серединку обжаренный бекон и сыр. — Только ради него я все это и делал. — из-за спины она слышит тихий шёпот. — Это ложь. И вы это прекрасно понимаете. Вы забыли, что такое быть отцом. — Мари сворачивает лепёшку пополам и выключает плиту, перекладывая завтрак на идеально белую тарелочку. Украшает его веточкой петрушки и ставит перед Агрестом старшим, что уже успел присесть обратно за стол. — Угощайтесь. — Я не смог...— образ холоднокровной статуи трещит по швам. Мужчина снимает очки и прячет лицо в ладонях. — Так и не смог смириться с несчастным случаем, произошедшим в нашей семье пять лет назад... — Я знаю об этом, месье Габриэль. — Маринетт разливает содержимое турки по трём чашкам, в две из которых добавила карамельный сироп. — Он рассказал? — даже не удивился мужчина. Мари села напротив и пододвинула к собеседнику чашку с кофе. — Знаете, ведь мы сначала ненавидели друг друга. — по доброму улыбается девушка, вспоминая первую встречу с Адрианом. Габриэль поднял взгляд, впитывая каждое слово, брошенное брюнеткой. — Испытывали максимальное отвращение, находясь в одном помещении. И даже подрались в первый же день знакомства. Но потом...знаете, волей судьбы начали видеться чуть ли не каждый чертов день. На тренировках по хип-хопу, на общих прогулках, даже в выходной, решив потренироваться для самой себя, встретила его в спортзале. Он меня тогда победил и рассказал о том, что поддавался при первой нашей драке. Я тогда так удивилась...и пересмотрела свои взгляды. А потом случились два самых переломных момента в наших отношениях. Я нашла его в парке, во время ужасного ливня, одиноко сидящего...до смерти подавленного. Он мне открылся, выговорился и доверялся. Он так переживал и винил себя во всем. Понимаете, насколько сильную боль он испытывал, доверившись самому ненавистному для него человеку. Он тогда спросил, почему в самый сложный момент жизни, рядом с ним не друзья и, даже, не отец, а мой враг и соперник. Мне стало так больно и страшно. Человек достиг крайней степени отчаяния, и ему даже не с кем поговорить об этом. Некому выговорится и услышать банальное «все будет хорошо»....не один Вы страдаете. Просто зациклившись на собственных чувствах, перестали обращать внимание на единственного родного человека. — Мари заметила накапливающиеся слёзы в уголках серых глаз. Она протягивает руку и сжимает широкую ладонь мужчины. — Я должен извиниться перед Вами, мисс...— и тут синеглазка понимает, что он даже имени ее не знает. Ласково улыбнувшись, отвечает: — Просто Мари. И обращайтесь ко мне на «ты», пожалуйста. — Габриель улыбается. — Прости, Мари. Я даже подумать не мог, что мой сын найдёт такую мудрую и добрую девушку. А я снова испортил о себе все впечатление и опозорили сам себя. — Я не обижаюсь. Всего лишь хочу, чтобы Вы вынесли хоть какую-то мораль из сказанных ранее слов. Может, все ещё не поздно исправить? — Я очень постараюсь. — А я помогу. — радостно подмигивает брюнетка, отпивая немного кофе. — Спасибо. За то, что открыла мне глаза и не побоялась высказать в лицо все, что о обо мне думаешь. А еще за завтрак. Ты прекрасно готовишь. — отломив кусочек и прожевав, посмеялся дизайнер. — Благодарю. — Ты сказала, что в ваших отношениях случилось два основных переломных момента. Какой был второй? — Габриель доедает угощение и берет в руки чашку с кофе. — Меня похитили и попытались изнасиловать. — решив, что скрывать правду смысла нет, Мари начала рассказывать без утайки. — Мне удалось сбежать, но не добраться до дома. В том же самом парке меня накрыла паническая атака. Меня нашёл Адриан, отвез домой, отогрел, напоил, выслушал и поддержал. А затем сам же и нашёл тех самых похитителей с заказчиком. — Мари замолчала, невольно окунаясь в неприятные воспоминания. — Мне очень жаль...— кажется, мужчина пожалел о том, что спросил об этом. — Не стоит. Ничего же не произошло. Легкий испуг. И тем более, благодаря этому случаю, я смогла понять, что действительно испытываю чувства к вашему сыну. И это не обычная влюблённость или влечение. Что-то, что намного сильнее. — счастливо улыбается девушка. — И кстати, я, между прочим, тоже хочу стать дизайнером. — Габриэль заинтересованно подимает брови, снова надевая очки. — Продемонстрируешь свои навыки? — мужчина потягивает листок и чёрную ручку. — Легко. — через несколько минут на бумаге красовался один из дизайнов вечернего платья. Габриэль придирчиво осматривает шаблон. Мари заерзала на стуле, чувствуя некий дискомфорт. — Могу сказать одно. — сердце упало в пятки. Девушка подгибает ноги и складывать руки в замок, дабы мужчина не заметил, как они дрожат. — Если ты решишься открывать собственное дело, у меня появится достойный соперник. — тонкие губы расплываются в одобрительной улыбке. Маринетт громко выдыхает и счастливо смеётся. — Вы меня до полусмерти напугали! Я очень долго ломала голову над этим дизайном. Металась между длинным рукавом со спущенным плечом или безрукавкой с лодочкой. В итоге выбрала второй вариант и убрала укорочённую спереди юбку. — честно призналась синеглазка, перегибаясь через стол и показывая ноготком на руки модели. — Если ты сделаешь спущенные плечи и длинные рукава, тогда укорочённый перед лучше убрать. На мой взгляд, следует добавить украшений на талию. Какой-либо акцент. Твой эскиз сосчитается с чем-то воздушным, лёгким, как на счёт б...— слышится звук открывающейся двери. Мари и Габриэль оборачиваются и натыкаются на ошарашенный взгляд изумрудных глаз. Улыбка с лица юноши тут же исчезает, желваки начинают ходить полным ходом, брови нахмурены, а голос сквозит холодом. — Что ты здесь делаешь? В очередной раз пытаешься втюхать пачку денег в обмен на то, чтобы она ушла из моей жизни? Убирайся. — зло бросает юноша, сдерживая крик. — Сын, я...— мужчина встаёт из-за стола, нервно поправляя строгой пиджак. — Надо же, вспомнил, что у тебя сын есть, а не бесплатная модель?! Я сказал, убирайся из моего дома! — потемневшие от ярости изумруды сверкают гневом. — Адриан, пожалуйста...— Маринетт подбегает к юноше и берет его лицо в свои руки, успокаивающе поглаживая большими пальцами обострившиеся скулы. Парень тут же расслабляется, наслаждаясь нежными прикосновениями. — Поговори с ним. — Ещё чего. — он отводит глаза, но Мари возобновляет зрительный контакт и повторяет. — Вам нужно поговорить и все обсудить друг с другом. Так нельзя, Адриан. Какой-никакой, он твой отец. Он хочет все исправить, но для этого нужно приложить усилия вам обоим. Выслушай его, милый. — Как ты меня назвала? — удивлённо хлопает глазами юноша. Мари поднимается на носочки и надавливает на плечи Адриана, чтобы сравнять рост. Касается его носа своим и шепчет точно в губы: — Я обязательно повторю это тебе сегодня ночью...— она прикусывает его нижнюю губу. — Я запомнил...— Адриан завлекает девушку в страстный поцелуй, но та отстраняется, вспоминая, что за их спинами стоит его отец. — Дай ему шанс. Он неплохой человек. Просто запутался. — она делает шаг назад и замечает огромный букет васильков с полевыми колокольчиками и бумажный подарочный пакетик. — Хорошо. Я поговорю с ним. А это тебе. С Днём Рождения, Мари! — девушка радостно смеётся и бросается на шею своего парня, начиная беспорядочно целовать румяные от мороза щеки. — Спасибо...— наконец-то спрыгивая со все ещё одетого парня, берет букет, подарок и отправляется на кухню, по дороге подмигивая Габриэлю. — Раздевайся, а я пока подогрею кофе и сделаю нам завтрак.       Адриан снимает верхнюю одежду и указывает рукой в гостиную, как бы приглашая туда отца. Перед тем, как закрыть за собой дверь, Маринетт ещё раз чмокает парня в губы, — Вазы там не кидайте. — она подаёт ему чашку подогретого напитка. Адриан чуть-чуть отпивает и блаженно морщится. — Хорошо. Максимум - вот эта чашка. — Мари даёт ему несильный подзатыльник и закрывает дверь за хихикающим парнем.       Пока на плите готовилось ещё два омлета, Мари задумалась о том, как же они изменились. Или, быть может, это и есть их истинные личности, которые они прятали за масками неприступных и гордых детей богачей. Ну разве можно сказать о том, что девушка, недавно вошедшая в колледж и перевернувшая весь мир самых крутых личностей с ног на голову и та, что только что счастливо и мило ворковала со своим парнем, один и тот же человек? Она все время думала о том, что в ее отношениях не будет этих розовых соплей, постоянного флаффа и нежностей. И ЧТО ТОЛЬКО ЧТО БЫЛО СЕЙЧАС?!       Но ей нравилось. Нравилось быть этой настоящей Мари. Любить и быть любимой. Чувствовать, что для чьего-то счастья ты необходим.       Брюнетка вдыхает невероятный аромат любимых цветов и глупо улыбается, пряча лицо в огромном букете. Мари выключает сковородки и пытается найти вазу, но безуспешно. Решившись дотянуться до верхних ящиков, она пододвигает стул, но и этого было недостаточно. Стоя практически на кончиках пальцев, дотягивается до хрусталя, но резко подворачивает ногу и валится вниз. Уже готовая к встрече с полом, группируется и прижимает к груди вазу. Но столкновения так и не последовало.       Вовремя подбежавший Адриан ловит неудачного космонавта и прижимает к своей груди. — Маринетт, блять! Ну вроде умная, а такая глупенькая. Подождала бы пока мы закончим, я бы достал тебе эту чёртову вазу. — браниться юноша, даже не думая отпускать пойманную добычу. — Не ругайся, я случайно. И спасибо. — она чмокает Адриана и спрыгивает с рук, наливая в емкость воду из под крана и ставя туда букет. — Ну как? — намекает она на диалог с Габриэлем. — Знаешь, мне кажется, ты сломала мне отца. Он сначала просил прощения, потом сказал, что я нашёл себе прекрасную партию, а потом начал допытываться у меня, когда же у него будут внуки. Мне было ужасно страшно, когда он начал улыбаться. — Адриан показательно передернулся, а Мари лишь посмеялась. — И ещё, он сказал, чтобы ты прислала ему на почту все твои эскизы. В качестве подарка, он возьмёт несколько для своей новой коллекции. — Что?! Серьезно?! Мои дизайны будут в новой коллекции Габриэля Агреста!? ААААА!!! — она бросается на шею Адриана и радостно смеётся. Он подхватывает ее за талию начинает кружить. — Господи, это лучший день Рождения в моей жизни. Спасибо, Адриан. — девушка отходит к плите. — А ведь он ещё только начался. Не забывай, чем он закончится. — Агрест пошло улыбается и подходит к брюнетке со спины, начиная гладить плоский животик, рёбра, предплечья. Он проводит носом дорожку от открытого плеча, с которого спала футболка, к ушку. — На тебе охуенно смотрятся мои вещи...— шепчет юноша и прикусывает мочку, задевая маленькие гвоздики в ушах. Мари громко выдыхает и откидывает голову в противоположную сторону, открывая парню больше пространства. Он тут же впивается поцелуем в изящную шею. — Ааааа..дриан...а где Габриэль? —неохотно отрываясь от своего занятия, Агрест бросает: — Ушел еще до того, как ты со стула ебнулась... — Вообще-то, мы хотели дождаться вечера...ах..! — девушка цепляется руками за поверхность гарнитуры, дабы не упасть на подкосившихся ногах. Адриан опускает руку между бёдер и начинает гладить промежность через толстую ткань джокеров. — Может к черту вечер?...— выдыхает парень, второй ладонью сжимая грудь Маринетт. Она откидывает голову на плечо юноши и тихо хныкает от того, что он убрал другую руку. — Нахуй этот вечер, Агрест. Я хочу тебя...— она разворачивается и завлекает парня в страстный поцелуй, яростно кусая и оттягивая его губы. Адриан подхватывает девушку под задницу и усаживает на ту самую гарнитуру, сравнивая рост. Он трется уже внушительным стояком о промокшую ткань белых штанов девушки и запускает руки под футболку, встречая преграду в виде лифчика. — Нахуя ты его надела? — тихо рычит Адриан, разом стягивая с брюнетки футболку, за которой тут же летит и ненужный верх нижнего белья. — Вообще-то, здесь был твой отец. Хорошо ещё, что я додумалась накинуть футболку...— Адриан лишь посмеялся и сомкнул губы на уже затвердевшем соске, вторую грудь лаская рукой. Свободной ладонью, он хватает копну темных волос и оттягивает ее назад, заставляя девушку максимально прогнуть спину. Громкие стоны и причмокивания сводят обоих с ума. Тянущий комок внизу живота больно пульсирует, желая скорейшей разрядки. — Адриан...АААХ...пожалуйста...я...уже не могу..! — Агрест отстраняется и смотрит на проделанную работу. Вот она, перед ним. Сидит возбужденная, мокрая и до крышесносного безумия красивая. Потому что все это видеть может только он. Только для него этот томный взгляд. Только для него эти распахнутые губы. Только для него эта вздымающаяся в нетерпении грудь. И только для него эти раздвинутые ноги. Больше никто их не видел и не увидит!       Мари потянулась к пуговицам на чёрной рубашке, но ее руки быстро перехватили. Адриан стягивает ее со столешницы и толкает к широкому столу. Надавливает на поясницу и разгоряченная кожа контактирует с ледяной поверхностью стекла, заставляя содрогнуться в новой волне эйфории. Издевательски медленными движениями стягивает с ножек сначала штаны, оставляя в одних только кружевных трусиках.       Он проводит пальцами по ткани, собирая уже стекающую сквозь неё естественную смазку. Надавливает на клитор и двигается выше, откровенно издеваясь над девушкой и старательно игнорируя собственное возбуждение, что готово было разорвать эту ширинку к чертовой матери. — Адриа~а~а~ан....пожалуйста...я не могу...прошу тебя...— чуть ли не плача, хнычет девушка. Она попыталась встать с холодной поверхности стеклянного обеденного стола, но была остановлена сильным ударом по ягодице. Вскрикнув, постаралась выглянуть через плечо, но снова удар. И снова крик. Девушка терялась в ощущениях. Холодно, горячо, больно, нежно... все смешалось воедино, доставляя какое-то садистское удовольствие. — Не будешь послушной, накажу...— Адриан наклоняется к ушку голубоглазой, сильно упираясь эрекцией в горящие от недавних ударов ягодицы. Мари яростно кивает, начиная тереться промежностью о пах юноши. Он отстраняется и вынимает из петель на брюках кожаный ремень. — Что...что ты собрался...аааа! — хлесткий удар по правой ягодице прерывает попытку повернуться. — Адриан! — чуть ли не давясь стоном, кричит брюнетка во время второго удара. Адриан несильно бьет по самой промежности. Коленки трясутся так, словно в стопах спрятаны пружинные механизмы. Пожалуй то, что сейчас она лежит на столе большей частью тела, очень даже хорошо. Иначе она бы уже давно свалилась на пол. — Значит моя малышка любит по жёстче? Сколько же в тебе интересного, Маринетт Дюпен-Чен....— Адриан отбрасывает ремень и продолжает ласки руками, все ещё не избавляясь от насквозь промокшей ткани. — Аааах...Адриан...— кажется ещё пару секунд и Мари точно расплачется. Сжалившись над любимой, Агрест стягивает ненужную ткань, за которой протянулось несколько ниточек смазки. Он собирает соки с бёдер синеглазки и целует половые губы. Мари была готова скончаться от истомы и жажды большего. Ноги тряслись, как ненормальные, пальцы побелели от того, как сильно она вцепилась в края стола, низ живота сводит в больной судороге, а горло начинает жечь от сухости.       Слышится долгожданный звук расстегивающейся молнии. Адриан освобождает каменный стояк и одним резким движением входит в истекающее соками лоно любимой. Два громких и блаженных стона разлетаются по кухне, отражаясь от потолков и стен. С первых же толчков юноша устанавливает бешеный темп, буквально, вдалбливая брюнетку в стекло обеденного стола. Она кричит, стонет его имя, царапая ногтями прозрачную поверхность. А он наслаждается и уповает данным зрелищем, хищно облизывается и натягивает на себя длинные волосы. Ей приходится встать на локти и прогнуться по максимуму. Адриан впивается в тонкую шею, оставляя на ней огромный кровоподтёк.       Спустя сорок минут бешеного темпа, девушка сжимает член парня внутри себя, заставляя того кончить с протяжным стоном, как и она сама. Мари безвольно скатывается на пол, держась руками за край стола и утыкаясь в тыльную сторону ладоней лбом. Тяжелое дыхание никак не выравнивается. Адриан подхватывает маленькое тело на руки и несёт в ванную. — Не болит? — Адриан прикладывает ладонь к низу живота девушки. Та улыбается порыву нежности и, перехватывая его руку, целует ее. — Нет. Я чувствую себя прекрасно. — блаженно прикрыв глаза, Мари наслаждается горячими капельками воды и нежными касаниями любимого. — Значит, все-таки пожёстче? — хмыкает Агрест, краем глаза замечая покрасневшие щёчки. — Заткнись...— Мари прячет лицо в ладонях, осознавая, на сколько же пошло она себя вела. Адриан аккуратно обхватывает маленькие ладошки и нежно целует каждую из них, а затем припадает к губам. — Заткнулся...

***

— Адриан, скотина! Ну ни уже ли нельзя было их снять пораньше? — разглядывая пятнышко на белых штанах, ругается Маринетт. — Не-а...— Агрест обнимает девушку со спины и кладёт голову на острое плечико, довольно рассматривая грязную одежду. — Вот в чем мне теперь идти? А? — она поворачивает голову и натыкается на довольную мосю. Не удержавшись, чешет его за ушком, а он начинает мурлыкать. — Нифига ты как умеешь! — Маринетт удивилась настолько реалистичному урчанию.       Слышится знакомый рингтон. Совершенно забыв о том, что она сейчас не у себя дома, спокойненько, не глядя включает громкую связь и тут же вспоминает о том, что ночью по тихому сбежала. — ТЫ, БЛЯТЬ, ГДЕ ШЛЯЕШЬСЯ, КУСОК ДИБИЛА?!...