Why don't you ask?

      Особняк Миллеров, день 11, понедельник       Поливальная система включается, оповещая, что наступило 6:15 утра. Через огромное панорамное окно на кухне Дебби наблюдает, как маленькие разбрызгиватели выстреливают водой и как мириады блестящих капель падают на тёмно-зелёную лужайку и почти идеально подстриженные розовые кусты Корделии. В это время в Нью-Йорке краски восхода уже растворялись бы в небесной голубизне утреннего неба. Но здесь всё ещё царят серые сумерки, и Дебби до сих пор не совсем понимает, как вообще может быть зима в конце июня.       Запах свежих банановых блинчиков, которые Дебби почти закончила печь, вихрится по просторной кухне. Она снимает с плиты последний блин, когда тонкие руки, облачённые в клетчатые рукава, обхватывают её за талию сзади, заползают под край рубашки и сцепляются на плоском животе. Носом Лу мягко откидывает назад тёмно-каштановые волосы, касаясь поцелуем чувствительного места между шеей и плечом, и Дебби раздумывает, покупает ли эта женщина одинаковые клетчатые халаты в каждый дом, в котором живёт, или же просто перевозит один и тот же. - Кое-кто здесь уже ждёт тебя, - утренний глубокий голос Лу вибрирует на её обнаженной коже, посылая дрожь по спине. И прежде чем повернуть голову и заметить, как Дэшилл карабкается по барному стулу у мраморного кухонного острова, Дебби отчаянно пытается подавить чувство, которое начинает расцветать в ней глубоко внутри. - Блины уже готовы. Тебе просто нужно... - бормочет она в волосы Лу, но блондинка не даёт ей закончить, игриво отталкивая и слегка шлёпая по заднице. - ... Знаю, знаю, шеф Рамзи. Позволь мне сделать свою работу! - Лу стонет, ибо подобные утра превратились в их повседневную рутину, и поэтому ей не нужны напоминания, чтобы сделать что-то, что она уже знает наизусть: Дебби просыпается в 5 утра (Боже, как она вообще заставляет себя покинуть их уютную постель в такое невозможно возмутительное раннее время?) Снаружи ещё темно, как в желудке синего кита, но она никогда не пропускает пробежку. В 5:50 Дебби входит в душевую кабину и через десять минут спускается на кухню, после чего нежно целует Лу в висок. В 6:15 Лу вытаскивает Дэшилл из-под одеяла, натягивает на неё теплые носки и заворачивает в халат, поднимает её на плечо, и к тому времени, когда они входят в кухню, обе хихикают и полностью просыпаются. Лу заканчивает готовить завтрак для Дэшилл, пока Дебби заплетает их дочери две идеальные косы. А потом они делят завтрак на троих. Очень простая схема. Шаг за шагом.       Сегодня "закончить завтрак для Дэшилл" значит полить одну половину идеальных золотистых блинчиков слоем тёмно-коричневого вегемита, а другую - малиновым вареньем, а затем соединить их вместе, что Лу и делает в течение пары минут, хотя и бормочет вполголоса: - Как в тебя всё это вмещается? А твоя мама ещё говорит, что это я могу съесть слона... - Эй, я тебя слышу! - девочка кричит сзади, и Лу чувствует, как маленькая резинка врезается ей в спину.       Лу берёт стакан и оборачивается, прислоняясь спиной к столешнице и чуть проливая лимонную воду, чтобы полюбоваться сценой, которая разворачивается перед ней.       Странно, как взаимодействуют эти двое. Похоже, они обходятся без языка, и кажется, общаются телепатически - отчасти потому, что Дэшилл упрямая как мул (или, если быть точнее, как её мать), и по некоторым причинам всё ещё отказывается говорить с Дебби напрямую. Лу даже представить себе не может, как это возможно, но Дебби терпит. Всемогущей Деборе Оушен, привыкшей контролировать всё и вся вокруг себя, снесло крышу от ребёнка. Всемогущая Дебби, чей взгляд типа "ещё-одно-слово-и-ты-покойник" малейшим изгибом брови легко успокаивает даже самых отъявленных преступников, не говоря уже о неуёмной и лишь отчасти взрослой Констанс, терпит пятилетнюю девчонку, достаточно дерзкую, чтобы не говорить ей ни слова. Конечно, "терпит" по-своему – тоже не разговаривает с ней (как и утверждала Лу, упрямая не как мул, а как её мать. О боже, эти Оушены...) но, как оказалось, им не нужны слова, чтобы общаться.       Дэшилл сидит на барном стуле, болтая ногами, каштановые волны её волос струятся по плечам, и она терпеливо ждёт, когда Дебби их расчешет - сто расчёсываний, ни больше, ни меньше. Её брови странно хмурятся, когда она безмолвно произносит что-то, сосредоточившись на движениях Дебби. Лу переводит взгляд с Дэшилл на Дебби: в беззвучной тишине её губы тоже шевелятся. Её лицо, обрамлённое тёмно-каштановыми волосами и сосредоточенное на невероятно серьёзной задаче, полностью отражает выражение лица Дэшилл. Даже со своими неизменными косами, с цветом волос на несколько оттенков светлее, чем у Дебби, с огромными глазами холодно-голубого цвета вместо тёплого шоколада, Дэшилл очень похожа на Дебби. Но прямо сейчас, когда их волосы лежат одинаково, а лица полностью отражают выражения друг друга, "очень похожа" кажется весьма скромным определением.       Лу скрещивает руки на груди и наклоняет голову вправо. - Вылитая мать... - Что? - обе брюнетки вскидывают головы одновременно, вопросительно глядя на Лу, и с её губ срывается громкий смешок.       Она поднимает с пола маленькую чёрную резинку для волос, бросает её в ответ прямо в лоб Дэшилл и с озорной ухмылкой встречается взглядом с голубыми, как океан, глазами своей дочери. - Я сказала, Шмель, что с такими длинными распущенными волосами ты очень похожа на свою маму.       От этих слов Дебби улыбается и опускает глаза вниз, где её руки уже переплетают три пряди каштановых волос, образуя косу. На лице Дэшилл на несколько секунд застывает недоумение, шестерёнки в её голове вращаются, обдумывая это заявление. Но когда её глаза хитро прищуриваются, а губы изгибаются в искривлённом на одну сторону и очень самодовольном жесте, Лу не может ничего сделать, кроме как отвернуться, качая головой и не в силах скрыть широкую, обнажающую зубы и такую же искривлённую набок ухмылку. Ладно, ладно, что касается конкретно этой улыбки, её их дочь унаследовала от Миллер.