Why don't you ask?

      13 июля 2019 г., 1 год и две недели после особняка Миллеров - Охренеть! Чёрт возьми… Пиздец! Пиздец!… Это всё происходит не со мной. Пожалуйста, скажите, что всё это происходит не со мной, - она выбегает на улицу и спускается по лестнице, как ошпаренная кошка; люди вокруг поворачиваются и окидывают её недоумёнными взглядами, потому что, судя по их виду, не так должны выглядеть люди, покидающие это здание. - Пиздец-пиздец-пиздец... - всё ещё бормочет она себе под нос, когда поворачивает за угол и мчится к парковке. Дебби едва поспевает за ней, мысленно проклиная себя за утренний выбор гардероба: с чего вдруг в её голову затесалась мысль, что надеть свои обычные туфли на шпильках и юбку-карандаш, сопровождая эмоционально нестабильную женщину на приём к врачу - довольно неплохая идея? - Лу, хватит. Лу. Лу! Ты слишком остро реагируешь, - кричит Дебби ей в спину, сильно топая ногами, и почти врезается в блондинку, когда та внезапно останавливается и резко разворачивается на каблуках. - Я слишком остро реагирую? Это я слишком остро реагирую?! Чушь собачья! - рычит она, глядя на неё и чеканя каждое слово в лицо Дебби, после чего снова продолжает уходить, и Дебби не может не ухмыляться за её спиной, потому что в слипонах и укороченных широких брюках цвета слоновой кости, теперь на добрых четыре-пять дюймов ниже её, Лу выглядит такой миниатюрной и милой, что пары месяцев совсем не достаточно, чтобы привыкнуть к такому виду, как бы Дебби ни старалась. - Близнецы! Это грёбаные близнецы, Дебора!!! - она вскидывает руки к голове, теперь метаясь взад-вперёд возле водительской двери их тёмно-красного "Ламборджини Урус", ожидая, когда брюнетка бросит ей ключи от машины. Её дыхание тяжёлое и прерывистое, и Дебби не нужно даже считать её пульс, чтобы понять, что он чаще всякой нормы. Приступ паники ещё не накрыл женщину, но уже маячит где-то поблизости.       Дебби наконец догоняет её, сокращая расстояние, и кладёт обе руки на плечи Лу, глядя на неё свысока. Целует в лоб поверх лёгкой, слегка растрёпанной от ветра чёлки. Подносит пальцы к подбородку Лу, и два ярко-голубых глаза смотрят на неё, лихорадочно метаясь между её тёмно-карими. - Детка, не сходи с ума, - улыбается она ей, стараясь выглядеть и говорить так, будто ей совсем не кажется, что реакция Лу беспочвенно чрезмерна. - Давай сделаем глубокий вдох и успокоимся.       Лу действительно глубоко вдыхает, и для Дебби это уже небольшая победа. Но, вероятно, насмешливый взгляд выдаёт её с потрохами, потому что брови Лу под растрёпанной светлой чёлкой хмурятся, она закусывает внутреннюю сторону щеки, надувает губы и упрямо качает головой. - Не говори мне успокоиться! - она отмахивается от рук Дебби, возобновляя свои мельтешения, больше не глядя на Дебби. - Я чертовски спокойна, - конечно, нет. - Да я просто в нирване для человека, внутри которого растут два инопланетянина! Не один, Дебора! Два!!! - она останавливается у водительской двери, положив одну руку на бедро, а другую протянув ладонью вверх, раздражённо топая ногами. - А теперь дай мне ключи!       И Дебби подходит без всякой спешки, возвышаясь над своей женщиной для убедительности. - Во-первых, нет. Ты немного на взводе, так что в таком состоянии не сядешь за руль, - она игриво целует Лу в кончик носа, пытаясь обнять за талию, но женщина уворачивается, раздражённо рычит на неё и обходит машину, чтобы сесть на пассажирское сиденье. - А во-вторых, эй! - она открывает дверцу, опускается на сиденье, ожидая, пока Лу сделает то же самое. - Полегче здесь! - её ладонь осторожно ложится на округлившийся живот Лу после того, как она пристёгивает ремень безопасности. - Ты говоришь о наших нерождённых детях!       Лу снова рычит и поднимает руку, чтобы закрыть лицо. - Я знала, что это ужасная идея. Я знала это. Я знала, что случится что-то плохое. Не надо было мне тебя слушать.       Её нога начинает судорожно подпрыгивать на месте, и ладонь Дебби спускается с живота Лу и ложится ей на колени. - Любимая, ничего плохого не случится, я обещаю, - она слегка поглаживает бедро вверх и вниз, пока дрожь не стихает. - Это… Просто незначительное отклонение от плана. Небольшое... осложнение. - Такое небольшое, да? - Лу резко поворачивается к Дебби, брови нахмурены, губы приоткрыты в идеальном "О". - Это осложнение вселенского масштаба, Дебора, - она закатывает глаза, откидывает голову назад, и Дебби повторяет этот жест – все эти штуки с "Деборой" слишком утомительны и раздражают. - Это будет настоящий ад! Они высосут из меня все соки ещё до того, как родятся… Или я умру при родах, в агонии, со сломанными костями и порванными мышцами. Ты слышала, что сказали врачи? Я худший из возможных физических примеров рожающей матери для близнецов...       Дебби едва сдерживается от язвительного комментария, но вовремя успевает заменить его чем-то более поддерживающим. - ... Или! мы улучшим твою диету и будем делать специальные упражнения, и ты будешь совершенна. Вся ты, - её рука находит руку Лу, успокаивающе сжимает её, проводя большим пальцем по костяшкам пальцев. - Ну и кесарево, конечно. Ничего такого, с чем мы не могли бы справиться, - Лу тяжело вздыхает. Не убирает руку, но и не повторяет жест. Поворачивается лицом к Дебби и произносит теперь более спокойно, её голос глубокий и тихий. - А что насчёт нашего уже существующего ребёнка? Ты подумала о ней?       Дэшилл. Конечно, речь о Дэшилл. Лу всегда сначала думает о дочери. Особенно сейчас. - А что насчёт неё? Это она попросила нас о младшем брате или сестре, не забывай. И ей всё нравится, - взгляд Дебби мечется между дорогой впереди и женщиной рядом с ней. Что-то в лице Лу заставляет вспыхнуть искру беспокойства внутри неё, заменяя обычную уверенность в себе и хладнокровие. - Она попросила нас об одном младшем брате или сестре. Об одном, Дебора, а не о комплекте двух маленьких монстров, которые плачут, какают и рыгают одновременно, занимая все 24/7 в будущие два года жизни её матерей. Даже представить не могу, как мы будем со всем этим управляться... - Мы ненадолго переедем в Австралию – Корделия и Анна будут рады помочь. И наймём кучу нянь и учителей... - то, как Лу отводит глаза от Дебби, как она ёрзает и сползает вниз по сиденью, отворачивается лицом к улице – всё это добавляет масла в огонь, превращает искру Дебби сначала в маленький, а затем в полномасштабный тревожный огонь. - Это не вариант. Честно говоря, не знаю, готовы ли мы к этому, - Дебби тут же отдёргивает руку от Лу, словно обожглась. - Тогда какой у нас остался вариант? - они останавливаются на светофоре, и Дебби может позволить себе смотреть на Лу ещё пару минут. - Лу? - в ответ тишина, и в её тоне нарастает раздражение, в её голосе заметно требование и нетерпение. - Я задала тебе вопрос: какой ты предлагаешь выход? - Я не знаю, хорошо? - взгляд Лу отрывается от вида за окном, подбирается к Дебби и задерживается на несколько секунд, прежде чем снова переключиться на улицу. - Я. Не. Знаю.       Дебби с трудом сглатывает. Сглатывает, пытаясь остановить волну паники, которая начинает подниматься изнутри. Она не помнит, когда в последний раз видела столько страха, неуверенности и боли в глазах Лу – с того дня на пляже, во время всего этого дерьма с побегом Дэшилл; она самонадеянно была уверена, что эти чувства никогда не вернутся в сердце Лу. Костяшки пальцев белеют, когда она крепче сжимает руль. Внезапно всё внутри холодеет, и на мгновение ей кажется, что её вот-вот стошнит. Они недостаточно близки к 24-недельной отметке, им всего 18. Только 18 недель… В соответствии с законодательством штата Нью-Йорк… Согласно Закону о репродуктивном здоровье, в течение первых 24 недель это законно... Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет… Она бы не стала этого делать. Пожалуйста… Она же не сделала бы это, правда?       Она оглядывается на сутулую фигуру Лу. Её взгляд перемещается с лица, которое отвернулось и прислонилось лбом к холодному стеклу, вниз, где почти неуловимо пульсирует вена под тонкой кожей, где подбородок переходит в фарфорово-белую шею... Гудок из машины позади, слишком резкий и громкий, внезапно и пугает, и вырывает её из раздумий, и она по инерции сильно давит на газ. Да, она, может быть, пропустила первые две секунды зелёного света, и похоже, этот ублюдок сзади переживает собственный апокалипсис, но это совсем не оправдание, чтобы так шуметь и подрезать их, обгоняя прямо на перекрёстке на встречном движении. Никогда не будучи порядочным водителем (сколько раз за всю свою жизнь ей приходилось продлевать водительские права способами, далёкими от законных), она поднимает средний палец и возмущенно кричит: - Ну и мудак, да?       Всего несколько дюймов, считанные секунды отделили их от ужасной аварии, и через миг Дебби вспоминает, что в машине она не одна. Она снова поворачивается к Лу, горло сжимается от ужаса. Спина прямая, плечи расправлены, глаза широко раскрыты, Лу бледная как полотно. Одна нога согнута и подтянута, прижата к телу, обе руки обхватывают живот в защитном жесте. Она испугалась. Она чертовски испугалась, и первым её порывом было защитить своих монстров…       Ты идиотка, Оушен. Чёртова эгоистичная идиотка. Как ты могла вообще допустить такую мысль? Конечно, она бы этого не сделала. Она бы никогда не причинила им вреда, ни за что на свете… Твоя девочка просто до смерти напугана. И растерялась, и заблудилась в своих обычных лабиринтах неуверенности и саморазрушения. И устала, Дебби. Твоя девочка истощена после постоянной угрозы выкидыша на протяжении всего первого триместра. Измучена, потому что наверняка чертовски трудно быть беременной. Наверняка в тысячу раз труднее быть беременной в знойном летнем Нью-Йорке, быть беременной с тобой в качестве партнёра, быть беременной, одновременно будучи матерью беспокойного шестилетнего ребёнка, быть беременной двойней... Это слишком тяжело для неё. Это не твой труд. Ответственность слишком высока. Цена неудачи слишком высока. Это грёбаный Горный Эверест на её хрупких плечах. Так что перестань давить на неё, идиотка. Засунь всю свою неуверенность, претензии и требования себе в задницу и просто будь. С ней. Для неё.       Её рука возвращается к животу Лу, накрывает тонкую ладонь и переплетает их пальцы. - Прости, - шепчет она и улыбается, виновато сморщив нос. Всё ещё бледная, Лу слабо улыбается ей в ответ.       Оставшаяся часть поездки в проходит в молчании. Напряжение всё ещё настолько ощутимо, что Девятка с Вероникой моментально испаряются, даже не попрощавшись, едва они переступают порог своего огромного нового дома. Дебби вскользь раздумывает, не пытались ли эти трое взломать Пентагон и преуспели ли в этот раз. Опять.       Пока она роется в холодильнике, колеблясь между тем, чтобы поджечь кухню, приготовить омлет и заказать пиццу для голодной, как маленький дракончик, Дэшилл, а сама Дэшилл болтает ногами, удобно расположившись на кухонном островке, она упускает момент, когда Лу тихо ускользает от них в их спальню, закрыв за собой дверь.

***

      Она просыпается от едва слышного шёпота и невесомых, но щекотных прикосновений к своему обнажённому животу. Она помнит, как выскользнула из кухни, свернулась в маленький клубочек на краю их громадной кровати, глядя из панорамного окна на бегущие по небу облака – преимущество переезда в пригород в том, что наконец-то можно смотреть на небо, а не на его отражение в небоскрёбах. Должно быть, она задремала, потому что проснулась в центре кровати и теперь уже на спине, а окно занавешено, и единственный солнечный луч пробивается сквозь тонкую щель в занавесках и рисует крошечную солнечную полоску на верхней части её живота. По обе стороны от неё, друг напротив друга, Дэшилл и Дебби приподнимаются на локтях. Хотя он значительно больше, чем с Дэш в тот же срок, живот пока не слишком большой, поэтому они смотрят друг на друга поверх его окружности.       Удивительно, насколько быстры процессы регенерации в детском организме, и после года, что они прожили за пределами Австралии, волосы Дэшилл уже немного ниже плеч. Когда пару недель назад Дебби постриглась до такой же длины – Лу было трудно смириться с отсутствием длинных сказочных волос брюнетки, но кто её вообще спрашивал – Дэшилл настояла на том, чтобы постричь чёлку, и с тех пор все девочки шутили, что теперь она превратилась в полное смешение их двоих. Знаете, как когда делают фотографии лиц двух людей и фотошопят их в одно – такая теперь и есть Дэшилл, говорят они, идеальное слияние черт Лу и Дебби. Однако со своего нынешнего угла обзора она видит две идентичные темноволосые головы. Даже цвет их волос кажется абсолютно одинаковым при таком освещении.       Она задаётся вопросом, кто из них двоих приподнял подол её рубашки, и решает, что это неважно, когда маленькие кончики пальцев снова ласкают её кожу. Она улыбается и почти поднимает руку, чтобы запустить пальцы в волосы девочки, но останавливается и задерживает дыхание, когда Дэшилл бормочет. - Так, ты говоришь, их здесь двое?       Вот и всё. Для Лу время останавливается, никаких других звуков больше не существует, кроме двух таких разных и таких драгоценных голосов. Нечестно скрывать от них, что она проснулась. Подло и неправильно подслушивать их интимный разговор, а Лу Миллер – кто угодно, но не трусиха и не обманщица. Но её девочка перестала быть с ней честной. Она откровенна, непосредственна и искренна, это её натура, это у неё в крови, так же, как и у Лу. Но за спиной блондинки Дебби обращается с Лу так, как будто она фарфоровая ваза времён династии Цин, и их маленькая девочка быстро учится тому же. "Маме нельзя волноваться," - и их шестилетний ребёнок учится всё скрывать, учится подавлять свои настоящие эмоции, учится лгать обо всём этом, чтобы защитить её. Она такая прилежная ученица, а её вторая мама – лучший из возможных учителей: просто адский дуэт из всех возможных. Так что Лу расслабляет дыхание, выравнивает ритм сердца до нормального и внимательно слушает во все уши, наблюдая за своими брюнетками из-под завесы светлой чёлки и тёмных ресниц.       Дебби положительно кивает, и Дэшилл наблюдает за ней, повторяет движение, напевая: - Хм, хорошо. - Хорошо? Это всё, что ты можешь сказать? - Да… В смысле, это было отчасти предсказуемо, разве нет? - она пожимает плечами, рисуя круги на животе Лу. - Предсказуемо? - в голосе Дебби отчётливо слышится удивление – она либо не может, либо, скорее, не хочет скрывать эмоции в этом разговоре. Она хочет быть честной, потому что даже Дебби знает, что это единственный способ, которым они могут что-то решить со своей девочкой. - Да. Ну, у нас было ЭКО, то есть уже больше шансов зачать близнецов. И... хм… у нас есть Лизбет с Киллианом и Кэрол, и у нас есть Лиам с Сашей и Тристаном. Если честно, больше удивительно, что я родилась без компании.       Она заявляет обо всём этом таким серьёзным лекторским тоном, как о чём-то абсолютно банальном, что Дебби на мгновение прижимается лбом к боку Лу, чтобы скрыть широкую улыбку, и Лу знает, что они обе сейчас думают об одном и том же: как эта идея, столь очевидная для их о-о-очень маленького ребёнка, никогда не приходила в головы "главным идейным вдохновителям" их команды. Очевидно, они двое, такие сообразительные при совместном планировании ограбления, обе отстойные в планировании собственной семьи. - А-а-а-а, - Дэшилл выдерживает короткую паузу, прежде чем продолжить вопрос, - ты хочешь сказать, что мама сходит с ума поэтому? Но из-за чего?       Лу приходится сделать усилие, чтобы не вздрогнуть, не выдать себя. Но голос Дебби спокоен и тих, её дыхание успокаивает и расслабляет кожу Лу. Похоже, она точно знает, что делать. - Потому что она думает, что это будет сложно. Она беспокоится, что из-за этого у нас возникнут проблемы. Думает, что это будет слишком трудно, слишком много для нас двоих. И, честно говоря, - Дебби отводит взгляд от Дэшилл, внезапно обнаружив, какой интересный циферблат её часов, - я думаю, что она всё ещё не уверена во мне на 100%. Знаешь, - она издаёт смешок, но получается вяло и неестественно, - я не лучший кандидат на звание родителя года.       Девочка надувается в притворном разочаровании, скривив губы. - Кто сказал тебе эту чушь? - её левая бровь слегка приподнимается в совершенном подобии твёрдого жеста Лу. - Во-первых, она уверена на 1 000%. Она бы не зашла так далеко, если бы не была уверена. Корделия не могла заставить шестнадцатилетнюю Луизу делать что-то против её воли. Так что не обольщайся, Оушен, ты не можешь заставить сорокашестилетнюю Лу Миллер, если она в этом не уверена. И, говоря о родителях: думаю, я единственный человек, который имеет здесь право голоса, так что оставляю за собой право вручить вам эту награду. Так что да, "Оскар достаётся Лу Миллер и Деборе Оушен". Паре Лу Миллер и Деборы Оушен! Ура! - брюнетки тихонько хихикают в унисон, и рука Дебби тянется вперёд, чтобы слегка ущипнуть маленький вздёрнутый носик. Хихикая, Дэшилл отмахивается и продолжает: - А во-вторых, да, конечно, это будет сложно, но это касается не только вас двоих, а нас троих. И мы временно вернёмся на Уилсон Пром. - Уилсон Пром. Я так ей и предложила.       Низкий рокот почти вырывается из горла Лу: стоит только закрыть глаза, чтобы вздремнуть, как эти двое уже строят козни против тебя же за твоей спиной. Какая вопиющая несправедливость… - Они должны родиться в ноябре, да? - глаза Дэшилл внезапно расширяются, в них мелькает озорное коварство. - Пожалуйста, мам, давай не будем говорить бабушкам, что у нас близнецы, пока не приедем. Я хочу увидеть лицо Корделии, когда она узнает, что ей придется справляться ещё с двумя Скорпионами помимо мамы. О-о-о, будет легендарно!       Дебби хихикает, вероятно, представляя картину, о которой говорит её дочь, и кивает, а уголки губ растягиваются в улыбке. - Видишь, эту проблему мы решили, - пальцы Дэшилл приближаются к двум татуировкам с прописной буквой "D" и маленькой "d" рядом с ней, хорошо видимым на нижней части живота Лу, прослеживают их узоры. - Что ещё?       Сердце Лу на мгновение замирает. Вопрос почти риторический. Она спрашивает это так, будто ей совершенно ясно, что опредёленно есть что-то ещё. Что-то гораздо более значительное, чем просто "будет сложно". Кое-что, что Лу отчаянно хотела бы, чтобы Дебби не озвучивала. - Она боится... - взгляд Дебби опускается, затем быстро возвращается к девочке. - Она беспокоится за тебя. - О... - девочка напрягается. - Почему? - её рука застывает, а невероятно синие глаза, обрамлённые пушистыми длинными ресницами, поднимаются на Дебби из-под нахмуренных бровей. - Она боится… что они будут… как я? Другие? - сердце Лу больно бьётся о грудную клетку и пропускает ещё один удар.       Вот почему. Именно поэтому не надо говорить некоторые вещи ребёнку, Дебора. Вот почему есть вещи, о которых надо держать рот на замке. Ты не скажешь шестилетней девочке, что её беременная мать, о которой она чрезмерно заботится, находится на грани из-за неё. Эти демоны принадлежат Лу и только Лу, это не вина Дэшилл.       Она хочет вмешаться. Хочет ворваться в разговор, пресечь его в зародыше, пока у них не начался ещё один Армагеддон, с которым у неё сейчас реально нет сил бороться. Она уже делает вдох, и губы её приоткрываются, готовые к разговору. Но левое колено Дебби сгибается, наклоняясь к ноге Лу, а левая рука движется вперёд, скользя по нижней части живота Лу и накрывая ладонью крошечную ручку Дэшилл. Легчайшее прикосновение губ Дебби к коже её живота – поцелуй настолько мимолётный, что Дэш даже не замечает – и в одно мгновение до Лу доходит, что Дебби знает, что она не спит. Она знала это, вероятно, ещё до того, как веки Лу затрепетали и глаза почти распахнулись несколько минут назад. Знала с той секунды, как дыхание Лу изменило темп, и уверенность возрастала с каждым колебанием сердцебиения Лу. Иногда Миллер всё ещё забывает, что физически не может солгать Деборе Оушен – по той же причине, по которой Дебби не может солгать ей – не только потому, что они мошенницы и их ремесло предполагает читать другого человека так же хорошо, как это могут сделать первоклассные психиатры, но и потому, что большую часть своей жизни они знали друг друга лучше, чем собственные отражения в зеркале. Каждый изгиб каждой улыбки, каждый взгляд, каждое сокращение каждой мышцы лица, каждое изменение голоса, каждое изменение пульса...       Лу делает последнее усилие, чтобы успокоиться. Дэш права - она на 1000% уверена в Дебби. Наконец-то она может доверить Дебби не только свою собственную жизнь. Она может доверить Дебби жизнь их дочери. За это короткое время, что они были семьей, эти две изобрели собственный язык общения, собственные правила поддержки и понимания. Так же, как в дни, когда Дэшилл обрушивалась ураганом на Лу посреди ночи, а Дебби могла успокоить их единственным прикосновением руки. На мгновение Лу задаётся вопросом, повторится ли история на этот раз с её новыми детьми.       Дебби сжимает костяшки маленького кулака, проводит ладонью вверх и вниз по руке Дэшилл, наклоняет голову, пристально глядя на девушку. - Нет, Шмель. Нет, ты не другая. Ты особенная. Единственная в своём роде. И потому, что ты такая особенная, мы с твоей мамой любим тебя в три тысячи раз больше! - у Лу сжимается сердце – Дебби практически сняла слова у неё с языка.       "Наша сияющая девочка," - эхом отдается в её голове, пока Дебби продолжает говорить. - Твоя мама переживает, что когда они родятся... потому что их двое… у тебя могут возникнуть некоторые... проблемы с обменом информацией, - она тщательно подбирает слова, стараясь, чтобы они были понятны ребёнку. Убедившись, что Дэшилл понимает всё, что она скрывает за ними, между строк.       Дэшилл откидывает голову назад и закатывает глаза в движении, которое становится её фирменным выражением "давай не начинай". - Она всё ещё припоминает мне то время, да? Я думала, мы договорились, что это всё в прошлом, - она оглядывается на Дебби, морщась. - И это несправедливо. Мы были с тобой в одной лодке! Почему её не беспокоит, что у тебя могут возникнуть некоторые проблемы с "обменом информации"?       Воздушные кавычки, выполненные только одной рукой, ибо другая всё ещё занята, поддерживая тело на кровати, подчёркивают её последние слова. Дебби прищуривается и делает гримасу, но прежде отворачивается, чтобы дать отпор. - Я этим не горжусь. Но это было не то же самое. Я только что вышла из тюрьмы. Я должна была знать, что между нами... - ...и ты украла её у меня на два месяца... - У нас было дело! - С МетГала? - С МетГала. - Ты думала, что оно важнее меня. - Я думала, что это мой способ искупить вину перед тобой за моё отсутствие. - Я думала, ты считаешь, что Мет важнее меня. - Да... Моя вина...        Их перепалка – скорее подшучивание, чем ссора, по большей части беззлобная. Просто повтор реплик друг друга на одном дыхании, без секундной задержки. И всё же последняя реплика заставляет их остановиться на целых десять секунд. К великому облегчению обеих матерей, Дэшилл первая возвращается к реальности. - Короче. Вы собираетесь любить меня меньше? Я имею в виду, когда они родятся. - Нет, конечно, - без колебаний отвечает Дебби. - И ты это знаешь. - Вы будете любить их больше, чем меня? - Точно нет. Мы будем любить вас всех одинаково. И ты всегда будешь нашим первенцем, нашим Шмелем. Ничего не поменяется. - Тогда я в порядке, - понимающе кивает Дэшил, и внезапно её лицо озаряется самой очаровательной и широкой довольной улыбкой – той, которой они всегда вознаграждаются, когда она получает именно то, что хочет. - Видишь, я и с этим разобралась. Больше нет причин для волнения, верно? Так что теперь всё, что вам, мамы, нужно сделать – это научиться любить двоих мальчишек, а не одного. - Нам нужно научиться? А как насчет тебя? - Дебби давится смешком, и голос её удивлённый и рассеянный. - И мальчишки? Почему мальчишки?       Дэшил склоняется, теперь всей щекой прижимаясь к животу Лу, а её сияющие глаза сосредоточены на Дебби. Она вздыхает со смешком, как будто ей нужно объяснить что-то настолько очевидное, что вызывает в ней взрыв веселья. - Да, держу пари, что это мальчишки. И мне нечему учиться. Я просила вас о них – я их уже люблю. Мы же из одной плоти. Мы одно целое.       Единственная слеза срывается из-под закрытых век, и Лу ощущает, как она стекает по виску, оставляя влажный след на коже. Она не может определиться, что чувствует сейчас, потому что десятки различных эмоций разрывают её изнутри на части, заставляя сердце беспорядочно биться в груди. Однако выше всего этого стыд – за неё саму, сомневающуюся в их маленькой девочке; но выше этого стыда всепоглощающая любовь – настолько сильная и глубокая, что причиняет боль – к её маленькой девочке, которая намного мудрее и храбрее, чем она и Дебби вместе взятые. Боже, она так сильно её любит. Она лишь надеется, что сможет передать столько же любви двум "мальчишкам", которых они ждут. - Как же так случилось, что нам повезло быть твоими родителями? - ласково произносит Дебби, пальцами расчёсывая тёмно-каштановые волосы Дэшилл, её голос нежный и ласковый, совершенно не характерный для неё. Девочка хватает её за руку, шутливо ловит кончики пальцев Дебби между верхними и нижними зубами. - Ничего с вами не случилось. Я выбрала вас, потому что вы классные. И особенные. Единственные в своем роде, - хихикает она, повторяя слова Дебби. Разгибает локоть и опускается на одеяло рядом с Лу, вслепую хватаясь за правую руку блондинки за спиной. Находит её, подносит поближе к макушке и прячется под ней, как птенец под крылышком мамы. Прижимается лицом к боку Лу, её маленький носик касается живота: все следующие слова, которые она бормочет, звучат приглушенно и мягко на коже Лу. - И теперь эти двое тоже выбрали вас. По той же причине. Ну и, очевидно, из-за меня. Разве не фантастика?       Лу слышит, как Дебби коротко хихикает и напевает, чувствует, как она сдвигается рядом с ней, повторяя позу Дэшилл и опускаясь на матрас. Она чувствует, как лоб и нос Дебби прижимаются к её боку, рука обнимает её, а кончики пальцев касаются плеча Дэшилл. Чувствует, как Дебби прижимается губами к её животу, и кладёт руку на затылок Дебби, перебирая короткие волосы у неё на затылке. Впервые с тех пор, как она узнала, что беременна, она не чувствует ни тревоги, ни постоянного страха, ни ноющей боли в сердце. Впервые за несколько месяцев она наконец чувствует себя спокойной, уверенной и умиротворенной. Два самых важных человека в её жизни обнимают её, двое других буквально гнездятся у неё под сердцем, притаились, готовясь совершить свои первые "пинки" в течение следующей недели, или даже дней, или даже часов. Их будущее, такое туманное и расплывчатое всего несколько часов назад, теперь кажется полностью спланированным и неизбежно... счастливым... Блаженным. Благословенным. Для неё нет остального мира кроме этой комнаты, её тела, вплетённого в тело Дэшилл и Дебби. Внедрённые в орбиты друг друга, они вращаются друг вокруг друга, как небесные тела одной вселенной, их любовь распространяется друг к другу на атомном уровне. Сейчас появляются две новые планеты, и они научатся любить их, поймут, как превратить любой возможный хаос обратно в гармонию. Потому что они из одной плоти. Они единое целое.       Она начинает засыпать с осознанием этого, мысли становятся запутанными и туманными. - Ты теперь женишься на ней? - сонный голос Дэшилл и лёгкое подёргивание головы Дебби выводят её из дремоты. - Не уверена, что она этого хочет, - говорит Дебби с нерешительным вздохом так же сонно. - А ты ей предлагала? - короткая пауза. - Нет. - Ну тогда предложи, - ещё одна пауза, на этот раз дольше. Настолько дольше, что Лу кажется, это её билет в один конец до сердечного приступа. - Ладно. - Ладно? - шестилетний ребёнок насмехается над всемогущей Деборой Оушен, потому что та трусит. - Это всё, что ты можешь сказать? - Предложу.       Лу чувствует, как уголки губ Дэшилл изгибаются возле её кожи в самой очаровательной и коварно самодовольной улыбке - той, которая всегда расцветает на её губах, когда она получает именно то, что хочет. Занавес! Конец.