Поцелуй на удачу

— Ровно сколько-чего-что? — заторможено переспрашивает Питер. Его глаза широко распахнуты в немом удивлении, голос кажется слегка охрипшим, а цвет кожи стремительно приближается к цвету его белой толстовки. В то время как щеки быстрее похожи на банку Колы у него в руках. «Забавно» — думает Старк, отрываясь от разглядывания ошеломлённого лица парня.       На секунду мелькает мысль, что сообщить Питеру о пьяной игре Мстителей было не самой лучшей идеей. Но, Старк же не может просто подойти и поцеловать Паркера несколько раз, просто чтобы начать этот злосчастный счет. Нельзя же не заметить тысячу поцелуев просто «потому что».       Паук еще пару раз ошарашенно моргает, стараясь прийти в себя и осознать только что услышанное. В то время как Тони уже пытается оценить масштаб ущерба, причиненного бутылкой, которая могла в любой момент вывалится из его рук. Не так весело, но и не заставляет скучать на самом деле.       Тони еще несколько секунд молчит, после чего терпеливо повторяет уже озвученную новость: — Ровно тысяча. Поцелуев. Своеобразный спор. — Это называется «бутылочка», Мистер Старк, — поправляет мальчишка, тут же краснея ещё больше. Паркер пытается раздраженно прикрыть лицо руками, однако ему мешает и отсутствие раздражения, и открытая Кола. Его ответ Тони оценивает как — уже лучше, но банка все еще близка к состоянию лужи на полу. — Это называется — не играй с Наташей, потому что ее игры только в начале кажутся веселыми, — поправляет его Тони, удобнее усаживаясь в кресле. Питер же продолжает стоять рядом со своим столом (на самом деле это был стол - «не самый удачный эксперимент, но на что-то еще может сгодиться», однако Тони уже давно переименовал его) и упорно не встречаться с внимательным взглядом карих глаз. — Я думал, что это больше относится к Мистеру Бартону, — отвечает он вполне уверенно, несмотря на дрожащие пальцы. То ли от холода, то ли от только что перенесенного потрясения. Может быть, все сразу. Надо бы добавить на кондиционере несколько градусов. — Его игры не кажутся веселыми вообще. — А как насчёт прошлого нашего похода? — задумчиво хмурится Питер. Кажется, они отвлеклись от главной темы разговора, но это не кажется таким уж и важным. — Было весело только тебе, потому что… — Я был на скамейке запасных! — жалуется Питер, недовольно взмахивая рукой. — Не ты ли влетел на всей скорости в рекламный щит прямо перед походом? — Старк приподнимает бровь, смягчая свой язвительный тон. Но все Мстители точно помнят, в каком состоянии находился парень те несколько дней. Боже, если бы Тони изначально знал про это столкновение, он бы прикрепил Паркеру пару лишних глаз. И на затылок тоже, чтобы наверняка. И, скорее всего, Питера к больничной койке. — Не было такого, — бурчит в ответ парень, наконец оставляя банку на столе и скрещивает руки на груди. На одно мгновение, почти по-Старковски вскидывает голову и опирается на стол. Тони думает, что стал слишком много общаться с Паркером, но кого это на самом деле волновало. Уж точно не его. — Я почти уверен, что у меня есть доказательства. — Нет никаких доказательств, — встревоженно отвечает Питер, слегка напрягаясь. — Пятница, воспроизведи запись за… — Это нечестно! — Нечестно, что мы вообще брали тебя в этот поход, малыш. — Я все ещё был на скамейке запасных! — И спал в самой удобной палатке. — Ой, да Боже, — взмахивает руками Питер и тут же отворачивается к своему столу. На его лице играет мягкая улыбка. Точно такая же, как на лице Тони. Немного погодя Старк тоже возвращается к своему рабочему месту, рассматривая одну из новых голограмм усилителя датчика квантовых частиц. И добавляет несколько градусов на кондиционере.       Хоть Тони и не признается, но он точно уверен, что еще несколько минут после их разговора Питер продолжает по-прежнему краснеть, пока полностью не уходит в работу.       В следующие несколько часов они не поднимают эту тему. Только иногда перекидываются почти ничего не значащими замечаниями или шутками, отвлекаются, чтобы привести мысли в порядок или спросить мнение о своих идеях и проектах. — Так… — запинается Питер уже ближе к вечеру, незадолго до того, как за ним подъедет машина. Его щеки снова стремительно алеют, однако Тони молчит, давит в себе мягкую улыбку и желание потрепать ребёнка по голове, чтобы хоть немного облегчить его смущение. Правда, скорей всего это не поможет, и Питер сгорит здесь заживо, — Что насчёт… вашей игры? — Игры? — подначивает Тони, цепляясь за светлые искры в глазах напротив. — Ну знаете, — Питер нервно взмахивает рукой и быстро отводит взгляд, когда натыкается на лицо наставника, — насчёт поцелуев, — выдавливает он из себя. Его голос слегка подрагивает, сердце бьется с такой скоростью, что кажется он сейчас перестанет слышать все за этим стуком и провалится под землю. Однако вот он. Стоит целый, невредимый и красный, под цвет своего костюма. В голове проскальзывает мысль, что ему таким образом и маска не пригодится. — Спокойнее, ребенок, — Старк легко хлопает его по плечу и мягко улыбается, — поцелуй же не обязательно должен быть в губы, так? Справимся.       Питер чувствует, как сердце на секунду замирает, и его отпускает. И уже стучит не так громко, земля не должна прямо сейчас расступиться под его ногами, однако легкий осадок облегчения не растворяется до конца в его спокойствии за все это. За этот спор, за эти поцелуи и за Тони Старка. Не каждый же день узнаешь, что сам Железный человек обещает тебе тысячу поцелуев. Тысячу-чертовых-поцелуев. -Ну и? Как… мы собираемся это сделать? — голос в этот раз его не подводит, однако Питер все еще чувствует, как его пальцы, слегка похолодевшие и онемевшие, подрагивают от волнения. — У нас нет ограничений по времени, так что столько, сколько захотим, — пожимает плечами Тони, — Пятница будет вести счет.       Тони подходит ближе, после того, как парень закидывает рюкзак на плечи. Старк уже не первый раз ловит себя на мысли, что был не против, даже если бы Паркер остался на ночь. Может, даже на несколько. Особенно, если на несколько.       Его губы легко касаются мягких волос Питера, из-за чего ребенок невольно вздрагивает. — Один, — раздается голос Пятницы над ними.       Они тихо смеются, отодвигаясь друг от друга. Тони провожает Питера до дверей лифта и за несколько секунд до того, как двери закроются, наконец задает интересующий его вопрос: — Эй, парень, мне показалось, или ты пользуешься яблочным шампунем?       Щеки Паука тут же вспыхивают красным, однако он ничего не отвечает, когда дверь за ним закрывается. Или просто не успевает.       «Питер Паркер» — гласит белый лист бумаги, который сейчас зарыт под тоннами бумаг на рабочем столе Железного человека. И Тони точно уверен, что сможет с этим справится. В конце концов, все не так уж и плохо.       Один.       Счет они начали именно так.