Рождённый страдать

      — Ненавижу тебя! — кричит Тони и с грохотом откидывает в сторону стул, быстрыми шагами направляясь к маленькому Питеру, который испуганно вжался в стену. Из глаз мальчика текли слезы, но он стоял, словно не замечая этого и не смея уходить. Сегодня Питер провинился, и он знал это, хотя и не понимал, почему отец так разозлился, когда мальчик при всех попытался обнять Тони. Почему он заслуживает наказания?       — Папа… — шепчет Питер зажмурив глаза, успев заметить, как Старк с нескрываемой яростью приближается, что-то держа в руках, — Папочка, прошу! —  Мальчик не успел закрыть лицо руками, и щеку пронзила адская боль…       Питер открыл глаза и часто заморгал, глядя в потолок. Воспоминание из детства снова преследовало его в кошмаре. Рука по привычке потянулась к лицу, в то место, где через всю щеку проходил уродливый шрам. Нет, он не болел. Но всегда был напоминанием того неприятного и пугающего случая. От этого было больно. Всё детство, все то, что Питер так пытался забыть, пробежало перед глазами. Паркер зажмурился, пытаясь справиться с воспоминаниями.       Наверняка родители Неда очень скучают по сыну. И возможно, Лидс тоже не спит, переписываясь с родителями… Питер сдержал слезы. Он знал, что отец не ответит ему, даже если парень будет лежать при смерти. Старку было все равно. И как бы Питер не пытался отвлечься, воспоминания о кошмаре снова возвращались. Возможно, если бы Мстители подоспели раньше, то шрам мог быть не такой ужасный. Но они нашли его в полумертвом состоянии, с ранами, которые едва были совместимы с жизнью. И, возможно, если бы Стрэндж не использовал глаз Агамотто, то сейчас Питера бы здесь не было. Возвращать время назад было большим риском при его состоянии. Однако Стрэндж минимизировал ущерб, и все, что осталось Мстителям, это залечить щеку.       Признаться, Питер никогда не знал, да и команда не рассказывала, что в тот день Мстители сказали Тони, но результат был один: Старк больше никогда не дотрагивался до ребёнка.       В эту ночь Паркеру не спалось. Он ворочался на кровати, которая скрипела под его весом, и вслушивался в тихий стук дождя за окном, а затем, едва начало светать, поднялся с кровати и натянул на себя фирменную школьную форму, задумавшись над тем, что будет дальше.       Стоило солнцу подняться, как в номер заглянула горничная, удивившись, что Питер не спит в такое раннее время.       — Are you not asleep? — произнесла женщина, немного путаясь в словах, на английском, хотя акцент выдавал ее. Горничная явно была не местная. Скорее всего, как казалось Питеру, она была из далёких мест, где английский — не родной язык. — OK. They want to see you. Let's go.       Питер удивлённо поднял бровь, но послушно последовал за горничной. В утренней тишине они продвигались по коридору, свернув налево, а затем направо. Женщина остановилась около двери и кивком головы указала на неё, а затем, ничего не сказав, ушла, поправив свой передник.       Питер постучал, а затем открыл дверь, просунув голову. — Можно?       — Да, заходите. Я хочу поговорить насчёт вашего зачисления. — произнёс директор, наблюдая, как Питер входит и осторожно садится на стул. — Я мистер Вонг, директор этой школы, а вы, как я понимаю, Питер… — директор устало посмотрел на Паркера и глянул в письмо, пытаясь быстро найти фамилию нового ученика, но пауза становилась слишком долгой, поэтому мистер Вонг сделал вид, что потянулся за очками, дабы лучше рассмотреть лист.       — Питер Паркер, — солгал Питер, перебивая директора. Слегка скривившись от мысли, что его считают сыном Тони — но он не Старк! Хотя осознание, что он сам отказывается от своего отца, своего происхождения, заставляло чувствовать себя предателем. Но Питер быстро отогнал эту мысль. Тони ведь, ещё при его рождении, по сути, отказался от него. Почему же он не может отплатить мужчине той же монетой?       — Паркер? Но как же Тони Старк? Как он тогда относится к… — Директор был в недоумении, оглядывая письмо с просьбой зачислить Питера Старка. Мистер Вонг с яростью посмотрел на Питера, подсунув ему письмо, указывая пальцем куда-то на верхнюю строчку. — В письме сказано, что вы Старк.       В сердце на мгновение стало тепло. Неужели отец зачислил его сюда с фамилией Старк, а не с какой-то другой? Неужели, несмотря на отношение, он все ещё считает Питера своим сыном? Но маленькая надежда тут же потухла. Нет. Отец никогда не любил его. Да и сам говорил, что он не Старк. Так почему бы не поддержать это выражение?       Питер не знал что делать. Он не хотел, чтобы в первый день его поймали на лжи, и, внимательно прочитав письмо, произнёс:       — Он, — Питер на мгновение задумался. — Мой опекун. Мои родители погибли, когда я был маленьким. А Тони Старк знал моих родителей, поэтому оформил опекунство на себя.       Питер хорошо лгал и очень надеялся, что ему поверят, и Вонг не будет поднимать документы. Кажется, пронесло, и директора устроил такой ответ. Он снисходительно улыбнулся.       Что ж. Питер будет лгать. Лгать столько, сколько это понадобится. Он будет скрывать то что на самом деле происходит в семье столько, сколько сможет. Он будет молчать о том, что на самом деле он — нелюбимый сын Старка.