сломанная лестница в небеса

***

TAEMIN – I'm Crying

Кажется, что хоть солнце и светило очень много, в этом месте всё равно никогда не будет тепло. Весь холм, залитый золотистым светом, продувался ветрами с самого моря. Ветви изящной, но твёрдо стоящей здесь магнолии часто выгибались слишком уж противоестественно. Ну а сегодня, к счастью Чимина, был относительный штиль. Мягкий бриз лишь мерно раздувал полы пальто. Юнги, помнишь, я говорил, что ты похож на моего давнего друга? Ты не просто похож, ты такой же, как и он – в душе невинный, добрый и мечтательный. Как жаль, что таких, как вы, губят люди. Красивые цветы всегда срывают первыми, а вы были прекрасны. Не взирая на то, что место у дерева было, откровенно говоря, не для посиделок, Чимин всё же расположился там. Его взгляд был направлен к морю на встречу приятному ветерку и утреннему солнцу. Я жил спокойно, терпел всё, что преподносила мне жизнь, и родители этого не замечали. Я надеялся, что они поймут хоть что-то, но всё безрезультатно. Я надеялся, что учителя догадаются, но всё безрезультатно. Никто из взрослых не обращал внимания. Сейчас я слышу «Это детские разборки. Поиграют и ладно». Да, знаю, звучит отвратительно. Кажется, что когда люди взрослеют, растрачивают последние капли разума на выпивку и похоть, а их дети учатся быть такими же безжалостными, только в более жестокой форме. Дети жестокие… Мой одноклассник на глазах у маленькой девочки утопил её собаку в реке. Ему тогда было всего лишь одиннадцать. Меня избили за то, что я защищал своего друга от травли. Нам было по пятнадцать. А через месяц в свой день рождения он покончил с собой после того, как на всю школу рассказали о том, что он был влюблён в меня. Они даже сделали копии того письма, которое нашли в его рюкзаке, и кидали ему прямо в лицо, злобно смеялись и показывали пальцами. Его затравили до такой степени, что он не выдержал. Я бы мог сказать ему, что согласен встречаться, но не успел. Юнсу спрыгнул с крыши школы, написав красной краской на фасаде, что желает всем гореть в аду. Мне трудно вспоминать то время, до жути больно думать о других исходах этой ситуации. Мне больно думать и о тебе. Я разочарован больше всего на свете не в других, а в себе. Я был слаб, я позволил умереть и тебе. И мне так жаль, так жаль! Чимин долго сверлил взглядом горизонт, думая о своём. Его машина была припаркована в метрах ста у обочины, а в бардачке лежал телефон, иногда подсвечивающийся из-за уведомлений из разных приложений и смс-кой от брата с просьбой заехать за продуктами. А в непрочитанных до сих пор висит то самое последнее сообщение от Юнги. Единственное, что у меня осталось от тебя – запись того разговора на диктофоне, забытая у меня в ворохе вещей футболка с Green Day и место твоего захоронения. Тебе нравится вид? Я нашёл его случайно, и тогда сразу подумал, что это будет отличным местом. Никто из родственников не придёт к тебе в Кусон-гу, а я не вернусь туда больше никогда. В твоём деле я фигурировал как главный свидетель. Ни слова не было о том, в чём ты мне признался. Но знаешь, даже если бы меня обвинили хоть в чём-то, я бы добился своего. И если ты думаешь, что я жалею – знай, что ни капли. Ты винил себя за то, что впутал меня, что влюбился, что разрушил своим поступком мою профессиональную этику. Я скажу, что всё это были глупости, что ты не виноват, что ты не в праве винить себя. Это случилось – никто не застрахован от подобного на сто процентов. Чимин трёт лицо руками, пытаясь расслабиться хоть как-то. Его напряжённый разум мечется, а сердце чувствует так много. Свою слезливость он оправдывает ветром. Стоит ли говорить о плохом? Я узнал, что Квон Донхёка оправдали. Адвокаты его отца постарались – замяли дело по причине таких пикантных секретиков достопочтенных граждан Кореи. Не хотели говорить об изнасиловании парня. Никто же таким не занимается. Будто ты сам захотел, зафиксированных в медкарте побоев нет, жертва мертва, а показания из диктофона могут быть ложью депрессивного психопата в пубертате. Я чуть не избил его после суда. Хорошо это или нет, но Донхёк умер год назад. Не знаю, почему, но говорят, что связался с паршивыми дилерами. Я уверен, что вы не встретитесь, ведь эта тварь должна гореть в аду, как и он. Надеюсь, они будут мучиться целую вечность. В голову лезут все воспоминания сразу. Они странные из-за наложившихся сверху слоя боли и печали, такие до ужаса тоскливые и упаднические. То, что произошло, одновременно сломало на части и склеило Пака воедино. Совсем уж странным было и то, что Чимин со временем стал свыкаться. А воспоминания о былых днях отражаются на его лице хоть и печальной, но улыбкой. Иногда она искажена рябью на стакане с виски, но это, скорее, дело случая, чем самого виски. Кто в этом мире не разбит? Только вот все в разной степени. Я много думал о тебе и твоём поступке. Мне иногда снятся кошмары, где я не успел вовремя, или тебя самого убил он. Не знаю, что хуже всего. И мне очень страшно. Ты не заслуживал ни такой жизни, ни такой смерти. Они сломали ещё одного человека и продолжают жить, словно невиновны. Эта несправедливость убивает во мне остатки тяги к жизни. Я держусь хорошо, поверь мне. Но я понимаю, что намного слабее тебя. Моё нежное сердце вытерпело только лишь издевательства, но пережить…те истязания я бы не смог. Мне отвратительно от всего. Отливающие лиловым одинокие облака на небе отвлекают внимание и концентрируют взгляд мужчины на плавных переходах белых сгустков пара. На них, нервно думает Чимин, было бы мягко лежать. А ещё они напоминают ему о мягкости улыбки мальчишки, который впервые поцеловал его сам. Как, однако, всё грустно в этом мире. Я не смогу ответить на вопрос «Пережив всё, вы бы смогли убить тех, кто это сделал?» — отрицательно. Я не сдержался бы, а поэтому винить и осуждать тебя я не в праве. Многие опять приплетают интернет и его излишнюю жестокость. Но у тебя даже не было его в свободном доступе! Никто не думает, что Донхёк был тем, кто заслужил наказание, пусть и такое, а отчим… «Ну, бывает и такое» — сказали мне судьи за закрытыми дверьми. Чимин дрожит от холода, ведь по обыкновению под старой магнолией он задержался на добрые несколько часов. Кажется, и ноги затекли, даже пальцы онемели. Но это ничего, он потерпит. Юнги, убивать людей – это плохо. Не мне тебе это говорить. Это был радикальный метод, слишком кровавый. Я никогда не узнаю до конца, почему ты это сделал, и могу лишь догадываться. Многие обсуждают эту историю и, не разобравшись, поливают грязью. Пожалуйста, слушай только мои слова. Не обращай внимание на них. Потому что они ничего не знают. Он пытался быть сильным. Эта хрупкая магнолия выстояла все штормовые дни и не сломалась, вот и он должен быть таким же несгибаемым. Сегодня бы ты закончил первый курс университета, а я бы наконец ответил тебе, сказал, что ты стал мне настолько дорог, что я готов. Во рту горько, и сердце сжимается болезненно ото всяких забредших не туда мыслей. Всё ещё до жути печально, но со временем стало не так сильно больно. Людей должны вспоминать добрыми мыслями и словами. Юнги достоин этого. Ты боялся, что падёшь в моих глазах. Я понимаю твой мотив. Ты не виновен в том, что не родился с железным характером и в хорошей семье. Я принимаю твой выбор. Ты просил прощения. Я простил тебя за всё, что можно и нельзя. Ты слышишь? Я не держу зла. И никогда не буду. Надеюсь, ты услышишь песни звезд, что скорбят о тебе. Мимо над головой пронеслась птица, парируя над морскими волнами. Она радостно щебетала и махала крыльями, пока не скрылась прямо на горизонте. Она оставила боль за спиной, улетая на встречу к свободе. Мы уже наделали слишком много ошибок. Давай начнём всё с чистого листа? Давай встретимся в следующей жизни?