Рождественская мозаика

Ты прижала колени ближе, уместив на них подбородок, и вздохнула. Пламя в камине отражалось янтарными всполохами на стенах — и в глазах Торина, сидящего рядом, тоже плясали янтарные блики. — Отчего ты печалишься? — спросил он, проницательно прищурившись. За время вашего знакомства ты успела уяснить, что обманывать гномьего короля бесполезно. Он тонко чувствовал ложь и неизменно выводил тебя на чистую воду. Поэтому, хотя тебе совсем не хотелось поднимать сложную для вас обоих тему, ты призналась: — Взгрустнулось по дому. Прежде Торин не понимал таких жалоб. Он не знал места лучше, чем Эребор, гордился своим королевством и считал, что всякому стоит поступать так же, даже если они не его подданные. То было до встречи с тобой — девушкой из другого мира. Торин придвинулся ближе и вгляделся в твоё лицо, силясь отыскать подсказку, как утолить твою тоску. Когда-то Гендальф пообещал изучить твоё загадочное перемещение и найти способ вернуть тебя домой, но с той поры немало воды утекло, а дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Поэтому ты старалась смириться с мыслью, что останешься в этой вселенной навсегда — к тому же, теперь было, ради кого оставаться. И всё же временами тебя охватывала мучительная ностальгия, которую Торин ненавидел, потому что не умел с ней бороться. — Извини, я просто… — Не в чем тебе виниться передо мной, — качнул головой он. — Поведай, что на сердце, глядишь, станет полегче. — Кто ты, и что сделал с Торином-я-не-терплю-сантиментов-Дубощитом? В его улыбке странным образом соединились укор и нежность. — Ты говоришь так, словно я — ходячая глыба без единого чувства. — Ну, почти, только ещё с бородой. Ходячая глыба с бородой, — не удержалась ты и рассмеялась. Торин с мгновение помолчал, ошарашенный твоей дерзостью, а потом рассмеялся следом. — Знали бы остальные гномы, как их король позволяет обращаться с собой, — отсмеявшись, погрозил он пальцем. — Ты можешь и не позволять. В конце концов, живу я здесь только из твоей милости, и… — Т/И, — Торин прервал тебя, и укора в его выражении лица стало больше. — Как у тебя язык повернулся сказать такое! — Прости, — устыдилась ты. Торин прав, трудно было не заметить его особое отношение к тебе. Что бы гномы ни думали по поводу непрошенной гостьи из чужого мира, он не позволял никому насмехаться над тобой или, тем более, обижать тебя, хотя поначалу радушия с его стороны не наблюдалось. Вы сближались постепенно, шаг за шагом, и сейчас от присутствия Торина тебя охватывал трепет, просто ты не решалась это показать. «Закрутить роман с королём гномов» — звучало слишком ирреально. Да, даже для человека, очутившегося в параллельной вселенной, всё ещё существовали слишком ирреальные вещи. — Ну так что, поведаешь? — напомнил о себе Торин. Вздохнув, ты завела рассказ. — Это всё из-за зимы. Там, откуда я родом, зима была моим любимым временем года. Здесь она суровее, но такая же прекрасная. Снег укрыл всю землю и переливается на солнце, словно сотканный из алмазной пыли… А как красиво он блестит лунными ночами! Я знаю, ты просил в позднюю пору не покидать гору, но… Торин понимающе улыбнулся, намекая на то, что удержать тебя на месте было невозможно, если уж что-то взбрело тебе в голову. — Я не ходила далеко, честно. Просто, если выйти наружу и забраться повыше, открывается такой волшебный вид! — Хотя бы сегодня не выходи. Поднялась сильная метель. — Не стану. В метель и я в своём мире оставалась дома, точно так же сидела у камина — искусственного, правда, — и слушала, как за окном свистит ветер. В этом тоже есть своё волшебство. Не знаю, как объяснить. Может, дело в том, что у нас зима — пора чудес? Рождество, Новый Год… Эти праздники всегда связаны с предвкушением чего-то необычного и радостного. Мы наряжаем ёлку, дарим друг другу подарки… У вас есть… что-то похожее? — Новый Год — это День Дурина? — День Дурина? — День на пороге зимы, когда луна входит в последнюю четверть и встречается с солнцем. — Нет, — ты печально усмехнулась. — Явно не то. — А ваш Новый Год каков? И зачем вы наряжаете ель? Одно из поленьев в костре камина треснуло, запустив в воздух сноп искр. Здесь было так уютно, что уходить и не хотелось вовсе. Прижавшись к Торину и положив голову ему на плечо, ты завела рассказ. *** В первые секунды после пробуждения ты не могла понять, где находишься. Знала, что это — твоя опочивальня в недрах Эребора, но… тебя ввёл в заблуждение аромат, знакомый с детства: густой запах хвои и смолы, перемешанный с нотками корицы и цитрусовых. А ещё звук, тот самый звук — мелодичный перезвон бубенчиков и колокольчиков. Взволнованная, ты вскочила с постели, набросила на плечи вязаную накидку и поспешила в зал, разузнать, что случилось. И замерла, увидев открывшуюся взору картину. С твоих губ сорвалось восхищённое аханье, а сердце подскочило к горлу, учащённо забившись. Гномы сновали вокруг огромной ели, чья верхушка уходила ввысь, к каменным сводам. На ветвях висели необычные украшения — выкованные здешними мастерами причудливые фигурки и орнаменты, — и мерцали разноцветные огоньки свечей. На столах в изящных вазах лежали фрукты и пудинги. Стены зала были украшены гирляндами, чьё сияние имело, судя по всему, магическую природу. — Нравится? — раздался над ухом низкий бархатистый голос. — Торин… Это просто изумительно! — испытывая совершенно детский восторг, ты обернулась к нему. — Как вы успели сделать такую красоту всего за одну ночь? Он лишь небрежно повёл бровью, мол, пустяки, и всё-таки добавил будто мимоходом: — Ну, кое-что подготовили заранее. Например, гирлянды пришлось позаимствовать у… эльфов. Их доставили пару дней назад и держали в кладовых, чтобы ты не заметила раньше времени. — У эльфов? Значит, ты на время забыл о вражде? — ты даже не пыталась скрыть радостную улыбку. — Ты объясняла, что ваши зимние праздники — дни, когда люди стараются забыть о распрях, — сдержанно отозвался Торин. — Я решил, что раз уж пытаюсь воссоздать дорогую твоему сердцу обстановку… Не говоря ни слова, ты крепко обняла его, пряча лицо в густой гномьей шевелюре. Жёсткие волосы кололи щёки, но ты была готова простоять так вечно. — Погоди, ты ещё не видела, что снаружи! Торин хитро подмигнул, на миг превратившись из горделивого короля в азартного подростка, и потянул тебя на улицу. Оказалось, что гирляндами дело не ограничилось. Гора была украшена светящимися сферами, блики от которых ложились на снежный покров. А у подножья… — Гендальф! Бильбо, Бард!.. — ты приветственно замахала руками и поспешила навстречу, на ходу бросая Торину: — Не удивлюсь, если где-то здесь окажется ещё и Трандуил! — Трандуил просил передать поклон, — фыркнул он. — Сказал, что, быть может, явится к вечеру, если позволят государственные дела. — Вот это будет настоящее рождественское чудо, — рассмеялась ты. Поочерёдно обняв друзей, ты обвела взглядом всю компанию. Все принарядились, а Гендальф в зимнем красном плаще даже чем-то напомнил тебе Санту. Вид у него был добродушный и слегка лукавый, словно он задумал какой-то сюрприз. Торин пригласил гостей к столу, а сам задержался, увидев, что ты засмотрелась на сияющие огни сфер. С неба медленно падали хлопья снега, налипая на лицо, и Торин легонько подул, убирая их с твоих ресниц. — Ты довольна? Пусть волшебство мне не по силам, и перенести тебя в родные края я не могу, но… — По силам, — возразила ты. — То, что ты устроил — настоящее волшебство. — Это ты ещё не открывала подарки, — Торин усмехнулся в бороду. Ты вспомнила, что под ёлкой лежали весьма объёмные мешки, и снова кинулась в объятия Торина, звонко целуя его в щёку. Однако он неожиданно нахмурился. Ты оробела, подумав, что, наверное, позволила себе лишнего — как бы тебя ни влекло к нему, он всё же король, и не стоило вот так бесцеремонно вешаться ему на шею. — Не скрою, что тоже надеялся на подарок от тебя. Но мечтал, что он окажется более… значимым. Сообразить, на что намекает Торин, ты не успела, потому что его губы накрыли твои, вовлекая в совсем другой поцелуй, глубокий и чувственный — и ты растаяла, не веря своему счастью. — Такие подарки я готова дарить ежедневно, — шепнула ты по завершению поцелуя. Судя по блеску в глазах Торина, он не имел ничего против. Праздник обещал стать замечательным.