Дитя волчьего племени

      Темнота была повсюду. Плотная и вязкая, она настойчиво удерживала меня в своих владениях и не позволяла вернуться обратно к свету. Я плавал в ней, как в океане, у которого нет конца, и изо всех сил старался не утонуть глубже.       Но вскоре, будто сжалившись, она сама меня отпустила, становясь всё прозрачней до тех пор, пока окончательно не отступила, и я не начал ощущать своё тело в пространстве.       Я лежал на полу, связанный по рукам грубыми верёвками, кожа под ними сильно стёрлась и болела, а значит, связан я был уже давно. Кроме того, сильно хотелось пить и сходить в туалет. Вдруг я почувствовал, как пол подо мной странным образом трясётся. Открыв глаза, я увидел, что нахожусь в помещении, чьи стены и потолок были обиты железом. Такая внутренняя обшивка обычно свойственна фургонам, из чего следует, что я не в здании, а в машине, и меня куда-то везут.       Чуть приподнявшись, насколько позволили связанные руки, я принял сидячее положение и привалился спиной к стене. Своими телодвижениями я поднял целую какофонию звуков, которые эхом прокатились по моей темнице, и уже в следующую минуту услышал чей-то голос: — Дилан, ты, наконец, очнулся?       В стенах не было окон, свет заходящего солнца сюда едва проникал, а потому я не смог рассмотреть лица человека, что меня окрикнул, но зато узнал голос. — Ник?! Ты тоже здесь? — Слава Богу, ты так долго не приходил в себя… Кажется, тебя сильно накачали. Как себя чувствуешь? — Не очень… — меня подташнивало, а тело и вовсе казалось не родным. Не знаю, чем была пропитана та тряпка, но скажу, что эффект от этого вещества хуже некуда. — Получается, ты тоже попался? — Попался? — сыронизировал Николас. — Нет, меня похитили намеренно, как и тебя. Когда серые оборотни напали на деревню, я побежал искать Махиро, но так и не дошёл до его комнаты. На полпути кто-то схватил меня и сунул под нос тряпку. Что было дальше, не помню. Даже не могу вспомнить, как выглядел тот человек. — Такая же проблема. Только я помню похитителя. Он назвался Райсом Китчем. Сказал, что работает на Картера Граунда. — Так и знал! — зло проговорил Ник. — Значит, это и вправду бурые волки! Скорее всего нападение серых волков — это тоже их заслуга. — Так и есть. Райс сам в этом признался. Он сказал, что они были приманкой и должны были устроить суматоху, чтобы нас успели по-тихому утащить из деревни, — тогда эти слова сильно меня взбесили, и, если бы не второй нападающий, возможно, я всё-таки бы успел отправить Райсу в рожу хотя бы одну сосульку. — Думаю, наше похищение было не единственной их целью, — задумчиво протянул мой брат по несчастью. — О чём ты? — Натравлять одну большую стаю из обычных оборотней на правящий клан только для того, чтобы похитить двух человек… Звучит абсурдно, особенно, если речь идёт о Картере. Рёма много мне о нём рассказывал, и из его историй я сделал вывод, что этот оборотень очень хитёр и никогда ничего не делает просто так. Нет, думаю у этой атаки было две цели: похитить нас и ослабить клан Алых волков. Наверное, этот старик понял, что алые и северные волки решили объединиться, и попытался лишить Рёму половины бойцов. — И то, что ты здесь, наверное, тоже каким-то образом связано с Рёмой. Ты ведь его пара. Что, если тебя хотят использовать, как папу против Дария? — Не удивлюсь, если так оно и есть. — Только вот каким боком здесь я? Картер хочет взять Дария под «двойной контроль»? — Не его. А кое-кого другого.       Ответ пришёл быстро, и от осознания всей подоплёки замысла Граунда меня начал разбирать гнев напополам со страхом. — Джеймс. Я нужен ему для того, чтобы держать в узде Джеймса. Твою мать! Так он знает, что один из Блейков выжил. Но как? — Он же Альфа одного из правящих кланов. Нанять за большие деньги хорошего шпиона для него не проблема, — тяжело вздохнул Ник и я услышал, как он копошится, вероятно, пытаясь поменять позу. — Очевидно, Картер хочет играючи закончить войну, манипулируя тремя самыми важными оборотнями с помощью дорогих им людей. Как же я мог так глупо попасться! Прости меня, Рёма.       Я понимал отчаяние Николаса, потому что чувствовал то же самое, в том числе и вину по отношению к Джеймсу. Почему я не был более осмотрительным? Почему не убежал в лес, как мне велел Дарий? И теперь из-за моего непослушания руки связаны не только у отца, но и у Рёмы с Джеймсом. И это только моя вина! — Как думаешь, куда они нас везут? — спросил я, надеясь отвлечь и себя, и Ника от самоистязаний. — Не уверен, но, возможно, в клан Бурых волков. К Картеру. Если, конечно, у них нет какого-то тайного места, куда они свозят всех важных пленников. — Мы едем на машине. Выходит, Картер живёт где-то недалеко? — Далеко. Вообще места жительства всех правящих кланов довольно удалены друг от друга. Как объяснил Рёма, так легче контролировать стаи из обычных оборотней, — пустился в рассуждения Ник. Кто был учёным, тот останется им навсегда. — Каждый клан следит за оборотнями на своей земле и в близлежащих странах. Так живущие в Канаде северные волки держат в своей власти оборотней Америки, Мексики, Гренландии и Бразилии. Алые волки, помимо Японии, управляют Китаем, Северной и Южной Кореей, Австралией и Индонезией. Теневые волки были кочевниками и много стран за ними не закреплено. Скорее они куда приходили, там и могли править. Однако основной их базой являлась Сибирь, поэтому под их безоговорочной властью находилась Россия. А бурые волки забрали себе всю Западную Европу и ещё некоторые страны, что с ней соседствуют. — Так значит, нас повезут в Западную Европу? — ахнул я. — Но куда конкретно? — В Англию. Рёма сказал, что домом бурым волкам служит огромное поместье, которое расположено далеко за пределами Лондона. — Бурые волки — англичане? Никогда бы не подумал. — Да, я тоже удивился, когда услышал, — сказал Ник, и, хоть я не видел его лица, всё равно понял, что сейчас он впервые улыбнулся. — Говорят, что род Граундов даже имеет гражданство Великобритании. А ведь таким не могут похвастаться ни Фризы, ни Блейки, ни Файры. Официально ни тех, ни других, ни третьих не существует. Попробуй по базам пробить Рёму или Дария, и ты ничего о них не найдёшь. Нет таких людей. А вот Граунды, как и некоторые обычные оборотни, являются частью человеческого мира. В Англии их знают, как богатый, древний и многоуважаемый род. В давние времена все Альфы клана Бурых волков удостаивались звания графа и служили королям и королевам Англии. Конечно, о том, что они оборотни, никто не знает, и они сами стараются это тщательно скрывать. — Значит, они этакие богатые аристократы? Неожиданно, — всё же я не уставал поражаться миру оборотней. — Я думаю, что ты прав, и нас действительно отвезут к Картеру. — Почему ты так думаешь? — спросил Ник. — Потому что мы не просто важные заложники, а ОЧЕНЬ важные заложники, которые могут решить исход войны. А таких людей обычно стараются держать под своим личным присмотром. — Надеюсь, что ты не прав. Ведь тогда мы окажемся в логове врага, а это худший вариант развития событий.       Дальше мы ехали молча. Каждый был погружён в свои мысли, причём мои были весьма не радужными. За это время эффект от лекарства полностью прошёл, и я, наконец, начал осознавать, в какую хреновую ситуацию попал.       Меня мучила вина, но ещё больше мучил страх за себя, Ника и за моего нерождённого ребёнка. Я очень надеялся, что то, что я потерял сознание от неизвестного препарата, никак ему не повредило, и что в дальнейшем меня не будут избивать или пытать страшными способами. Ведь если случится так, что я умру, получается, со мной умрёт и мой малыш. Я не могу такого допустить. — Не бойся, всё будет хорошо. Папа не даст тебя в обиду, — шёпотом обратился я к своему животу.       Знаю, что на таком маленьком сроке внутри меня нет ничего, что бы напоминало ребёнка, но я всё равно посчитал нужным сказать это, как если бы он мог меня слышать. За неделю я успел смириться с тем фактом, что беремен, и теперь этот малыш стал восприниматься мной, как самое дорогое существо в мире. А то, что он являлся частичкой Джеймса, делало его ещё более ценным.       Джеймс. А ведь я так и не успел попросить у тебя прощение. Какой же я идиот! Потратил столько времени на обиды, а теперь могу тебя больше никогда не увидеть.       Слёзы потекли из моих глаз, оставляя после себя мокрые дорожки, которые я с остервенением начал стирать. Кажется, в последнее время я действительно много плачу. Надеюсь, это из-за гормонов, а не потому, что я становлюсь плаксой.       Увлечённый своими мыслями, я не сразу заметил, что машина остановилась, а снаружи началась какая-то возня. Уже через несколько минут двойные двери фургона открылись, и мне в глаза ударил солнечный свет, заставляя зажмуриться с непривычки. — Приехали, господа, высаживаемся! — кто-то грубо схватил меня за предплечье и выдернул из машины. От долгого сидения я не сразу смог встать на ослабевшие ноги и держался прямо только из-за хватки своего надзирателя.       Когда мои глаза привыкли к свету, я, наконец, смог понять, куда же нас привезли. Мы находились на огромной заасфальтированной дороге, которая располагалась посередине большого поля. Это была абсолютно дикая местность, на мили вокруг не наблюдалось ни одного здания или крохотного домика. Интересно, зачем мы здесь? — Давай пошевеливайся, человечишка! Не заставляй меня применять силу! — услышал я за спиной.       Обернувшись, я увидел, как второй оборотень жёстко вытягивает из машины Ника. Выглядел он очень потрёпанно. Его кудри превратились в воронье гнездо, а одно из стёкол очков разбилось и лишилось кусочка. Кроме того, Николас был одет кое-как: в пижамные штаны и белую домашнюю футболку, а ещё надо ли говорить, что у него отсутствовала обувь на ногах. Похоже, когда началась битва, он отдыхал в своей комнате и даже не успел нормально одеться. — Как будто вы сейчас её не применяете! — Ник намеренно ответил грубо, за что и получил удар в живот, от которого согнулся пополам. — Закрой рот! Или узнаешь, что такое действительно «грубая сила»! — От тебя тоже стоит ожидать таких выступлений? — обратился ко мне «мой» оборотень, неприятный тип с пирсингом в носу.       В ответ я резко покачал головой, смотря на него почти умоляюще. Нет! Я буду вести себя тихо, только не бейте по животу! — Какая конфетка! Забрал бы себе, если бы ты не был нужен Альфе, — пошло ухмыльнулся мужик и потащил меня вслед за товарищем и Николасом прочь от машины.       Прежде чем мы до конца обогнули транспорт, я уже начал понимать, что за ним всё это время находилось что-то большое и массивное, но стоило нам отойти от фургона, как картинка полностью сложилась. Так значит, это не просто какая-то дорога, это взлётная полоса! Иначе почему я вижу перед собой самолёт?       Большая белая «птица» возвышалась над нами, поражая своими размерами и длиной. Белый корпус блестел на солнце красным цветом, выгодно подчёркивая красоту и изящность самолёта, а крылья удивляли размахом.       Наша весёлая компания двинулась к нему, а уже скоро прямо к нам навстречу вышли ещё двое альф. Первого я узнал сразу. Это был Райс, тот самый тип, которого я встретил возле деревенского храма. А второй… Хм, он выглядит знакомо, но я не могу вспомнить, где его видел. — Привет, Снежинка, как тебе поездочка? — нагло поинтересовался Райс, осматривая меня и Ника с таким видом, будто мы были конями, выставленными на продажу. — Могла бы быть и поприятней, — как жаль, что сейчас я не могу использовать свою способность. На возведение ледяной стены я потратил последние силы и был слаб. Но когда- нибудь я набью его тушку снегом, как рожок набивают мороженным! Верю, что этот день придёт. — Согласен, не самые лучшие условия для Омеги клана Северных волков, но не волнуйся, внутри самолёта тебя ждёт шикарная, роскошная и уютная… каморка.       Все альфы дружно заржали, поддерживая шутку своего босса. Не смеялся только тот волк, что стоял рядом с Райсом. Почему он сверлит меня таким злобным взглядом? Что? Сам мой вид ему неприятен? — Эй, Ланс, ты чего такой хмурый? Миссия выполнена успешно! — Райс похлопал волка по плечу, но тот не отреагировал. — Хотя да, тебе есть из-за чего убиваться. Ведь если бы не ваш провал тогда, то Снежинка была бы у нас в руках уже давно. — Во всём виноват Блейк! Он убил Чарли и Джорджа! И я… — зарычал оборотень, его будто прорвало. — …а ты сбежал, поджав хвост, испугавшись волчонка. Да, да слышал, — пробормотал Райс со скучающим видом.       Точно! Теперь я вспомнил, это же тот самый Ланс. Он, лысый мужик и одноглазый Главарь похитили папу и схватили меня, когда я приехал домой после того злополучного звонка! Тогда, защищая меня, Джеймс убил двоих из них, а до Ланса так и не добрался, и тот сумел ускользнуть. Не ожидал увидеть его при таких обстоятельствах. Тогда понятно, откуда Картер узнал о существовании Джеймса. Выжившая птичка на хвосте принесла. — Но у него родовая способность! — пытался оправдаться Ланс, но Райс его уже не слушал. Сделав жест рукой, он дал нашим сопровождающим указание вести нас за ним. — Не важно. Всё равно ты уже получил наказание за свой промах. Убедись, что все вещи упакованы, и залезай в самолёт. Летим домой!       Грубыми толчками нас завели внутрь самолёта. Его убранство оказалось таким же великолепным, как и отделка снаружи: красные ковры на полу, сделанные из кожи мягкие пассажирские сидения и прочие удобства.       Такое я видел только в фильмах. Обычно на подобных самолётах летают политики, бизнесмены и просто богатые люди.       Вальяжным шагом Райс прошёл вглубь салона и, усевшись в одно из кресел, тут же потянулся за стеклянной бутылкой, стоящей на столе, в которой плескалась янтарная жидкость. — Не держите пассажиров на пороге! Покажите им их «комнаты». Всё же нам так долго лететь, пусть отдохнут. Потом не будет возможности.       Последние слова прозвучали зловеще, но он, видимо, на это и рассчитывал. Похоже, что Ник подумал также, потому что тихо фыркнул и пробормотал: — Показушник.       К счастью, все были сосредоточены на словах босса, и Ника никто не услышал. Выполняя приказ, альфы развели нас с Ником по разным сторонам, его ближе к носу самолёта, а меня к хвосту. — Увидимся, — одними губами сказал мне Николас, когда понял, что нас хотят разлучить.       Я же не успел ничего ответить и, отвернувшись, поплёлся туда, куда меня тянул охранник. Вскоре меня подвели к маленькой дверце, за которой обнаружилась небольшая комнатка. Кажется, Райсу нужно посмотреть в словаре определение слова «каморка». По мне, так нормальная комната. Даже есть односпальная кровать.       Когда я переступил порог помещения, надзиратель вытащил из кармана складной нож и быстро перерезал мои верёвки. — Будешь здесь, пока не прилетим. Вон там есть ещё дверь, за ней туалет. Еду тебе принесут позже. Ну, всё, я пошёл, Конфетка.       «Конфетка», «Снежинка», они серьёзно думают, что это милые прозвища? Ладно, хоть меня здесь и заперли, но теперь я, по крайней мере, не связан. Размяв стёртые запястья, я уселся на кровать и тяжело вздохнул. Что же с нами будет дальше?

***

      После одиннадцатичасового полёта мы с Ником снова оказались в фургоне. Правда, в этот раз похитители справились без всяких пахучих материалов и без верёвок, вместо них на нас просто надели наручники.       От Лондона мы ехали ещё четыре часа и только после этого добрались до конечной цели. Дом Бурых волков оказался именно таким, каким описал его Ник. Он представлял собой большой белый дом, по дизайну очень напоминающий мини-замок. Всего в нём было три этажа, а крышу венчали острые башенки. Вокруг самого поместья был разбит большой сад с декоративными кустами, цветами, статуями и фонтанами. На территории даже имелся зелёный лабиринт. Очевидно, Граунды и вправду очень богаты, ведь всё это невозможно содержать, не имея в банке приличную сумму наличных.       По уже накатанной схеме меня и Ника снова вывели из машины и повели к парадному входу поместья, где нас ждал старый дворецкий. — Мистер Китч, рад видеть вас в Граунд-Маноре. Надеюсь, поездка была удачной? — старичок в официальной форме дворецкого почтительно поклонился Райсу и грациозным жестом предложил ему пройти в холл. — Привет, Старик, а я рад, что за время моего отсутствия ты ещё не успел отбросить коньки. Поездка прошла лучше некуда, и я привез Альфе ценных гостей. Он у себя? — Господин в своём кабинете, работает с финансовыми отчётами. Мне доложить, что вы пришли? — несмотря на неприятный ответ Райса, в тоне дворецкого не было даже намёка на обиду. — Обойдёмся без этих расшаркиваний. Просто поживее отведи нас к нему, — раздражённо бросил Райс, но дворецкий оставался непробиваемым.       Сохраняя бесстрастное выражение лица, он вновь поклонился и двинулся по направлению к большой парадной лестнице, ведущей на второй этаж. Пока мы следовали за ним, я никак не мог перестать крутить головой. Столько роскоши я не видел даже в особняке семьи Хоно, хотя их дом тоже не выглядел бедно. Однако это поместье превосходило особняк алых волков по всем параметрам.       Куда бы ни падал мой взгляд, везде натыкался на прекрасно отделанные стены с искусной резьбой и на мягкие диваны и кресла из дорогого материала. Мои кроссовки утопали в персидских коврах, а широкие залы и проходы вводили в ступор своими масштабами.       Дом Картера Граунда оказался настолько огромным, что мне показалось, будто прошла целая вечность, прежде чем мы дошли до его рабочего кабинета. Райс даже не дал дворецкому возможности объявить о нашем визите и, пройдя мимо него, сам постучался в резную дверь. — Альфа, а вот и я! — весело сказал Райс, заглядывая внутрь. — О, Райс, какой приятный сюрприз! — услышали мы из комнаты скрипучий мужской голос.       Когда я понял, что он принадлежит Картеру, меня пробил озноб. Вот и пришло время мне встретиться с Альфой клана Бурых волков. С тем оборотнем, который был замешан в похищении папы, убил семью Джеймса и организовал нападение на клан Алых волков.       Уже просто составляя у себя в голове список его преступлений, я покрывался гусиной кожей и никак не мог избавиться от желания вырваться и убежать куда подальше. И думаю, не у меня одного была такая потребность. Ник тоже весь побледнел, его руки сжались в кулаки, а дыхание стало затруднённым. — Надеюсь, ты привёз мне то, что я хотел. Если нет, то можешь и дальше стоять за порогом.       Говоря это, Граунд смеялся, но почему-то у меня создалось впечатление, что это была вовсе не шутка. Под всем этим слоем веселья уж слишком явно ощущалась угроза. — Разве мог ваш Бета вас подвести? Разумеется, я их привёз. Теперь можно зайти? — Конечно.       Получив разрешение Альфы, нас с Ником силком затолкали внутрь кабинета и я, наконец, воочию увидел того, о ком до этого только слышал.       В реальности Картер Граунд оказался не таким, как я его себе представлял. Когда Джеймс рассказывал мне об этом оборотне, я составил в своей голове образ мерзкого, похожего на мопса, старика (всё-таки ему уже около восьмидесяти лет), с кривыми зубами и с вечно осуждающим взглядом, но на деле всё было не так. За роскошным дубовым столом в стильной рубашке сидел статный мужчина лет пятидесяти семи.       Его лицо действительно было покрыто морщинами, но не такими глубокими, как представлял себе я. К тому же, нельзя сказать, что они его портили или делали старым, скорее подчёркивали его привлекательность и придавали серьёзности чертам лица. Едва тронула каштановые волосы и седина, её можно было заметить только на висках, в короткой густой бороде и немного на широких бровях. Вот, что значит замедленное старение оборотней! Даже 80-летние старики выглядят, как сильные матёрые мужчины, находящиеся на пике своей силы.       В целом Картер Граунд был похож на доброго весёлого дядюшку, который приезжает к племянникам по выходным и в тайне от родителей балует их всякими сладостями. Только этот образ был обманчивым. Я понял это, стоило мне только столкнуться с ним взглядами. Его лицо выглядело добродушным, его губы улыбались, но всё это радушие не затрагивало тёмно-зеленых глаз. Они пронзали тебя словно копьями, следя и изучая, от них веяло кровью и появлялось навязчивое чувство, будто из тебя вынули душу, рассмотрели и жестоко выкинули обратно в твоё тело, как мусор. Мои инстинкты просто вопили: «Этот альфа опасен. Не доверяй тому, что видишь». — Наконец-то вы оба здесь! Как же долго я ждал нашей встречи, — улыбнулся Картер, поочерёдно рассматривая то меня, то Ника. — Наверное, мне нет смысла представляться? — Мы знаем, кто вы, мистер Граунд. Так что в представлении действительно нет смысла, — очевидно, что, как и я, Ник тоже уже успел изучить всю подноготную Картера, а поэтому старался внимательно следить за тем, что говорит, и не сболтнуть ничего лишнего. — Что ж, очень хорошо. А вы, видимо, Николас Габел? Честно говоря, я несколько по-другому представлял себе Омегу клана Алых волков. Не сочтите за грубость, но вы довольно… обычный. Не подходящий вариант для такого красивого и сильного духом омеги, как Рёма Файр. — Я и сам это знаю. Ваши слова не стали для меня откровением. — Нарциссизмом* вы явно не страдаете, уже неплохо, — довольно произнёс Картер, будто это было единственным, что он хотел выяснить. — В любом случае, я рад видеть вас в моём доме. Как и тебя, Дилан. На самом деле, с тобой я хотел познакомиться больше всего, особенно, когда узнал о твоём существовании. — Неожиданно. Правда? — съязвил я. Его напускное дружелюбие сильно меня раздражало. — Не то слово, — не растерялся Картер, глаза его хитро сузились. — Элиас так тщательно скрывал тебя от моих людей, водил их за нос целых двадцать лет! Омеги редко меня удивляют, но у твоего папы получилось. — Где он?! — я чувствовал, что папа находится в этом доме, и мне отчаянно хотелось его увидеть, убедиться, что он в порядке. — Незачем так злиться, — усмехнулся Граунд. — Он здесь неподалёку, и с ним хорошо обращаются. В конце концов, он же не какой-то простолюдин, так что я обеспечил ему прекрасные условия проживания, достойные его статуса. — Так значит, такое сегодня дают определение слову «плен»? — Я не отрицаю того, что удерживаю Элиаса в своём доме против его воли. Я просто попытался объяснить тебе, что всё не так плохо, как кажется. Он не сидит в вонючей клетке, у него есть комната, и его хорошо кормят. На твоём месте я был бы рад услышать хотя бы это.       Не отрицаю. Ведь каждую ночь мне снились сны о прикованном к стене папе. Его лицо исхудало, светлые волосы стали грязными и превратились в один сплошной колтун, а глаза остекленели, и в них не было ни капли жизни. Так что да, новость о том, что его не морили голодом и не издевались над ним, очень меня порадовала. — Я хочу его увидеть! — потребовал я, поддаваясь к столу Картера, но мой надзиратель быстро среагировал и оттащил меня обратно. — Разумеется. Но сначала нам с тобой и мистером Габелом нужно решить некоторые вопросы. Как только мы закончим, Руперт сразу же сопроводит тебя до комнаты Элиаса, — Картер указал на старого дворецкого, который зашёл в кабинет вслед за нами и теперь стоял поодаль и следил за разговором. — А нам есть что обсуждать? Я думал, мы просто бесправные пленники, с помощью которых вы собираетесь шантажировать Рёму и Джеймса. — Кажется, я ошибался, и это не последняя наша роль, — вдруг вступил в разговор Ник и внимательно посмотрел на Картера. — Хотите использовать нас, как информаторов? — А ваше личное дело не врёт, мистер Габел. Для человека вы довольно проницательны, что и ожидалось от выходца из Университета Сорбонна, — вот как, выходит, он уже успел всё о нас узнать. Даже на Ника собрал досье. — Вы правы, я хотел о многом вас расспросить. — Наверняка это что-то о северных и алых волках? — голос Ника дрогнул, он боялся, что прав. — Поймите, у меня нет к вам ненависти, — ответил Картер, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди. — Все эти политические разборки только между мной и Альфами остальных правящих кланов. Вы же просто случайные жертвы. И даже здесь вы оказались по причине того, что каждый из вас так или иначе близок к высшим оборотням. Поверьте, вы здесь временно. Как только всё разрешится, я тут же отпущу вас по домам, а до тех пор буду пытаться сделать ваше пребывание здесь, как можно более приятным. Однако мне бы хотелось, чтобы на моё гостеприимство вы тоже ответили добром. А именно, заполнили некоторые пробелы в моих знаниях по части жизни клана Алых и Северных волков. Согласитесь, я не многого прошу.       Я не позволил сбить себя с толку этой слащавой речью. Говорить он мог, что угодно, но суть его слов оставалась одна: «расскажите мне то, что я хочу знать, или я превращу вашу жизнь в этом доме в настоящий Ад». Не сомневаюсь, что Ник тоже расшифровал данное послание и теперь раздумывал, как действовать дальше. — Что именно вы хотите знать? — правильно, Николас. Сначала надо понять, в чём он заинтересован и нанесём ли мы вред нашим родным, если ответим на его вопросы. — Если брать клан Алых волков, то я бы хотел знать, насколько Рёма продвинулся по части организации военных сил и какой у него план наступления, — довольно протянул Граунд, видимо, уже предвкушая, как Ник выкладывает ему всю информацию. — Иными словами, вы хотите, чтобы я раскрыл вам стратегию нападения алых волков и тем самым предал своего мужа и весь клан? — Почему же «предал»? Рёма знает о том, как я действую, знает на что я способен, а значит, фактически, в курсе моего плана наступления. Рассказав мне о военных силах алых волков, вы просто уравняете наши шансы. — И всё же я остаюсь при своём мнении: это предательство. Поэтому простите, мистер Граунд, но я отказываюсь что-либо рассказывать. — Вот как, очень жаль, — разочарованно протянул Граунд, хотя, судя по тому, как потемнел цвет его глаз, можно было сказать, что он вовсе не расстроен. Он в гневе. — А ты, Дилан, не хочешь рассказать мне о том, как найти вход в Белую Долину?       Так вот, что ему нужно! Ну да, о том, где живут белые волки, никто не знает, что не позволяет Картеру поступить с Белой Долиной так же, как с деревней Акаиро. И пока он не выяснит местонахождение дома северных волков, не сможет нанести армии Дария прямого урона. — Я уже пытался поговорить об этом с твоим папой, но он упрямится. Может, ты будешь посговорчивей? — С чего вы взяли, что я знаю дорогу? Я там не был, — ответил я, надеясь, что он поверит. — Не надо врать, Дилан. — Вру я или нет, это не важно. Даже если я действительно знаю путь, то вам о нём уж точно не расскажу. — Это легко исправить, Снежинка! — неожиданно подал голос Райс, который до этого просто сидел в кресле возле мини-бара и тихо потягивал виски. — Может, если сделать тебе и этому очкарику больно, то вы что-нибудь и пропищите. — Хватит, Райс, не пугай наших гостей, — впервые Картер повысил голос. С нами он говорил почти нежно, будто успокаивая испуганных ланей. — Разве не видишь, что они просто устали и сейчас не в состоянии принимать взвешенные решения? Давайте сделаем так: сейчас вас отведут в ваши комнаты и дадут отдохнуть, а ближе к вечеру мы устроим ужин, на котором ещё раз попробуем всё обсудить. Как вам идея?       Иначе говоря, нам дают шанс передумать, если же и во время ужина мы не дадим положительного ответа, то последствия будут ужасны. — Дилан, я сдержу своё слово. Тебя отведут к Элиасу. Правда, после того, как мы кое-что уладим, — после этих слов Граунд щёлкнул пальцами, и ко мне подошёл дворецкий, доставая из своего кармана железную шкатулку, в которой на бархатной подушечке лежал шприц с прозрачной жидкостью. — Что это? Что вы собираетесь мне вколоть?! — я стал пытаться вырваться, но хватка парня с пирсингом была слишком сильной. — Не трогайте его! — Ник рванул мне на помощь, правда, так же быстро был задержан. — Успокойтесь оба, — рявкнул Картер, наблюдая за потасовкой. — Этот препарат называется C673. Он подавит родовую способность Дилана и тем самым защитит моих людей от его силы. Просто мера предосторожности.       C673? С этой штукой я уже был знаком, и вот опять мне её вкалывают. Надо признать, что рука у Руперта оказалась лёгкой, и я почти не почувствовал боли при уколе в плечо. — Вот и всё, а теперь прошу за мной, — произнёс старичок после процедуры, и нас вывели из кабинета. — До встречи на ужине, — бросил Картер, когда мы уже почти скрылись за дверью, и в его голосе я распознал предвкушение.       Комната Ника была первой нашей остановкой. Охранник быстро завёл мужчину внутрь, не дав нам даже переговорить, а меня потащили дальше, следуя за дворецким. Когда мы пришли к ещё одной резной двери, надзиратель снял с меня наручники и ушёл, оставив на попечение Руперта. Тот же, в свою очередь, подошёл к двери и осторожно в неё постучался. — Господин Фриз, к вам посетитель, — обратился дворецкий к папе, заглядывая к нему в комнату после стука. — Я не хочу никого видеть! Даже если это ваш Альфа, пусть проваливает к черту! — родной голос заставил всё внутри меня трепетать.       Это же папин голос! Как же давно я его не слышал! Кажется, последний раз был тогда, когда мы разговаривали по телефону. — Думаю, этого гостя вы будете рады увидеть, — проигнорировал Руперт гневный ответ папы и подтолкнул меня зайти в комнату.       Расстановка её интерьера оказалась такой же богатой, как и всё в этом поместье. Стены были выкрашены в приятный мятный цвет, по углам расставлена мебель в современном стиле, а в самом центре расположилась огромных размеров кровать с балдахином. Папа сидел на самом её краю и читал книгу, пока его внимание не привлёк звук закрывающейся за мной двери. — Я же сказал, что не хочу никого… — книга с грохотом выпала из рук, стоило ему только увидеть вошедшего. Он смотрел на меня своими зелёными широко распахнутыми глазами, видимо, не веря, что я здесь. Но позже их стали стремительно наполнять слезы. — Дилан… малыш… — заплакал папа. — Привет, пап, — ответил я, не замечая, как сам начал плакать.       Не знаю кто первым рванул навстречу, просто через секунду мы уже стояли посередине комнаты и крепко обнимались, при этом громко ревя. Но, несмотря на слезы, в этот момент я впервые за долгое время ощутил, как моё сердце наполняет облегчение.

***

      Сидя на кровати, мы разговаривали почти без остановки. За несколько часов я успел поведать папе обо всём, что со мной произошло после его похищения. Рассказал о том, как мы с Джеймсом сбежали из города и отсиделись у его приёмных родителей, как решили попросить помощи у Дария и пришли в Белую Долину и, конечно же, о том, что я побывал в деревне Алых волков. — Так значит, ты был в Белой долине? — на этой части истории папа заметно разволновался, оно и понятно, учитывая, какие воспоминания его связывают с домом северных волков. — Да, был. И теперь я знаю, что Дарий Фриз мне не совсем дядя.       Услышав это, папа судорожно выдохнул и зарылся лицом в ладони. — И как прошла ваша встреча? — Паршиво, если честно. Я много чего ему наговорил. Всё же не каждый день узнаешь, что твой отец приходится братом твоему папе и, более того, когда-то изнасиловал его. — Это не было изнасилованием! — вдруг бросился папа защищать Дария. — Ты не понимаешь… — Тогда расскажи, как всё было на самом деле. Потому что Дарий убеждён, что взял тебя силой! Он признал свою вину. — Он думает, что он меня… О, Белый Прародитель, Дарий… зачем ты так?.. — шокированно прошептал папа. — Нет, он всё неправильно понял, хотя можно ли его за это винить?       Было видно, что мои слова заставили его крепко задуматься и вспомнить много того, о чём он, вероятно, желал забыть навсегда. На какое-то время папа погрузился в себя, пытаясь взять под контроль эмоции, но позже, собравшись с духом, начал свой рассказ: — С самого детства я любил читать книги. Жанр не имел значения, мне просто нравилось держать в руках твёрдый переплёт, вдыхать запах свежего пергамента. Нравилось то ощущение, которое приходило, когда я проникался какой-либо историей, создавая в своей голове образы героев или места событий. Однако, становясь взрослее, я начал всё больше отдавать предпочтение именно любовным романам. Читая их, я впервые задумался о том, что такое любовь и какого альфу я хочу видеть в роли своего мужа. Говорят, что чаще всего омеги ищут себе мужчину похожего на своего отца, но моим идеалом был старший брат. Мужественный, умный и добрый, я хотел, чтобы мой альфа обладал такими же характеристиками. Время шло, а нужного оборотня так и не нашлось. Не было никого, кто бы смог хоть немного сравниться с Дарием. Только позже я осознал, что не могу отыскать подходящего альфу, потому что я его уже нашёл. Тот период, когда я понял, что влюблён в брата, был самым трудным в моей жизни. Я долго старался отрицать это, убеждал себя, что это неправильно. Пусть у нас разные папы-омеги, но у нас же один отец, и мы, так или иначе, связаны кровью. Но эти самовнушения не помогали. Любовь росла во мне ежесекундно, я стал ловить каждый взгляд Дария на меня, бегал за ним хвостиком и весь светился от радости, когда, приезжая из города, он привозил мне сладости или новые книги. Очень скоро я смирился со своими чувствами и, конечно же, с тем, что брат о них никогда не узнает. Но даже осознавая тот факт, что он никогда не будет моим, я всё равно боялся того дня, когда он найдёт свою пару. Я просто не знал, что мне делать, если однажды у него появится муж, было больно от самой мысли об этом, — на минуту папа остановил свой рассказ и судорожно сжал руки. Видимо, мы подошли к основной части истории, и сейчас он решал, как лучше её преподнести. — Всё изменилось, когда мне исполнилось девятнадцать лет. Однажды посреди ночи Дарий пришёл в мой домик и сказал, что я являюсь его парой. Он рассказал мне, как долго пытался бороться с этой тягой к родному брату и насколько тщетными оказались его попытки. В тот момент он страдал, а я… я был так счастлив. Мне хотелось в ту же секунду прыгнуть ему на шею и кричать во всё горло, что я уже давно принадлежу ему и сердцем, и душой. Но так бы я сделал, расскажи он мне правду намного раньше, тогда же он выбрал самый неподходящий момент, не оставляющий мне ни шанса ответить на его чувства. В то время уже довольно долго шла война между северными и теневыми волками. Наш отец только недавно погиб в бою, а Дарий получил статус Альфы. Его положение было довольно шатким, ведь никто не знал, какой именно правитель из него получится. Я понимал, что если дам Дарию свое согласие, то он наверняка попытается взять меня в мужья и тем самым сделает Омегой официально. Но представь: война, Дарий, ещё не заслуживший доверия своего клана, новоиспеченный Альфа, который скоро должен повести клан Северных волков на решающую битву против Блейков, и вдруг узнаётся, что он любит своего брата, планирует жениться на нём. «Инцест» — это слово у многих вызывает отвращение. Я испугался, что члены клана не примут нашего союза, более того, посчитают Дария каким-то прокажённым. Многие бы отвернулись от него, и тогда война заведомо была бы проиграна. Кто пойдёт за вожаком, которого презирает? Я не мог этого допустить и отверг Дария, заявив, что считаю его тягу ко мне больной. Я намеренно разбил ему сердце, надеясь, что он отступится, но всё вышло наоборот. Он стал преследовать меня, молил полюбить его в ответ. Глядя на его попытки добиться взаимности, моё сердце просто обливалось кровью. Ты не представляешь, чего мне стоило отшивать его раз разом! Но я знал, ради чего всё это было, и держался. А потом… — Наступила течка? — догадался я, так как о дальнейших событиях знал из рассказа самого Дария. — Да. В тот момент мной владели инстинкты, и у меня не хватило самообладания, чтобы отказать ему, хотя первые минуты я и пытался сопротивляться. Мы провели вместе целую ночь, самую лучшую ночь в моей жизни, а потом вслед за эйфорией пришёл ужас. Я понял, что натворил, и стал думать, как решить проблему. Уже не могло идти речи о том, чтобы, как и раньше, пытаться держать с ним дистанцию. После того, как альфа соединяется со своей парой, происходит своего рода «закрепление связи». Теперь Дарий точно бы не отступился. В итоге, мне ничего не оставалось делать, как просто взять и сбежать из Белой Долины. Изначально я не планировал сбегать навсегда. Я просто хотел дождаться окончания войны и только после того, как всё уляжется, а Дарий зарекомендует себя, как новый Альфа, вернуться. Но слух о том, что я покинул дом, быстро дошёл до Картера, и он сразу же попытался отрезать мне пути к отступлению, что собственно у него и получилось. Сначала я бегал от него по Канаде, но там было слишком много его шпионов, и тогда я обратился за помощью к Сэмюелю Тайрону, который уже довольно давно жил за пределами долины. Он согласился помочь и посоветовал перебраться в Америку, где влияние Картера было самым минимальным. Я так и поступил. Стал жить в Америке, а от Граунда ускользал, пользуясь услугами гидов Сэма. Конечно, я пытался найти лазейку, какой-то способ, что поможет мне вернуться обратно к Дарию, но его не было. Правда, вскоре мне уже стало не до этого, потому что спустя некоторое время я узнал, что та ночь не прошла для меня даром. Я оказался беременным. Наверное, узнав про «изнасилование», ты сразу решил, что был для меня нежеланным ребёнком, но это не так, малыш. Ты оказался настоящим подарком судьбы. Я так сильно скучал по дому и по Дарию и так сильно мучился своим одиночеством, что ты стал для меня путеводной звездой, тем человеком, ради которого я стал жить, — папа протянул руку и нежно погладил меня по щеке. — На протяжении всей беременности я молился Белому Прародителю, прося его дать моему ребёнку внешность возлюбленного, и он услышал мои молитвы. Ты оказался копией своего отца, и моё сердце было просто переполнено любовью к тебе. После твоего рождения я понял, что пришло время оставить попытки вернуться обратно домой, ведь если раньше я рисковал только своей жизнью, то теперь под угрозой была и твоя. Я остался жить в Америке и, благодаря гидам, получил некую свободу действий. Всё шло хорошо, пока мы не приехали в Роксвилл. За все двадцать лет гиды Тайрона ни разу меня не предавали, и я научился безоговорочно им доверять. И надо же было положиться на этого Томаса! Когда я понял, что он меня сдал, было уже поздно, трое оборотней нагрянули к нам в дом и схватили меня. Единственное, что я успел сделать — это написать сообщение Джеймсу и позвонить тебе. Вот, Дилан, теперь ты всё знаешь. — Почему ты не рассказал мне этого раньше? Почему нельзя было просто рассказать о том, что за нами охотятся? — этим вопросом я задавался с тех пор, как Джеймс открыл мне глаза на всё происходящее, но понимал, что достоверный ответ смогу получить только от самого папы. И наконец-то этот день настал. — Чтобы ты, как и я, жил в страхе, постоянно оглядываясь и видя врага в каждом знакомом? — грустно улыбнулся папа. — Я хотел, чтобы у тебя была нормальная жизнь. Пусть и с бесконечными переездами, но жизнь. Ты учился в школе, заводил друзей, влюблялся, радовался жизни. Ради этого я готов был врать, готов был один жить в страхе. — Но мы же семья, папа! Разве родные люди не должны поддерживать друг друга? Вместо того, чтобы позволить мне помочь тебе, ты решил нести этот крест один, — не знаю, что я сейчас испытывал больше: горечь от того, насколько тяжела была жизнь папы, пока я жил в неведении «нормальной жизнью» или злость из-за того, что он всё решил за меня. — Кроме этого, Дилан, есть ещё долг родителя перед своим ребёнком. Любить, воспитывать и оберегать — вот они родительские принципы, и я исходил только из них, — сурово ответил папа, сверля меня тяжёлым взглядом. — Ладно, допустим, ты мог не рассказывать мне о Картере. Но зачем надо было скрывать правду о том, что я оборотень? — Как я и сказал, меня повсюду преследовали шпионы Картера. Некоторые из них были обычными оборотнями, посмотрев на которых даже и не скажешь, что они верные псы клана Бурых волков. Я не мог никому доверять и решил полностью оборвать все связи с миром, в котором родился. Ты всегда спрашивал меня, почему мы постоянно селимся только в маленьких городах. Просто там обычно не бывает оборотней. Все они, по большей части, стараются жить в мегаполисах, где можно завести связи и наладить бизнес с людьми. Единственные оборотни, с которыми я мог позволить себе общаться — это гиды. А теперь представь, если бы ты изначально знал о своей настоящей природе. Рано или поздно тебя бы начало разбирать любопытство. Ты бы захотел встретиться с себе подобными, выяснить побольше о нашем мире. А так как ты всегда был очень импульсивным, я боялся, что однажды ты можешь просто сбежать из дома и отправиться на поиски собратьев. Возможно, тебе бы попался хороший волк, но ведь мог и с лёгкостью встретиться кто-нибудь из прихвостней Картера, и тогда, сам того не зная, ты бы выдал наше местоположение. Нет. Проще было убедить тебя в том, что ты человек, а оборотней не существует. Повторяю, вся эта ложь была только для твоей защиты.       Наверное, он прав. Думаю, скоро мне стало бы недостаточно общения только с одним сородичем в лице моего папы, и я попытался бы выяснить больше. — Ладно, с этим я соглашусь. Выходит, ты из-за этого запретил мне общаться с Джеймсом, когда узнал, что я встретил его в колледже? Боялся, что он может нас предать? — Нет, я знал, что он этого не сделает, — покачал головой папа. — Просто он был в таком же положении, как и мы. За ним могли следить, как за последним из Блейков, и если бы это было так, то общаясь с ним, ты бы тоже привлёк к себе внимание Картера. Ещё, в каком-то роде, я защищал и самого Джеймса. Если даже за ним не было слежки, то она была за нами. Мы могли с лёгкостью выдать его существование Граунду, и тогда охота началась бы и за ним. Всё же он сын Алена, тот отдал свою жизнь, защищая его. Нельзя, чтобы эта жертва была напрасной. — А я-то думал, что ты ненавидишь Джеймса. Когда он привёз меня из колледжа с разбитым носом, вы поругались. — Просто тогда он рассказал мне, что выбрал тебя, как свою пару. Я очень сильно испугался. Я боялся, что ты пройдёшь через то же самое, что и я. Быть объектом любви альфы, что выбрал тебя как свою пару — большая ноша. Повезёт, если его чувства будут взаимны. Но, а что, если нет? Ты у меня ещё такой невинный, ни с кем даже толком и не встречался, даже не знаешь в полной мере, что такое любовь. И вдруг в твоей жизни появляется человек, который требует отдать ему всего себя без остатка. А вдруг ты бы его так и не полюбил? Тогда бы он начал преследовать тебя, как Дарий меня. Такая связь стала бы мукой для вас обоих. — Могу тебя обрадовать: у нас с Джеймсом всё нормально. На самом деле, он ведёт себя не столь напористо, как это делал Дарий. Он всегда ждёт моего разрешения на интимные действия, уважает моё мнение… В общем… — В общем, ты наконец-то по-настоящему влюбился, — подвёл итог папа, хитро улыбаясь, и это была первая искренняя улыбка за всё время нашего разговора. — С чего ты взял?! — я весь покраснел, как рак, на что старший омега залился смехом. — Это очевидно. Ты говоришь о нём с таким мечтательным выражением лица.       Мечтательным? Возможно, но ведь я и вправду испытываю к нему сильные необъяснимые чувства. Но… — Пап, а что чувствуешь, когда любишь? — Ну, каждый ощущает любовь по-своему. Но у некоторых симптомы одинаковые. Например, ты хочешь постоянно быть рядом с этим человеком, хочешь дарить ему радость и защиту. Видеть его улыбку и счастье в глазах. А ещё всё внутри трепещет от его взгляда, и сердце бешено бьётся. Ты испытываешь такое с Джеймсом?       Задумавшись, я снова вернулся к анализу своих чувств. Постоянно быть рядом? Всю ту неделю, что мы провели раздельно, я действительно чувствовал себя плохо без Блейка. Я тосковал и не мог дождаться нашей встречи. Мне хорошо, когда он обнимает меня, его поцелуи сносят крышу, и с каждым прикосновением губ их хочется всё больше и больше. А моё сердце становится одним большим барабаном, когда мы просто находимся близко к друг другу. Все симптомы сходятся, а значит… — …я люблю его, — я даже не заметил, что последние слова произнёс вслух. — Значит, ты всё же отдал ему своё сердце? — папа подсел ближе ко мне и ласково взъерошил мои волосы. — Если это так, то ты не сможешь теперь забрать его обратно, малыш. Мы, омеги, тоже моногамны, только немного не так, как альфы. Ты больше никогда не полюбишь другого альфу. — Мне не нужен другой, — решительно заявил я, уже не сомневаясь в том, что действительно чувствую. — Я рад. Возможно, Джеймс сможет избежать судьбы Дария, — вдруг его глаза снова хитро блеснули. — А теперь признайся папе. У вас был секс? — ПАПА! — интересно, если сейчас к моим щекам поднести спичку, она зажжётся? — А что? Это же естественно. — Ну… может мы и занимались… этим. — Надеюсь, вы делали это не во время течки и использовали защиту? — это было сказано уже строже.       И что на это ответить? Что всё как раз было наоборот? Но мне даже не пришлось ничего говорить. Папа слишком хорошо меня знал, да и мой взгляд «побитой собаки» уже сдал меня с потрохами. — О, Белый Прародитель! Умоляю, не говори мне, что… — Папа, я беремен. Ты скоро станешь дедушкой, — сиганул я в обрыв и сильно зажмурился, надеясь, что за это мне не прилетит по голове.       Но странным образом ничего не произошло. Не было ни криков, ни поздравлений, просто тишина. Осторожно я приоткрыл один глаз и увидел, что папа с ошеломлённым лицом смотрит в пустоту, явно пытаясь понять, послышалось ли ему. — Ален, прости, но если я отсюда выберусь, то нахрен кастрирую твоего сына, — всё это было сказано абсолютно спокойным голосом, будто папа комментировал какую-то скучную статью. — Пожалуйста, не злись на Джеймса, он и я… — Вы оба глупые дети! — вот, наконец, и подзатыльники пошли. Выходит, папа не в таком глубоком шоке, как это казалось в начале. — Не злиться? Сейчас нет смысла! Ребёнок уже есть, и этот факт не изменить! Подумать только, решил сделать меня дедушкой в сорок лет! Я ещё слишком молод для внуков. — Кто бы говорил. Ведь я родился тогда, когда тебе было двадцать. Мираж тоже стал дедушкой в сорок лет.       От упоминания шамана папа перестал ворчать. Его глаза снова наполнились грустью. — Ты и с ним встретился? — Да. И дедушка очень за тебя волнуется. Впрочем, как и все в клане Северных волков. Дозорные вспоминают, как ты приходил рисовать к ним на озеро, а омеги на кухне рассказали мне о твоём знаменитом мясном рагу. Они все очень скучают по тебе и хотят, чтобы ты вернулся домой. — Они этого хотят только потому, что не знают правды. Или знают? — Знают только члены высших родов. Клану же было решено пока не говорить. Меня представили, как твоего сына, но кто мой отец — не сказали. Хотя думаю, что, увидев меня рядом с Дарием, большинство и так всё поняли, но не высказывали мнение вслух, так как об этом не заявили официально, а значит, пока они могут довольствоваться только своими предположениями. — А если узнают, то, поверь, уже не будут хотеть моего возвращения, — горько заявил папа. — Так думаешь только ты. На самом деле члены Совета довольно спокойно приняли новость о вашей с Дарием связи. Ну, разве что, кроме Себастьяна. Но он больше ныл, что я не родился альфой. — Рэзер? Неудивительно. Он больше всех трясётся за род Фризов и волнуется, что кроме Дария больше нет наследников, — закатил глаза папа. — И всё же я считаю, что тебе стоит вернуться. Во-первых, для того, чтобы с меня, наконец, сняли статус Омеги. Не хочу я быть такой важной шишкой. Жаль, что дедушка шаман, а потому не может носить этот статус официально. -Да, он принадлежит клану исключительно, как провидец и лекарь… — А во-вторых, ты не представляешь, как твоего возвращения хочет Дарий.       После моих слов глаза папы наполнились робкой надеждой, но он сразу же попытался затолкать свои чувства обратно и скрыть их от меня. — Правда? — спросил он как можно безразличней. — Конечно, он много спрашивал меня о тебе. Интересовался, как мы жили все эти двадцать лет и… был ли ты счастлив. Думаю, он хотел выяснить, есть ли у него шанс вернуть тебя обратно. Он все ещё любит тебя и сильно страдает. — Я тоже очень его люблю. До сих пор. Но боюсь встречаться с ним, боюсь смотреть ему в глаза, — плечи папа затряслись от тихого плача, и я приобнял его, успокаивая. — Всё будет хорошо, пап. Поверь, он примет тебя обратно с распростёртыми объятиями, надо только выбраться отсюда.       И это сейчас самое сложное. Я уже успел оценить обстановку дома и пришёл к выводу, что он похож на огромный лабиринт. Даже если удастся сбежать из комнаты, нас успеют схватить до того, как мы найдём выход. И даже если каким-то чудом мы сможем это сделать, то останется открытым вопрос, как сбежать с самой территории поместья, которая наверняка серьёзно охраняется. К тому же нас будет трое, а массовый побег — это ещё более глупая затея. Но бежать один я не собираюсь, ни за что не брошу здесь ни папу, ни Ника. — Ох, малыш, не знаю, возможно ли это. Я много раз пытался. Один раз оглушил охранника, в другой раз сплёл из простыней верёвку и пытался уйти через окно, даже слуг подкупал, но всё без толку. Меня всегда ловили. Самое ужасное, что меня Картер никогда не наказывал за побег, зато всегда крепко доставалось моим «опекунам». Свои попытки к бегству я окончательно забросил только тогда, когда после очередного побега он вспорол охранявшему меня оборотню горло. Я понял, что если и дальше буду сбегать, то пострадают невинные люди, которые просто выполняют свою работу, так что…       Выходит, я был прав. Картер действительно жестокий и злой человек, а весь его добрый вид и ласковый тон — всего лишь маски, которые могут треснуть за одну секунду, стоит тебе проявить неповиновение. — Ничего, мы найдем выход. Обязаны найти. Или подведём все правящие кланы и поможем Картеру выиграть войну.       Наш разговор прервал внезапный стук в дверь. Снова пришёл Руперт. — Извините за беспокойство. Я принёс сообщение от господина. Он ждёт вас обоих через час в обеденном зале. Слуги уже накрывают стол, и вот ещё.       Дворецкий хлопнул в ладоши и в комнату зашли двое омег, которые держали в руках две длинные белые коробки. Но моё внимание привлекли вовсе не они, а то, что у слуг были черные волосы, такие же, как у Джеймса. Неужели они теневые волки?! — Господин прислал вам эти наряды и сказал, что был бы счастлив, если бы вы надели их на ужин. Я оставлю вас одних и дам время приготовиться к вечеру, а позже сопровожу до места назначения.       Черноволосые омеги положили коробки на небольшой кофейный столик, стоящий рядом с кроватью и, поклонившись, удалились следом за Рупертом. — Папа, они же… — Теневые волки теперь входят в клан Бурых волков. Но, конечно же, никто не воспринимает их как равных, они здесь только, как слуги. Омеги обслуживают дом, а альфы выполняют тяжёлую работу на территории. Увы, но это так, — быстро ответил папа, заметив моё удивление. — Ладно, Картер не любит ждать, давай оденемся и пойдём. Ужин… У меня плохое предчувствие. Будь моя воля, я бы не шёл туда и тебя бы не пустил.       У меня тоже подозрительно сосало под ложечкой. Я чувствовал — этот ужин не сулит нам ничего хорошего.