Доверие

      Новый день начался с раздумий. Маринетт силилась понять, почему она, скромная тихая девушка, разыграла вчера шоу перед котом на крыше: «Как тебе не стыдно? — вопила серьезным тоном совесть. — Мало того, что позволяешь себе непристойности в обществе неизвестного парня, так еще и взялась его соблазнять». «Но он так забавно реагировал, — отвечал внутренний чертик. — Чуть глазами не съел, а как дышал. Ммм…»       Она повыше натянула одеяло, чтобы скрыть лукавую улыбку, будто кто мог ее увидеть в пустой комнате. «Вы только друзья, — опять настоятельно поправляла очки серьезная сторона личности. — И ваши игры зашли слишком далеко. Непристойно далеко». «Я взрослый человек. Могу себе позволить», — корчил недовольную рожицу чертенок. «А как же Адриан? Одобрил бы он такое?» «Я не слежу, кто ночует в его постели. Почему мне должно быть совестно за свою жизнь? Тем более, кот не первый попавшийся, а весьма близкий человек. В конце концов, я жизнь ему доверяю каждый раз в бою. Почему бы не получить кусочек удовольствия и не отблагодарить его за всю теплоту и ласку?» Строгая сторона не нашла достаточно весомых аргументов ответить, молча «в тряпочку». «То-то и оно, — не унималась хулиганистая сторона личности. — Мы свободные люди — имеем право побаловать друг друга. Тем более, он потрясный любовник. Эх, жаль, нельзя увидеть его полностью. И я как неопытная дурочка рядом с ним…» — чертенок сник. «Ну, уж не такая и неопытная, — строго поправляла очки притихшая совесть. — Тем более, есть возможность попрактиковаться».       Две стороны Маринетт коварно улыбнулись друг другу.       С улучшившимся настроением она покинула теплую постель. Предстояло сделать немало до вечера…       За окном опускались сумерки. Ночь вступала в свои права.       Нуар уже час сидел на соседней крыше и следил за мелькавшим в окне силуэтом. Она впервые позвала его в гости. Не он свалился в комнату, ища душевного спокойствия и компании, дабы не оставаться наедине со своими мыслями. Она позвала! Благовоспитанный Адриан прихватил коробочку конфет в подарок, но наглый кот Нуар уже сожрал половину, пока нервничал в темноте.       Силуэт наконец замер за задернутыми шторами. Значит, можно покинуть укрытие. — Привет, моя Принцесса, — в театральном реверансе склонился герой в черном. — Я не опоздал на назначенное свидание? Знаешь ли, наряд долго выбирал. — Ты выглядишь ослепительно, — пряча смешок, польстила она маске. — Только почему свидание? — Ты же пригласила меня. Ждала. Значит, это свидание, — он довольно стрельнул глазами. — На свидания ходят влюбленные. А ты просто у меня в гостях. — Пусть так. Чем займемся? — Есть хочешь? — зашла с козырей Мари. — Не знала, что ты любишь, потому приготовила мясо, рыбу. Вискас есть, — ехидно добавила она. Кот засмеялся. — Предпочитаю Феликса, нарезанного мелкими кусочками, — отпустил непонятную девушке шутку Адриан, вспомнив двоюродного братца — занозу. — Остальное все вполне сойдёт. Кстати, я принес конфеты. У нас же свидание, — он подмигнул ей и принялся усаживаться за столом.       Они ели, болтая о чепухе, вспоминали вчерашний день. Маринетт рассказала историю с Питом, но гость отреагировал крайне сдержанно. — Нехорошо так подставлять друзей, — забубнил он. — Ты подумала об их чувствах? — Сразу видно — ты не знаешь Пита. Он очень отходчивый. — А Адриан? — Он заслужил. Нечего было смеяться надо мной. — По твоей логике, все любители ТВ должны мстить за вчерашнее, — в глазах заиграли озорные огоньки. — Главное, тебе понравилось, — чувственным голосом ответила Маринетт, отправляя очередную вилку с едой в рот. — Было забавно, — он сохранял с ней зрительный контакт, ожидая, что же будет дальше.       Но она не ответила. Только губы мягко стиснули металл столового прибора и медленно заскользили по нему, а аккуратный розовый язычок облизнул ее тыльную сторону. «Брр… — мысленно встряхнул себя Адриан. — От этих воспоминаний глупости всякие в голову лезут».       Маринетт дунула на челку и принялась обмахивать себя руками. — Что-то тут жарко.       Она, слегка задев его бедром, пошла открыть окно, чтоб впустить свежего воздуха. Нуар, вопреки желаниям, залюбовался обтянутой узкими штанами попкой девушки, выглядывающей в ночь за окном. Или он хотел полюбоваться? — Невозможно жарко, — продолжая обмахивать себя, протянула девушка, возвращаясь на место. Она как бы невзначай расстегнула пару пуговиц рубашки на груди. — Ты пытаешься меня соблазнить? — не выдержал юноша, пристально следя за ней ярко-зелеными глазами. — Я? Это ты пытаешься меня охмурить, — но чуть нервный смешок выдал с головой.       Он внимательно следил, как она продолжает есть, чувственно вкладывая вилку в рот, невзначай упавшая из бокала капля медленно стекает по коже, оставляя бледно-розовый след, как, вставая, она нарочно выгибает спину, чтобы показать свои соблазнительные формы. — Скажи, что ты хочешь, Маринетт, — не выдержав повисшего электрического заряда в воздухе, он прижал ее к стене. — Ты хочешь продолжения? Скажи.       Она смотрела в эти безумные бегающие глаза, требующие ответа. — Я хочу увидеть тебя, — прошептала она, тяжело дыша, так что ткань рубашки натягивалась между пуговицами от вздымающийся груди. — Увидеть меня? Без маски? — он шагнул прочь. Паника накрывала неожиданной волной.       Ещё месяц назад он готов был по первой ее просьбе снять магию. Но теперь, после случившегося… Нет. Это последнее, чего бы он желал.       Мари взяла его за когтистую руку. — Ты мне доверяешь? — Доверяю. Но не могу этого сделать. — Он попытался вырвать пальцы из ее плена. — А если я скажу, что все равно не узнаю, кто ты? — Это невозможно. — Возможно. Смотри.       Маринетт выключила свет, оставив лишь настольную лампу. Комнату наполнил полумрак. — Этого мало, — вздохнул Нуар. — Ещё не все.       Она взяла приготовленный кусок темно-красного гипюра и набросила на лампу.       Стены и предметы наполнились красным волшебством, когда свет разбежался вокруг, проникая сквозь плотное кружево, пришитое на прозрачную ткань, играя мелкими темными тенями и светлыми пятнами. — Доверься мне, котенок, — вновь зашептала Маринетт, расстёгивая одну за другой пуговицы рубашки.       Причудливый рисунок гипюра повторялся на ее теле тенями, скрывая и демонстрируя его прелести. Кружево нижнего белья подчёркивало форму груди, ее изгибы, но Нуар совершенно не мог уловить их. Дыхание, движение топят в себе рассмотренные участки кожи, не давая надолго сфокусироваться взгляду.       Настоящая магия света. — Удивительно, — не смог удержаться юноша. — Но как? — Я дизайнер и знаю все о тканях.       Кот приблизился к ней и провел согнутым пальцем по голой коже плеча. — Я все равно вижу твое лицо, — печально произнес он, глядя ей в глаза. — И тут я могу помочь.       Она взяла приготовленную маску и протянула ему. — С ней не будет видно.       Вторую точно такую же она приложила к своему лицу. — А это зачем? — Я помню — ты любишь таинственную девушку. Уравняем наши желания. — Нет. — Нуар опять затих, как тогда, после их игр в ванной комнате. — Я не хочу думать о ней. — Что случилось? Объясни, — Маринетт настаивала. — Ты закрываешься от меня, а я не хочу, чтобы между нами были тайны. — Зачем все это, Маринетт? Мы не пара. Только друзья. Я даже не могу тебя поцеловать. Не имею права. — Мы чуть больше, чем друзья, — успокаивающе заговорила она. — Да, мы не пара. Но ты помог мне в минуту отчаяния, когда я не знала, что делать дальше. Благодаря твоей поддержке меня узнали в модных кругах. Теперь я востребованный молодой специалист и хочу ответить тебе взаимностью. Пусть я не твоя любовь, но можно чуток помечтать. И я так хочу к тебе прикоснуться! К тебе настоящему, без магии. — Хорошо. Я удовлетворю твое любопытство. Только маску не надевай. Я хочу видеть мою Принцессу. — Тогда скажи, как мне звать тебя? Пусть это будет хоть пятое имя. — Меня вполне устроит все, как есть, — он одарил ее своей самой ослепительной улыбкой. — Повернись.       Зелёная вспышка на миг осветила комнату, перебив кружево теней от ткани на лампе. Он мешкал. Не звал обернуться. Только по голой коже бежали мурашки, ощущая его дыхание.       Наконец он коснулся ее плеча. Медленно, тягуче скользили губы по подавляющему озноб телу.       Она обернулась.       Обычная рубашка, каких полным-полно на улицах города. Обычные джинсы, каких еще больше можно встретить вокруг. Но это был он. Неуверенный. Притихший. Внимательно следящий за каждым ее движением. Высокий. Широкоплечий. Светловолосый. С уже такими знакомыми сильными мягкими руками. И пах он так знакомо — мужчиной с лёгкими нотками парфюма, одновременно успокаивая и будоража. — Привет, — неуверенно шепнула она. В ответ он поцеловал костяшки ее пальцев.       …Она медленно изучала рельеф тела, скользя руками по ткани, кожей чувствуя, как бьётся сердце, как вздымается от дыхания грудь, как его тепло передается ей.       Не в силах сопротивляться желаниям, девушка принялась расстёгивать пуговицы, обнажая его плечи, грудь, живот. Ткань заскользила вниз. И вот, в неповторимом узоре красных теней, перед ней открывалось то, что всегда было скрыто магией черного костюма. Она изучала его скользящими подушечками пальцев, повторяя контур мышц, вызывая его сдавленное шипение и глубокий вздох. Он, как статуя из мрамора в странном свете софитов, замер перед ней, боясь шелохнуться, помешать ее страсти к познанию. Маринетт обошла вокруг, продолжая изучать своего ночного гостя, дивясь широте плеч с бугристыми лопатками, околдовано следя за вздымающимися ребрами, повторяла решетку мышц на животе, тяжело глотая, изучала, как под пояс джинсов убегали паховые складки в сочетании с рядком курчавых волос. Его руки сильны, как и положено быть у лучшего героя Парижа. Его шея тонет в копне чуть отросших светлых волос.       Он внимательно следил за ее реакцией, боясь помешать.       Мари повторяла руками мышцы груди, плеч… шеи. Он шипел чуть громче. Дабы убедиться в своей догадке, она нежно коснулась этого места губами. Пока что трепетно, нерешительно. Он схватил ее худенькое тельце и с силой прижал к себе, так знакомо поцеловал волосы.       Она тоже обняла его, впиваясь коготками в незащищенную кожу спины. А он, запрокинув голову, застонал от ощущений.       Еще один поцелуй в основание шеи, пробегая пальцами по плечам, груди, стремясь коснуться ниже. Руки своим сиюминутным желанием сжимают выступающие по бокам кости таза, притягивая его к себе… «Ох, черт возьми… Да он давно сгорает от желания». Эта мысль так будоражит и возбуждает…       Она невольно начала целовать его шею сильнее. Он стонал, дыша, как при физических нагрузках. А тоненькие пальцы скользили под пояс джинсов, преодолевая резинку белья и сжимая упругие мышцы ягодиц. — Хватит на сегодня, — несдержанно прошипел он, одним рывком прижимая ее к стене. Губы впились в кожу, а бедра намеренно прижались ближе, чтобы она ощутила, поняла, осознала, какого зверя разбудила своим неуёмным любопытством. В пылу движений он избавил ее от одежды, а тишину комнаты, помимо их сбившегося дыхания, нарушил лязг металла от расстёгиваемого ремня. Он вдавливал все сильнее ее тело — в стену, покрытую таинственным красным кружевом света. Он шипел, а она стонала, хотя перед глазами, как от этого странного света, появились яркие буквы ОПАСНОСТЬ. Как же волнительно и возбуждающе.       Он стянул с себя скудные остатки одежды и, не отпуская от стены, покрыл ее тело горячими поцелуями. Ее грудь, бока, живот терзал жаркими губами. Руки овладевали всем, что только попадалось им на пути. — Аааххх… — не сдержала она себя, когда ласки перешли на покрытый кудряшками холмик. Его рука проникла между ее ног и хозяйствовала в запретных чертогах. Его губы жарким дыханием обдали распаленную кожу. Он, обнаженный, стоял перед ней на коленях, сладко массируя интимные зоны. Она еле сохраняла равновесие, поддерживаемая лишь верной стеной. Тело били судороги, ноги не слушались, она стонала и умоляла смилостивиться. Его плечи, руки, губы, этот наглый решительный язык. Боги! Что же он вытворяет?!       Он наконец дал расслабиться своей подруге, но всего на миг, встав и с новой силой вдавив в стену. — Раздвинь ноги, — хрипло прошептал он. С трепетом, переполняющим желанием и мигающими перед глазами буквами ОПАСНОСТЬ, она выполнила просьбу. Почувствовала, как скользит его пылающий страстью орган по ее интимныи губам. «ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ!» — кричал мозг. А тело твердило: «Сделай это!» — Сожми, — выдохнул он в лицо.       Она сделала, и он застонал.       Нет. Не сегодня ей испытать весь спектр. Он опять затеял свою странную игру, но как же трясутся ноги от понимания, к чему ведет стимуляция самых волнующих частей тела. Она инстинктивно сжала ноги до предела, чувствуя, как сочится смазка.       Он сделал движение бедрами, и сознание замерло, чувствуя, как его орган уперся в заветные врата. ОПАСНОСТЬ!!! Опять перед глазами заплясали красные буквы. Он шипел, стонал и сильнее вдавливал ее тело в стену, борясь с естественным желанием. ОПАСНОСТЬ!!! — загорелось и для него.       Он опять сделал движение, и непередаваемая буря эмоций пронеслась по телу от этой стимуляции. Опять он прижался слишком близко. Еще чуть-чуть… вдох, толчок… и она станет его… ОПАСНОСТЬ!!!       Сознание плывет, буквы прыгают, тело гнет навстречу, воет от желания. ОПАСНОСТЬ!!! Он продолжал эту сладкую пытку, ловя кожей ее глубокое дыхание, сердечным ритмом повторяя ее ритм. ОПАСНОСТЬ!!! И новое движение…       Его трясет. Ее трясет.       Маска, кружево гипюра по стенам, цвета страсти, его стоны, ее крики, не слушающиеся ноги, впившиеся в плечи девичьи ноготки…       Все идет кувырком в сознании. -Хочу! Хочу! Хочу еще, — закричала она, понимая, что знакомая волна поднимается внутри. Там нет Адриана, там есть страсть кружева, там есть его тяжелое дыхание и слипшиеся белые прядки волос, там есть его скрытое маской лицо, но сердцу перечить невозможно… — Адриан! — с жаром выкрикнула она. И он, подавляя ответный крик, отстранился, упершись ладонями в стену.       Он опять это сделал, не нарушив данное слово. Но сегодня все иначе. Сегодня она ласкала его. Его настоящего. Касалась его тела, играла, манила, звала. Она разожгла этот пожар, потому что хотела его. Его настоящего.       Не в силах сопротивляться земному притяжению, он опустился на пол, а сверху упало ее обессиленное тело. Они так и лежали, ощущая, как сквозняк из открытого окна скользит по влажным разгоряченным телам, как сладкая волна наслаждения нежно убаюкивает внутри. Они вместе. Тело к телу. Борются с накатывающей дремотой.