Доверие

      Странная штука жизнь. Иногда нам должен прилететь кирпич в голову, чтобы хоть что-то сдвинулось в сознании. В тяжёлых случаях и летящий предмет бессилен.       Маринетт проснулась в одиночестве, заботливо укутанная одеялом. Ночной любовник, как и всегда, растворился ещё до рассвета.       Душ, лёгкий завтрак, выбор нового образа, дорога, парковка, извечная мантра: «Всё будет хорошо. Я справлюсь», — и вот, каблучки стучат по мощённой плиткой дорожке перед главным входом в лучший модельный дом Парижа.       Прекрасная погода, под стать настроению: солнышко, птички, слепящие зайчики от начищенных до блеска окон зданий и сутулая фигура на ступенях под яркой вывеской с фамилией владельца.       Он выглядел не лучшим образом, словно не спал всю ночь, одолеваемый событиями или мыслями. Под ярко-зелёными глазами — отвисшие фиолетовые мешки, кожа бледная, одежда мятая, на щеках небритость, на голове копна торчащих в разные стороны светлых волос. — Адриан, что случилось? Агрест подпрыгнул от неожиданности: — Я… тебя жду. — Меня? Зачем? — Хочу поговорить. — Хорошо. Пойдём внутрь. Я сварю кофе, и поболтаем. — Нет, — он перехватил её за руку, будто опасался судьбы Хлои. — Давай тут. В замкнутом помещении мне будет сложнее. — Хорошо. Давай тут. Что ты хотел? — Погуляй со мной в сквере. — Странное предложение, Адриан. Меня ждут на работе. Сам знаешь — твой отец очень суров в вопросах пунктуальности, а мне надо… — Я хочу попробовать, — перебил её блондин, вжимая голову в плечи и горбясь, так что скорее походил на просящего милостыню, чем на любимую всеми модель. — Прости, что? — Я хочу попробовать, — чуть громче повторил он.       Мари поняла, что не поняла, даже растерялась, не зная, как продолжить разговор. — Чёрт, это сложнее, чем я думал, — неожиданно Адриан схватил себя за волосы и потянул в разные стороны.       Недоумение перерастало в волнение. Девушка пыталась его поймать, чтоб успокоить, но он, как ошпаренный, отскочил прочь: — Мы должны поговорить, — тяжело дышал он. — Поняла. Дальше? — так же нервничая, затараторила Маринетт. — Я вчера чуть не умер. — Что с тобой случилось?! — Это не сейчас. Главное, я хочу попробовать. — Ничего не понимаю. Что ты хочешь попробовать? — Быть вместе, — писклявым голосом выдавил юноша, сжимаясь в комок. — Замечательное желание. Только с чего вдруг? — Ты предложила, — тем же голосом ответил он, словно под пытками. — Я? Предложила тебе встречаться? Ты головой ударился?       Он отрицательно замотал нечёсаной шевелюрой. — Давай успокоимся, — она опять попробовала взять его за руку, но одноклассник по-прежнему не подпускал к себе. — Когда я тебе предложила встречаться? — Вчера. Вечером, — шепотом ответил безумец. — Погоди, ты что-то путаешь. Мы не виделись вчера, тем более вечером. Я была дома одна, — а в голове неслись воспоминания визита Леди. Но там точно не называлось её обычное имя, да и она прощалась, а не предлагала встречаться.       Но он опять отрицательно мотал головой: — Я всю ночь думал над твоими словами. Мы можем попробовать быть парой. — Адриан, ты несёшь полную чушь! Вчера вечером я не могла тебе предло-о-ожи-ть встре-ч… — до неё медленно начало доходить. — Нет. Это бред. Невозможно.       Понимая её панику и желая развеять сомнения, Адриан раскинул в стороны дрожащие руки и склонился в театральном реверансе: — Моя Принцесса, — сладко пропел он, хотя в пересохшем горле совершенно не было звука. — Нет. Невозможно! Ты не можешь быть им. Я бы узнала! Адриан, продолжая вздрагивать, так и застыл в нелепом кошачьем представлении. — Ты никогда не видела моего лица.       Адриан, Нуар, ночь, маска, красная и чёрная тушь… ПАНИКА! Только так можно было описать её состояние. Она пятилась: — Только не это. — Маринетт, постой. Я всё объясню. Но девушка не слушала. Она побежала прочь. Куда угодно, лишь бы подальше.       Он бросился вслед.       Хрупкой брюнетке ни за что не удалось бы скрыться, ещё и неизвестные тёмные закоулки впереди завели в совершенно незнакомый район. — Мари, постой! Я все объясню!       Теперь она узнавала и голос. Какая же она тупая! Да, лица кота она никогда не видела, не могла сопоставить две такие похожие головы с отросшими светлыми волосами. НО ГОЛОС-ТО!!! Она полнейшая дура.       Агрест догонял, улочки мелькали перед глазами, сливаясь в единую пёструю массу. Дальше прохода не было. — Постой! — опять этот голос, такой ненавистный и желанный.       Она в ловушке. — Дай я всё объясню, — Адриан приближался, скользя, как модель или кот. ДА БЕЗ РАЗНИЦЫ!!! ОН её друг, любимый, любовник, ПРОКЛЯТЬЕ. Только бежать! — Мари, ты вчера… — Замолчи и оставь меня. — Нет. Я должен объяснить. Прости, но тогда, в первый раз, я не знал, что ты любишь меня. ЧТО? НЕТ! Уж лучше бы он молчал. Их первый раз… Она даже не хотела вспоминать, представляя, как всё это выглядело со стороны. Бежать-бежать-бежать… — Маринетт, я приходил к тебе… — Заткнись, Агрест!       Он был слишком близко. Она видела его усталые безумные глаза, выпирающие скулы на исхудавшем лице с мелкой светлой порослью, чуть пухловатые губы, которые целовала вчера на прощанье, чтобы отдаться навстречу неизвестности с другим, а выходило с ним же. КАК ЖЕ ПРИНЯТЬ ВСЁ ЭТО?! — Маринетт, нам хорошо вместе. Я хочу быть с тобой. — Замолчи, — шептала она, оглушённая ударами сердца в висках. — Нет, я должен сказать — мы можем быть вместе. Мы должны попробовать, — он продолжал приближаться, мягкими движениями обходя её, загоняя в угол, откуда не было выхода. — Прошу, уйди. Не трогай меня, — паника накрывала с головой. — Я такой дурак, но ты же простишь? — он был совсем близко. Несчастная могла даже уловить его пьянящий аромат, который сводил с ума этими чувственными, наполненными телесными наслаждениями ночами. — Нам так хорошо вместе. Давай попробуем всё сделать правильно. Без масок.       Это стало последней каплей. Дальше — только его объятия и смерть от паники. — Трансформация! — неожиданно для себя закричала перенервничавшая девушка.       Из ещё стоявшего в воздухе розового облака пятнистая Леди уносилась ввысь, оставляя обескураженного поклонника, совершенно позабывшего слова родной для него магии.       Весь день она скрывалась по закоулкам и одиноким крышам малоприметных зданий. Не описать словами, что происходило с героиней за это время. Она и плакала, и смеялась, и сотню раз пыталась послать всё к чертям, даже были предвестники подступающей рвоты. Раздираемая эмоциями, девушка с завистью смотрела улетающим вдаль самолетам и всерьёз подумывала купить билет в неизвестном направлении. Лишь бы подальше отсюда. Но старая истина поднималась поплавком над этим бурным потоком размышлений: она всегда и везде будет натыкаться на его фотографии, подсознательно сравнивать других с любимым.       День сменился ночью. Всё вокруг замерло, не нарушая ход мыслей. Париж ждал решения своей прекрасной охранницы.       Леди приземлилась на балкончике над пекарней. Окно было приоткрыто. Ветер трепал вылетевшую занавеску.       Она колебалась, понимая, что ждет её внутри, но после тяжелого вздоха Маринетт шагнула в темноту комнаты.       Всё было на привычных местах. Ничто не нарушало тишину. Но она чувствовала кожей — он смотрит, пряча ярко-зелёные глаза в этом непроглядном мраке.       Мари обессилено легла на кровать, свернувшись в позу эмбриона, надеясь, что всё произошедшее сегодня — страшный сон. Она проснется утром, и всё будет по-прежнему.       Двигаясь бесшумно в темноте, он лёг за спиной, упёршись лбом между лопаток любимой. — Прошу, уходи. — Нет. Я не оставлю тебя. — Зачем, Адриан? — Потому, что люблю.       От этого признания сердце только больнее сжалось в комочек. — Ты любишь Леди. Я не такая в жизни. — Да, я люблю её, но ещё больше люблю Маринетт.       Новый пропущенный удар трепещущего в груди органа. — Не гони меня, — с мольбой настаивал Адриан, — иначе точно погибну. — Что случилось вчера? — Хотел умереть от неразделённой любви, потому бросился с высоты в надежде разбиться.       Бедняжка до боли закусила губу. — Летел вниз без всякого желания спастись, но тут подумал о тебе. Как ты сможешь пережить мою смерть? — Я бы бросилась следом. — Так же подумал. Потому в последний момент спасся. — Ты чуть не погиб из-за меня. — Нет. Ты спасла меня дважды вчера, когда я падал и когда позволила себя любить. Не бросай меня, Маринетт. Мы должны попробовать, — он стиснул её тельце в объятьях, давая понять, что никуда не отпустит. — Мы любим друг друга, даже если обстоятельства мешали увидеть это раньше. Дай нам шанс.       Они ещё долго лежали в темноте, не говоря ни слова. Иногда в голове пробегала мысль о нереальности происходящего. Просто очередной сон разума. Она знала ответы на все вопросы, но мозг по-прежнему отказывался в это верить. — Что за ирония судьбы, — озвучила она свои мысли, — я отпустила тебя, чтобы влюбиться вновь. Мой Нуар оказался Адрианом. — А моя Леди — любимой одноклассницей. — Глупо. — Согласен.       Они вновь замолчали, прислушиваясь к бьющимся сердцам. — Что ты тогда наговорил японцам? — озвучила Маринетт глупую мысль, скользнувшую в голове. — На показе? Что ты горячая штучка.       Она ухмыльнулась. — Не сердись на меня. — Ты глупый кот. — Мари силилась примирить две личности любимого. — Мой глупый кот. — А ты моя Леди Мурмелад, — скаламбурил он, вспомнив весёлую песенку, под которую девушка соблазняла его, крутясь на трубе антенны.       От шутки стало немного легче. Её верный друг, напарник и ночной гость всегда мог отвлечь от тяжёлых мыслей одной глупой шуткой. Что-то навсегда останется неизменным. — Я боюсь, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Если бы не было всего этого… этих ночей… как бы было легче. — Если бы этого не было — я так и не узнал бы твою главную тайну. — Что я Леди? — Нет. Что ты любишь меня, — он вновь прижался губами к её волосам. — Мы нужны друг другу, Маринетт. Я найду тебя даже на краю света и никуда не отпущу. — Ошибаешься, — её сотрясали судороги от волнения, — сейчас ты видишь Леди, но скоро разочаруешься. — Ошибаешься ты, моя дорогая, — сильнее стиснул объятья Адриан, — меня не интересует маска. Я хочу видеть только тебя.       Девушка неуверенно обернулась.       Неяркий лунный свет, проникающий сквозь трепыхающуюся штору, матовыми бликами играл на его лице, подчёркивая такие знакомые и любимые черты. Они стали взрослыми, но Маринетт всегда будет видеть в нём того застенчивого мальчишку, сунувшего ей в руки зонт, желая спасти от ненастья. Для него же милая застенчивая девчушка, прятавшаяся за спиной на уроках, открылась по-новому, так, как никто не видел её раньше. Вся эта суета с геройством только мешала разглядеть то, что всегда было под носом. Его любовь.       Теперь он мог целовать её без зазрения совести. Больше не нужны дурацкие рамки, мешавшие излить всю полноту чувств. Она создана только для него, сохранившая себя для самого любимого на свете человека. Только им решать, когда стать одним целым, удовлетворить свою страсть и вдыхать упоение, наблюдая, как рвёт на части тело любимого человека, переживающего наслаждение.       Она может изучать его сильное, упругое, горячее тело, не думая о тайнах.       Он больше никогда не будет испытывать угрызения совести от того, что представляет себя с другой.       Весь мир отгородился этой ночью от маленькой комнатки, тонущей в размытом свете луны. Они вместе. Дарят друг другу самое дорогое, что могут подарить два существа — они дарят себя. И с благодарностью принимают этот дар, чтобы больше никогда не расставаться. Чтобы, несмотря на все жизненные неурядицы и сложности, помнить, через что им пришлось пройти для обретения этого хрупкого счастья.       А надо было для этого всего чуть-чуть — довериться чувствам. P.S.       Сегодня не надо красных кружев, гипюра и завязанных глаз, не будет игр и страсти. Сегодня он упивается нежностью её кожи, скользя губами по обнажённой плоти, стискивает руками её тело, боясь, что оно растворится подобно сну. Ему опять хочется плакать как вчера, но не от боли, а от счастья. Потому что он нужен, его ждут, его хотят. Больше он не одинок. На всю жизнь. Это совершенно понятная истина.       Чтобы сдержать эмоции, мужчина сильнее припадает губами к девичьему телу, вызывая стон и приятную ломоту в теле.       Сегодня она не стеснена ничем. Она может изучать, дарить удовольствие, не заботясь о взбунтовавшихся сторонах личности. Рядом любимый, и все тайные желания становятся явными.       Ещё мозг не верит в происходящее, уплывая в неведомые дали под его настойчивостью и жаром.       Но она знает, чем ответить, впиваясь губами в чувствительный участок шеи и царапая кожу на спине. Шипи, котик, шипи.       За ласками, всепоглощающими чувствами, тишиной ночи и близостью тел рождается новый человек — нежная, любящая, любимая женщина. Она принадлежит ему, и так будет всегда. Это совершенно понятная истина.       Любите друг друга, мои герои. Эта ночь ваша.