Готэм засыпает, просыпается Джокер

13. Все еще день Цветочный магазин — за углом, и Брюс не глядя выбирает самый дорогой букет. Получает в руки вычурную охапку цветов, кидает их на заднее сидение и выжимает из автомобиля предел скорости. Ему плевать, что сейчас он нарушает все возможные правила — потом с этим разберется. Это не страшно — он снова боится не успеть. Если Джокер покинет свое пристанище раньше, чем Брюс его поймает, это будет полным фиаско. Он мчится мимо горящих красным светофоров, едва уходит от фуры, мчащейся на свой «зеленый» ему наперерез. Не глядя щелкает тумблерами радио: по его подсчетам полиция совсем скоро ворвется в нужный дом и обезвредит преступника. Ордер на арест уже выдан; осталось совсем немного. Где-то в бардачке есть и переносная рация. Брюс вслепую открывает его, одной рукой шарит внутри. Находит то, что нужно, и кладет рядом с собой. Он готов. Он надеется успеть. Он надеется, что теперь безумные ночные гонки и игры в кошки-мышки наконец-то закончатся. 14. Снова день Артур мечется по квартире, собирает все то, что необходимо в бегах. Выносить боль в ноге теперь почти не возможно; приходится стискивать зубы и терпеть, а потом придется терпеть снова — и залечь на дно. Залечить раны, дать себе фору. Позволить Брюсу поверить, что он исчез с радаров. Артуру жаль: что не успел закончить начатое и порешить гребаного Кейна Клэмси — потому что еще чуть-чуть, и с этим разбираться станет совсем непросто; что снова придется придумывать себе другую личность, пытаться вжиться в роль и не отсвечивать днем; что теперь этим же самым днем к Брюсу лучше и на пушечный выстрел не приближаться — слишком велика вероятность, что тот его теперь узнает; что его снова ждет полное и беспросветное одиночество. Грим. Пистолет. Куртка, штаны, футболка, смена белья. Маска. Он мчится к холодильнику, сгребает оттуда все, до чего дотягиваются руки. В магазинах ему тоже пока лучше не появляться: в очередной раз объявят в розыск, наверняка и портреты развесят везде. Очки. Шапка. Сгрести все в сумку, сумку на плечо. Пора прощаться. Артур возится с замком как-то непозволительно долго — у него нет столько лишнего времени, но руки дрожат так, что ключ не попадает в скважину. И когда он все-таки открывает дверь… На пороге стоит Брюс. Артур смотрит на него с секунду и отмирает — чтобы попятиться назад. Но сейчас, из-за травм, его реакции слишком медленные — и Брюс хватает его за запястье, не позволяя сбежать. Смотрит в глаза. — Вы ошиблись квартирой, — все-таки пробует Артур. — Не ошибся, — серьезно говорит Брюс. — Я к тебе, Джокер. Это фиаско. А затем Брюс протягивает ему… цветы? Артур широко раскрывает глаза, когда Брюс впихивает букет в руку, которую и удерживает. Наверняка и рот раскрывает — да еще и не может сказать ни слова. — Слушай, — говорит Брюс и достает рацию. Треск помех сперва перекрывает собой все, и Артур снова пытается вырваться. Не получается. — Заходим. Давай-давай-давай, — слышится голос полицейских, шум быстрых шагов по лестнице. Звуки драки, шум, треск рации. — Кейм Клэнси, вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание… Снова треск. — Это… — неверяще начинает Артур и замолкает. — Не говори потом, что я не помогал, — осторожно говорит Брюс. Артур качает головой. Если все перевернулось с ног на голову — надо этим пользоваться. И именно поэтому он хватает Брюса за воротничок рубашки, заставляет наклониться и целует. В тот момент, когда Брюс осторожно обхватывает его за талию, он понимает: он больше не одинок. И вряд ли уже будет таким.