Угадай, кто

Условная граница между тёмными землями и Атлантикой, царством Тритона, пролегала вдоль кораллового рифа, постепенно уходя вдаль вместе с тёплым южным течением. За рифом же начиналось буйство красок, рыб и прочих морских тварей. Джо и рад был бы сказать, что их с наставницей логово и сияющий мир добреньких русалок разделяла непроницаемая стена, но это было неправдой. Никто границу не охранял, а если и заплыл бы сюда кто-то из стражей, то лишь случайно, и вряд ли обратил внимание на силуэт среди водорослей. Джо терпеть не мог правила. Нарушать их намного веселее! На светлой стороне хватало интересных вещиц. Перламутровые ракушки, камни, старые раковины крабов и моллюсков, а ещё стайки рыб, чешуя которых напоминала сокровища из пиратских сундуков. Там, где жил Джо, водились только морские черти, электрические угри и акулы, вечно голодные и злые. С ними не поиграешь в догонялки и не обсудишь странную штуковину с поверхности. Медленно огибая кораллы, Джо замирал всякий раз, когда над ним кто-то проплывал. Чаще всего это были скаты и огромные черепахи, но однажды ему посчастливилось увидеть светлое брюхо китовой акулы. Эта громадина так широко раскрывала рот, что могла бы проглотить целый корабль! Рядом с ней плавал китёнок и издавал смешные звуки. Джо следовал за ними по дну, тараня лбом все кораллы на пути, но вскоре акулы скрылись из виду, оставив после себя след из пузырьков. Их место заняли рыбы поменьше, щёлкнул клешнями злой краб, мимо раковины которого Джо проплыл, а из нор в песке высунули морды туповатые на вид спинороги. Джо показал им язык и неприличный жест из щупалец, чтобы не думали, что он приплыл сюда просто поглазеть, словно восторженный мальчишка. О том, что он именно таков и есть, он предпочитал не задумываться. В коралловых рифах кипела жизнь. Все, от морских коньков до ядовитых рыб-жаб, противных и тучных, занимались делом, и дела им до Джо не было. Пока он не распускал щупальца, конечно. И они постоянно, непрерывно болтали. —…опять приплыла, знает ведь, что нельзя… —…вот упрямая девчонка! — … слышали, у Марлина сын с дефектом? Ай-ай, беда-то какая, он же отец-одиночка… Ну-ка, что за девчонка? Одним быстрым движением Джо поймал говорливую рыбу-клоуна и поднял ближе к лицу. Рыба, не будь дура, попыталась притвориться мёртвой и даже высунула язык для достоверности. — Не буду я тебя есть, — скривился Джо. — Скажи, про какую девчонку вы тут булькаете, и если мне понравится твой ответ, то плыви, куда хочешь. — Она вон в той пещере, прямо и налево, мимо синего коралла, ни за что не пропустите! — Вот как… Ладно. Живи. — Спасибо, вы так добры! Стоило чуть ослабить хватку, как рыба-клоун скрылась в расщелине между камнями. Выковыривать её оттуда — занятие долгое, муторное и бессмысленное. Странная девчонка полностью завладела вниманием Джо, ему хотелось поскорее её увидеть. Рыба не соврала: миновав синий коралл, он попал в тёплое течение, которое аккуратно вытолкнуло лишнего пассажира у входа в пещеру. Со стороны найти это место было бы трудно, отличное укрытие для тех, кто хочет одиночества. С одной лишь оговоркой — из пещеры раздавалось пение. — Ух ты… Он солжёт, если скажет, что никогда не слышал ничего подобного. Наставница часто мурлыкала себе под нос слова на древнем языке (наследие глупцов, возомнивших себя равными подводному народу). Но в основном она пела всякую ерунду про рыбок, души и желания, которые не сбываются так, как хочешь. Не получалось назвать эти звуки песней, ведь музыка должна радовать и доставлять удовольствие, а не пугать. Мелодия из пещеры была другой. Мягкой, чарующей, по-настоящему волшебной. Пускай в ней не хватало слов и смысла, зато от переливов нежного «а-а-а» у Джо загорелись глаза и пропали из головы все мысли. Он осторожно пробрался внутрь и прижался к стене. В центре пещеры возле небольшого камня, на который очень удачно падал свет из дыр в своде, покачивалась русалочка. Не взрослая русалка, а маленькая русалочка — с чуть полноватыми плечами и великолепным лазурным хвостом. Она двигала плавниками в такт мелодии и медленно кружилась, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. В память Джо врезались алые, словно кровь, волосы, которые казались живыми и окутывали хозяйку пушистым облаком. С того дня Джо всё свободное время тратил на то, чтобы подкараулить русалочку и снова услышать её пение. Заговорить с ней в первый раз он не осмелился, потому прятался среди камней, маскировался и уплывал, едва замечал издалека красный ореол. Русалочка бывала на границе не часто и ждать её приходилось порой по несколько дней. От скуки и тоски Джо запугал всех местных рыбёшек, чтобы те даже не вздумали выдать его наставнице, а ещё соорудил удобное логово для наблюдения. Постепенно мелочь привыкла и перестала обращать на него внимания, а сам Джо узнал, что русалочка чаще всего приплывает к пещере по ночам и спешит обратно до того, как гигантские актинии раскроются навстречу скудному свету. Он считал себя отличным шпионом и не допускал даже мысли, что его могут раскрыть. Наставница была поглощена своими зельями и редкими гостями, молящими о помощи. В такие дни она прогоняла Джо, не разрешая присутствовать «при таинстве», так что он без угрызений совести уплывал в логово. Русалочка же практически не таилась и оглядывалась только перед входом, словно внутри её не могла поджидать ловушка. Такая наивная! Хотя Джо не знал её имени, со временем он так к ней привык, что почти поверил в их давнюю дружбу. Но однажды она не приплыла. Джо ждал день, неделю, вторую… Из пещеры не доносилось ни звука. Не выдержав, он обследовал каждый уголок рифа, вдруг где-то остался знак или вещица, принадлежавшая русалочке. Если он больше никогда её не увидит, то хотя бы оставит на память о ней какую-нибудь безделушку вроде браслета или гребня. У наставницы были золотая ракушка и серьги, а у русалочки? Она вообще носила украшения? Джо в растерянности опустился на камень в центре пещеры и скрестил щупальца. По всему выходило, что он всегда любовался ей издалека и не узнал никаких подробностей. Ни кто она, ни с кем живёт. Вот дурак! Можно ведь было проследить, выучить дорогу к дому и выкрасть русалочку, а затем притвориться, что на самом деле он её спас от кого-то плохого и страшного. Да, отличный план, который пришёл в голову слишком поздно. Стало вдруг беспричинно грустно. У него никогда не было настоящих друзей: все дети жили в царстве Тритона, а он — один, с наставницей, которая взяла его к себе по доброте душевной. Родителей своих Джо не помнил и сомневался, что они вообще желали производить на свет… такое. Все любят милых русалочек и красивых русалов с роскошными телами и покладистым нравом. Бледные поганки с полосатыми волосами, острыми зубами и щупальцами не нравились никому. — Угадай, кто? Как же он не заметил! Не почувствовать колебания воды из-за переживаний о безымянной девчонке — это надо было совсем разум потерять. Глаза накрыли чьи-то прохладные ладони. В груди быстро-быстро стучали три сердца, соревнуясь, какое остановится первым. Джо глупо открывал рот, как гуппи, не в состоянии вымолвить ни слова. Знакомый звонкий голос повторил: — Ну что, не узнал меня? Ты же всё время рядом крутился! Я думала, тебе хочется поиграть, и делала вид, что не замечаю… Уши покраснели. Да как она может над ним смеяться!.. Но русалочка не смеялась. Она терпеливо ждала его ответа, словно он — ответ, — был ей зачем-то нужен. Это подкупило. — Ты та «несносная девчонка, которая не слушается старших и уплывает в тёмные земли», — усмехнулся Джо. На самом деле, так говорили только старые занудные крабы и морские ежи. Остальные рыбы были от русалочки в полном восторге. — Эй! Я хотела подружиться, а ты всякие гадости говоришь. Мне обидно, — возмутилась она и отпрянула, подняв сразу несколько волн. Джо развернулся, чтобы взглянуть на неё поближе, и обомлел. Снова. Вблизи она была… ну, как актиния. Яркая-яркая, возмутительно хорошенькая, с голубыми глазами и волосами, в которые хотелось немедленно запустить пальцы, но Джо вовремя сдержал неуместный порыв. Даже надутые губы и скрещенные на груди руки совершенно её не портили. — Ну прости, что говорю, как есть. А ты что, — подозрительно уточнил Джо, — караулила меня здесь? Притворилась, что не приплываешь, и выманивала… Теперь уши покраснели не только у него. Но русалочка недолго куксилась: вместо новых обид она весело улыбнулась и кивнула. — Да, выманивала. Мне было интересно, кто ты. Расскажешь? — Ты первая! — уступать Джо не собирался. Русалочка сделала вокруг него несколько кругов, рассматривая. Джо задрал голову, чтобы не упускать её из виду, и чуть не брякнулся на спину. — У-у, упрямый, — высунула она язык. — Ладно, ладно! Меня зовут Ариэль, и я люблю тут петь, потому что про это место никто не знает. Даже ракушку нашла, которая усиливает голос. И она показала большую ракушку необычной формы, приложив ухо к которой, можно было действительно услышать гулкое эхо. Понятно, почему русалочку… то есть Ариэль, было слышно издалека. — А ты? — Я Джо. — Явно не стоит хвастаться тем, как наставница в плохом настроении бросается полиповыми червями и банками с глазами тритонов. И называет «Эй, ты». — По прозвищу «Восьминогий», думаю, не надо объяснять, почему. Ариэль нахмурилась, подплыла ближе и начала загибать пальцы на руках. Считала. Джо хмыкнул и расправил щупальца, чтобы ей было удобнее. Убедившись, что их на самом деле восемь, Ариэль просияла, словно ей подарили давно желанную блестяшку. Русалки любили блестяшки. — Почему ты живёшь тут? — задала она неудобный вопрос, отвечать на который не хотелось. Джо замешкался, не зная, накричать ли на неё, чтобы не лезла не в своё дело, или промолчать. — Тебе наверняка одиноко! Я совсем не против, если ты будешь слушать, как я пою. Только не прячься больше, хорошо? Джо дёрнул плечом, говоря тем самым «посмотрим», но для Ариэль это было равнозначно клятве на мизинцах. Она усадила Джо на камень — в первом ряду, хах? — и крепко схватилась за певучую ракушку. — Кхм… я давно не пела для кого-то, так что… надеюсь, тебе понравится. — Посмотрим, — повторил Джо неприятным тоном, но его выдали глаза. Сияющие восторгом глаза. Ариэль глубоко вздохнула, успокаиваясь, и открыла рот. Кто бы мог подумать, что из него способны вылезать настолько красивые звуки? Вместе с пузырьками переливы чудесного голоса поднимались вверх и закручивались невидимыми спиралями. Таким голосом можно собирать целые залы восторженных фанатов, или радовать родню, или завлекать моряков, чем занимались сирены, близкие родственницы русалок. Подобным талантом к музыке славились только женщины, так говорила наставница, потому что мужчины были предназначены для другого, им незачем выводить сладкие серенады под ракушками избранниц. Русалки пели, и в них влюблялись. Разве не чудесная сказка? Сопливая романтическая чушь. Но пение Ариэль так славно действовало на Джо, будто колыбельная, которой он никогда не слышал, что он готов был недолго потерпеть все эти девчачьи бредни и наивные фантазии. Ему нравилось, как Ариэль пела для него. От всего сердца. За такое можно и одно своё отдать. Два других ведь никуда от него не убегут. — Ну как? — Ариэль волновалась, это было заметно. — Хорошо, — на выдохе признался Джо. Торопливо добавил: — Лучше, чем хорошо! Просто… потрясающе! Ты так красиво поёшь, что у меня слов нет. Где научилась только… — У мамы. — Она присела на камень и положила ракушку между собой и Джо. Он с трудом поборол искушение схватить её и спрятать, как трофей. — Она часто пела мне и сёстрам, когда мы были ещё совсем маленькими. Говорила, что музыка может исцелять сердца. Я не понимаю, что это значит, но мне кажется, мама была права. Когда поёшь, на душе становится легче и другим тоже. Ты вот улыбался. — Я? — изумился Джо, не осознавая, что покраснел. — Да никогда! Я и улыбка несовместимы! Ариэль хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Улыбался, я видела! Если тебе так нравится, я постараюсь приплывать почаще. Но папа начал что-то подозревать и приставил ко мне Себастьяна, так что теперь убежать из дворца сложнее, чем раньше. Джо будто ледяным течением окатили. Он сложил два кусочка разбитой раковины и недоверчиво спросил: — Ты дочь царя Тритона? — Да, — просто ответила Ариэль. — Младшая. — Ясно… — Джо помрачнел и отодвинулся от неё. Ариэль заметила это и в её глазах начали набухать слёзы. — Что? — Ты не будешь со мной дружить, потому что я принцесса? — С чего ты взяла? Просто наставница говорила, что царь Тритон плохо с ней поступил. Мне не за что любить его и семью его тоже. — Но… — Ариэль порывисто вскочила и прижалась носом к носу Джо. Она была так близко, что он мог сосчитать бледные, едва заметные веснушки на её щеках. — Но я не он! И даже если папа сделал кому-то плохо, он наверняка раскаивается в этом! Кроме того, мне ужасно хочется играть с кем-то, кто не смотрит мне в рот и не повторяет «как скажете, принцесса». — Это я могу, — ухмыльнулся Джо, стараясь скрыть волнение. Тритон, его дочь… всё так неожиданно! Но маленькая русалочка всё ещё была слишком яркой и волшебной, чтобы отказываться от неё из-за чужой вражды. И Джо вообще-то никто не заставлял её любить. Просто играть и общаться — это не преступление. — Так ты будешь моим другом? Ариэль протянула мизинец. Ну что за мелкая фантазёрка! — Если ты не расскажешь обо мне своему папаш… отцу. — Ответное рукопожатие вышло слабее, чем могло бы. Джо не хотел ломать Ариэль пальцы. — А я никому не расскажу, что ты сбегаешь из дворца. На лице Ариэль будто расцвёл несуществующий солнечный цветок. Она заразительно рассмеялась, брызнула на Джо водой и юркой рыбкой нырнула в дыру в своде пещеры, вынуждая следовать за собой. Не зря русалки славились своей скоростью, догнать её было трудно, но и Джо кое-что умел. Скоро они дурачились и резвились в рифах под осуждающее брюзжание старых крабов. Джо пообещал, что обязательно найдёт их, когда Ариэль не будет рядом, расколет их панцири и высосет содержимое. Наставница говорила, что даже у старых крабов очень вкусное мясо. О родителях Ариэль при Джо больше не вспоминала. У них хватало других тем для разговоров. Оказалось, что любопытная младшая дочь Тритона ничегошеньки не знала о мире людей. Предметы, что попадали в океан, были ей незнакомы, а разбитые в штормах корабли она не видела в принципе. Опекаемая сёстрами и вездесущим первым советником отца, крабом Себастьяном, она лишь чудом уплывала из дворца, когда его обитатели отвлекались на что-то важное. По словам Ариэль, отец часто устраивал музыкальные праздники в честь погибшей жены, так что всё королевство было буквально пропитано музыкой. Несколько лет назад песни и веселье были под запретом, но сейчас ни о чём подобном и речи нет — все играют, поют и соревнуются, пытаясь придумать самый необычный номер. В красках рассказывая об этом Джо, Ариэль не жалела эмоций, чтобы описать восторг от хорового пения или игры вместе с другими детьми. Джо ей — опасность, приключения, азарт. Ариэль ему — чувство нужности, друга, семью. Почти равноценный обмен. Почти без обмана. — Хочешь посмотреть на затонувший корабль? Ариэль вырвалась из цепких клешней надзирателя и выглядела до морских чертей довольной своей победой. Вчера она тайком провела Джо на концерт старшей сестры, которая пела в десять раз хуже, но атмосфера всеобщего праздника и счастья того стоила. Захотелось подарить что-то в ответ. — Можно?! — Конечно, тебе можно всё, — ехидно ответил Джо и согнулся в подобии поклона. Только очень издевательского. — Моя принцесса. Ариэль и он сам были ещё слишком малы для флирта, так что Ариэль обиделась, рассмеялась, шлёпнула по голове плавником и скользнула в быстрое тёплое течение. Джо ухмыльнулся, потёр лоб и устремился за ней следом. Он знал тёмные земли как свои щупальца, заблудиться им не грозило. Корабль тем более никуда не делся, три года как покрываясь водорослями, плесенью и полипами. — Ух ты! — Ариэль покружилась на месте и прижала руки к груди. — Это и есть корабль? Люди не умеют плавать и поэтому используют такие… большие штуки? — Ага. Видишь обрывки ткани? Они называются «паруса». Ещё там есть мачты, киль и вёсла. — Ты столько всего знаешь. — Она смотрела такими восхищёнными глазами, что у Джо не повернулся язык сказать, что о людях и кораблях он узнал из лекций наставницы. — Покажи мне тут всё! Вместе исследовать корабль было интереснее, чем одному; в пробоину в трюме Ариэль заплыла без страха и сразу же облюбовала тяжёлый сундук, перевязанный цепями. Впрочем, спустя несколько попыток открыть его она бросила бессмысленную затею, подхватила разбитое зеркало, сапог и прямоугольную штуковину в деревянной рамке. Джо заглянул через плечо, пытаясь угадать, что же это могло быть. — Странно, тут изображены люди. — В рамке сохранилось стекло, благодаря чему рисунок за ней со временем не испортился так, как мог бы. На Ариэль смотрели мужчина и женщина с ребёнком на руках. Ни у одного из них не было хвоста. — Но не живые. Как это называется? — Эм… Ну, кажется, монокль. — И как его использовать? Джо растерялся. Он понятия не имел, что это на самом деле и куда люди эту штуку пихают. Пришлось импровизировать. — Знаешь… у людей очень странные представления о моде. Они берут с собой монокли, чтобы быть, как бы это сказать, красивыми. Как ракушки в волосах или ожерелье. — Но она такая неудобная! — Мода никогда не была удобной, дорогуша. Непроизвольно Джо повторил любимую фразу наставницы и скривился. Увлечённая моноклем Ариэль не заметила ни его гримасы, ни оговорки. — Часто бываешь здесь? — спросила она, оставив штуковину в покое и переключившись на другие внутренности корабля. Джо украдкой вытер лоб. Он был близок к провалу. — У меня полно свободного времени. К тому же рядом с кладбищами затонувших кораблей растёт много полезных водорослей, из которых наставница делает… лекарства. Я собираю их для неё. Заодно осматриваюсь. — Здорово! — восхитилась Ариэль. — Мне папа не разрешает уплывать далеко. Он думает, что океан полон опасностей, но я-то знаю, что это не так! — Главное, найти правильных друзей, — поддакнул Джо, хотя сам внимательно следил за обманчиво спокойными водами. Там, где полно мелкой рыбёшки и планктона, рано или поздно появляются хищники покрупнее. Вряд ли акулы, их появление сравнимо с ударом по голове: исчезают звуки, вкус и цвет, остаётся лишь ощущение смертельной угрозы. Не скаты, они не нападают без причины, не трогаешь их — не трогают и тебя. Получается, ощущение чужого недоброго взгляда исходило от тварей помельче и шустрее, способных спрятаться под камнем, в переплетении водорослей, во тьме корабля. — Здесь ещё есть верхняя палуба и капитанская каюта, — сказал он нарочно равнодушным тоном. Будто ему неинтересно. — Там могли остаться сокровища, если их не растащили рыбы. — Я посмотрю, жди здесь! Ариэль всего раз взмахнула плавником и исчезла в глубине неподвижного исполина. Пустой скелет, обглоданный временем и солью. Только для Ариэль и ей подобных русалочек безделушки с поверхности могли иметь хоть какой-то вес. Джо резко развернулся и схватил двух мурен. Те оскалили зубы, но кусать побоялись — хозяйка будет недовольна. — Что вы тут забыли? — спросил Джо мрачно. — Шпионите сами или?.. — Сами, — неохотно ответили Флотсам и Джетсам. Как всегда вместе. — Мы следили за тобой от логова. Слишком часто уплываешь куда-то. Подозрительно. Ну ещё бы. Но мнения мурен-подхалимов он не спрашивал. — Скажете хоть слово наставнице — скормлю акулам, поняли? — Но она… — … узнает сама. Однажды. Непременно. Джо понимал это, но не мог допустить, чтобы его секрет — личный, принадлежащий ему! — стал известен кому-то ещё. Мурены были лёгкой добычей, и можно было без проблем убить их прямо сейчас, но вот беда: кровь привлечёт акул. Подвергать Ариэль опасности из-за двух идиотов? Нет уж, спасибо. — Когда узнает, тогда я с ней и поговорю, — припечатал Джо и оттолкнул мурен прочь. — А сейчас плывите, и чтобы я вас не видел. — Рядом с дочкой Тритона или вообще? — ухмыльнулся Флотсам, а Джетсам гаденько захихикал. За что получил удар щупальцем по морде и с обиженным скулежом скрылся в мутной воде. Его брат тоже не стал задерживаться, хотя и смотрел крайне враждебно. Донесут, понял Джо и опустил плечи. Он хотел до последнего скрывать от наставницы своего друга. Блажь и прихоть, сказала бы она, у тебя нет ничего своего, только то, что дала тебе я. Ты же, неблагодарная тварь, посмел водиться с дочкой моего заклятого врага. Наглец! Да, именно так она бы и сказала, швырнув перед этим банкой, камнем и заклинанием, от которых он легко уклонился бы и схлопотал вдобавок гневную отповедь. Наставница была ревнивой, коварной и жадной. А Джо терпеть не мог делиться. — Смотри, что я нашла! — за спиной раздался счастливый голос Ариэль. Мгновенно натянув на лицо улыбку, Джо повернулся к ней и заглянул в глаза — чистые и честные, не то что у него. Даже завидно стало. Ариэль протянула кулон в виде якоря, который был разломан на две почти равные половинки. Кое-где покрытый ржавчиной, он неплохо сохранился. — Держи, — Ариэль почти силой вложила ему в руку половинку кулона. Вторую повесила себе на шею, соорудив из водорослей верёвку. — А эта будет у меня. В знак нашей дружбы! Правда, здорово? — Ага… — Якорь жёг кожу, словно раскалённый. Джо моргнул, не понимая, откуда взялась эта резь в глазах. — Ты уверена? Ведь если увидят, что у нас похожие… — Ну и что! Мне всё равно, что подумают и скажут. Ты мой друг, и это не обсуждается. Ариэль была избалованной, упрямой и любимой дочкой. Ариэль была маленьким рыжим солнцем в Атлантике, где никогда не светило настоящее солнце. Джо не мог позволить, чтобы это солнце светило кому-то другому. Он обнял Ариэль и поблагодарил со всей искренностью, на которую был способен. — Кстати, про какие водоросли ты говорил? — резко сменила она тему. — Хочу посмотреть, где это! И на кладбище кораблей тоже. — Здесь недалеко. — Всего-то пара морских миль, далеко от Атлантики, близко к опасным землям. Джо с детства там плавал, Ариэль же… ну, раз ей интересно, то почему бы и нет. Он не краб с гиперопекой, чтобы рыдать над каждой сорвавшейся с её хвоста чешуйкой. — Очень-очень недалеко? — Не заметишь, как будем там. — Расскажи подробнее! И он рассказал. Про гигантских спрутов, про руины древнего города двуногих, который и дал название их океану, про чудовищ с зубами-иглами и светящимися наростами на лбу, про вечную тьму и жуткий холод. Чем глубже они заплывали, тем быстрее понижалась температура. Ариэль растирала себе плечи и ёжилась, в то время как Джо чувствовал себя прекрасно — он привык к таким условиям и не замерзал даже в ледяных северных водах. Зато в темноте пигментные пятна на его щупальцах начали светиться фиолетовым и перламутровым, давая крохи света для того, чтобы найти короткий путь. Со стороны он выглядел как одно из донных чудищ, потому что торс и руки оставались бледными. — Не знала, что ты так можешь. — Ариэль осторожно потрогала одно из щупалец и прыснула, когда оно отдёрнулось, как жгут актинии. — Красиво. — Пф, мне совсем не приятно, дурёха, — буркнул польщённый Джо. Он знал, что Ариэль привыкла к его манере речи и не обидится, даже если он начнёт кричать и ругаться. — Тогда почему ты покраснел? — Замолчи, тут надо быть тихими. Иначе привлечём внимание. Ариэль послушно умолкла, но подала голос всего через пару минут: — Чьё внимание? Ну как с ней такой ввязываться в опасные приключения? Погибнет же. Хотя они были примерно одного возраста, Джо чувствовал себя рядом с Ариэль глубоким старцем. — Того, кого вовсе не нужно к нам звать. Смотри. — Он привлёк её к себе и спрятал за камнем. Мимо проплыла огромная толстая рыба, похожая на закованного в броню краба, только без клешней. Здесь практически не было света, только подобные его собственному тусклые пятна, так что они, можно сказать, неплохо замаскировались. Дальше находилось ущелье, в которое было легко упасть, если не знать, что оно там есть. От него вверх поднимались плотные течения ледяной воды, не впуская никого внутрь или не выпуская наружу. В центре течения медленно раскручивался водоворот, внутри которого то и дело вспыхивали разветвлённые молнии. — Что это? — шёпотом спросила Ариэль. — Лалатай, страна монстров, — ответил Джо таинственным шёпотом. Именно таким надо пугать впечатлительных русалочек. — Там живут страшные зубастые твари, огромные акулы и электрические угри размером с корабль. А ещё оттуда никто и никогда не возвращался. — Ой! — Ариэль прижала ладони ко рту и взглянула на Джо полными ужаса глазами. — Почему же отец не уничтожит это место? Оно опасное! До чего же она шумная, а. Джо успел залепить ей рот щупальцем быстрее, чем она сказала ещё хоть одно слово. Очередная тварь проплыла совсем рядом, отдёрнула хвост от ледяной преграды и скользнула в сторону. Пора отсюда убираться. — Потом расскажу. — Джо набрал в свободные щупальца нужные для зелий водоросли и потащил упирающуюся Ариэль прочь. К счастью, за ними никто не погнался, а быстрое тёплое течение унесло их далеко от опасности. Оказавшись в знакомом месте, Ариэль не успокоилась, как Джо ожидал, а продолжила возбуждённо плавать туда-сюда и заламывать руки. — Это… это так необычно! — воскликнула она наконец. С облегчением Джо понял: идея спасти всех сирых и убогих улетела из рыжей головы навсегда. Легко всё-таки перебить новыми впечатлениями всякие глупые мысли. — Ни отец, ни Себастьян никогда не рассказывали о подобном, я не знаю… Почему? Разве мы не должны всем говорить, чтобы они туда не плавали? — А кто-то туда плавает? — насмешливо изогнул левую бровь Джо. — Сомневаюсь, что придворные и простые жители Атлантики вообще в курсе, кто живёт на дне океана. Для них тёмные земли вне пределов владений твоего отца — запретная территория, где нет ничего интересного. Ариэль несколько долгих минут внимательно смотрела на него, будто поняла что-то, о чём Джо даже не сказал вслух. Затем коснулась худого плеча и сказала: — Прости. — Только непонятно было, за что. Про Лалатай она больше не вспоминала. — Ну… Тогда до встречи. Ариэль долго махала ему вслед, пока не потеряла из виду. Скорее всего, она поплыла к отцу и придумала тысячу и одну причину, почему нянька и сёстры не застали её утром в ракушке. У Джо подобные отговорки не работали. За ним никто не следил, кроме мурен, а наставница вспоминала о нём, лишь когда надо было подать бутыль с ингредиентами или пожаловаться на горькую судьбу. Не так уж и плохо, если подумать. Во всяком случае его никто не бил, иногда кормил и учил интересным вещам, к которым изнеженных принцесс не подпустят и на милю. Джо поплыл домой. Огромный скелет Змеевика пользовался дурной славой. Оскаленная пасть отпугивала трусов и неудачников, а нутро, в котором корчились живые полиповые черви, добивало бедняг и заставляло нестись прочь со всех плавников. Некоторые, правда, осмеливались пересечь эту первую границу, за что в будущем жестоко расплачивались. Пускай наставница прогоняла Джо, это вовсе не значило, что он не знал, чем она занимается во время «таинственных визитов». — Вытирай щупальца на входе, — послышался глубокий голос из раковины. Требования каждый раз менялись. Ничего удивительного, ведь женщины — существа непостоянные. Джо послушно вытер щупальца и принялся раскладывать на рабочем столе добытые водоросли. Поседонии и зостеры в одну кучу, ламинарии — в другую, затесавшегося среди них малька можно отправить в рот, пока есть такая возможность. Растения из тёплых участков океана лучше приберечь на потом и оставить в специальном мешке из воздушного пузыря рыбы-шар. Холод портил их и превращал в бесполезные ленты травы. — Неплохой улов, дорогуша. — Наставница двигалась бесшумно и плавно, несмотря на свои внушительные объёмы. Рядом с ней Джо казался тощим. — Ты хорошо постарался. О, родимения, именно то, что я хотела! Как думаешь, мне пойдет красный цвет? Ответа она не ждала. По её мнению, Джо был ещё слишком мал, чтобы хоть сколько-нибудь разбираться в прекрасном. Тёмно-розовую родимению наставница спрятала в сумку на поясе, чтобы после приготовить из неё помаду. — Хм, бурые водоросли и морской мох… У тебя был насыщенный день. Может быть, поделишься впечатлениями? Как тебе дочь Тритона, нравится? Джо закаменел, но быстро пришёл в себя. Ласковый тон наставницы не мог сбить с толку — она была готова наказать, если что-то придётся ей не по нраву. Нужно думать быстро. — Нет. — Он добавил в голос неуверенности. Ровно столько, чтобы наставница заметила и сделала выводы. — Совсем не нравится. — Вот как. Так зачем ты с ней водишься? — Она забавная. Наставница потерла висок, обманчиво неторопливо повернулась и вдруг нависла над Джо чёрной горой затянутых в платье толстых боков. Пальцы больно вцепились в подбородок и задрали его вверх так, чтобы Джо тянулся следом и не смел отводить взгляд. Страшная улыбка растянула накрашенные губы. — Ты — мой. Твоя жизнь принадлежит мне, и жить ты будешь только для меня. А девчонка Тритона — лишь сиюминутная прихоть, блажь. Понимаешь? — Да… Урсула. Она запрещала называть себя госпожой и тем более матерью. Морская ведьма искала в нём не сына, не слугу, не отдушину. Ей нужен был ученик. — С этого дня начнём серьёзные тренировки, — заметив что-то на его лице, — видимо, отвращение, — Урсула расхохоталась, довольная реакцией. — В тебе есть потенциал, мой мальчик. А русалочка… общайся, если хочешь. Кто тебе запретит? Только не забывай, что однажды вся Атлантика станет моей, и твоя подружка в том числе. — За хорошее поведение мне не полагается награда? — За плохое — возможно, — хмыкнула Урсула и элегантным движением щупальца поманила его ближе. Подбородок и шея болели, но это было то предложение, от которого не отказываются, если хотят жить. — Надеюсь, ты не нахватаешься от неё всей этой чуши про любовь, дружбу и преданность. Фу, мерзость. Она положила локоть ему на голову и навалилась, вынуждая согнуться в поклоне и терпеть. Проверяла, надолго ли его хватит. Испытывала. Расположение Урсулы следовало заслужить долгим и упорным трудом, и если ради этого придётся выносить смешки и едкие комментарии, то он готов. Рано или поздно наступит день, когда он получит право огрызаться. И тогда — плевать на Атлантику! — Ариэль будет принадлежать только ему.