If you try to break me, you will bleed

— Я...Что? Что за… Они обернулись на крик Арьи и затихший двор. Санса почувствовала, как из её рта вот-вот вырвется истерический смех; Джон, стоявший рядом с ней, опустил голову и молчал. Санса склонила голову набок и увидела, как Вилла широко раскрыла рот, на её лице было написано ликование. Тогда Санса заговорила, но не потому, что ей захотелось, а потому, что была уверена, что если услышит хоть слово от Виллы, то станет неприлично алого цвета. — Арья, я уверена, что мне не нужно объяснять тебе, что такое отношения, — Санса немного помолчала, ожидая, что Арья скажет хоть что-нибудь. Когда молчание затянулось, она продолжила, ощущая что-то среднее между отчаянием и приступом смеха. — Я могу объяснить тебе, если… — Я не это имела в виду. То есть… — выпалила Арья, наконец обретя дар речи. — Почему Джон? Почему ты целуешь нашего брата? — Кузена, — вмешался Джон. — Робб узаконил меня, если ты… хочешь… знать. Он замолчал, наткнувшись на испепеляющий взгляд Арьи. — А вообще, знаешь, мне надо позаботиться о лошади. Я просто буду там, — он ткнул пальцем в сторону своих людей. — Если ты… захочешь поговорить. И человек, который был известен как один из лучших военачальников Робба, человек, который в одиночку разбил три осады и заковал Кивана Ланнистера в цепи — он повернулся и убежал, даже не оглянувшись. — Арья, — тихо произнесла Санса, делая шаг вперед. — И как долго? — Арья… — Как. Долго. — Я не знаю. Арья бросила на неё недоверчивый взгляд. Она увидела, как Элис шагнула вперед, ухмыляясь Джону; Санса поджала губы и жестом пригласила Арью следовать за ней, что та с раздражением и сделала. В итоге они закрылись в маленькой кладовке. Санса заперла дверь и покорно повернулась к Арье. — Я не знаю, — сказала она. — Я просто… — До того, как мы отправились в Королевскую Гавань? — спросила Арья. — До… до этого? Когда, Санса? — На обратном пути, — наконец сказала Санса. — По крайней мере, я поняла это именно тогда. Тогда я впервые почувствовала. Но мы не говорили об этом, пока не схватили Петира. — И ты его любишь? Да, подумала Санса. Больше чем ты думаешь. Он знает самые темные стороны моей души. Он видел меня в самые ужасные дни, и ни разу не отвернулся. Иногда мне кажется, что раньше, когда я не любила его, я не жила. — Да, — тихо ответила она. Арья посмотрела на неё темными и жестокими глазами. Санса почувствовала, как внутри все сжалось: если Арья будет против, это ничего не поменяет, но это будет очень больно. Арья была их с Джоном сестрой и её мнение было важно. Но если Санса за последние несколько недель повзрослела и поумнела, то её сестра не отставала. Арья резко вздохнула и провела рукой по лицу точно так же, как это делал их отец, когда сталкивался с чем-то неприятным. — Только ради тебя, — сказала Арья. — Я делаю это только ради тебя. И Джона. И я не собираюсь дарить тебе свадебный подарок или, не знаю, благословлять вас. Он мой брат. И ничто этого не изменит. Санса потянулась вперед, чтобы взять сестру за руку. Арья отступила на шаг. — Ничего, — сказала она. — Обещай, Санса. Санса кивнула. — Он всегда будет твоим братом. Я в этом не сомневаюсь. Я не думаю, что он когда-нибудь не любил тебя. Я не думаю, что он когда-нибудь тебя разлюбит. Ничто и никто не сможет этого изменить. — Тогда я не против, — Арья вздернула подбородок, а затем криво усмехнулась. — Что бы это не значило. — Это значит очень многое, уверяю тебя. Последовала недолгая пауза, а затем: — Только, пожалуйста, не целуйтесь при мне. — А вот этого я обещать не могу. — Санса! Санса не хихикала, но была очень близка к этому. Мгновение спустя она увернулась от удара Арьи, а затем легонько шлепнула её по лбу, потому что она не была бы собой, если бы не поддразнила сестру. В конце концов, это было приятно — получить одобрение от кого-то важного для неё.

***

— Ты поймала Цареубийцу, — недоверчиво произнес Джон. На лице Санса заиграла улыбка. — И еще тридцать четыре солдата. Он изумленно уставился на неё. — Что… как… как у тебя это получилось?. Лира сказала, что там была сотня Ланнистеров. — Сто двенадцать. — Сто двенадцать Ланнистеров прямо у твоих ворот, — Джон развел руками. — Как же ты победила их? Санса посмотрела на него, искренняя и красивая. — Я потратила целых три недели, чтобы придумать план, — сказала она. — А когда у нас закончилась еда, я повела триста женщин в бой. — И ты победила, — решительно сказал Джон. Её улыбка прекратилась в усмешку. — И я победила, — согласилась она. Позже она расскажет ему каждую деталь сражения. Позже Санса расскажет ему, как они сломили Ланнистеров. Позже Санса отведет его в подземелье, представит каждого пленника, и они решат их судьбу. Но сейчас она шагнула вперед, обняла за шею и поцеловала так крепко, что Джон с трудом вспомнил свое имя, не говоря уже о судьбе какого-то глупого Ланнистера.

***

Королю Севера: Робб, я обращаюсь тебе как к брату, а не как к Королю. Уверена, ты слышал о сотни Ланнистеров, что пришли на Север к Последнему Очагу и начали осаду. Им помогали Болтоны. Рамси Сноу, бастард Русе Болтона, встретил их в Дредфорте и привел сюда. Армия была разгромлена неделю назад — мы захватили Цареубийцу и еще несколько высокородных Ланнистеров. Джон приехал вчера. Мы в безопасности; Последний Очаг защищают ваши люди. Будь аккуратен, надеюсь, скоро увидимся. С любовью, твоя сестра, Санса Старк Принцесса Севера.

***

Сиру Джону Таргариену: К Последнему Очагу едет всадник с моей просьбой для тебя. Хорошая работа. Пожалуйста, передай Сансе, что в следующий раз, когда она пришлет мне письмо, в котором сказано, что армия, только недавно осаждавшая замок, потерпела поражение, я бы хотел услышать чуть больше деталей. Опять же, хорошая работа. Береги себя, надеюсь, скоро увидимся. Робб Старк, Король Севера.

***

— Я никогда не любила драться, — тихо сказала Джорель. Элис посмотрела на неё и выгнула бровь. — Я слышала, что твоя мать вложила тебе меч в руку в день твоего рождения. — Ерунда, — Джорель фыркнула. — Она не разрешала Лире даже трогать его, пока ей не исполнилось шесть, хотя она просто мечтала о нем. Но я всегда чувствую себя очень неловко, когда держу его. Слишком большая власть, понимаешь? Я была бы счастлива, больше никогда к нему не прикасаться. — Но у тебя хорошо получается, — сказала Арья. Эддара выгнула бровь. — Разве это важно? Разным людям нравятся разные вещи. Элис ест баранину каждый день, а я на неё даже смотреть не могу. Все они сидели — или, может быть, валялись — в комнате Сансы. Вилла и Винафрид опять поссорились, и теперь дулись друг на друга, Мира писала письмо брату, но остальные отдыхали, болтая о всякой ерунде. Было приятно проводить время с людьми, которые тебя понимали, с людьми, которые сражались рядом с тобой и рисковали жизнью ради тебя. — Некоторым нравятся мечи, — сказала Эддара, слегка пожав плечами. — Некоторые, как ты, Арья, любят мечи и не могут без них жить. Другие, как Элис, любят их и могут без них жить. Другие, как Джорель, не любят их, но могут справиться с ними. А есть и такие как я, которые вообще не могут переносить их. Мы — это в первую очередь личности, со своими предпочтениями. Я думаю, что уж ты-то это понимаешь. — Некоторые называют это трусостью, — сказала Арья. Джорель укоризненно толкнула её коленом. — Эддара не хотела сражаться, но она сделала все, что могла. Не каждый может быть героем на поле боя, Арья. Арья ухмыльнулась. — Ты хочешь сказать, что не все могут быть мной? Эддара делала аккуратные стежки, вышивая рисунок, и её губы слегка подрагивали в уголках. — Я думаю, — заметила она. — Что Джорель имела в виду, что не все хотят быть тобой. — Боже, — Элис прижала руки ко рту. — Это жестоко, Эддара. Дай девочке сохранить хоть немного уверенности в себе. — Эй! — рявкнула Арья. Она услышала, как Джорель подавила смешок, а затем Элис откинула голову назад и громко рассмеялась. Эддара виновато улыбнулась Арье, и после этого её тоже ничего не оставалось, как рассмеяться.

***

— Приедет всадник, — ровным голосом сказала Санса, глядя на Джона. Он и всадник — брат Эддары — слегка поникли. — Это все, что сказал Робб в письме. Я надеялась, что ты все объяснишь, Джон, потому что я, например, ничего не поняла. Но такого я точно не ожидала. — Я тоже, — запротестовал Джон. — Робб мог иметь в виду все, что угодно. Я и не думал… — Что он сделает это? Джон поморщился. — Он должен был сказать тебе. — Значит, ты все-таки знал, — сказала Санса. — И ты решил молчать целых две недели, несмотря на наши ежедневные разговоры. — Просто вылетело из головы. Её совет, сидевший вокруг стола, выглядел удивленным. — И чем же ты занимался? — спросила Вилла тоном, в котором было столько намека, что Джон и Санса вспыхнули ярко-алым цветом. Она наклонилась вперед, её глаза блестели. — Мы очень заинтересованы, Лорд Таргариен. Расскажите нам все. — Я не хочу здесь находиться, — пробормотала Арья. Санса глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и бросила мешок, который держала в руках, на стол. Он загремел, и она почувствовала, как задрожали её пальцы. Как вы бы отреагировали, если бы ваш брат решил, что не хочет быть ответственным за управление страной? Или, по крайней мере, не хочет править в одиночку? Робб послал брата Эддары к Последнему Очагу с тремя коронами, по одной для Сансы, Арьи и Брана. И приказал Джону короновать Сансу. По–видимому, коронация Арьи и Брана была необязательной. — Итак, еще раз, и медленно, откуда у него эта идея? Джон снова поморщился. — Ну, все началось, когда ты… разозлилась. Когда Робб сказал, что отправит тебя и Арью в Последний Очаг, и вы чертовски разозлились. — Мы превратили его жизнь в ад, — тихо сказала Арья Мире, хотя её мог слышать каждый. — Боги, это было действительно трудно — сжечь все его тосты. Я даже не спала в ту ночь, потому что пришлось ждать на кухне, когда придет повар. И черт, я клянусь тебе, это того стоило. — Я понимаю, — пробормотала Мира. — Жойен… он не плохой. Но иногда становится очень нудным и раздражающим. Эддара лишь искоса взглянула на своего брата, который съежился, отчаянно оказаться где угодно, только не здесь. — Если вы продолжите шептаться, — резко сказала Санса. — Я отправлю вас всех на улицу. — Чтобы ты смогла провести больше времени со своим любовником? — радостно спросила Вилла. — Я не думала, что ты такая напористая, Принцесса! Санса нахмурилась, и Вилла продолжила, несмотря на отчаянные попытки Винафрид заставить её замолчать. — Средь бела дня затаскивать мужчину в постель — это так непристойно. Хотя, полагаю, ты не будешь тащить его в постель, когда есть более интересные места, не так ли? Арью чуть не вырвало, и Санса указала на дверь. — Вон отсюда, — отрезала она. — Убирайся! И в следующий раз, когда я услышу, что ты ведешь себя так неуважительно, я прикажу Винафрид отрезать все твои волосы, не сомневайся в этом, — услышав фырканье Виллы, Санса выгнула бровь. — Она все еще сердится, что ты не сказала ей о своем колене. Колено Виллы было ранено во время битвы, и эта рана была даже хуже, чем у Сансы. Винафрид едва удалось спасти ногу своей сестры, и казалось, что Вилла теперь всю оставшуюся жизнь будет хромать. Винафрид все еще горевала по этому поводу. И Санса была не прочь использовать это для своей выгоды. Бросив через плечо обиженный взгляд, Вилла ушла; остальные медленно и неохотно последовали за ней. Санса терпеливо ждала, пока все уйдут. Как только дверь закрылась, она тяжело опустилась в кресло и потерла виски, глубоко дыша. После долгой раздраженной паузы она повернулась к Джону. — Ты не упоминал об этом. — Я… думал, ты посмеешься над этим. Я думал, тебе покажется смешным, что Робб так драматизирует. Но… ты разозлилась. Теперь настала её очередь поморщиться. Что Санса и сделала, потому что это стечение обстоятельств накатывалось огромным комом: тайна Робба, то, что родители поддержали его решение, а потом и её уязвленная гордость. В итоге она огрызнулась на Джона, и хотя он заслужил, это было некрасиво с её стороны. — Получается, изначально это была просто шутка, — подсказала Санса, видя, что Джон колеблется. — Да. А потом это стало чем-то вроде: А почему бы и нет? — А потом? Джон глубоко вздохнул. — Потом мы думали об этом много раз, и мы были… может быть… немного пьяны, и я вспомнил рассказы Старой Нэн. И… Ты помнишь её песню о Гарте Зеленая Рука и его детях? Санса моргнула. — Нет, — честно призналась она. — Он был завоевателем, не так ли? Я не слушала песни, которые были не про любовь и рыцарей. Кровавые песни были не очень интересными. — Только они и были интересными, — сказал Джон и тут же отставил свои возражения. — Неважно. Каждому из детей Гарта были даны короны, и он разбил свое королевство на части. И каждый из них считался Королем или Королевой. — Гарт Зеленая Рука… — Санса резко выдохнула и тяжело опустила голову. — Он просто выдумка, Джон. Мы не можем использовать сказку, чтобы придумать устройство правительства. — Основами нашего правительства являются решения Робба, — просто ответил Джон. — И боже, ему нужен кто-то, кто будет его останавливать от глупых и необдуманных решений. — Это ненадежно! — Если вы все переживете то, что грядет, и если вы все женитесь, и если у всех вас будут дети, тогда уже и будете решать проблемы, — он пожал плечами. — А пока все будет в порядке. И, конечно, нам понадобится достаточно правителей, чтобы удержать Север, когда наступит Долгая Ночь. У всех вас есть сильные стороны, и вам придется работать вместе, чтобы выжить. И разве Робб лучше всех вас? Она вздохнула, обводя взглядом узоры по краю стола. — А как же Рикон? — Когда ему исполнится пятнадцать, мы решим, что делать дальше. Санса все еще колебалась, и Джон придвинулся вперед, поймав её руку в свою. На какое-то мгновение она задумалась, как бы все сложилось, если бы они были не теми, кем являлись. Все было бы куда проще, подумала Санса. Но они были не просто двумя влюбленными людьми. Они были Принцессой и Рыцарем, Таргариеном и Старком. Они были детьми, формирующими будущий мир, в котором они хотели жить. Даже если бы Санса могла быть счастлива в другом мире, эта любовь не была бы выкована из крови и страха. Если бы она была счастливой изначально, то не смогла бы стать такой сильной. Поэтому, когда Джон твердо сказал, Прими корону, Санса протянула дрожащую руку и вытащила из мешка самую большую. Выше нос. Ты Старк, ты можешь быть храброй. Ты будешь храброй. — Скажи, Джон, — прошептала она, и теперь она держалась за него, будто за спасительный круг. В одной руке она держала корону, в другой — Джона. И если кто-нибудь посмеет сказать, что она не может иметь и то, и другое, Санса будет менять мир, пока у нее не получится. — Скажи, ты хотел бы жениться на королеве?

***

— Значит, это и есть Цареубийца. Джейме запрокинул голову, услышав мужской голос — это было неожиданно, ведь он так долго просидел в этой темнице, куда входили и выходили только женщины. Он медленно осознавал кто перед ним, но когда понял, ему захотелось отвернуться и спрятаться. Разве дочерей Неда Старка было недостаточно? Почему он должен встретить еще и его сына-бастарда? — Как вам ваше новое жилье? Достаточно комфортно? — спросил бастард. — Не жалуюсь, — кисло ответил он. — Еще бы. Каково это — быть побежденным кучкой юных девиц? — Жалко. — Джейме согнулся пополам и уставился в пол. — Если ты пришел сюда, чтобы позлорадствовать, поздравляю, ты это сделал. А теперь уходи. Раньше голос бастарда звучал весело, теперь же в нем чувствовалась лишь жесткость. — Я пришел узнать, кто свел тебя с Рамси, — сказал он. — Я спрошу один раз, Цареубийца, и если ты ответишь правильно, то тебе не придется беспокоиться, что придет кто-то еще и будет тебя допрашивать. — С чего бы мне тебе отвечать? — спросил Джейме. Когда бастард сел на стул, вместо ответа, Джейме усмехнулся. — Только ради того, чтобы ты оставил меня в покое? Мне уже все равно. И к тому же, я умею раздражать людей, бастард Старков. — О, так ты не слышал? — бастард выгнул бровь. — Я больше не бастард Старков. Оказывается, Лорд Старк имел кое-какие секреты. Мой отец никогда не был Старком, Цареубийца, хотя им была моя мать, — его губы дрогнули. — Моим отцом был Рейгар Таргариен. Чтобы уберечь меня от гнева Роберта Баратеона, Лорд Старк выдал меня за своего сына. Когда все выяснилось, Робб узаконил меня, так что теперь перед тобой стоит Джон Таргариен. — Как мило, — выплюнул Джейме. Джон Таргариен вздохнул. — В любом случае. Тебе придется отвечать, Цареубийца, иначе тебя ждут последствия. Поскольку Джейме не думал, что женщины и дети способны на какие-то ужасные вещи, а так же потому, что девушек воспитывал благородный Нед Старк, он спросил: — Например? — Я задам те же вопросы твоим знаменосцам, — спокойно ответил Джон. — И я буду более раздражительным и нетерпеливым, если они тоже откажутся отвечать. — Твое нетерпение должно напугать меня? — Мой лютоволк должен тебя напугать, — сказал он. — Ты знал, что они реагируют на наши эмоции. О, не беспокойся, Цареубийца, мы не тронем тебя. Ты довольно ценный заложник. Но твои люди? Это будет честная игра. — Ты мне угрожаешь? — Я обещаю, — решительно сказал Джон. — Я обещаю, что если ты не будешь отвечать честно, и если меня не удовлетворит твой ответ, я пошлю тебя прямо к твоему отцу с останками твоих знаменосцев в коробке, которая уместится в твоих руках. И тебе придется объяснить их семьям, почему от них не осталось даже костей. Крик Рамси, потонувший в чавкающем звуке, разрываемого горла. Красные сырые куски мяса, которые валялись на земле. Тяжелое, прерывистое дыхание черного лютоволка прямо у его уха, который только и ждет, что Джейме сделает лишний вздох. Джейме глубоко вздохнул и попытался унять бешено колотящееся сердце. — Что именно ты хочешь знать? Джон наклонился вперед, упершись руками в бедра. — Русе Болтон говорил с твоим отцом? — Да, — тут же ответил Джейме. — Я видел письма. — Кто начал переписку? — Я не знаю, — когда Джон резко развернулся к двери, Джейме огрызнулся. — Я понятия не имею, я видел их лишь мельком. Все что я успел разглядеть — это печать с освежеванным человеком. Джон медленно повернулся обратно. — Хорошо. Как ты добрался так далеко на Север? — Рамси Сноу встретил нас у Перешейка и передал нам одежду северян. Затем он повел нас через Дредфорт вверх по реке и привел сюда. — Почему Болтоны встали на вашу сторону? Джейме пожал плечами. — Они думали, что твой… кузен… проиграет, и хотели подстраховаться. Они хотели заставить его проиграть, взяв в заложники весь Север. Мы обещали им Винтерфелл, что очень их обрадовало. Я не знаю, ладно? Я не разбираюсь в вашей северной политике, такой же примитивной, как и все вы. — Похоже, ты вообще ничего не знаешь, — пробормотал Джон и покачал головой. — Ладно. Последний вопрос: что бы ты сделал, если бы захватил замок? — Я бы взял твоих сестер и брата в заложники, — медленно произнес Джейме. — Некоторых девушек я бы выдал замуж за кого-нибудь из знаменосцев, а потом послал бы воронов в главные дома Севера, и выдвинул бы им условия. — Именно так я и думал, — сказал он. — Очень хорошо. Благодарю за сотрудничество, Цареубийца.

***

— Русе Болтон, — сказал Робб. — По законам Севера ты приговариваешься к смерти за измену. Твои последние слова? — Ты проиграешь, — сказал Русе, бледные глаза которого горели ненавистью. — Ты поиграешь, мальчик. Чего ты пытаешься достичь? Сколько еще мести тебе нужно? Ты всего лишь ребенок, и все мужчины, следующие за тобой — глупцы, которые думают, что ты приведешь их к победе. — Я твой Король, — тихо сказал Робб. — Ты преклонил колено и дал мне эту корону. Если бы ты сказал мне это лично, то я бы, возможно, услышал тебя. Но вместо этого ты пошел к Ланнистерам и послал своего бастарда, чтобы он помог им захватить замок, в котором были мои сестры. Этого я тебе не прощу, — его руки крепко сжимали рукоять меча, а в ушах стоял рев. Робб глубоко вздохнул, расправил плечи и сказал: — На колени. Меч опустился, и когда голова Русе Болтона ударилась о землю, Робб повернулся и встретился взглядом со своими знаменосцами. — Если есть болтонские знаменосцы, которые хотят остаться верными предательству своего лорда, они могут выбрать: изгнание либо смерть, — Робб дал волю своему горю, своей ярости. — Пусть уходят сегодня же вечером, и я не пошлю ни одного человека за их головами. (На следующее утро он спросил Джона Амбера, сколько человек осталось. Лорд Амбер улыбнулся, резко и свирепо, его зубы сверкали, как клыки. — Ни одного, милорд, — ответил он.)

***

Неделю спустя, на рассвете, весь замок собрался в главном зале на коронацию Сансы. Санса потуже затянула тяжелый меховой вырез платья на плечах. Оно было прекрасного голубого цвета, такое бледное, что оно казалось почти белым. Эддаре и еще трем женщинам потребовалось четыре дня, чтобы сшить его. Все ждали её, но Санса задержалась еще на несколько минут. В том мире она так отчаянно хотела стать Королевой, что это привело к катастрофе. Здесь же она была абсолютно довольна своей нынешней жизнью — у Сансы была живая семья, это все, чего она когда-либо хотела. Она знала, что никогда не получит и то, и другое. Ты Санса Старк. Ты согнешься, но не сломаешься. Ты сломаешься, но не умрешь. Ты переживешь самые страшные дни. Ты будешь сражаться. Ты будешь защищать своих близких, и ты будешь побеждать. Выше нос, дорогая. Медленно, она покинула комнату и двинулась по коридору. Чуть позже она повернула за угол и увидела толпу. Санса не дрогнула ни на дюйм и не позволила себе остановиться даже на мгновение. Она села на деревянный стул, который служил троном, и посмотрела в переполненный зал. В первом ряду сидел её совет, каждая была одета в платье, которое они выбрали. Рикон сидел рядом с Арьей, которая, по её настоянию, сидела рядом с ней. Джон стоял рядом с ней, уже держа в руках корону. — По указу Короля Робба, — объявил он. — Я представляю вам эту женщину как новую Королеву. Принцесса Санса из дома Старков становится Королевой Севера, равной своему брату. Согласны ли вы, представители северных домов? Её совет поднялся, но только Элис выступила вперед и сказала: — Король Робб предложил нашим отцам отомстить, и они провозгласили его Королем Севера. Однако, когда пришли Ланнистеры, именно Принцесса Санса вложила нам в руки сталь и велела держаться стойко, — она опустилась на колени. — Север уже три столетия не знал ни одной Королевы. Я рада, что первая, кто наденет корону — самая добрая и храбрая женщина на всем Севере. Да, говорю я, я преклоняю колено перед Королевой Сансой, и клянусь защищать её до самой смерти. — Леди Элис говорит правду, — сказала Эддара. — Мы — женщины Севера, мы — Валькирии Севера , и здесь нет ни одного человека, кто сказал бы, что Королева Санса недостойна, — она тоже опустилась на колени и, запрокинув голову, закричала. — Королева Севера! Когда короновали Робба, люди обнажали свои мечи. На коронации Сансы они подбрасывали в воздух цветы: синие розы, с шипами и насыщенными зелеными листьями. Лепестки путались в её волосах, и когда она провела по ним рукой, они упали на землю, словно маленькие кусочки неба. — Спасибо, — сказала Санса. — Я никогда этого не забуду. Я никогда не забуду всех вас. Вы сражались рядом со мной, сражались за меня, и я получила эту корону только благодаря вашей доблести, — она с трудом сглотнула и протянула Арье руку. — Иди сюда, — приказала Санса. Арья бросила на неё странный взгляд, но подчинилась; когда она встала рядом с ней, Санса кивнула брату Эддары и подождала, пока он подойдет. Пока он шел сквозь толпу, вокруг поднимался недоуменный шепот, а вслед за ним удивленное осознание. — Но, кроме того, что мы сражались вместе, что каждый из нас достойно сражался в тот день, битва не была бы выиграна, если бы не мужество Арьи, — Санса почувствовала, как легкая улыбка коснулась её губ. — И я считаю правильным, что первый указ первой Королевы Севера за триста лет — короновать еще одну. — Да! — крикнула Вилла, внезапно широко и ярко улыбнувшись. — Ты вложила нам в руки сталь и предложила отомстить, когда любой другой бы покорно склонил голову. Ты повела нас на битву, без короны, и мы пошли с тобой, как единое целое. А твоя сестра схватила самого Цареубийцу! Она вывела женщин за ворота и принесла достаточно еды, чтобы мы смогли продержаться еще неделю. Она предупредила нас. Какая другая женщина может с вами сравниться? Какая другая женщина может стоять там, где вы стоите? — Они называют вашего брата Молодым Волком, — сказала Мира, делая шаг вперед. — Они называют его Королем Роббом Доблестным, и все крестьяне от Риверана до Близнецов обожают его. Почему бы нам не сделать то же самое? Вилла грациозно опустилась на колени. Она достала синюю розу из одной из ваз, стоявших по бокам, достаточно длинную, похожую на меч, и подняла её вверх. — Да здравствует Королева Санса Милосердная! — воскликнула она. Совет преклонил колени, и остальные женщины последовали за ними, — Да здравствует Королева Арья Мстительная! И в этот момент лучи солнца прорезались сквозь витражи на окнах, разливаясь по всему залу, окрашивая все вокруг в разноцветные краски. Санса почувствовала, как у неё перехватило дыхание от этой красоты; от власти, которую эти женщины так легко её давали; от доверия, которое выковывалось в этой комнате прямо у неё на глазах. Глубоко вздохнув, она взяла корону и повернулась к Арье. Её младшая сестра легко и спокойно опустилась на колени, и Санса надела ей на лоб стальной обруч. Вилла откинула голову назад, ослепительно улыбнулась и громко и ясно крикнула: — Да здравствуют Королевы Зимы! Другие подхватили этот крик, и он прозвучал так громко, что Санса не услышала собственных слов. Она повернулась и увидела, что Джон наблюдает за ней. Его глаза были мягкими, и он улыбался так же ярко, как и Арья, и в выражении его лица было столько любви, что Санса почувствовала, как у неё перехватило дыхание, а на глазах навернулись слезы. Она поманила его к себе, и когда он подошел, так крепко переплела их пальцы, что костяшки побелели. Ты будешь стоять рядом со мной, подумала она. Ты будешь рядом со мной до конца моих дней, клянусь тебе. Ты будешь стоять рядом, а не позади меня, и мы вместе будем править Севером.

***

В ту же ночь Санса направилась в богорощу. Это торжество было меньше и более приватным. Здесь были только те мужчины, с которыми Джон был ближе всех из двадцати, которые ехали на Север. Здесь был совет Сансы, Арья и Рикон. Повсюду были маленькие огоньки, которые развесила Мира вместе с Джорель — разновидность мха, как сказала Мира, который при лунном свете сиял как звезды — и они сверкали вокруг чардрева, как множество фонарей. Джон был одет в светло-серый камзол, и при тусклом свете он казался ей самым прекрасным мужчиной на свете. Позже у них будет большая свадьба в Винтерфелле, но пока эта свадьба будет только между ними. Перед чардревом она протянула руку, и они переплели пальцы. — Санса из дома Старк предстает пред старыми богами, — сказала она. — Женщина взрослая, она пришла просить благословления богов. — Джон из дома Таргариенов предстает пред старыми богами, — повторил Джон, его глаза разглядывали каждую деталь на её лице, из-за чего щеки Сансы вспыхнули жаром — Мужчина взрослый, он пришел просить благословления богов, — его голос смягчился, понизился, стал более глубоким. — Ты возьмешь меня себе, Королева Санса? — Этого желает мое сердце, — пробормотала Санса, ни на секунду не дрогнув. — А ты, Лорд Джон? Ты возьмешь меня себе? — Да, — сказал он. А затем вздохнул и продолжил. — С этого дня и до конца моих дней, клянусь. Я клянусь стоять рядом с тобой. Клянусь защищать тебя, любить тебя и отдавать тебе все, что у меня есть. Клянусь всеми богами, которые слушают меня, и всеми, кто не хочет слушать. Это было так же неизбежно, как приливы, как восход солнца, как сияние звезд. Это чувствовалось, как наступающий жар. Санса посмотрела на Джона снизу вверх, и ей показалось, что он вскрыл её грудную клетку, заполз в легкие и лег рядом с сердцем. Ей показалось, что она сделала то же самое. — И я клянусь стоять рядом с тобой, — прошептала она. — Любить тебя до последнего вздоха и отдавать тебе все, что у меня есть. Я клянусь в этом перед старыми и новыми богами. Я люблю тебя, подумала Санса и провела дрожащей рукой по его подбородку, прежде чем крепко поцеловать.

***

Их отец послал ворона с известием о том, что к Последнему Очагу направляется отряд из двухсот человек. Они должны были сопроводить Арью, Сансу и тридцать с лишним пленников обратно на юг, в Винтерфелл. Санса ожидала, что они будут косо смотреть на нее, и так оно и было; она ожидала, что они будут избегать её, и так оно и было; она ожидала, что они будут относиться либо как к хрустальной статуе, либо как к обожжённому огнем трупу, и так оно и было. Но вот чего она точно не ожидала, так это благоговейного трепета крестьян. Когда они остановились в деревне, то жители столпились вокруг Арьи и Сансы. Они перешептывались, протягивали руки, просили благословить их детей, их брак, пожелать счастливого посмертия умершим. Шепотки о красоте и доброте Сансы заставляли её чувствовать себя неловко, но Арья вообще была готова убежать, когда они начали восхвалять её доблесть. Они называли её Королевой Сансой Милосердной, и она с радостью бы задушила Виллу голыми руками, но она успела уехать вперед. Когда они начали приветствовать Арью, называя её Мстительной, Санса заставила Джона и Призрака охранять её, чтобы быть уверенной, что её сестра не сбежит и не перережет Вилле горло, пока она будет спать.

***

— Ты вышла замуж? Санса подождала секунду, потом две, а затем повернулась и приветливо улыбнулась Брану. — Да. — За Джона. — Да. — Но… — Бран выглядел восхитительно смущенным, бедный мальчик, — Он же… ну, ты понимаешь. Просто… как? — Завтра ты станешь королем, — сдержанно ответила Арья, и её глаза весело блеснули. — Я не думаю, что ты еще не знаешь об отношениях между мужчиной и женщиной. Но конечно, если ты хочешь, я могу уточнить для тебя некоторые детали. Увидев внезапно испуганное лицо Брана, Санса сжалилась. — Это произошло довольно давно, — она пожала плечами. — А когда Робб решил короновать меня — как последний идиот! — я решила, что в том, чтобы быть королевой есть некоторые плюсы. Например, я сама могу решать, за кого выйти замуж. — Вы хотя бы встречались? Арья поперхнулась своим напитком. — Я не хочу этого знать, — прошипела она, с грохотом ставя чашку на стол. — Мне все равно! Просто позволь мне уйти и потренироваться с Джоном, Санса, я не хочу знать, как ты…. Ну… сделала то, что сделала. — Влюбилась? — сухо спросила Санса. — Нет! — Арья пристально посмотрела на неё. — Я буду вести себя так, словно ничего не изменилось, когда мой брат предал меня. Он предал свою Королеву! — Ах, я вижу твое разбитое сердце, — сказала Санса. Арья топнула ногой. Это ничего не дало — все они сидели, и единственное, что произошло, это то, что стол слегка завибрировал. Санса поняла, что она топнула только потому, что сидела прямо напротив Арьи и видела, как двигается её нога. Санса послала ей равнодушный взгляд. Арья фыркнула, её щеки покрылись красными пятнами, и выбежала из комнаты. — К завтрашнему утру она успокоится, верно? — спросил Бран. — Она успокоится уже через пять минут, — сказала ему Санса. — Путешествие из Последнего Очага было очень долгим. И мы ни разу не остановились, ни на завтрак, ни на ужин. А Арья сегодня даже не притронулась к еде. Она скоро вернется, попомни мои слова. Как только они приехали, Рикону потребовалось не больше десяти минут, чтобы рассказать отцу о браке. Выражение лица Джона было впечатляющим, признала Санса; она никогда прежде не видела его таким бледным, даже тогда, когда он очень сильно напился эля в таверне. А потом они вместе с отцом исчезли в его комнате, и с тех пор Санса ничего о них не слышала. Она решительно стряхнула с себя беспокойство и повернулась к Брану. — А ты чем занимался все это время? Я имею в виду, пока мы с Арьей дрались в грязи и все такое. Бран слегка оживился. — На прошлой неделе я дрался с Сиром Родриком, и победил! Я залез на башню и прыгнул сверху. Это первый раз, когда мне удалось выбить меч у него из рук. — О, — сказала Санса и заговорщически наклонилась к нему. — Робб не должен знать, что я тебе рассказала, но он не мог этого сделать до четырнадцати лет. — Мне только одиннадцать. — Я знаю, — она усмехнулась. — Похоже, только у тебя в нашей семье есть мозги. — У тебя тоже, — сказал он. — Ты победила Цареубийцу, потому что была очень умна. — Ну, — она скривила губы. — Не только моя голова позволила победить — рядом со мной было много друзей. И на самом деле, мы победили только потому, что Цареубийца и его люди были глупы. И запомни, Бран: никогда не будь слишком самоуверенным, даже если тебе кажется, что все карты у тебя. — Я бы хотел быть там, — пробормотал он. — Что бы поучаствовать в битве? — спросила Санса. Увидев его кивок, она вздохнула. — У тебя еще есть время, Бран. Не стоит искать сражения — оно само придет к тебе. Ты и сам не заметишь, как оно будет стоять у тебя на пороге. — Тогда почему же меня коронуют? — потребовал Бран, широко раскрыв голубые глаза: такие же, как у нее, Робба и их матери. — Почему вы даете мне корону, Санса, если я еще ничего не достиг. — Потому что Северу нужен Король, — сказал она. — Робб уехал на Юг. Нам нужен Король, который будет сидеть здесь. Мы же Старки, Бран. Не думай о том, чтобы стать кем-то великим или знаменитым — это произойдет тогда, когда ты меньше всего будешь ожидать. А если и нет, то это не делает тебя недостойным короны. — Я надену её только потому, что я твой брат! — Ты наденешь её, потому что мы думаем, что ты заслуживаешь её, — поправила его Санса. — Потому что ты наш брат, и потому что ты знаешь о Винтерфелле больше, чем кто-либо другой, и потому что ты делаешь людей счастливее. Мы хотим, чтобы ты стоял рядом с нами, Бран, не только потому, что ты наш брат, но и потому, что ты нам нужен. — А Рикона вы тоже коронуете? — спросил он. — Да, когда он подрастет. Бран замолчал, и Санса воспользовалась моментом, чтобы взять его за руку. — Зима близко, — тихо сказала она. — Север нуждается в сильных правителях, которым он сможет доверять, когда придет зима, — она выгнула бровь. — Но тебе не стоит беспокоиться об этом прямо сейчас. — А что я должен делать? — спросил он, надувшись. Санса встала со стула и начал его подталкивать, пока он тоже не встал. — Ты должен пойти со мной, — сказала она. — Иначе весь пирог съедят и нам не достанется ни кусочка.

***

Позже тем же вечером её отец вошел в библиотеку, погруженный в свои мысли. Санса шила; после того, как Бран заснул на кухне, она отвела его в комнату, а затем вернулась в библиотеку. — Надеюсь, ты не убил Джона, отец, — сказала она как можно небрежнее. Он слегка подпрыгнул. — Нет, с Джоном все в порядке. Мы просто очень долго разговаривали. О некоторых важных вещах. — Например? — Уважение, — ответил он. — Доверие и честь. Я думал, что ты скажешь мне, Санса. Я бы не стал возражать. — Но мама бы стала, — сказала Санса. — И Робб, и Арья… Я была зла, отец, испугана и… просто… я люблю его, — она беспомощно пожала плечами. — Если бы Робб решил выдать кого-то из нас с Арьей замуж, чтобы укрепить союз, я бы не вынесла этого. В мире есть и другие Таргариены. Джон — Старк. И это самое главное. Ты ведь знаешь, что он взял мою фамилию, не так ли? — Да, я слышал, — её отец улыбнулся. — Джон Старк — он мечтал об этом всю жизнь. И этим вы спасли друг друга от нежелательных браков. Но вы уверены, что это то, чего вы хотели? — Я люблю его, — просто сказала она, и разговор окончился.

***

Они двинулись на Юг, к Росби. Они победили, но цена была высокой. Гора сбежал в компании около ста солдат. Гловеры хотели погнаться за ним, но Робб посмотрел на карты, потом на мать, потом на Теона и сказал: — У нас слишком много дел. Оставь их на Ривверанских солдат. Робб разгладил края карты. — Если мы хотим выиграть эту войну, нам понадобится больше союзников. Чтобы захватить Королевскую Гавань, или хотя бы Сумеречный Дол понадобится флот. — Мой отец, — предложил Теон. Робб помнил, что сказала Санса много лет назад: Теон боится. Он пытался стать тем, кем он не был, и это привело к краху. Не суди его за то, чего он еще не сделал. Но не позволяй ему отправиться к отцу. Если он это сделает, ты больше не сможешь доверять ему. — Нет, — он отвернулся и кивнул на зеленые, пышные поля на юго-западе континента, — Флот Редвинов. Пришло время закончить эту войну.

***

— Встань, Король Брандон, — сказала Арья и отступила назад, вставая рядом с Сансой и Джоном. — Да здравствует Король Брандон! — крикнул Джон, и Винтерфелл потонул в радостном гуле.

***

Моей любимой сестре: Есть какой-нибудь совет перед встречей с Тиреллами?

***

Берегись Леди Оленны, матери Мейса Тирелла. И не соглашайся ни на какой брак. Будь сильным, Робб. Скоро все закончится. С любовью, Санса.

***

— Почему мы должны присоединиться к вам? — спросил Мейс Тирелл. Робб собрал все силы, чтобы не улыбнуться. — Потому что я собираюсь выиграть эту войну, — сказал он. — Я сделаю это с вашим флотом или без него, Лорд Тирелл. Я собираюсь победить, и предлагаю вам присоединиться ко мне. Примите ли вы этот шанс? Последовала пауза, во время которой Лорд Мейс покраснел до корней и выглядел смущенным и раздраженным. Но все еще молчал. — Робб, — прошептала мама, положив руку ему на плечо. Потом она посмотрела на остальных и легко рассмеялась. — Прошу простить моего сына. Он северянин, а они всегда говорят прямо. Я понимаю вашу нерешительность, милорд. Тайвин Ланнистер не тот человек, против которого можно легко восстать. Однако мы не просим от вас ничего, что может навредить вам. — Вы просите о флоте Редвинов, — рявкнул он. — Это не пустяки, миледи! — Нет, — ответила она. — Но я уверена, что вы придумаете, как скрыть свои знамена. Мой сын встречался с Ланнистерами более чем в двадцати битвах, милорд, и он выиграл каждую из них. Моя дочь держит Цареубийцу в цепях на Севере, а Западные земли почти уничтожены. Все, что осталось — это Королевская Гавань и Сумеречный Дол. — Мы можем захватить и то, и другое, — сказал Робб. — Тогда зачем вам нужны мы? — спросил Лорд Мейс. — Потому что я могу взять оба города, но при этом погибнут тысячи, — Робб кивнул Леди Оленне, которая сидела позади своего сына и внимательно наблюдала, как и предупреждала Санса. — У меня нет никакого желания их хоронить. — Неужели? — спросила Леди Оленна. — Король, который заботится о своих людях — то, чего мы не видели так долго, — она вдруг улыбнулась. — Не факт, что этот Король сможет править так же долго, как многие надеются. — Это угроза? — резко спросил он. — Просто наблюдение, — беззаботно ответила она. Его мать наклонилась вперед. — Если вы раскрасите ваш флот в серые и белые цвета, — сказала она. — мы будем помнить вашу помощь в течение ста лет. Отвернетесь, и мы будем помнить трусость Хайгардена еще дольше. Север помнит, Леди Оленна, Лорд Тирелл. Так всегда было и так всегда будет, — она присела в реверансе, а затем обратилась только к Леди Оленне. — У вас есть три дня, чтобы дать нам ответ. Мы благодарим вас за гостеприимство. Робб подал ей руку, и они вместе вышли.

***

Они взяли Сумеречный Дол, и прямо у стен города Тайвин Ланнистер потерял голову. Робб приказал забальзамировать тело и отправить в Королевскую Гавань.

***

— У них есть Джейме, — сказал Тирион. — Они убили отца, отрезали нас от поставок провизии, и, судя по новостям, к нам приближается целый флот, разрисованный розами Тиреллов. Крестьяне нас ненавидят, в этом городе осталось меньше четверти всей знати, а твой сын настаивает на том, чтобы каждый чертов день ему подавали обед из пяти блюд. — Ты Десница, — прошипела Серсея. — В городе все еще полно стражников. Сделай свою работу хоть раз в жизни, и защити нас! — Кого я должен защищать? — спросил он. — Тебя? Твоего сынка-бастарда? — Да как ты смеешь! — Ты ненавидела меня с рождения, — сказал ей Тирион. — Я даже не надеюсь защитить город, особенно когда большая часть нашей армии уже разбита. Серсея выглядела такой злой, что, казалось, сейчас она начнет дышать огнем. Её волосы растрепались, и Тирион задался вопросом, когда он в последний раз видел её такой расстроенной. Возможно, после того, как она узнала о пленении Джейме; она заперлась в своих покоях почти на два дня, отказываясь от еды и воды. Но даже тогда, выйдя из заточения, она выглядела так же великолепно, как и всегда. Нет, единственный раз, когда он видел её такой взбешённой, был, когда тело их отца привезли в Королевскую Гавань — потребовалось трое мужчин, чтобы утащить её, и Серсея всю дорогу кричала, требуя сжечь людей, которые доставили тело. С каждым часом она выглядела все более и более сумасшедшей. — Тебя запрут в твоих покоях, — сказал Тирион, пока она еще не начала говорить. — А завтра я сдамся Роббу Старку. — Если ты сделаешь это, — прорычала Серсея. — Я буду выжидать, и в тот момент, когда они моргнут, я оторву твою голову от твоего уродливого тела. Ты понял меня? Тирион сделал шаг вперед. — Ты думаешь, что твои жалкие угрозы должны меня испугать. Но знаешь, что я думаю? Даже если твоя месть свершится, она произойдет в лучшем мире, чем тот, в котором я сейчас, — он поклонился. — Доброго дня, сестрица.

***

Королевская Гавань сдается Королю Севера. Назови свои условия, Король Робб, и мы их выполним.

***

Развесьте над всеми башнями белые знамена. Пусть все лорды и рыцари через три дня выйдут за стены города без оружия вместе с Джоффри и его матерью. Отдайте мне ваши короны и мечи, и мы будем обращаться с вами как с благородными заложниками. Откажетесь, и мы оросим стены города вашей кровью.

***

Кейтилин выехала вместе с Роббом, окруженная охраной в пятьсот человек. Рыцари действительно расположились снаружи замка, как и просил Робб. В куче неподалеку были аккуратно сложены все мечи. Впереди стоял Лорд Тирион. Робб слез с Серого Ветра, когда оказался достаточно близко. — Вы принесли корону? — резко спросил он. — Да, — ответил Тирион и опустился на колени. — Как Десница короля, я отдаю тебе Королевскую Гавань, — он сделал знак Джоффри, чтобы тот вышел из толпы. — Джоффри настоял на том, чтобы самому отдать корону. — объяснил он так тихо, что Кейтилин едва расслышала его слова. Джоффри Ланнистер. Санса рассказала ей о том, что этот мальчик вытворял в другом мире. Избиения, пытки — кровь Кейтилин закипала от одной мысли, что её дочь могла стать его женой. Но этот мальчик, несмотря на все случившееся, еще не стал бессердечным чудовищем. Накануне вечером Робб сказал ей, что не будет просить головы Джоффри и его матери. Пока она размышляла, Джоффри шагнул вперед. Он подошел к Роббу, держа в руках золотую корону. Но что-то было в его походке, в том, как он держал корону, в его позе, что Кейтили почувствовала, как по спине побежали мурашки. А потом она поняла и побледнела. — Робб! — она закричала, и её лошадь взбрыкнула от шума; Кейтилин еле удержалась. — Робб, берегись! Робб повернулся и посмотрел на нее. Внезапно он дрогнул и отодвинулся так, что кинжал Джоффри попал в руку, а не в грудь. Его крик боли потонул в вое Серого Ветра, и Кейтилин потеряла его из виду, когда лошади вокруг неё запаниковали. Когда они успокоились, Джоффри уже лежал на земле с перерезанным горлом. Остальные рыцари отпрянули от Серого Ветра. Лицо Тириона Ланнистера было забрызгано кровью его племянника. Даже с такого расстояния Кейтилин видела, что он в ужасе. Меч Робба был обнажен и сверкал в лучах солнца. Красная кровь стекала с него, окрашивая траву. — Еще кто-нибудь хочет попробовать? — потребовал он. — Есть здесь еще какой-нибудь бесчестный рыцарь, который хочет умереть? Ну же, у меня нет никакого желания править королевством предателей! — Это было личное решение Джоффри, — быстро сказал Тирион. — Никто об этом не знал. Ни я, ни кто-либо из рыцарей или лордов. Умоляю вас, Лорд Робб… — Король, — прорычал Робб. — Король Робб… здесь никто не собирается выступать против вас. Не здесь. Робб долго смотрел на него, и Кейтилин заметила, что он буквально пылает гневом. Они пытались убить тебя, подумала она, и на мгновение ей захотелось, чтобы он выполнил поставленные условия. Чтобы он отдал приказ, и они смогли пролить кровь Ланнистеров. Но её сын, её благородный, милосердный, доблестный сын — он лишь вложил меч в ножны. Как только он это сделал, он вздёрнул подбородок и сделал вид, будто только что не дал этим людям еще один шанс на спасение. — Я сравнял Запад с землей, — сказал он. — Я сжег Ланниспорт и заморил голодом Кастерли Рок. У меня есть поддержка половины королевства. Следующий человек, который поднимет против меня меч, пойдет на корм моему лютоволку. Кейтилин резко выдохнула. О, мой мальчик, подумала она. Я еще никогда так тобой не гордилась.

***

Они вошли в королевскую гавань. Когда они вошли в тронный зал, из другой части замка появилась служанка. — Милорд, — выдохнула она. — Королева… вернее, Леди Серсея… когда она услышала о смерти своего сына… Она выпрыгнула из окна — Что?, — спросил Робб, пошатнувшись. — Когда? — Несколько минут назад, — она заколебалась. — Мы пытались остановить её, но… она чуть не оторвала ухо Чарисс, и мы не смогли. Мать положила руку ему на плечо. — Установи охрану над остальными, — приказала она. — Убедись, что больше такого не произойдет. Как только горничная ушла, она повернулась к Роббу. — Значит, Джоффри и Серсея Ланнистер мертвы, — сказал она. — Мы захватили Королевскую Гавань. Что дальше? — Дальше? — спросил Робб. Дальше самая сложная часть. — Теперь, — сказал он, сглотнув. — Мы упраздним Железный Трон. Она вздрогнула. — Робб… Он нахмурился. — Санса не рассказала тебе о наших планах? — Нет, — тихо ответила мать. — Она не говорила. — А. Ну, тогда расскажу я. Мы северяне, мама. Мои люди верны мне, потому что считают, что я достоин короны, а не потому, что боятся меня, — Робб ухмыльнулся ей. — И конечно, я не хочу сидеть на этом ужасном стуле. Моя спина вся будет в порезах, если я буду не осторожен. Внезапно она протянула руку и обняла его крепко, как Санса перед тем, как покинуть Винтерфелл в первый раз, крепко, как когда Санса вернулась. — Я так тобой горжусь, — прошептала она. — Ты так хорошо справился, Робб. Твой отец должен гордиться. — Ну, — сказал он, отстраняясь через мгновение. — Здесь еще много работы. — Ты прав, — её губы скривились. — Тебе нужен кто-то верный и умный, чтобы управлять двором, Робб. Я, конечно, могу помочь. Но уверена, что я — не та, кто нужна тебе. — Что ты пытаешься сказать? — Я хочу сказать, что тебе нужна Санса. Боги, спасите нас.

***

Джон смотрел на поле. — Так что? — Я не хочу, — ответила Санса. Они прижались друг другу, сидя на выступе, на котором Санса провела ночь перед смертью Петира. Днем ветер был не таким холодным, а присутствие кого-то еще рядом согревало её. Они получили ворона от Робба только сегодня утром. — Но ты поедешь, — сказал он. — Должна ли я? — Санса, — сказал Джон нетерпеливо. — Мы планировали это семь лет. И я знаю, что ты не позволишь какому-то страху тебе помешать, иначе ты бы сдалась там, в Последнем Очаге. Так когда мы уезжаем? Она вздохнула. — Я хочу, чтобы девочки поехали со мной. По крайней мере, Элис, Мира, Вилла и Эддара — они нам очень помогут. Честно говоря, я бы хотела иметь рядом с собой достаточно людей, которые не усомнятся в моих словах и помогут мне. — Разве Робба недостаточно? — Робб, — сказала она. — ужасный политик. Джон рассмеялся. Санса продолжила, убедительным тоном: — Это так. Он будет думать, что те, кто ненавидит его больше всего — союзники, те, кто на самом деле верен — предатели, и сумеет все испортить меньше чем за неделю. Если уж на то пошло, мне следовало бы запереть его в спальне — это избавило бы меня от горы неприятностей. — Я бы на это посмотрел, — пробормотал Джон, обнимая и прижимая её к себе. Санса почти легла на него и запустила пальцы в его кудри. — Мы уедем через две недели. — Не могу дождаться, — сказал он и поцеловал её в макушку. — Лжец, — беззлобно ответила Санса и лениво прикрыла глаза.

***

Одним ранним утром жители Королевской Гавани видели, как из замка вылетело семь воронов. Каждый нес важное послание и каждый направлялся в свою крепость.

***

Когда Санса наконец прибыла в Королевскую Гавань, Робб бросился к ней. — Я так волновался, — пробормотал он ей в шею. — Боже, я даже не был уверен, что… Ну, ты знаешь. Я думал, что боги разгневались на нас и все кончено, но потом ты прислала то письмо, и я не переставал улыбаться как минимум неделю. Санса так же крепко обняла его в ответ. — Я знаю, знаю. Я так по тебе скучала, прошел целый год. — Тебе идет корона. — Ты так похудел. — Боже, — повторил он, и сжал её в своих объятиях с новой силой. Санса глубоко вздохнула и позволила себе еще немного понежиться в его объятиях, прежде чем отстраниться. У Сансы было много дорогих ей людей, которые любили её. Но Робб был другим — он стал первым, кому она доверилась, он был её самым близким братом, и они столько спорили и смеялись вместе. Когда она впервые разлучилась с ним, то чувствовала, будто потеряла часть себя. Когда он покинул её, она чувствовала себя еще хуже. — Где мама? — спросила Санса, как только они закончили с приветствиями — Робб так же крепко обнял Джона, и её девушки выглядели одновременно польщенными и впечатленными манерами Робба, когда он приветствовал их. Санса уже знала, что когда они останутся одни, она не оставит и шанса Винафрид и её алым щекам. — Внутри, — уголки рта Робба опустились. — Тиреллы прибыли только вчера, но уже превратили мою жизнь в ад. Черт побери, мне так много надо тебе рассказать. Санса взглянула на Джона и почувствовала, как внутри у неё все сжалось. — Ты себе даже не представляешь, — ответила она и позволила увести себя в замок.

***

Робб уже был без сил, хотя они сделали не так уж и много. Санса привезла Цареубийцу, и подготовка камеры для него и других заложников была довольно утомительной. Затем их мать, совет Сансы и сама Санса потратили несколько часов, решая, какие комнаты и кому будут предоставлены. После этого она заговорила с Роббом о росте нашествий одичалых на Севере и о том, что им стоит с этим сделать. Он был поражен её выносливостью. — Что-нибудь еще? — спросил он, когда они наконец-то закончили. Санса заколебалась, бросив взгляд на свой совет, а затем снова на него. — Да, — ответила она. — Хотя, я бы хотела сказать это наедине. Робб пожал плечами. — Только я и ты, или… — Наверное, будет лучше, если мама тоже будет здесь, — её губы изогнулись в невеселой улыбке. — И без Джона. Робб нахмурился, но только приказал её совету выйти. Некоторые из них быстро ушли, но другие выглядели очень удивленными. Джон бросил встревоженный взгляд на Сансу и последовал за ними. Он избегал пристального взгляда Робба, с момента их приезда. Я поговорю с ним завтра на тренировке. Там я хотя бы смогу треснуть его по голове, если он вдруг будет увиливать. Когда дверь захлопнулась, он кивнул Сансе. — Что-то случилось? — Да, — она глубоко вздохнула, уставившись на свои колени. Затем она медленно подняла глаза и встретилась с ним взглядом. — Я… я вышла замуж. Я правильно расслышал? Робб почувствовал, как его брови сошлись на переносице. — Ты что? Она неловко дернулась и быстро отвела глаза прежде снова решительно встретиться с ним взглядом. Внезапно он понял, что она избегает взгляда их матери. — Я вышла замуж, — повторила Санса. — Когда? — резко спросила их мать. Плечи Сансы напряглись, будто защищаясь. — Несколько месяцев назад. — За кого? — Я… Я бы хотела, чтобы ты не была так категорична, — сказала она высоким и нервным голосом. — Я… — Несколько месяцев назад, — медленно повторил Робб. — Почему ты ничего нам не сказала, Санса? Она глубоко вздохнула и вздернула подбородок. — Потому что вы этого не одобрили бы. — И, зная это, ты все же решилась пойти на такой ответственный шаг? Санса посмотрела между ними. — Сначала я хотела сказать тебе это лично, но потом я подумала, что это глупо и решила не посылать ворона. Я попросила отца и остальных не рассказывать, — она покачала головой. — Я знаю, что это было глупо и эгоистично с моей стороны, но я действительно люблю его. Он всегда был ко мне добр, и… Их мать наклонилась вперед, её глаза сверкали, как звезды. — Кто он? — спросила она, ледяным тоном. — Обещай мне, что ты не причинишь ему вреда, — ответила Санса, поворачиваясь к Роббу. Когда он покачал головой, она выпрямилась и твердо сказала. — Если ты не дашь слово, то я не скажу тебе ничего. Пообещай. — Тебе только шестнадцать!— воскликнул Робб. — И я уже взрослая, — выпалила она в ответ. — Если бы ты была взрослой, то не вела бы себя так импульсивно, — сказала их мать, и Санса слегка сдулась. Роббу показалось, что он увидел слезы, готовые вот-вот пролиться. Он пробормотал себе под нос проклятие и уставился на неё. — Ладно. Ладно, я обещаю: Я не причиню вреда человеку, с которым ты решила связать себя узами брака. Надеюсь, он того стоит, Санса. Потому что я не думаю, что буду уважать мужчину, который прячется за твоими юбками. — Он просто делает то, что я попросила, — едко сказала она и тут же прикусила язык. — Извини. Спасибо, Робб. — Отвечай, — приказал он. Он видел, как она дернулась — хотела вскинуть голову и высказать ему в лицо все, что о нем думает. Но она сдержалась, проглотила все это и лишь слабо улыбнулась. — Я вышла замуж за Джона, — тихо сказала она. — Джон? — тупо переспросил Робб, в то время как его мать резко отодвинула стул, да так, что он заскрежетал по каменным плитам. — Какой Джон? — Джон, наш двоюродный брат, — сказала Санса. — Джон — человек, которого ты узаконил, как Таргариена. Вернее, сейчас он Старк, но до этого… — Ты вышла замуж за нашего брата? — в ужасе спросил Робб. — Двоюродного, — повторила она с легкой обидой в голосе. — Я люблю его, Робб. Так сильно, как даже и подумать не могла. Он с трудом сглотнул, и мать повернулась к ним. — Это было очень глупо с твоей стороны, — сказала она Сансе. — Я удивлена, что твой отец вообще тебя поддержал. У тебя была такие огромные перспективы, Санса, и ты растратила их впустую. Вышла замуж за человека, который уже принадлежит нашей семье. — Какие перспективы, мама? — спросила она. — Я — Королева. У меня уже есть власть и богатство. Все, что мне нужно — это мужчина, который меня любит и относится ко мне с добротой и уважением. Мне нужен Джон. Их мать вздохнула. — Конечно, я хочу, чтобы ты была счастлива, милая. Но что Джон знает о правлении? О тех опасностях и несчастьях, которые будут его поджидать. — Он будет править со мной, — ответила Санса. — У меня самой не так много знаний, но если понадобится, мы будем учиться вместе. — А как же твоя прошлая жизнь? Та самая, в которой тебя почти сломали, — мама покачала головой. — Мужчины причинили тебе так много боли. Почему бы не подождать и посмотреть? — Потому что мы все можем умереть, — сказала Санса. — Потому что в жизни так мало дней, чтобы тратить их впустую. Мне было больно, мама, и я не отказываюсь от своих слов. Но Джон не такой как другие мужчины. Он никогда не будет относиться ко мне так, как они, и это одна из причин, почему я его люблю и доверяю ему! — А вторая? — Робб выгнул бровь. — А вторая причина в том, что он такой же благородный как отец, и в два раза добрее, — огрызнулась она в ответ. — И если ты действительно хочешь знать, он лучше всех в постели! Что ж. Это… довольно поучительно. — Санса, — упрекнула их мать, и Робб с удивлением наблюдал, как её лицо покраснело. — Я не прошу вашего разрешения или прощения, — выдавила из себя Санса. — Я сказала вам это, потому что вы заслуживаете знать. Я надеюсь, что вы сможете со временем принять мой выбор, но я не собираюсь от него отказываться. Даже если вы после этого откажетесь от меня. Черт бы все побрал. — Санса… — Доброго дня, мама, Робб. Она слегка присела в реверансе и вышла из комнаты.

***

— Твоя мама страшная, — пробормотал Джон. Санса, как раз расплетающая косу, замерла. Она закрыла глаза. — Я заставила Робба пообещать, — сказала она. — Но не маму. Боже, Джон, прости меня. Они приняли все близко к сердцу. Что она тебе сказала? Он полностью залез на кровать и уставился на балдахин. — Что если я хоть пальцем тебя трону, она заставит меня желать смерти. На самом деле фраза была более красочной, но Джон решил, что Сансе вовсе не нужно знать о воображении её матери. — Ну, — сказала Санса. — Я не знаю, что тебе сказать, Джон. Мама всегда защищала меня, и не похоже, что она собирается останавливаться, — он приподнялся на локтях, наблюдая за ней, и их глаза встретились в зеркале. — Мне очень жаль. — Если я действительно причиню тебе боль, — сказал Джон. — Уверен, я заслужу все, что твоя мать со мной сделает. Санса игриво ухмыльнулась. — Если ты причинишь мне боль, я сама с тобой разберусь. Мы — Старки, и мы не бежим от врагов, разве ты не помнишь, Джон? — Помню, — ответил он. — Просто я думаю, что твоя мать и вполовину не такая страшная, как ты. Поэтому я предпочту, чтобы она со мной разобралась. — Как мило, — сказала она и, встав из-за туалетного столика, подошла к нему поближе. — Я рада, что напугала тебя. — Ты пугаешь меня, — согласился он. — Потому что ты такая красивая, что я, кажется, не смогу удержаться. И хоть мы и женаты уже полгода, у меня все еще много планов на тебя. — О боже! — воскликнула она так громко, что он вздрогнул, но тут же поцеловала его, и Джон снова откинулся на подушки. После этого они не разговаривали до самого утра.

***

На следующее утро Робб получил письмо от отца.  — Он просит меня вернуться, — сказал он Сансе и матери за завтраком. Джон отсутствовал. — Нападения одичалых стали слишком частыми. Он хочет, чтобы армия вернулась на Север. — И эта срочность никак не связана с тем, что ты ненавидишь Юг, — сказала Санса. — Тут слишком жарко, — заявил Робб. — Я понятия не имею, как ты так долго жила здесь, Санса. Я почти не сплю — клянусь, здесь вообще нет свежего воздуха! — Может, тебе бы полегчало, если бы ты перестал напяливать на себя по десять слоев одежды, — пробормотала мама, и Робб громко и нетерпеливо выдохнул. Санса рассмеялась. — Ладно. Но даже если ты вернёшься, мне придется остаться здесь.  — Да, — медленно произнес он. — Мне понадобится армия, — напомнила ему Санса. — Мы пригласили слишком многих — есть шанс, что они воспользуются моментом. Мы должны показать, что мы здесь — главные. — Эдмур собирался приехать сюда верхом, — заметила их мать. — Пусть он приведет свою армию. — Её хватит? — Более чем, — заверил её Робб. А потом, кривя губы, добавил. — Мама, а как же ты? — Я тебе нужна? — она повернулась к Сансе. — Да, — просто ответила Санса, но тут же заколебалась. — Хотя я пойму, если ты захочешь поехать домой с Роббом. Рикон безумно по тебе скучает. — Ты нуждаешься во мне, — спокойно сказала мама. — Моя Королева нуждается во мне. Я не могу её бросить. Санса сглотнула, глядя в свою чашку так, словно в ней хранились тайны Вселенной. Она медленно подняла глаза и расплылась в улыбке. — Я закончу как можно скорее, — сказала она. — Скоро мы все вернемся в Винтерфелл. — Конечно, — сказала Робб, и все напряжение между ними исчезло, как будто его никогда и не было.

***

Робб уехал сразу же, как только приехал их дядя. Санса крепко обняла его, попросила беречь себя, а потом подтолкнула к Джону, с которым он до сих пор не разговаривал. — Давай, — сказала она и отвернулась. Робб глубоко вздохнул и подошел к Джону, настороженный. Теперь между ними было что-то хрупкое. Недоверие, которое сквозило в каждом взгляде, вздохе, движении. Санса была сестрой Робба, и она постоянно его подталкивала, пока он не сдался; он простил её гораздо раньше, чем ожидал. Джон же молча принял его гнев, причем сделал это с такой легкостью, что в животе бурлило что-то горячее и твердое. В любое другое время Робб бы ни за что не пошел на перемирие — но на Севере назревала война, и он должен был защищать свое королевство. Он знал, что не должен позволять гневу и обиде взять над ним верх. — Береги себя, — сказал он, наконец, после долгой паузы. Джон кивнул. — Ты тоже. Через мгновение Робб не выдержал и схватил Джона за плечо. — Если ты еще раз сделаешь что-то подобное, — тихо сказал он, — Я не знаю, что именно. Ты пожалеешь об этом. Для меня не имеет значения, кто были твои родители, потому что ты мой брат. И ты не должен молчать о таких важных вещах, Джон. Боже, ты просто представь: Бран вдруг находит себе жену и никому об этом не говорит! Ты не можешь так поступать, понимаешь? Ты мой брат, и любой, кто скажет иначе, получит мой меч в свое горло. В следующий раз, когда ты примешь важное решение, скажи мне. Джон моргнул, отвел взгляд, а затем снова посмотрел на него. Твердо и свирепо. — Хорошо, — сказал он, и даже если Робб заметил, как дрогнул его голос, он ничего не сказал. Когда они обнялись, Джон прошептал Роббу на ухо. — Это я хотел сохранить все в тайне. Не Санса. Она была готова все рассказать, но я попросил её этого не делать. Я был… напуган. Робб отступил назад и некоторое время обдумывал услышанное, прежде чем вздохнуть. — Почему ты боялся? — Что? — Почему ты был напуган? — повторил Робб. — Ты боялся нашей реакции? Боялся, что мы не одобрим этого? Поэтому ты не захотел рассказать все? Джон наклонил голову, и при том, что он был выше Робба, при том, что он был старше него на несколько месяцев, Робб почувствовал, будто смотрит на ребенка. Ребенка, который, стиснув зубы, смотрит на каждого, кто обзывает его бастардом, но который не колеблясь рвется на защиту своих близких. Робб смотрел на брата, который всегда был вдвое упрямее мула и верил в доброту людей так же сильно как Санса. Иногда даже сильнее, чем Санса. — Я не хотел, — сказал он, наконец. — Санса… я люблю её. Но этого никогда не было достаточно. Я не смог спасти её, когда мы направились на Юг, не смог, когда она отправилась на Север. Санса спасла себя, но меня там не было, — он неглубоко вздохнул. — Я так же бесчестен, как и Цареубийца. — Постой, — сказал Робб. — Есть разница между тем, чтобы не иметь возможности выполнить свои клятвы, и просто игнорировать их. И ты спас её — ты сделал все, что мог, — он наморщил нос. — А еще, думаю, тебе лучше поговорить об этом с Сансой. Она лучше разбирается со всем этим… Джон подавил смешок в своем рукаве. — А в чем же тогда хорош ты? — По сравнению с Сансой? — Робб закатил глаза. — Ни в чем. Она идеальна. Все остальные рядом с ней выглядят идиотами, — он почувствовал, как его губы дрогнули, когда ему в голову пришла неожиданная мысль. — По правде говоря, мне жаль тебя. Ты навсегда застрял рядом с женщиной, на фоне которой ты выглядишь не лучше чем лошадиная задница. Боже, я едва ли могу представить себе худшей судьбы. — Ха, — возразил Джон. — Я хотя бы не убегаю в кусты, когда меня пытаются сравнивать с Сансой. И конечно, я не плачу, когда кто-то понимает, что Санса лучше меня во всем! И, — он уклонился от удара Робба, крича сквозь смех. — И когда ты поведешь за собой армию, они развернутся и преклонят колено не тебе, а Сансе! — Я оторву тебе голову! — прорычал Робб и бросился вперед.

***

— Мальчишки, — пробормотала Винафрид, но на её губах играла улыбка. Элис усмехнулась. — Десять серебряных оленей, на то, что победит Король. — Ты что, шутишь? — Вилла тряхнула волосами. — У мужа Сансы есть мускулы. Или я единственная, кто подглядывала за ним во время купания, пока мы были в пути? — Вилла, — прошипела Винафрид. Вилла закатила глаза. — Ты ничем не лучше меня. Разве не ты бегала за тем мальчишкой Толлхардов, как будто он заставляет солнце вставать? Боже, тебе надо скрываться лучше, Вин. — Вилла, — снова прошипела Винафрид. — Ладно, — сказала Вилла и повернулась к Элис, полностью игнорируя сестру. — Заключим пари. Десять серебряных оленей на Джона Старка. — Согласна, — сказала Элис. Как только Винафрид ушла, чтобы пойти поговорить с Эддарой — которая, по крайней мере, не была такой наглой — Элис наклонилась к Вилле и сказала. — Не ты одна подглядывала за мужчинами. Вилла радостно выгнула бровь, но Элис покачала головой. — Не я, все же у меня есть стандарты. Но ты бы видела Эддару. — Нет, — ошеломленно ответила Вилла. — Она бы не стала. — Но так и было, — Элис снова самодовольно улыбнулась, — И я совершенно уверена, что скоро кое-что случится. Он довольно красив. Я дам тебе мешок серебряных, если ты догадаешься, кто именно. — Леди не играют в азартные игры, — надменно ответила Вилла, отбрасывая с глаз выбившуюся прядь волос. После того, как Джон повалил Робба на землю, армия отправилась в путь, а Элис отдала Вилле выигрыш, она обхватила её за плечи и потащила прочь. — Хотя если ты дашь мне мешок золотых, — сказала Вилла. — То я в деле.

***

Санса сидела на наспех сделанном троне рядом с Джоном. Они занимались этим с самого утра, и это было очень раздражающе и скучно — Джон сначала сидел рядом с ней, а теперь переминался с ноги на ногу и обшаривал взглядом тронный зал в попытках разбавить скуку. — Лорд Тирион желает обратиться к Её Величеству, — сказал глашатай, и Санса почувствовала легкий укол интереса. Тирион был заперт в своих комнатах с тех пор, как сдал Королевскую Гавань Роббу — это был первый раз, когда ему разрешили выйти за месяц. Тирион вошел в комнату и опустился на колени. — Ваша Милость. — Встань, — сказала Санса. — Говорите, Лорд Тирион. Чего вы хотите? — Когда я преклонил колено перед вашим братом, — тихо сказал Тирион, — мне сказали, что он будет милосерден, — на мгновение он заколебался. — Они называют вас Королевой Сансой Милосердной, ведь так? — Да. — Тогда почему… — он замолчал, а затем продолжил. — Я еще не видел своего брата, Ваша Светлость. Но ходят слухи, что… Джон бросил на Сансу многозначительный взгляд, и она откинулась назад, позволив ему взять инициативу в свои руки. — Что у него больше нет обеих рук, — закончил Джон. Тирион покачнулся на ногах. — Значит, это правда? — Да, — спокойно ответил Джон. — Это правда. — Я думал, что вы не пытаете своих пленников. — Все верно. Но он попытался сбежать. И вам ли не знать, какой искусный воин ваш брат — мы сделали все, чтобы остановить его, — Джон вздохнул. — Когда он услышал о смерти своей сестры, то пришел в ярость. В ту ночь он попытался бежать, но не смог обойти одного из Карстарков. На следующую ночь он раздобыл откуда-то осколок стекла и успел убить одного из своих знаменосцев, прежде чем один из наших лютоволков остановил его. — Мы пытались успокоить его, — объяснила Санса. — Но он отказался бросить стекло и попытался воткнуть его себе в шею. Лютоволк откусил ему руку. Тирион выглядел усталым, подумала Санса. Усталым и подавленным, настолько, что даже не притворялся шокированным безумием своего брата. — Как только переговоры закончатся, — мягко сказала она, — вы сможете встретиться с ним. Мне жаль, что пришлось вас изолировать от родственников, но это было необходимо. — Какие переговоры? — спросил он в замешательстве. Джон выгнул бровь. — Они тебе не сказали? — В моей камере не обсуждают последние новости, — сказал Тирион, и его голос звучал наполовину вызывающе, наполовину устало. — Красивая и уютная клетка, Ваша Светлость, но все-таки клетка. — Я не ваша сестра, — серьезно ответила Санса. — Правда меня не пугает. Нет, милорд, истина такова: никто из моих братьев и сестер не желает сидеть на Железном Троне. Такого рода власть слишком велика для любого человека, она сводит его с ума. Вестерос преклонился перед драконами и огнем, но теперь драконов больше нет. И теперь мы разделим континент на старые королевства. Джон послал ей быструю улыбку. — Восемь королевств, милорд. Западные земли — одно из них. И я вижу только одного человека, который имеет право на него Тирион быстро моргнул, прежде чем коротко рассмеяться. — Вы хотите посадить меня… править? Лорды свергнут меня с трона в течение месяца. Губы Сансы дрогнули. — Я могла бы посадить козла управлять Западными землями, и восстания не было бы еще, по крайней мере, полдесятилетия, — сказала она ему. — Земля сожжена, Лорд Тирион; мой брат сравнял её с землей. И если вы умны, а я знаю, что вы умны, то вы укрепите свою власть за те пять лет, что у вас будут. Хотя я очень надеюсь, что вы все же будете лучше козла на троне. — А что на счет Мирцеллы и Томмена? — Их судьба еще не решена, — Санса подняла руку в ответ на его протесты. — С ними не будут плохо обращаться. В это я вас могу, и буду уверять, милорд. Но если придется заключать брак, и если они будут согласны — только в этом случае — их судьба будет не в ваших руках. Если никаких браков не будет, то мы оставим их опекунство вам. И, конечно, как только переговоры закончатся, вы заберете брата домой. Джон кивнул. — Это очень хорошая сделка, милорд. Я настоятельно советую вам согласиться — это лучшее, что вам могут предложить. Те же слова Цареубийца сказал мне у Последнего Очага. Боже, как все изменилось. — Я подумаю об этом, — сказал Тирион, поклонился и вышел. Санса вздохнула, когда тронный зал опустел, и слегка потянулась. Джон послал ей сочувственный взгляд, и она закатила глаза, прежде чем крикнуть: — Позовите следующего!

***

Робб уехал в то же утро, когда приехал дядя Эдмур. А потом прибыли остальные: Ланнистеры и Талли уже были в Королевской Гавани; Бронзовый Ройс прибыл, сопровождая Сладкого Робина; Аша Грейджой прибыла с пятьюдесятью баркасами и пачкой писем для своего брата; последний из Тиреллов наконец приехал из Хайгардена; Давос Сиворт, сопровождаемый Ширен Баратеон, такой же суровый и добрый, как всегда; и наконец, Оберин Мартелл с группой других Мартеллов, окруживших его, как множество щебечущих птиц. Или змей, подумала Санса и встала, чтобы поприветствовать их.

***

Аша внимательно наблюдала за Королевой. У Сансы Старк оказалось больше зубов, чем можно было ожидать. Старые придворные слышали решение Короля Робба возложить всю ответственность за разрушение Верстероса на её плечи, и они смеялись. Скромная девушка, которая едва достигла взрослого возраста, будет править всем континентом? Она либо позволит кому-то править от своего имени, сказал один из них Аше, либо заплачет в первый же день. Но она не сделала ничего из этого. Санса встретила пятьдесят кораблей Аши с улыбкой, в которой не было ничего, кроме отрепетированной спокойной теплоты. Демонстрация силы, которая заставила бы любого сжаться в комок и напиться с горя — потому что все вспоминали Восстание Железнорожденных, пока Аша вела свой флот вверх по реке — заставило девушку улыбнуться. Придворный, который заверил Ашу в покорности Сансы, выглядел довольно испуганным, когда Аша краем глаза увидела его в Красном Замке. Волчица, весело подумала Аша. Ты решила показать свои зубки? Неважно: ведь все знают, что кракены опаснее зубастых волков, независимо от того, сколько вы будете точить свои коготки. Два дня спустя она вытянула ноги в зале совета и внимательно наблюдала за Сансой, стараясь выглядеть как можно более равнодушной. — Я рада, что вы пришли, — сказала Санса с той же натренированной улыбкой на лице. — Когда правитель Вестероса зовет тебя, — сказала Аша, — никто не медлит. Не думаю, что у меня был выбор, Ваша Светлость. — Я имела в виду, что рада именно вашему приезду, — поправила Санса. — Вы ведь наследница своего отца, не так ли? Вы оказываете нам большую честь своим присутствием. — Неужели? — Протянула Аша. — Хорошо. Несмотря на то, что я была воспитана как наследница, у меня мало поддержки для получения короны. Я не имею прав на власть. — Тогда кто же? — Мой дядя. Такое случалось и раньше: когда у мужчины нет наследников мужского пола, его братья берут власть в свои руки. — Она пожала плечами. — И, конечно же, мы определяем лидеров на нашем вече. У вас нет власти, даже если вы очень её хотите. — Я не хочу власти, — ответила Санса голосом, таким же ровным, как и в начале разговора. Аша гадала, что могло бы нарушить её самообладание. — Вовсе нет. Скажите мне, Леди Аша, согласны ли вы принять корону? Оставьте позади тот факт, что вы считаете это маловероятным. Вы бы этого хотели? — Я не знаю ни одного Грейджоя, который отказался бы от короны, — решительно заявила Аша. — Хотя я не вижу особого смысла в этом разговоре. — Сундуки пусты, — вдруг сказала она. — Казна, хранившаяся при Короле Роберте, почти полностью истощена. Но в ней все еще есть пару вещей, которые бесполезны для золотоискателей. Потерянные вещи, если вы понимаете, что я имею в виду. Глаза Аши сузились. — Я не понимаю. — Нет? — Санса выгнула бровь. — Неужели вы так быстро забыли о Короне Нагги? — Это всего лишь безделушка, потерянная во время злополучного восстания моего отца, — медленно произнесла Аша. — Её использовали до того, как появилась Корона из плавников, чтобы обозначить правителя Железнорожденных. Вы предлагаете вернуть её обратно, Ваша Светлость? Санса пристально посмотрела на неё — хотя и немного смущенно — и вздохнула. — Есть новости из Пайка, миледи, — осторожно сказала она. — Я думала, вы знаете — ведь вороны продолжали к вам прилетать. Хотя сейчас я понимаю, что вы понятия не имеете о том, что произошло. Если ты что-то сделала, я выпотрошу тебя, как рыбу. И плевать на последствия. — О чем вы говорите? — осторожно спросила Аша. — Ваш отец страдает от истощающей болезни, — тихо сказала Санса. — Я не знаю точно, что это. Именно поэтому я позвала вас сюда. Чтобы поговорить об этом. — Мой отец болен, — сказала Аша, склонив голову. В ушах у нее слегка звенело. Аша вдохнула, неглубоко и с открытым ртом. Она выдохнула, а затем подняла подбородок и встретила пристальный взгляд Сансы так же твердо, как и всегда. — Мне придется уехать в Пайк, — объявила она. — Конечно. — Санса слегка наклонилась вперед. — Вы отправитесь домой с Короной Нагги и будете править. — Вы добровольно предлагаете мне корону? — недоверчиво спросила Аша. — С одним условием. Ну конечно, черт тебя раздери. — Вы станете Королевой Железных Островов. — Что? — Вы меня слышали. — Санса шагнула вперед, её глаза сияли, как две звезды. В этот миг Аша увидела, как в этой девушке пробудилась глубокая сила — та же сила, что вдохновила целый замок женщин взяться за оружие; сила, которая заставила её брата назвать её Королевой, равной себе; сила, которая заставила её разрушить королевство, которое было построено три столетия назад. — Вы слышали меня. Я не хочу, чтобы твои дяди стали Королями. Кто устоит против женщины, у которой есть сильнейшие сюзерены, которая является законной наследницей Бейлона Грейджоя, которая созовет вече и будет претендовать на трон из морского камня, нося на себе Корону Нагги? — А что вы хотите взамен? — требовательно спросила Аша, сурово гляда на девушку. — Что вы хотите, чтобы я сделала в обмен на корону? Предупреждаю, я не пожертвую гордостью моего народа ради вас. — Ты была бы плохой Королевой, если бы сделала это. Нет, я хочу кое-что незначительнее. Через несколько лет, после того, как ты устроишь свое королевство, все, чего я хочу, это чтобы вы согласились на аудиенцию. — Она подняла бровь. — Контракт уже написан, если вы хотите его прочесть. Аша поджала губы. — Позвольте мне посмотреть. Санса кивнула и потянулась за бумагой среди стопки на столе. Аша взяла его и прочла каждую строчку. (Как-то раз она встретила симпатичного моряка, который оказался настоящей акулой, и Аша чуть не переписала свой корабль и себя в придачу. Она проткнула его кинжалом и быстро уплыла, но усвоила урок: контракты — это очень важно). — Вам нужна только аудиенция, — заявила Аша, закончив чтение. — Вы возвращаете Корону Нагги, даете мне трон, и все, что вам нужно — это аудиенция. — Она бросила контракт на стол и скрестила руки. — Скажите мне, Королева Санса, неужели вы настолько глупы, как о вас говорят? Санса моргнула. Её губы слегка дрогнули, но, в конце концов, она решила выглядеть вежливо смущенной. — Неужели кто-то называет меня глупой? — Не отходите от темы. — Аша почувствовала, как её ногти впились в предплечье. — Зачем вы даете мне так много? И говорите прямо: у меня заканчивается терпение играть во все эти игры. — Если я скажу, вы не поверите. — Санса устало улыбнулась. — Я не назову вам главную причину. Но есть и другие: вы не принесете войну на другие берега, как это сделал бы ваш дядя Эурон. Вы интересны Тиреллам, поэтому они не будут против вашей кандидатуры на титул. И Теон считает, что из тебя выйдет хорошая Королева. — Он правда так думает? — спросила Аша с искренним любопытством. Санса кивнула. — Конечно, он ничего не говорил. Но когда Робб спросил, Теон сказал, что твои дяди были… не самыми уравновешенными людьми. — Быть наименее злой из трех потенциальных правителей — не лучший комплимент, — криво усмехнулась Аша. — Еще хуже, если двое из них — Виктарион и Эурон Грейджои. — Возможно. — Санса вздохнула. — Итак, отвечая на ваш вопрос: да. Я хочу, чтобы вы согласились на аудиенцию. Я хочу поговорить с вами наедине, и это произойдет прямо сейчас. И это единственное условие, которое я ставлю перед тем, как вручить вам Корону Нагги. Аша качнулась назад, потянулась за контрактом, снова пробежала его глазами, сглотнула с пересохшим горлом и кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Я подпишу его.

***

По пути со второй встречи с Штормовыми Лордами и на четвертую встречу с Тиреллами, Вилла привлекла внимание Элис и жестом велела ей отойти от толпы. Когда Элис проскользнула в небольшую нишу, Вилла последовала за ней. — Это Сервин? — спросила она. Элис выгнула бровь. — Отдай должное Эддаре, Вилла. У неё все же есть вкус. Вилла закатила глаза. Мгновение спустя черный и золотой цвета вспыхнули вдали от двери, и она улыбнулась. — Я так понимаю, ты слышала новости? — Что Королева заключила свою первую сделку? — Элис кивнула. — Она очень беспокоилась, что другие потенциальные правители — в основном, конечно, Тиреллы — не согласятся на Ашу Грейджой. Но Тиреллы были очень довольны, когда я говорила с ними сегодня утром. — Это хорошо, но я имела в виду, знаешь ли ты почему Тиреллы так ею довольны? — Вилла ухмыльнулась и слегка толкнула локтем Элис. — Не считая того факта, что политика Аши полностью расходится с политикой её дяди, что означает отсутствие набегов на земли Тиреллов? — сухо спросила она. — Не могу придумать ни одной причины, по которой они могли бы поддержать её, Вилла. Абсолютно ни одной. — Не будь такой злой. — Вилла надула губы, но быстро успокоилась. — Нет, ну… возможно, это тоже было важным фактором, но оказалось, что её самый большой сторонник среди Тиреллов — Маргери. Элис моргнула. — Маргери, дочь Мейса Тирелла? — Та самая. — Маргери, вдова Ренли Баратеона? Эта Маргери? — Да. — И она всего лишь соратница? Или нечто большее? Вилла улыбнулась ей. — Попробуй угадать. — О боже, — выдохнула Элис. — Так, хорошо. Это же все меняет. — Разве? — Маргери Тирелл и Аша Грейджой. — Элис сделала многозначительный жест. — Неужели ты не видишь, какой союз образуют Железнорожденные и Простор? Вилла резко выпрямилась, с громким щелчком захлопнув челюсть. — Я… не думала. — Ты идиотка, — сказала ей Элис, и Вилла не стала утруждать себя ответом. — А Санс... Королева знает? — Я скажу ей. — Вилла повернулась и направилась к двери, прежде чем оглянуться. — Ты не знаешь, где она? — Все еще с Штормовыми Лордами, — сказала Элис. Она помолчала, немного поколебавшись, прежде чем добавить, — Передай ей, что Лорд Эррол сказал нам после встречи, хорошо? Вилла вспомнила Лорда Эррола и подавила дрожь. У него были глаза того же цвета, что и синева Белого Ножа в те часы, когда река еще не замерзла, а кожа была бесцветной, как лед, собирающийся на её берегах. Её нога всегда болела, когда она говорила с ним, как бы предупреждая. Он подошел к ним после их последней встречи с лордами, на которой Санса наконец объявила, что хочет поддержать притязания Ширен Баратеон на Штормовой Трон. Если вы дадите корону этой проклятой девчонке, сказал он, она не доживет до своих следующих именин. — Санса ничего не сможет сделать, — заметила Вилла. Элис пожала плечами и вздохнула. — Дело не в угрозе Эррола. Я забыла — вчера я и Эддара говорили с Леди Ширен. Она сказала, что не хочет короны. Это добавит нам проблем больше, чем какая-то угроза. — Черт возьми, — пробормотала Вилла и развернулась к двери, прежде чем снова повернуться. — Не бери с собой Эддару когда в следующий раз захочешь поговорить с кем-нибудь младше пятнадцати. Она обычно пугает детей до полусмерти, потому что… — … она безэмоциональная? Да, я заметила. Думаю, Леди Ширен плакала, когда мы ушли. Хотя я считаю, что Эддара такая со всеми, а не только с теми, кому меньше пятнадцати. — Я готова защищать только детей, — возразила Вилла. — Все, кто постарше, могут постоять за себя. — Она провела рукой по лицу, позволяя себе немного расслабиться, прежде чем выпрямиться. — Ладно. Удачи тебе с Тиреллами, до встречи. — Конечно, — сказала Элис, и они легко расстались.

***

— Мы можем поговорить, миледи? Ширен Баратеон на мгновение подняла глаза на Сансу, а затем медленно кивнула. Её темные волосы были туго заплетены в косу на чистой стороне лица, но другая половина была затенена прядями волос, которые, видимо, должны были скрыть шрам. Сердце Сансы сжалось: Ширен была моложе, чем Санса, когда Ланнистеры пришли в Винтерфелл, и ей насильно надевали корону на голову. Но Ширен была последним законнорожденным Баратеоном, и это кое-что значило. — Я подумала, мы могли бы прогуляться, — сказала Санса. — Сегодня прекрасный день, и мне бы очень хотелось поговорить с вами наедине, миледи. После того, как они оставили своих спутников позади, вместе с суровой матерью Ширен, Санса обняла её за плечи и повела к маленькой каменной скамье, установленной в углу сада. — Думаю, я задолжала вам извинение, — торжественно сказал Санса, когда они обе сели. — Я возлагаю корону на вашу голову — но она отнимает столько же свободы, сколько дает власти, — и я не могу дать вам права выбора. Я искренне сожалею об этом. — Правда? — тихо спросила Ширен. Она отвела взгляд, но тут же снова посмотрела на Сансу, и, несмотря на всю её тихую скромность, в её глазах вспыхнул жесткий огонек. — Вы слышали, что сказал Лорд Эррол? Он сказал Сиру Транту, что убьет меня. А Лорды, которых вы называете моими знаменосцами — ненавидят меня. Если вы наденете на меня эту корону, я не проживу и года в Штормовом Пределе. — Я не уйду сразу же, как только надену тебе на голову золотой обруч, — сказала Санса так мягко, как только могла. — И у вас есть друзься, Леди Ширен: вы нравитесь Лорду Пенроузу, а Лорды Селми, Тарт и Дондаррион выразили поддержку вашему правлению. Я не позволю вам умереть. Не бойтесь. — Разве я могу? — Она откинулась назад, нетерпеливо убирая пряди волос, вьющиеся на её потрескавшейся щеке. — Допустим, меня не убьют, Ваша Светлость. Но что потом? Неужели вы думаете, что мои знаменосцы будут служить женщине? Даже если бы они служили женщине, то точно не молодой девчонке. И даже если откинуть все это… Вы думаете они будут служить мне? Проклятой дочери религиозного фанатика? — Ваш отец не был фанатиком, — тихо сказала Санса. — Или, возможно, не до конца фанатиком. — её губы сухо скривились. — Но все же. Вы молоды, Леди Ширен, я согласна. Но Лордам Вестероса давно пора понять, что их жены и дочери — не падающие в обморок куклы, которыми можно управлять. У нас есть сила вести, предвидеть, стойко стоять на пути всем бедам и несчастьям. И кто лучший правитель для Штормового Предела за триста лет, чем еще одна Королева Бурь? — Они раздели её и лишили последнего достоинства, — заметила Ширен. — И все же Аргелла Дюррандон сохранила свою жизнь и честь, — сказала Санса. — Она родила сына, прямым потомком которого ты и являешься. Ширен, поверь мне. Твои знаменосцы не будут плести интриги, и собирать восстание еще пять лет. Я даю тебе это время, чтобы ты стала Королевой, которую они будут уважать. Королевой, за которой они последуют. Считай это подарком от одной Королевы к другой. Ширен медленно вдохнула, а потом вдруг взяла волосы, свисавшие на щеку, и откинула их назад. — Посмотрите на меня, — сказала она. Когда Санса сосредоточилась на её глазах, она нетерпеливо помахала рукой. — Нет, Ваша Светлость, посмотрите на меня. — Я смотрю. — Что вы видите? Вы видите, что я такое? Моя мать смотрит на меня и видит неудачницу. Давос смотрит и видит маленькую слабую девочку, которую надо пожалеть. Что видите вы, раз решили, что я смогу стать Королевой Бурь? Санса смотрела широко раскрытыми глазами, её лицо было честным. Она знала, что происходит с девушками, когда мир видит лишь одну их часть и считает, что это максимум. Она знала, сколько храбрости понадобилось Ширен, чтобы просто намекнуть на свои шрамы. Она знала, какого быть на её месте. И она знала, что ответить. — Я вижу Баратеона, — тихо сказала Санса. — Последний законнорожденный Баратеон во всем мире. Девушка со шрамами и ранами. — Она протянула руку и мягко, осторожно убрала пряди с лица Ширен, обхватила её щеку. — Девушка, которая знает, насколько жесток мир. Девушка, которая убедила четырех гордых и дерзких Штормовых Лордов преклонить колено, не шевельнув и пальцем. — Тихо и осторожно она наклонилась вперед, пока не оказалась достаточно близко, чтобы посмотреть Ширен в глаза.— Достойную наследницу Аргеллы Дюррандон и своего отца. Я вижу шрамы, Леди Ширен, но они не являются мерилом вашей способности носить корону. Ширен сглотнула. — Я не хотела её, — прошептала она, наконец. Санса вздохнула. — Я тоже, — сказала она. — Как и мой брат. Я уверена, твой дядя Роберт тоже её не хотел. Никто из здравомыслящих людей не хочет корону, миледи. Хотя всегда найдутся те, кто готов убить, чтобы получить её. Но хорошо это или плохо, вы последняя из Баратеонов и, следовательно, последняя наследница Штормовых земель. И я знаю, что вы будете прекрасной Королевой. — Как? — Потому что, — спокойно ответила Санса, — у вас чувство справедливости от отца, сила от Короля Роберта и доброта от Короля Ренли. Потому что ты лучше них. Ширен была бледной и маленькой, темноволосой крошечной тенью, наблюдающей за Сансой большими голубыми глазами. Форма была другой, оттенок был другим, но на мгновение Бран уставился на Сансу, тихо и обеспокоенно спрашивая её, как доказать, что он достоин. Санса сглотнула и увидела, как согнулись плечи Ширен, прежде чем она собралась, а затем гордо выпрямила спину и посмотрела на Сансу. Но мгновение Сансу увидела в ней её дядю: светлоглазого, сияющего наследника самого гордого королевства Вестероса. Дочь праведного, племянница доброго и свирепого, чистокровный потомок ветра, моря и бури. Тебе не нужна корона, подумала Санса. Я ничего тебе не даю. Лишь начинаю твой путь к величию. Они встали и вышли из сада, возвращаясь к матери Ширен и её лордам, к дамам Сансы. Они больше не разговаривали — Сансе казалось, что больше не о чем говорить. В конце концов, они быль дочерями строгих и благородных отцов. Они будут жить в соответствии с наследием. Они будут добрыми, гордыми и хорошими, настолько, насколько они смогут. И они переделают мир, чтобы он стал лучше. (Годы спустя, десятилетия спустя, Санса получила ворона из Штормового Предела. К тому времени Ширен уже вышла замуж, и все лорды преклонили колено. Санса не видела её с их первого разговора в Королевской Гавани. Спасибо, — говорилось в том письме. — Спасибо, за твою веру в меня. И больше ничего. Ни подписи, ни намека на то, кто его написал, кроме печати. Но Санса знала. И этого было более чем достаточно).

***

Все было взаимосвязано. По дороге в Королевскую Гавань Санса часами обменивалась идеями со своими дамами. Они остановились на вероятных взятках, небольших изменениях, нарушителях сделки. Но ни одна из них не была готова к тому, что все это было так невероятно сложно. Ашу Грейджой можно было легко подкупить, чтобы она стала Королевой — все, что ей было нужно, это Корона Нагги, которая не служила никакой цели и просто пылилась в сокровищнице. Её отношения с Маргери стали неожиданностью для Сансы, хотя и неплохой. При её молчаливой поддержке отношения между Простором и Железными островами оставались нейтральными, если не положительными. Но этот союз смущал её дядю Эдмура — в конце концов, становилось слишком легко проникнуть в Речные земли и превратить их в еще одно поле битвы. Он поговорил с солдатами Долины, и к концу двух дней Бронзовый Ройс заявил, что они установят те же тарифы, что и Дорн и на пенни меньше. Сансе потребовались часы переговоров, чтобы убедиться, что Штормовые Лорды не последуют их примеру. Она должна была дать Речным землям хоть что-то. Они были её родственниками, и она не могла позволить им — тем, кто принял на себя всю тяжесть войны — уйти с пустыми руками. В конце концов, Санса передала контроль над подавляющим большинством королевских земель, за которые она беспокоилась. И несмотря на все эти осторожные маневры, несмотря на всю работу, которую она уже проделала, все еще оставался Дорн. Штормовых Лордов заставили подчиниться, хотя бы на время. Западные Лорды были счастливы сохранить то, что у них было, и просто уехать в свои сожжённые поля. Речные земли были довольны землей, которую получили. Но дорнийцы оставались зловеще тихими во время остальных переговоров, и Санса избегала их так долго, как могла. Теперь она вздохнула и плюхнулась на кровать. Джон издал слегка недовольный звук, когда она помешала его чтению, но когда он заговорил, его тон был ласковым. — Долгий день? — Долгий день, — сказала она приглушенным голосом, поворачиваясь к нему лицом. — Долгая неделя. Долгий год. — Я знаю, — он наклонился вперед, чтобы поцеловать её в макушку. — Немного напрягает, не так ли? — Я просто хочу вернуться в Винтерфелл и отдохнуть в бассейне, — чуть ли не плакала она. — Я так устала от постоянных разговоров! Люди даже не знают, чего они хотят! Они приходят, и целый час рассказывают мне почему я должна отдать им именно этот участок земли, только чтобы вернуться через день и сказать «нет, спасибо, но я хотел бы другой»! — Это… необычно. — Замолчи. — Она толкнула его руку, прежде чем встать, и повернулась, чтобы он мог развязать платье на спине. — Клянусь Неведомым, Джон, я натравлю Леди на Лорда Маллистера, если он еще хоть раз назовет меня милой девочкой. А Мартеллы меня уже раздражают, хотя я даже еще не встречалась с ними. Я скоро начну войну, уверена. — Просто будь как Арья, — пробормотал Джон, прижимаясь открытым ртом к её обнаженному плечу. — Все будет хорошо, я знаю. — Если я убью половину наших союзников? — спросила Санса, затаив дыхание. — Я не вижу в этом ничего хорошего, Джон. — Все нормально. Можешь убить всех, кроме Талли. Тогда у нас все еще будет армия, чтобы держать все под контролем. — Ты смешон, — сказала ему Санса и стянула с себя платье. Жара на Юге была невыносимой, как и говорил Робб. Она удивлялась, как ей удалось пережить все это в прошлый раз — хотя тогда все её тело покрывали синяки и она не особо обращала внимание на погоду. — Я сегодня спарринговался с несколькими солдатами Долины, — пробормотал Джон в её волосы, когда она прижалась к его груди. — Звучит интересно. — Я думаю, что они достаточно впечатлились, раз решили выделить нам солдат. — Что? — Она выпрямилась, ткнув его локтем в живот. — Прости, прости, все хорошо? — Да. — Он поморщился, слегка пошевелился, а потом улыбнулся ей. — Но да, ты правильно расслышала. Правда, вопрос все еще висит в воздухе, и его надо как следует обговорить. — Конечно. — Санса отмахнулась. — Но ты смог выбить нам солдат. — Да. — Я так сильно тебя люблю, — выдохнула она, наклоняясь вперед и целуя в уголок губ. — О боже, продолжай в том же духе. Это решит так много проблем, ты даже не представляешь. Он наклонил голову, довольный румянец залил его щеки. Санса проводила дни вдали от него, разговаривая с людьми, которые ненавидели друг друга. Джон бывал на тренировочных площадках и занимался ежедневными делами. Они почти не виделись в постели, а днем и подавно. А всего два дня назад Вилла бросила на Сансу очень острый взгляд и целых полчаса говорила о необходимости восхищаться заботой и любовью супруга, а так же легкими и бездумными подарками — тогда Санса была несколько смущена, но ей казалось, что теперь она лучше понимает, о чем думает Винафрид. — Думаю, завтра я поговорю с Робертом Арреном, — сказал Джон, снова откидываясь на подушки. — Ты говорила с Ширен? — Я не хотела. — Она поморщилась. — Но это было необходимо. Тебе точно не придется наслаждаться. — Знаю. Но кто-то должен сказать мальчишке, что он сможет стать хорошим Королем, и я знаю, что Бронзовый Ройс слишком занят для этого. Санса кивнула и снова прижалась к его груди. Мгновение спустя Джон пошевелился, потянулся рукой и потушил свечу у кровати. Санса спустилась еще ниже и прижалась теснее, вместо того, чтобы перекатиться на спину. Он безмолвно заворчал, но потом потянулся и потушил свечу на её стороне. В темноте она поцеловала его в ключицу и поерзала, устраиваясь поудобнее. Через мгновение Санса уже спала.

***

Оберин откинулся на спинку холодного жесткого деревянного стула и свирепо уставился в стену. Ему было некомфортно. Он чувствовал себя неуютно уже несколько недель с тех пор, как прибыл в Королевскую Гавань. Так же некомфортно, как и десятилетие назад. Как Элии удалось прожить здесь так долго… Эта мысль ни к чему его не привела. Лишь сильнее разозлила. И гневу не было места в разговоре с Королевой Сансой. Это знали все к югу от стены: последнего аристократа, который кричал, не только вытащил в зубах её любимый лютоволк, но и изгнали из Вестероса. В любое другое время это стало бы огромной сплетней и сенсацией, но она объявила, что Аша Грейджой заберет себе Корону Нагги, и все забыли о бедном аристократе. Как бы то ни было Оберин провел последний месяц в Королевской Гавани, пробираясь через шлюх, выпивая лучшее вино и знакомясь с положением дел в стране при новой королеве. У нее был муж, молодой человек с суровым взором, который, по слухам, был Таргариеном — незаконнорожденным, но узаконенным её братом. У этого человека был такой суровый и жестокий вид, что никто не мог сказать ему ничего, кроме правды. И он редко вмешивался в политику. Санса Старк заправляла этим цирком вместе со своими избранными фрейлинами, а Лорд Джон Старк — он даже взял её фамилию — проводил часы на тренировочном дворе, или помогал чинить здания, или — редко — общался с аристократами. Что за мужчина, который не хочет и капли власти? И все же их брак не казался несчастливым. Они спали в одних и тех же комнатах, и не было слышно никаких драк, хотя Оберин установил своего шпиона. Это было совершенно, до тошноты, идеально. Он вздохнул и тут же пожалел об этом. Деревянный стул заставил его верхнюю часть сжаться, и Обара вовсе не жалела его ребра на вчерашней тренировке. И он не становится моложе. В следующий раз он обязательно притащит свои подушки из комнат — очевидно, новая королева мало заботилась о комфорте знати. К счастью, Эллария и Обара были рядом с ним. И конечно, был еще Тристан, хотя Оберин заметил, что в последнее время он слишком молчалив. Возможно, он недавно поссорился с Арианной. Тем не менее, они с Элларией уже больше часа ждали, а Королевы все не было. Оберин обменялся с женщиной нетерпеливым взглядом, прежде чем фыркнуть и стукнуться головой о спинку стула. Через мгновение в комнату вошла одна из фрейлин Сансы. — Королева приносит свои глубочайшие извинения за задержку, Ваша Светлость. — Она склонила голову. — Её Светлость предлагает вам заказать еще прохладительных напитков до её прихода, если вы пожелаете. — Спасибо, — сказала Эллария, прежде чем он успел заговорить. Оберин проигнорировал её предупреждающий взгляд и протянул. — Интересно, что же задерживает Королеву такое долгое время? Надеюсь, что-то существенное? Эллария фыркнула, но он сосредоточился на девушке — она не покраснела под его пристальным взглядом и не была взволнована. Она выглядела лишь слегка удивленной, но это хорошо скрывала её темная челка. — Её Величеству приходится посещать различные королевства, Ваша Светлость, — все, что она ответила. — Королевства, которые традиционно соперничают, а некоторые и воюют. Пытаться обеспечить дипломатичность и справедливость переговоров — задача не из легких. — А дорнийцев отодвинули на второй план, — воинственно сказал Оберин. — Как обычно. — Или, возможно, она хочет оставить лучшее напоследок, — предположила девушка, и на мгновение её лицо осветила легкая улыбка, прежде чем она вышла. Эллария одобрительно выгнула бровь. — Умная девочка. — Да, — пробормотал Оберин. — Действительно умная. — Его губы скривились. — Все эти девушки были умны, Эллария, тогда на Севере. Они точно знали, как важны для северного сопротивления. Если бы они попали в плен, у Робба Старка было бы два варианта: позволить им остаться заложниками и продолжить путь, обрекая их на смерть, или сдать оружие. — Его люди никогда бы не поддержали другого варианта, кроме капитуляции, — ответила она скучающим тоном. Она слышала эту истории тысячу раз, когда Оберин пытался понять северных женщин. — Это было бы слишком по-варварски, даже для них. — Именно так. Девушки это понимали, и они решили не позволить войне своих мужчин закончиться из-за них. Это все была огромная авантюра, ужасная авантюра, но боги милосердные! Это была блестящая идея. Эллария склонила голову набок. — И все же, — сказала она безразлично, — здесь так много тех, кто недооценивает Королеву Сансу. Те, кто был здесь прежде под властью Ланнистеров, называли её пугливой девочкой, боящейся теней. Штормовые Лорды, с которыми Оберин как-то раз жутко напился, не видели дальше её красоты и мягкого характера. Люди её дяди считали её юной, слишком импульсивной и нетерпеливой, чтобы добиться настоящего успеха. Северяне считали её наследницей брата, как по имени, так и по праву, и называли её Милосердной. Оберин уже не был уверен, что слухи были правдой. Возможно, все они. Возможно, ни один из них. Но Санса Старк спасла не только себя, но и своего отца, когда бежала от Ланнистеров. Меньше чем за пять лет она превратилась из их игрушки в настоящую Королеву. Она была молода, но не глупа и наивна. Все, что она делала раньше, указывало на это — но её действия по приезду в Королевскую Гавань были другими. Оберин читал договор, который она предлагала Грейджоям, и разинул рот: кто отдаст бесценный артефакт в обмен на одну аудиенцию? Это было верхом идиотизма. Но она не была глупой. Санса вовсе не была наивной. Тогда какая она на самом деле? — Она играет в какую-то игру, — сказал он, ставя бокал на стол. Эллария пошевелилась, снова выгнув бровь, и Оберин продолжил. — У нее есть еще одна цель. Не просто сделать каждое королевство счастливым, не просто помочь Северу что-то получить. — Ты так думаешь? — Да. Иначе все это бессмысленно. Эллария поджала губы, но только кивнула. Оберин вздохнул и наклонился вперед, положив голову на руки. Одно я знаю точно, подумал он. Ни в коем случае нельзя недооценивать Королеву.

***

Санса уже собиралась поговорить с Мартеллами — наконец-то, — когда паж принес ей записку с печатью матери. Это очень срочно, говорилось в записке. Приходи скорее в мои покои, Санса. Она вздохнула, сложила бумагу и зашагала в противоположном направлении.

***

— Ты звала, мама? Леди Кейтилин повернулась и кивнула Сансе, когда та вошла в комнату. Джон скрестил руки на груди, не двигаясь со своего места в углу. Леди Кейтилин потребовалось больше времени, чем кто-либо мог ожидать, чтобы принять его новое положение в семье — и, хотя теперь она не огрызалась на него за каждое действие, она игнорировала его с блестящим превосходством и изяществом истинной леди. Потому тот факт, что она пригласила его в свои личные покои, был… удивительным. Мягко говоря. Но когда он вошел, Леди Кейтилин выглядела такой бледной и хрупкой за массивным столом, что он прикусил язык и промолчал. Что-то было не так; что-то случилось, и от этого его грудь сжимали тиски. — Да, — ответила Леди Кейтилин. Её глаза метнулись к Джону, а затем снова к Сансе, прежде чем она протянула ей аккуратно сложенное письмо. — От Робба, пришло только сегодня утром, — сказала она им. — Я прочла его несколько минут назад. Санса нахмурилась и потянулась за ним. Джон подошел и встал позади нее, читая через плечо. — Арья и Бран пропали вместе с наследниками Хоуленда Рида — — там было сражение. Насколько мы можем судить, их схватили как раз в разгар битвы — — мы говорили с одичалыми, которые утверждали, что они были у них, но потом сбежали. Мы понятия не имеем, где они сейчас — — кто-то упоминал о Стене. Я направляюсь туда прямо сейчас — — Арья и Бран пропали? — спросила Санса, и Джон узнал её тон: это был холодный, опасный тон, который она использовала перед тем, как отдать приказ. Это был голос воина, голос Королевы. — Да, — прошептала Леди Кейтилин. Санса встряхнула волосами, отодвинулась от него и спокойно сказала. — Завтра я выдвигаюсь на Север. Отправь сегодня ворона в Винтерфелл, мама. — Ты не можешь уехать, — запротестовал Джон. — А как же встречи и договоры? — А что с ними? — Полгода работы можно будет выкинуть в сточные воды! — Ты думаешь, мне не наплевать? — прорычала Санса. — Бран! Арья! Кому какое дело до каких-то встреч, Мартеллов и идиотских брачных союзов, когда наша семья… — Они всего лишь пропали. — Возможно, они уже мертвы, — отрезала она. Джон вздрогнул. Он безумно хотел прямо сейчас оседлать коня и немедленно уехать. Но Леди Кейтилин нервничала, и Санса инстинктивно поддавалась панике, хотя бы один из них должен был сохранять голову холодной посреди этого беспорядка. То, что при любых обстоятельствах он уехал бы без колебаний, не означало, что он должен был поступить так сейчас. — Я знаю, — тихо сказал он, стараясь держать себя в руках. — Но мы должны верить, что это не так, а если нет, то Робб будет их последней надеждой. Мы ничего не можем сделать. — Ничего… — Ничего, кроме как сделать Вестерос безопасным местом для них, — безжалостно продолжал Джон. — Это значит, что мы должны закончить работу и только потом вернуться домой. Мы должны сделать эту работу хорошо и правильно. Мы должны найти как можно больше союзников, прежде чем мы встретимся с главным врагом, Санса, или ты забыла об этом? Санса склонила голову и отвернулась. После долгого и глубокого вдоха её плечи опустились. — Ладно, — сказала она. Подняла голову. — Мама… — внезапно, взглянув на нее, она вздохнула, и дыхание вырвалось из неё, как ледяной порыв ветра, — … ты хочешь вернуться. — Я иду туда, куда должна, — просто ответила Кейтилин. — Раньше я была нужна тебе, но теперь ты прекрасно справляешься. А теперь у меня пропали двое детей и еще один, слишком мал, чтобы справиться с этим в одиночку. Я нужна Рикону, и если Арья и Бран найдутся, я буду нужна и им. Я уеду, как только смогу. Санса с трудом сглотнула и кивнула. Слабая, водянистая улыбка тронула уголки её губ. — Конечно. — Она мягко отодвинула письмо и снова кивнула. — Я буду скучать по тебе, — сказала она матери. Затем она повернулась и с трудом вышла из комнаты. Джон колебался лишь мгновение, прежде чем последовать за ней — у Сансы было много масок, она обладала огромной силой; но она всегда говорила ему, что не вынесет, если с кем-нибудь из них что-то случится. Она потеряла их в прошлой жизни. Она больше не вынесет такой потери. И вот теперь её самые глубочайшие страхи стали явью. Санса двигалась грациозно, элегантно, не выказывая ни малейшего отчаяния в своих стремительных движениях, пока не добралась до их спальни. Она повозилась с дверной ручкой, и когда та не открылась сразу, из её горла вырвался резкий, высокий звук. Джон шагнул вперед и отодвинул её, осторожно, как только мог, не прикасаясь к ней; он точно знал, что это будет её последней каплей, и прямо сейчас она держалась за остатки самообладания кончиками ногтей, своей гордостью и немногим другим. Мгновение спустя он открыл дверь и втащил её внутрь, прижимая руку к её спине. Как только дверь закрылась, Санса вздрогнула и всхлипнула так громко, что у Джона заболела грудь; он двинулся вперед, беспокойно поглаживая её по плечам, не зная, что заставит её чувствовать себя лучше. Санса шагнула в его объятия, почти упав на его грудь, и позволила горьким слезам пролиться. И если Джон тоже позволил своей маске треснуть, то никто этого никогда не узнает.

***

Оберин хлопнул ладонью по столу. Королева Санса отложила разговор с дорнийской делегацией еще на три дня, и несмотря на то, что Оберин был оскорблен этим, он знал, что она не встречалась с кем-либо еще в эти дни. Вместо этого она вообще отказалась покидать свои покои и вышла лишь два дня назад, когда её мать отправилась в Винтерфелл. Почему-то не было никаких новостей. Даже намека. Только шепотки служанок, что Королева выглядела взволнованной, когда однажды утром покидала покои своей матери; но они говорили, что Санса не настолько эмоциональна, чтобы выдержать три дня одиночества. Вопросов было бесконечно больше, чем ответов. И вот теперь, когда она наконец-то соизволила сесть и поговорить с Оберином и его людьми, она около часа обсуждала налоги Тиреллов вместо того, чтобы обсудить что-нибудь полезное. Его терпение давным-давно иссякло и только настороженность от присутствия её сурового мужа — конечно же, это было неожиданно, потому что он и правда присутствовал на собрании, хоть и отказался присесть и изображал лишь нетерпение от всего этого — удерживала Оберина от крика. И эта настороженность рассеялась, когда его характер вспыхнул невероятно и удушающе жарко. — Меня не интересуют ваши налоги или мирные ответы на несправедливость, — прошипел он, не уверенный, что если будет говорить громче, то у него получится сохранить контроль. — Я не знаю, как вы, северяне, отвечаете на нарушение закона и чести, но я знаю, как мы, дорнийцы, поступаем. И я хочу крови. Санса изучала его какое-то мгновение, прежде чем спокойно спросила. — О какой несправедливости вы говорите? — Элия, — прорычал Оберин и едва сумел одернуть себя. — Моя сестра умерла, — сказал он после паузы. — И я не получил ни капли ответственности за её смерть, за исключением её тела и тел её детей, как будто… как будто бы она была шлюхой, а её дети — бастардами, будто Элия не была принцессой, у которой были права и власть… Он глубоко вздохнул, отвернулся и продолжил. — Я хочу крови, Королева Санса. Я ждал этого почти двадцать лет. Я хочу крови, Ваша Светлость, и я получу её, хотите вы того или нет. — Это угроза? — спросил Джон, внезапно выпрямившись и выглядя гораздо более опасным, чем любой девятнадцатилетний парень должен выглядеть. — Принц Оберин… — Это не было угрозой, — сказала Санса, холодно и резко, как сталь. Оберин кивнул, и Джон с раздраженным видом успокоился; она продолжила. — Скажите мне, Принц Оберин, чьей крови вы желаете? Тайвин Ланнистер мертв. Джейме Ланнистер потерял обе свои руки и слаб, как новорожденный теленок. Тирион Ланнистер — мой избранный наследник Запада. Может, я отдам вам Мирцеллу? Может быть, Томмен утолит вашу жажду крови? Одиннадцатилетний мальчик сможет ответить за грехи своей матери? — Мне на них наплевать, — холодно ответил Оберин. — Мне нужен Гора — он ведь все еще жив, не так ли? — Он действительно жив, — неохотно ответила одна из её дам, когда Санса промолчала. — Хотя сейчас он находится под властью Лорда Тириона. В последний раз его видели разоряющим Речные земли. Оберин наклонился вперед, прищурившись и глядя на Сансу. — Дайте мне свободу действий, Ваша Светлость, и я подпишу все документы, какие вы пожелаете. Санса удивленно посмотрела на него. Она слегка напряглась, когда он наклонился вперед, её щеки побледнели — но в её красивых голубых глазах, казалось, вспыхнуло что-то, что было двумя частями возмущения и только одной частью страха. Его спутники, готовые торговаться и ставить условия стушевались, огорченные. Кто знает, что потеряет Дорн из-за нетерпения Оберина? Оберин знал, что если бы здесь был Доран, он бы покачал головой и раздраженно вздохнул. После долгой паузы Санса расправила плечи, выпрямила спину и сжала челюсти, и Оберин понял её ответ еще до того, как она открыла рот. — Я не могу. — Нет? Скажите мне, почему правитель Вестероса не может это сделать? — Западные земли — независимое государство, — тихо сказала она. — Или будут уже довольно скоро. Я не могу — и не буду — посягать на права Лорда Тириона как Короля. — Вот что получается. — Он поднялся на ноги и подошел к ней ближе. — Вы сидите на Железном Троне, Королева Санса. И вы не используете свою власть, чтобы вершить правосудие — вы используете её для сохранения какой-то жалкой формы стабильности. Ничего удивительного, ведь скоро вы вернетесь на Север. И какое дело вам до войны на Юге? Безоружная, почти на полголовы ниже его ростом и уже в плечах в два раза, Санса Старк не дрогнула. Оберин был впечатлен — он знал взрослых бойцов, которые дрожали от страха, когда он был наполовину так же зол, как сейчас. — Вы угрожаете войной, если я не выдам вам Сира Клигана? Оберин придвинулся еще ближе. Он прижал руку к боку, представляя о приятном весе любимого копья. — Я угрожаю… — Следите за собой, — рявкнул Джон, делая шаг вперед и наполовину обнажая меч. В ответ Обара вытащила нож, который все это время прятала; Тристан выпрямился и придвинулся ближе к двери; Эллария вытянула руку, чтобы удержать Нимерию на месте. Северяне — одна из них, та самая девушка, которая разговаривала с ним три дня назад, наклонилась к двери, а другая, та, что говорила сегодня, громко вскрикнула. Все замерли от резкого, пронзительного звука; внезапно они осознали, что только что чуть не натворили. В наступившей тишине Санса громко выдохнула, а затем резко бросила: — Все, выйдите. Оберин поморщился, отступая на полшага; её муж отступил так же медленно, его меч легко исчез в ножнах. Обара сделала что-то сложное со своей рукой, снова пряча нож в рукаве. Эллария немного расслабилась. Когда по-прежнему никто не сдвинулся, Санса подняла подбородок и сверкнула глазами. — Вы меня не расслышали? Склонив головы, они поднялись на ноги и начали расходиться. Её муж остался, Оберин уже почти вышел за дверь, когда услышал, как она что-то пробормотала Джону, а потом сказала громче: — Принц Оберин, останьтесь на пару слов, пожалуйста. Я только что заставил твоего мужа обнажить сталь, подумал он, возвращаясь в комнату. Почему ты хочешь снова меня видеть? — Если он остается, то я тоже, — твердо сказал Джон. — Если он ранит меня, — ответила Санса, — у тебя будет полное право вышвырнуть его из того же окна, из которого выпрыгнула Серсея Ланнистер. Но сейчас вы уйдете, Ваша Светлость. Как ни странно, он вздрогнул, услышав титул, но потом наклонился и прошептал ей на ухо что-то такое, что заставило её глубоко вздохнуть. Когда он закончил говорить, она посмотрела на него и кивнула. — Мы поговорим об этом позже, — пробормотал он достаточно громко, чтобы Оберин услышал, и ушел. Санса подождала, пока захлопнется дверь, и повернулась к нему. — Я бы хотела напомнить вам, что вы прибыли в Королевскую Гавань как посланник Дорна. — Внезапно суровое выражение её лица сменилось усталостью; она вздохнула и опустилась на стул. — Принц Оберин, неужели вы действительно откажетесь от короны только потому, что у вас нет головы Сира Клигана? Неужели личная месть важнее желаний вашего народа? — Мой народ тоже жаждет мести. — Вы уверены? — тихо спросила Санса. — Элия Мартелл была мученицей. Но она мертва уже почти двадцать лет. Не лучше ли оставить призраков в прошлом? — Не лучше ли забыть свои корни? — риторические спросил Оберин. Он пожал плечами и тоже опустился в кресло. — Я не могу вам ответить, Ваше Величество. Но я знаю, что неправильно отпускать людей на свободу, когда они совершили такие жестокие преступления. Санса пробежала рукой по стопке бумаг и медленно кивнула. — Я не могу отдать вам Гору, — сказала она. — По крайней мере, не публично. — Что? — Оберин почувствовал, как его брови сошлись на переносице, смущение сменилось внезапной надеждой. — Он подданный Западных земель, и я отказываюсь подрывать авторитет Лорда Тириона среди его людей. — Она порылась в бумагах и, наконец, вытащила одну из них. — Но это не означает, что он останется на свободе — этот человек представляет собой угрозу, и о нем следует позаботиться. — Она протянула ему бумагу. — Это может вас заинтересовать. Оберин взял листок и просмотрел его. Чем дальше он читал, тем выше поднимались его брови. — Это шпионское донесение? Она улыбнулась маленькой и настоящей улыбкой. Затем она исчезла во взгляде чистой решимости, когда она наклонилась вперед. — Скажите, Принц Оберин, насколько хорошо вы знаете Принцессу Мирцеллу? Он удивленно моргнул. — Ну… не очень хорошо. А что? — Значит, в последнее время вы не разговаривали с Принцем Тристаном. — О чем вы? — Оберин нахмурился. — Я знаю, что совсем недавно они начали часто прогуливаться в саду, — ответила она. — В рамках приличий, конечно. И я думаю… думаю, что если я могу сделать их счастливыми, то должна это сделать. Он нахмурился, пытаясь понять, что она имеет в виду, и почувствовал, как внутри у него все сжалось. — Нет… нет, это не сработает. Даже если бы Доран согласился — что еще неизвестно, — нет никаких гарантий, что Тирион Ланнистер подпишет брачный контракт! — Принц Тристан — второй сын, — возразила Санса. — Кроме того, именно я сейчас определяю судьбу Принцессы Мирцеллы. Лорд Тирион не имеет права голоса, пока я остаюсь Королевой Вестероса. И вообще, с чего бы ему отказываться от брака, если лучшее, на что он может надеяться — это брак с мелким лордом из Речных земель? — Зачем вы вообще затронули эту тему? — наконец спросил он. Это был большой пласт информации, и все из-за этого романа между его племянником и принцессой. Оберин зажмурился и ждал, пока Санса ему ответит. Когда она заговорила, её голос был медленным, как будто она пыталась тщательно сформировать то, что хотела сказать. — Потому что Принцесса Мирцелла через неделю уезжает в Западные земли, — сказала она. — Если вы действительно хотите найти Гору, то согласитесь на брачный контракт. Мы объявим об этом за два дня до церемонии коронации, а потом вы сядете на корабль и поплывете на Запад, чтобы якобы сопроводить её в Дорн. Вы поедете один, и по пути с вашим кораблем произойдет несчастный случай. Вы поедете в Речные земли под покровом ночи и отомстите Сиру Клигану так, как только пожелаете. Если вы выживете, то заберете Принцессу Мирцеллу и вернетесь в Дорн. — А если я не выживу? — Тогда вы умрете, — сказала она просто, честно и жестко. — Конечно, возможны непредвиденные обстоятельства: например, вы не сможете никому сказать, что собираетесь делать на самом деле. — Конечно нет, — пробормотал он. Затем, превозмогая любопытство, Оберин спросил.— Вы правда верите, что вам удастся разорвать Вестерос на части? — Да, — сказала она насмешливо. — Вы думаете, у меня не получится, Ваша Светлость? — Я думаю… — он повернулся и начал рыться в стопке бумаг, которые оставила одна из её фрейлин. Он знал, что искать. Наконец, он нашел и повернулся к Сансе, разложив между ними карту Вестероса. — Вам повезет, если через несколько лет не начнется война. — Оберин пригладил пальцами потертые уголки и спокойно встретил взгляд Сансы. Он надеялся, что она прислушается к нему — она молода, а молодые обычно были готовы выслушать других, прежде чем действовать. И все её действия до этого момента говорили о готовности к рассмотрению каждого аспекта, перед принятием решения. Боже, если бы у них все это время был хороший правитель, кто знает, сколько они смогли бы достичь? Эйрис был сумасшедшим. Рейгар был бы не намного лучше, всегда погруженный в мечты, вместо того, чтобы жить в реальности. Роберт же с самого начал возненавидел Железный Трон; он поставил его ниже Лианны Старк и, в конце концов, королевство заплатило за это. Но у Сансы Старк была ловкая рука, милая улыбка и холодный ум. Она обладала хладнокровной уравновешенностью, пронизывающей её до костей, и пылким желанием переделать мир, которое Оберин видел в еще молодой и прекрасной Серсее Ланнистер, еще не сломленной жестокостью своего мужа. У Сансы была мечта и способность её осуществить. На это было страшно смотреть. Это было унизительно для него. — Какие именно королевства будут воевать? — спросила Санса. Протянув руку, он постучал по карте. По конкретному региону карты. — Дорн будет доволен вашим братом, не так ли, Ваша Светлость? И Простор не будет восставать против Тиреллов — они достаточно счастливы. — А Штормовые земли? Долина? — Оберин указал на каждого по очереди и наконец, ткнул пальцем в Пайк. — Железные острова? Там тоже все счастливы? — Железные острова примут Ашу, — вздохнула Санса. Должно быть, ей уже не раз говорили о неудачном выборе — в её голосе звучало нетерпение. — Она единственная железнорожденная, которую я готова поддержать, которая не хочет возвращаться к пиратству и грабежу, и которая, скорее всего, займет кресло Морского Короля. Она убедит своих знаменосцев, я уверена. И что не так с Долиной? Сладкий Робин — единственный оставшийся наследник Аррена. Они последуют за ним, когда он станет совершеннолетним. — А до тех пор? — Они последуют за Лордом Джоном Ройсом. — Она пожала плечами. — Он довольно приятный человек, Ваша Светлость. Я не вижу никаких проблем. — Если не считать болезненности Роберта Аррена, — заметил Оберин. — Я не могу просто приказать ему поправиться, — ответила она, слегка закатив глаза, неподобающе Королевы. Оберин позволил себе засмеяться. — Нет, — сказал он. — Но это проблема. — Это настолько далекое будущее, что я бы не стала переживать об этом сейчас, — сухо ответила Санса. Оберин легко пожал плечами и сменил тему. — А что на счет Штормовых земель? Они же угрожают восстанием. И вы назначаете тринадцатилетнюю девочку главой этого гордого королевства? — он покачал головой. — Она не проживет и года. — Она проживет гораздо больше пяти, — тихо сказала Санса. Она смерила его взглядом и затем улыбнулась, медленно и с достоинством. Элия, подумал Оберин и оборвал себе прежде, чем ему стало слишком больно. — Вы, должно быть, слышали, что произошло, когда Лорд… Король Ренли осадил своего брата в Драконьем Камне. Оберин кивнул. — Конечно, — ответил он. — Но какое это имеет отношение к делу? — Тиреллы отступили, — сказала она. — Тиреллы отступили, Ваша Светлость, но не одни. Боже правый, она имеет в виду, что… — Они взяли пленных, — сказала Оберин, немного ошеломленно. — Именно. — Она тряхнула косой через плечо. — У Тиреллов есть пленники: наследники, рыцари, здоровые сыновья Штормовых Лордов. Как вы думаете, что мне пришлось дать им, чтобы убедить их оставить пленников еще на несколько лет? — Я даже представить не могу. — Ну, а с каким из королевств Простор ближе всего? — Железные острова, — медленно произнес Оберин. Её голова чуть наклонилась вперед. — Правитель железнорожденных, который не поддерживает старую политику, достаточно заинтересовал Тиреллов, чтобы они согласились подержать людей в плену. К тому же Тиреллы известны своими браками. Я уверена, что они не будут долго ждать, и уже скоро объявления разлетятся дальше руин Летнего замка, особенно, если в лапах у Тиреллов есть наследники. Этот план был ужасно эффективен в своей простоте. Одним махом она убедилась, что Штормовые земли усмирены, Железные острова не брошены на произвол судьбы и Простор удовлетворен — и она сделала все это так, что никто и не понял. Оберин медленно втянул воздух сквозь щель в зубах. — Это дает слишком много силы Простору, — сказал он. — Они нейтрализовали Штормовые земли, заключили мирный договор с Железными островами. Скажите, ваш дядя доволен? И вообще, как это помешает Штормовым Лордам, у которых сыновья не в заложниках, вторгнуться в Простор? — Речные земли получили власть над подавляющим большинством королевских земель, поскольку они все равно оставались без правителя, — спокойно ответила Санса. — А всем остальным лордам, которые преклонят колено перед Леди Ширен, так же дадут участки земли. Например, Лорду Пенроузу дадут Драконий Камень, а Лорду Селми — Пограничный Риф. Другие небольшие участки земли отдадут непосредственно Леди Ширен. — Вы держите Речные земли в качестве буфера, — сказал Оберин и покачал головой. — Вы укрепляете Штормовые земли с помощью земли, а Тиреллов успокаиваете…. Боже, неудивительно, что ваш брат сбежал на Север так быстро, как только смог. Её губы дрогнули. — Робб, конечно, хороший воин и человек. Но он ужасный политик. Но ему это и не нужно. — Люди хорошо о вас отзываются, — медленно произнес он. — Вы их вдохновляете. Но правление, это совсем другое. Взять сотню людей, которые ненавидят друг друга, и заставить их сидеть смирно, превращая в огромную идеально работающую машину — вот что такое правление. — Есть те, кто убивает за это, — сказала Санса, положив руки на стол. — Я никогда их не пойму — что славного в том, чтобы сидеть целыми днями в кабинете? Никакая власть и слава не стоит ежедневной отдачи своей крови и жизни людям, которые ничего не предложат взамен. Это утомительно. Оберин выгнул бровь. — Если бы другие тоже это понимали. Санса вздохнула, а затем кивнула, и еще одна легкая улыбка тронула её губы; затем она вытащила чистый лист из стопки. — Может, заключим договор прямо сейчас, Принц Оберин? Оберин выдохнул так же медленно, как и вдохнул. Элия, подумал он. У него были уже старые кости, переполненные болью, которую Элия никогда не узнает. У него было столько потерь, триумфов, радостей за те девятнадцать лет после смерти Элии, которые она никогда не переживет. Но в глубине души он все еще оставался её младшим братом. Может, когда они встретятся в следующий раз, он станет старым и сгорбленным, но он всегда будет маленьким мальчишкой с разбитыми коленками, который хвостом таскается за любимой сестрой. И сейчас, рядом с этой светлоглазой, темноволосой Королевой, рядом с этой холодной, исполненной достоинства, болезненно прекрасной девушкой — как он мог не думать о ней? Элия, неужели таким было бы твое будущее? Ты была бы Королевой, с которой приходится считаться? Боги небесные, мы так много потеряли, когда ты ушла — я всегда буду оплакивать твою доброту, твою мягкость. Но мир потерял больше, гораздо больше. Я вижу в ней так много тебя. — Конечно, — сказал он, и внезапно для себя улыбнулся. Это была теплая и удивленная улыбка, медленно растущего желания увидеть тот мир, который сотворит Санса.

***

Когда она вернулась, Джон сидел и ждал её. Уже почти стемнело, хотя Санса отправилась на встречу с дорнийцами сразу после завтрака. Она была измотана, чувствовала себя как выжатый лимон, и все же была довольна — уже скоро все закончится. Самая тяжелая работа была выполнена, и эйфория растекалась по её венам наравне с арборским золотым. — Санса, — позвал Джон, когда она, спотыкаясь, вошла в их спальню. Санса повернулась к нему с глупой улыбкой, едва закрыв дверь, и начала балансировать на одной ноге в попытке снять обувь. Все, чего она хотела — это заснуть, или целовать Джона, пока не потеряет сознание. Это заставляло её одновременно нервничать и хихикать, и она не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя настолько легко и свободно. — Джон, — промурлыкала она, ковыляя вперед. — О боже, все закончилось! Наконец-то, теперь я могу отдохнуть! — Санса, — повторил он. Его руки поднялись и обвились вокруг её талии, придерживая её, и ей показалось, что что-то промелькнуло в его глазах, когда он нахмурился. Затем преувеличенно спокойным голосом он спросил. — Мы можем поговорить? — Конечно! — она повернулась, а затем опустилась на кровать, протянула руку и переплела их пальцы. — Давай поболтаем. Я не обещаю слушать, потому что последние полгода я только и делала, что слушала всяких глупых лордов, но продолжай. Мне нравится твой голос. — Я… — он нахмурился. — Ты что, пьяна? — Нет. — Она рассмеялась. — Может быть немного. Оберин налил мне немного дорнийского вина, после того как мы подписали контракт. Это наверное… — Вообще-то я хотел поговорить именно об этом. Санса наклонила голову. — О чем? Его губы скривились. — Принц Оберин. Или, как ты предпочитаешь Оберин. — Я не использую титулы, когда нахожусь в своей комнате, — лениво заметила она. — Кроме того, Принц Оберин звучит слишком длинно, тебе не кажется? — Я бы предпочел не думать об этом, — мрачно сказал Джон. Санса толкнула его в плечо. — Боже мой, выкладывай уже! Я не собираюсь вытягивать это из тебя, милый, пока ты будешь молчать как невинная девица. Не сегодня. Он пожевал губу, а затем его плечи опустились. — Я… ждал за дверью, пока ты… ну знаешь. Занималась королевскими делами. Подписание документов и все такое. — Ммм. Отец говорил, что контракты — самая важная часть правления. — Она повернулась так, чтобы наполовину лечь на него, и удовлетворенно вздохнула. — Я думаю, что если подпишу еще хоть одну бумагу, моя рука просто отвалится. — Да, — Джон кашлянул. — В любом случае. И Эллария Сенд подошла ко мне и заговорила. И она не собиралась останавливаться, если ты понимаешь, о чем я. — Не совсем, — весело ответила Санса. — Но продолжай. — Она сказала, что у дорнийцев распространены открытые отношения, и если мы оба согласны, она хочет провести со мной ночь, — выпалил Джон. — А Оберин проведет ночь с тобой. Санса моргнула. Затем еще пару раз. И разразилась хохотом. — Хах, и как ты отреагировал? — она почти задыхалась. — Я… — Побледнел и упал в обморок или… — Я просто ушел! — Неужели? — спросила Санса, все еще подергивая плечами. — Или ты скукожился в уголке и попытался сначала перезапустить свое остановившееся сердце? — Поверь мне, — ответил он, отворачиваясь и ссутуливая плечи, словно его ранили. — Я ушёл, пока не сказал что-нибудь, что могло бы все испортить. Санса снова рассмеялась и откинулась на подушки. Она наблюдала сквозь прикрытые веки, как Джон начал раскладывать её туфли и плащ по местам — это было частью их совместного проживания, которая стала для нее полной неожиданностью, то, что Джон так заботился о чистоте. Но Сансе нравилось, что теперь ей не надо было искать свои вещи по всей комнате. Позже, когда он закончил, она почувствовала, как что-то более тяжелое, чем смех, скользнуло по её горлу. Возможно, она немного протрезвела и начала мыслить ясно, и возможно, ей надо было что-то ответить, но она была уверена, что Джон хочет сказать что-то еще. Оберин проведет ночь с тобой. — Боже, ты что… — ревнуешь, подумала она, но не закончила; остальная часть фразы потонула в чем-то сладком и густым как мед, обволакивающим её горло, проникающим в легкие и плывущим по венам. О, подумала Санса, кладя руку на щеку Джона. Ну что ж, очень хорошо. Вот какова на вкус любовь? Сильнее, чем страсть. Мягче, чем смех. Ярче, чем доброта. Это заставило её зарыться рукой в кудри Джона, заставило её выгнуть спину и поцеловать его, крепко, оставляя синяки, но абсолютно и невероятно идеально. (Спустя несколько часов они лежали на кровати, тяжело дыша и обливаясь потом. Они уже опаздывали на обед, и Элис уже делала ей замечания, когда придворные обсуждали их поведение за завтраком. Санса закрыла глаза и крепче прижалась к Джону. — Я всегда любила тебя, — прошептала Санса, прижимаясь к его обнаженной груди. — Только тебя, Джон. Еще до того, как поняла, что чувствую. Джон приподнялся на локте и посмотрел на неё сверху вниз, глаза его были нежнее, чем самый гладкий шелк. — Да, — выдохнул он, потянулся вперед и поцеловал сначала в щеку, потом в лоб, потом в нос и, наконец, в губы. В тот вечер они пропустили ужин.)

***

— Я сдаюсь, — сказала Вилла Элис. Обед был действительно вкусным: еда была приправлена дорнийскими специями, достаточно тяжелыми, чтобы еда стала острой, но достаточно легкими, чтобы вызвать привыкание. Вилла компенсировала жжение на языке тремя бокалами кислого дорнийского вина, и оно приятно согрело низ живота, позволив не обращать внимания на боль в ноге. — Неужели? Элис выглядела особенно прелестно в освещенном лампами зале, подумала Вилла. Если бы они не были на юге, если бы за ними не следили так пристально. Возможно, Вилла смогла сделать что-нибудь… безумное. Если бы она спросила отца, он бы ответил: Поцелуи - это не безумие. Но её мать сказала бы: Поцелуй — это сладкое и нежное безумие. А Вилла знала свои обязанности перед семьей, чтобы понимать: если она настоит, то Элис уступит, но они слишком любили Сансу, чтобы хоть немного подпортить её репутацию. Они обе были слишком честолюбивы, чтобы пожертвовать своим будущим ради непонятно чего. Но все же. Даже если Вилла никогда не почувствует, как мягки шелковисты волосы Элис, даже если она никогда не поцелует Элис так, как хочется, она все же сможет сказать. Она может флиртовать и наслаждаться искрами в глазах Элис, которые отражали её собственные. — Я никогда не узнаю, — сказала ей Вилла. — Здесь слишком много северян, а Эддара слишком хорошо скрывает секреты! — Тогда вот тебе подсказка: он не северянин. Глаза Элис вспыхнули: серо-голубые, прекрасные, как снегопад и опасные, как метель. Вилла почувствовала, как её сердце забилось быстрее, как по щекам поползли уродливые красные пятна, и заерзала. В тщетной попытке притвориться, что с ней все нормально, она назвала первое имя, которое пришло в голову. — Теон Грейджой? — Видимо, я должна тебе мешок оленей, — пробормотала Элис, осторожно переворачивая овощи на тарелке. У Виллы отвисла челюсть. — Теон? — требовательно спросила она, повышая голос. Затем мягче, но не менее настойчиво, она прошептала. — Теон, Элис? Теон Грейджой — с ним все понятно, но… Хочешь сказать, Эддара соблазнила его? — Я хочу сказать, что она хочет этого, — ответила Элис. Потом, вздохнув, добавила. — Это может никуда не привести. Но я думаю, что у неё есть шанс — когда мы вернемся, он поедет с нами, не так ли? Во всяком случае, он не торопится возвращаться на Железные острова. Они довольно милая пара. — Они такая же хорошая пара, как огонь хорош для дерева, — решительно заявила Вилла. — Они съедят друг друга живьем и оставят после себя кучу трупов, вот увидишь! И он разобьет Эддаре сердце. — Но представь, как им будет хорошо в постели, — предложила Элис, внезапно злобно сверкнув глазами. Вилла поперхнулась, чувствуя, как смех застрял у нее в горле, а румянец стал еще ярче; она медленно, неуверенно выдохнула и задалась вопросом, когда в последний раз ей казалось, что она не тонет. Но, о, какой чудесный способ уйти, подумала она и откинула голову назад, громко смеясь. Они были молоды. Возможно, Вилла никогда не узнает приятной тяжести головы Элис, лежащей у нее на коленях, но зато она знает, как выглядит смеющаяся Элис. Вилла знала её страхи и радости; она знала её настоящую, и это всегда будет для нее дороже любого прикосновения или поцелуя. Возможно, ей будет не хватать этого позже, когда у обеих уже будут мужья и дети. Возможно, тогда Вилла проклянет себя за свою неуверенность, за свою трусость — но сейчас она была довольна. Сейчас ей было хорошо.

***

Было прохладное солнечное утро, когда Короли и Королевы — или их избранные представители — вошли в богорощу. Это была частная церемония, на которой присутствовали только самые близкие друзья и родственники каждого правителя. Позже они отправятся в Великую Септу Бейлора и позволят септону короновать их — в конце концов, многие правители были последователи семерых и хотели быть коронованными своей верой — но сейчас коронация пройдет здесь, перед старыми богами, на северный манер. Все правители были одеты в свои собственные цвета, по своей собственной моде. За некоторыми следовали близкие родственники или советники, но каждый из них выглядел неуязвимым в ослепительном утреннем свете. Все они выглядели красивыми и молодыми, словно перед ними простиралась вечность, словно они были посланниками богов. Вот так выглядит новая эра, подумал Джон, уперев руки в бока. Вот так выглядят перемены. Они поклонились, каждый из них: Эдмур в своем камзоле серебряного и алого цвета: Аша в черно-золотом одеянии, с нагрудником, подол которого рассекался на длинные пряди, похожие на морские водоросли; Ширен в иссиня-черном платье, расшитом по краям светло-бежевыми оленями; Роберт в голубоватом камзоле, свободно свисавшем на рукавах, и накидке, разрезанной наподобие соколиных крыльев; Оберин в солнечно-желтом и ярко-оранжевом; Гарлан Тирелл, в блистающем темно-зеленом и золотом; Тирион Ланнистер в золотом и красном, напоминающем кровь. Санса, болезненно бесцветная в своем сиреневом платье, закутанная в бледный плащ голубого и серого цветов, казалась почти призрачной под широкими ветвями дерева. Джон был одет в черный камзол с красными вставками — небольшой возврат к наследию Таргариенов, на котором настояла Санса. Напоминание, которое никому не нужно, уверял Джон; но Санса лишь бросила на него спокойный и ровный взгляд и сказала: Таргариен забрал их короны триста лет назад, и Таргариен вернет их обратно. Это правильно Джон. И не стала больше слушать и слова. И вот: Санса вышла вперед и помазала их пастой из сока чардрева и порошка из коры чардрева. Она носила свою собственную корону: посеребренный металл, который превращался в различный узор из повторения трех животных — волчья морда, крыло дракона и её собственная, личная геральдика, голова голубя. Правители выглядели бледными, подумал Джон. Бледными, но решительными, и мысль о том, что они с Сансой достигли этого исторического момента, зажгла огонь в его крови. Санса продолжила тихо мазать их, время от времени наклоняясь вперед и что-то шепча им на ухо. Джон последовал за ней, возложив им на головы короны. Как только он сделал это, они встали, и все присутствующие поприветствовали их как Королей и Королев. Как только с последним из них было закончено — весело сверкающий глазами Оберин — Санса отступила назад. Она сказала Джону, что он будет говорить первым, но когда он спросил, что они ждут от него, она только пожала плечами. Теперь это поставило его в неловкое положение перед этими людьми, с большинством из которых он никогда раньше даже не разговаривал. И все же, глядя на них с надеждой в глазах, он думал только о своем отце — своем дяде. Джон мог думать только о Неде Старке, о его чести и силе, которую он передал своим детям. — Теперь вы правители, — сказал им Джон. — Это большая ответственность. Ответственность, переданная нам богами. — Он глубоко вздохнул, вдыхая запах дуба и сосны. — Но прежде всего, мы — люди. Мы можем совершать ошибки, которые имеют огромные последствия, потому что у нас есть огромная власть. Главное — продолжать. Пытаться стать лучше, чем сейчас. Мы — правители Вестероса, и мы не можем подвести наших граждан. — Это тяжелая и неблагодарная работа, — сказала Санса, делая шаг вперед и вставая с ним вровень. Она была почти одного с ним роста, и только боги знали, как они сейчас выглядели. Наверное, как Королева белых призраков и Король черных демонов; но они казались могущественными, потому что все, казалось, воспряли духом. — Это работа, которая сводит тебя с ума и оставляет только пепел во рту. Но эту работу кто-то должен делать, и мы единственные, кто способен на это. И мы выполним её. Джон почувствовал, как его губы изогнулись в улыбке. — Выше нос, — пробормотал он и вывел их из богорощи.

***

После того как их короновали в септе, они вернулись в Красный Замок на пир. Джон уже сильно устал от толпы. Он просто хотел вернуться в свои покои и как следует отоспаться, абстрагировавшись от криков и вони, но нет — он был Королем, и он должен был остаться. — Я никогда не видел, чтобы Король был таким мрачным на собственном пиру, — услышал он чей-то голос, прежде чем Оберин Мартелл опустился рядом с ним. Джон позволил тени упасть на свое лицо. — Вы так недовольны сменой власти, Ваша Светлость? Джон проигнорировал легкую насмешку. — Только не говорите мне, что вам и правда нравится весь этот шум. — Он махнул рукой на разукрашенного в пурпурный цвет человека, который пытался проглотить меч. Мгновение спустя мужчина поджег свой меч, и Джон почувствовал, как его лицо исказилось от нелепого интереса. — Небольшой банкет был бы куда приятнее, и не был бы такой тратой денег. — Тогда вы бы поладили со Станнисом Баратеоном, — ответил Оберин, жадно глотая вино. — Этот человек ненавидел все, что могло показаться хоть немного легкомысленным. Вот только Станнис, судя по слухам, не очень-то любил свою жену. Я же хочу запереться в своей комнате только из-за своей жены. Возможно, это бледное платье и выглядело невзрачным в богороще, но под ярким солнцем она выглядела как богиня, спустившаяся на землю. Джон действительно хотел затащить её в спальню и не отпускать дня три. — Возможно, — сказал Джон, пожимая плечами. Но Оберин не уходил. — По слухам, вы с Королевой Сансой не ссоритесь. — Он подмигнул. — Скажите, как вам это удается? Мои подданные хотели бы узнать этот секрет. — Я уважаю её, — решительно ответил Джон. — Мы разговариваем, Принц Оберин. Мне жаль, если ваши подданные не знают таких простых вещей. Оберин усмехнулся во весь рот. — Значит, вы тот, кто приносит себя в жертву. Когда же этого станет слишком мало, Ваша Светлость? Как много вы можете пожертвовать? Вы взяли её фамилию, получили свой титул благодаря ей — что еще вы получите из-за нее? Санса сказала, что ей понравился Оберин, а значит, он не задавал ей таких дерзких вопросов. Джон был даже рад этому, потому что ей и так хватало забот. Лучше бы ему самому пресечь это поведение в зародыше, прямо сейчас. — Когда я стоял под кроной чардрева и женился на Сансе, я поклялся отдать ей все, что у меня есть, — сказал он, — и она поклялась сделать то же самое. Мы Старки, Принц Оберин, и мы держим свои клятвы. Я принадлежу ей, а она — мне, и ни имя, ни корона, ни титул не изменят этого. Это простая истина. — Значит, тебя не волнует, что она заставила тебя стоять во время собрания? — с любопытством спросил он. — Стоять? — Она не предложила тебе стул. Джон почувствовал, как его губы дернулись, почти против его воли. — Санса будет в восторге, если вы уговорите меня присутствовать на собраниях, — сказал он Оберину. — Я просто не могу сидеть спокойно долгое время. И если я буду присутствовать на встречах, я стану чрезмерно опекать её, поэтому она отсылает меня. Я думал, вы уже заметили. Оберин приподнял бровь, а затем внезапно прервал беседу поклоном; когда Джон повернулся, чтобы посмотреть, что заняло его внимание, он увидел капитана железнорожденных, который разговаривал с девушкой в дорнийских шелках. Разница в росте была поразительной: капитан был крупным мужчиной и казался еще больше в своих доспехах, а девушка была почти вдвое ниже его и, возможно, вчетверо уже. Джон понял, что это одна из дочерей Оберина, и увидел, как Оберин крепко сжал руку капитана, уводя его прочь. Девушка облегченно вздохнула и подошла ближе к столу — через мгновение Джон понял, что девушка не столько успокоилась, сколько расстроилась. Наверное, я тут не единственный, кто чересчур заботлив, подумал он и рассмеялся про себя, прежде чем прищуриться на солнце, чтобы найти Сансу.

***

В ту же ночь Аша Грейджой отплыла со своим флотом. Санса сказала ей, что будет скучать, и это было правдой — Аша была женщиной с резким характером, из стали и морской соли, и в другое время Санса могла бы её невзлюбить за острый язык и страсть к оружию; но сейчас она чувствовала какое-то восхищение, когда видела, как женщина берет бразды правления в свои руки, не думая ни о своем поле, ни о своих недостатках. Но когда Аша уплыла, Санса не стала отрицать того, что ей стало легче. Пятьдесят вооруженных кораблей стоящих в заливе Черноводной, готовых в случае необходимости начать войну — этого было достаточно, чтобы заставить её содрогнуться. В результате Санса сделала то же самое, что сделал Тирион при битве у Черноводной: загрузила один корабль диким огнем и держала его в маленькой, скрытой бухте, до тех пор, пока в нем не возникнет необходимость. К счастью, она им так и не воспользовалась. И теперь, надеялась, никогда им не воспользуется. На следующее утро ушли Долина и Простор, а еще через день — Дорн. Через неделю Ланнистеры и Баратеоны. После этого Санса отослала придворных северян обратно домой, видя их нетерпение и желание поскорее вернуться. Они с Джоном остались, чтобы до конца разрешить ситуацию с передачей имущества её дяде. Неблагодарная работа, сказала Санса, и её голова склонилась. Но её нужно сделать, добавила она и выпрямила спину.

***

Несколько недель спустя они, наконец, покинули Королевскую Гавань. Тут были только Санса и Джон — и возможно несколько телохранителей от Талли, но они не были с ними знакомы. Получилось, что сейчас они были наиболее близки к уединению, которое они когда-либо получат, и оба прекрасно это понимали. Санса начала просыпаться рано утром, учила Джона заплетать ей косы, училась точить меч. Было еще так много вещей, о которых стоило бы переживать. Вестерос был разделен мирно, бескровно; но Робб все еще сражался с одичалыми, а Брана и Арью еще не нашли. Приближалась Дейнерис Таргариен, и Санса все еще не знала, как поступить с ней и её драконами. И даже помимо этого, еще оставались Иные, которые вот-вот должны были очнуться. Санса глубоко вздохнула и потянулась к Джону, чувствуя под пальцами биение его пульса. У них была тысяча причин для страха. Иногда её бросало в дрожь от осознания того, что она сделала и того, что ей еще только предстояло сделать: Санса решила изменить мир, и у неё получилось. Но, что если она поступила неправильно? Но даже если у них была тысяча причин бояться — они этого не делали. Санса и Джон всегда боролись за любовь: отчаянную, которая ломала горы и разбивала звезды, которая заполняла их полностью, не оставляя места. Когда они проснутся, они соберутся и будут настолько сильными, насколько потребуется. Они будут напуганы, храбры и несгибаемы, как Короли и Королевы из легенд. Но здесь, в темноте, освещенной только звездами, Санса взяла руку Джона и прижала её к своей щеке. Мы будем бояться, подумала она. Мы будем сражаться. Но сначала: о боги, сначала мы будем жить. Сначала, мы будем любить.