If you try to break me, you will bleed

— Лорд Бейлиш, вы обвиняетесь в следующих преступлениях… Санса почувствовала, как крепко сжала колени руками. На ней были надеты перчатки, а на плечах лежали тяжелые меха и никто не мог заметить, как сильно она напряжена. Джон стоял позади, и его присутствие одновременно успокаивало её, и заставляло что-то в животе пылать. Сфокусируйся — Убийство Джона Аррена, главы дома Арренов. Убийство семи верховных рыцарей Долины. И убийство девушки, которую вы наняли, для посещения Винтерфелла. Вы также обвиняетесь в найме наемников Долины и использовании их за пределами ваших территорий, что является преступлением, по законам, установленным Робертом Баратеоном, — громко и четко, на весь зал, сказал её отец, — Вы признаете свою вину? Петир огляделся. Он был слегка взъерошен после нескольких дней, проведенных в темнице. Санса присмотрелась внимательней, и ей показалось, что он дрожит. — Я не виновен, — сказал он. Санса резко выпрямилась, но затем одернула себя: не стоит выглядеть слишком нетерпеливой. Но отец кивнул писцу, убедившись, что эта фраза была задокументирована, и вызвал нескольких рыцарей, которых Петир привез с собой. — Тогда начнем с обвинения в убийстве девушки. Сир Годрик, прошу, встаньте и расскажите нам, что вы видели на Перешейке. Рыцарь был очень бледный, отметила Санса, и слишком молодой. У него были темные волосы, подстриженные по последней моде. Он наверняка всю жизнь мечтал стать таким же известным рыцарем как Лорас Тирелл, и никогда не думал, что окажется здесь. Если бы Санса была моложе, то вполне могла бы влюбиться в него. Но сейчас она чувствовала лишь жалость и скуку. Его рассказ был несвязным, постоянно прерывался. Он рассказал о тихом лязге ножа, ярком цвете крови на снегу и о сдавленных, тихих криках женщины, единственная вина которой была в том, что она была похожа на Старка. Руки Сансы дрожали, и она не знала, от возмущения или от страха. Вдруг она почувствовала, как рука Джона, лежавшая на спинке её стула, поползла вверх, пока его пальцы не коснулись кончиков её плеч. Сансе казалось, что она чувствует тепло даже сквозь меха. На мгновение, холод, пронизывающий её до костей, отступил. Когда рассказ рыцаря был закончен, северные лорды получили право задавать вопросы. Именно так работала судебная система на Севере. Санса смутно помнила, как однажды лорды собрались на Медвежьем острове для суда над Джорахом Мормонтом. Каждый лорд задавал один вопрос свидетелю и подсудимому. А затем объявлял свое решение. Мизинец будет говорить последним — он не будет разговаривать со свидетелями, а только защищать себя и давать показания. Санса усилием воли заставила себя не шевелиться, пока продолжался допрос каждого рыцаря. Это был очень долгий и утомительный процесс, который занял почти весь день. — Вы прослушали доказательства убийства семи верховных рыцарей Долины и безымянной девушки, — сказал её отец, — Теперь мы представим доказательства убийства Джона Аррена, лорда Долины и главы дома Арренов. Санса поднялась на ноги. Рука Джона соскользнула, и она почувствовала, как теряет опору. Но потом она прошла мимо отца, и он кивнул ей с такой уверенностью, что улыбка сама наползла на лицо. Выше нос. — Милорды, — сказала она в знак приветствия. Некоторые из них кивнули в ответ, другие выглядели раздраженными тем, что Санса заговорила. Они считали её слишком молодой и слишком женщиной. Санса гордо вздернула подбородок. Если они её недооценивали, то она использует это против них. — Когда Лорд Бейлиш приехал в Винтерфелл, именно я приказала арестовать его, — начала она и замолчала, глядя в глаза каждому из лордов. Затем она продолжила, — Когда я была на юге и находилась в плену у Ланнистеров, то слышала множество слухов. Конечно, большинство из них я проигнорировала, но, как вы знаете, даже в самой нелепой лжи есть капля правды. И один из таких слухов был связан с Лордом Бейлишем. — Что случилось с твоими волосами? — вдруг резко спросил Петир, — Какого они цвета? Темные, как у Старков? Или же рыжие, как у Талли? Один из стражников приблизился, и скрежет копья о землю заставил Петира заткнуться. — Не ты сейчас задаешь вопросы, — резко прорычал стражник. Санса стояла к нему спиной и не обращала никакого внимания на выкрики. — Я узнала, что он убил Джона Аррена, — тихо сказала она, — Сначала я думала, что это лишь глупые слухи, но потом… Потом он женился на Леди Лизе и приехал сюда и объявил об этом, я решила кое-что проверить. Поэтому я послала Леди Лизе письмо, написанное якобы от лица её мужа, и спросила, какой именно яд она использовала. Невинная женщина спросила бы, что за яд и почему она должна знать название, — Санса склонила голову, — Но ворон вернулся, принеся не просто записку с названием, а еще и бутыль с содержимым. Она достала из кармана маленькую стеклянную бутылочку с красной обводкой и поставила её на стол. Петир не мог до неё дотянуться, но прекрасно видел, что в ней. — Слезы Лиса, — громко сказала она. Лорды выпрямились на своих местах, некоторые беспокойно заерзали. Санса сделала реверанс, в груди разливалось торжествующее тепло. Она развернулась, чтобы вернуться на свое место. Проходя мимо отца, она видела, как он уважительно склонил голову, и этого было достаточно, чтобы воодушевление и гордость за себя наполнило её. — Предоставленная бутыль будет считаться уликой в пользу виновности подсудимого, — сказал её отец, — И последнее, у нас так же есть доказательства о найме наемников. Как только отец закончил, Робб резко поднялся. Санса говорила твердым и официальным тоном. Она представила доказательства холодно и спокойно. Все эти лорды были ей незнакомы. Она не общалась с ними целый год, она не знала их так, как Робб. Я не такая как ты, сказала она ему. Поэтому стой прямо, Робб, и используй все инструменты, которые они тебе дали. — Не так давно нам поступило много жалоб о наемниках к югу от Белой Гавани, — начал он. — По всей видимости, их было и правда очень много, потому что Лорд Мандерли попросил подмогу. Это шокирует, сухо подумала Санса. Мандерли были известны своей гордостью. Они не принимали никакой помощи даже от Старков. Если Лорд Мандерли запросил дополнительные войска, то проблема была действительно серьёзной. И это понимал каждый сидящий здесь лорд. — Эти всадники были схвачены и допрошены Лордом Мандерли несколько недель назад, — продолжал Робб. — Хотя их нанимали через посредников, они знали, что это был какой-то мелкий лорд из Долины. После некоторых уговоров этот лорд назвал имя человека, что дал ему золото. Он повернулся, широко раскинув руки, словно крылья птицы. Бумага в его руках, которая могла бы уничтожить всю жизнь Петира и его самого, трепетала, словно перья. Ты научился быть драматичным, подумала Санса. На две шестых она была горда, три шестых — печальна, и ещё одна часть ушла на стыд. — Этот лорд назвал имя Петира Бейлиша, который недавно соединился с домом Арренов, — сказал Робб и его голос не звучал торжественно. — Они переписывались в течение долгого времени, ещё до женитьбы. В письмах были указания: взять деньги в Королевской Гавани и нанять наёмников. Так же, в письмах говорилось, что наёмников следует отправить на Север. Я думаю каждый из нас, милорды, догадывается для чего. Для того, чтобы найти высокого мужчину с темными волосами, серыми глазами и раненной ногой, и девушку с волосами того же цвета. Он сделал паузу. Даже Санса, которая знала всю правду и поклялась убить Петира, затаила дыхание. Её окутала паутина ярости и лжи, которую так эффектно сплёл Робб. Робб развернулся, и их взгляды встретились. Он поднял подбородок и холодно посмотрел на лордов. — Для того чтобы убить их, — закончил он. На мгновение воцарилась тишина, а затем Лорд Амбер начал кричать. За ним потянулись и все остальные. Все сидящие вскочили со свих мест и потянулись за мечами,чтобы снести голову предателя с плеч. Санса взглянула на Петира и увидела, что он бел как полотно, челюсти крепко сжаты, и он едва ли не дрожит. Ты пытался убить меня, подумала она с горькой местью и ненавистью, Каково это — быть по другую сторону меча? Джон склонил голову над ней и прошептал ей на ухо: — Ты была потрясающей. — Это только начало, — пробормотала она в ответ и слегка наклонила голову так, что её щека скользнула по его щеке, когда он отстранился.

***

Джон почувствовал, как нежная кожа Сансы коснулась его. Он задрожал бы, если бы не стоял перед таким количеством людей. Санса была так прекрасна, когда стояла перед всеми этими суровыми мужчинами. Девушка, которая ненавидела ощущение стали, но научилась сражаться на мечах. Девушка, внутри которой так долго жил страх, но которая нашла в себе смелость противостоять ему. Девушка, которая была рождена стать правительницей, королевой. — Теперь Лорд Бейлиш может выступить в свою защиту, — выкрикнул стражник грубым и громким голосом, перекрикивая шум. Бейлиш неуверенно поднялся на ноги. Джон мог бы подумать, что он ослаблен, если бы Петир сразу же не восстановил равновесие. Если он пытался завоевать симпатию или жалость лордов, то это была тщетная и глупая попытка. Ни в одном лорде не было доброты, когда они смотрели на него орлиным взором. — Я уже сказал, что не виновен, — сказал он, — Я продолжу стоять на своём. Милорды, я не знаю, о чем говорят эти рыцари. Возможно, они хотят занять моё место Лорда Долины. Они так молоды и глупы. Кто будет верить глазам ребёнка на его первой охоте? Кто будет верить наёмникам, когда они так жадны до власти? — он грациозно поднял плечо, — И конечно, теперь я Лорд Долины. Моя Леди Жена была бы очень недовольна, увидев мою голову. Готов ли Север заиметь еще больше врагов? Западные земли. Королевская Гавань. Если Долина присоединится к ним… Вдруг поднялась Леди Кейтилин. Она стояла прямо и гордо. — У Севера не прибавится проблем, Лорд Бейлиш. Не стоит так переживать, — объявила она. — Получив признание Леди Аррен, мы послали воронов лордам, которые отказались преклонить колено Лорду Бейлишу. Лорд Джон Ройс согласился сохранить нейтралитет Долины, если голова Лорда Бейлиша будет доставлена в Орлиное Гнездо. Бейлиш побледнел. Он пристально смотрел на Леди Кейтилин и предательство, застывшее на его лице, было таким сильным, что даже у Джона что-то защемило в груди. Но затем лицо Петира исказилось, и он буквально прорычал: — Она же твоя сестра! — Да, — подтвердила Леди Кейтилин, — И пока мы разговариваем, её голова остаётся на плечах. Она моя семья, Петир, и я буду её защищать. Но убийство мужа… В этом нет чести. Она печально покачала головой. — Её лишат титула Леди Долины. Люди Лорда Ройса сопроводят её в Риверран, а её сын будет воспитываться в Рунном Камне, пока не станет совершеннолетним. Долина будет рада принять вашу голову в качестве небольшого подарка. Бейлиш сжал кулаки. — Неужели наше детство ничего для тебя не значит? — Оно значило для меня все. — печально сказала она, — Но потом ты послал мне ворона, чтобы сказать, что ты защитишь моих мужа и дочь, а вместо этого попытался убить их. Ты и правда думал, что после всего у меня останется хоть капля любви к тебе? Она дрожала, внезапно понял Джон. Леди Кейтилин вся дрожала, и хотя по щекам не текли слезы, на лице было написано невероятное горе. Ты любила его, подумал он. Ты любила его, а он предал тебя. И теперь ты даже не можешь плакать. Это было печально, но если история боли и страданий закончится прямо здесь, Джон ни за что не станет грустить об этом. Не тогда, когда он знал, кто такой Лорд Бейлиш на самом деле. Не тогда, когда он знал, что этот человек может обратить целые королевства в хаос лишь ради мести, власти и жадности. Но это не значило, что он не жалел Леди Старк. Леди Кейтилин вышла из комнаты. Вслед за ней бросилась Арья, бросив уничтожающий взгляд на пленника. Гнев и напряжение в комнате усилились. — Лорд Бейлиш, — начал его отец. Нет, не его отец, а отец Сансы. Каждый раз, когда он думал об этом, это причиняло боль. — Вы хотите сказать ещё что-нибудь, прежде чем мы вынесем приговор? — Да, — прошипел он, выглядя совершенно обезумевшим, таким злым и бешеным, что Джон едва не вытащил меч из ножен. А потом Бейлиш повернулся к Сансе, и когда ярость сменилась на маску презрения, когда его глаза блеснули и сощурились, Джон действительно выпрямился, положив руку на рукоять меча. — Значит Лорды Севера берут пример с девчонки, столь же изменчивой, как и цвет её волос? — прорычал он, — Девушка, которая и рта не могла раскрыть в присутствии Ланнистеров? Девушка… -… которая боролась за жизнь своего отца и победила, — холодно перебила его Санса. Она поднялась на ноги, и Джон ощутил волну ледяной ярости. — Я старшая дочь Лорда Эддарда Старка, — сказала она и все в комнате затихли. — Я дочь Леди Кейтилин Старк. Я дочь Севера, как бы вы не пытались это изменить. Скажите свои обвинения мне в лицо, Лорд Бейлиш, пусть их услышат все. Мы, северяне, не прячемся по углам и не скрываемся в тенях. — Нет? Ты арестовала меня за измену дому Старков, — он торжествующе ухмыльнулся, оскалив зубы. — Тогда ответьте же мне, Леди Санса, как я мог совершить измену дому, в котором нет королевской крови? Как я мог предать дом Старков, если вы не королевская семья? — И о каких же королях ты говоришь? — выплюнула Санса в ответ. — О Джоффри Ланнистере, продукте кровосмесительного союза Серсеи и её брата? Может о Станнисе Баратеоне, которого осаждает в собственном доме его младший брат? Нет никакой королевской семьи, Лорд Бейлиш. Больше нет наследников Железного Трона. Когда Санса закончила говорить, повисло тяжёлое молчание. Джон видел, как её руки сжались под столом, а кожа перчаток некрасиво сморщилась. Она была напряжена, и её плечи дрожали от напряжения. Измена. Лорды были злы, они жаждали крови. Но измена это совсем другое. Разве это было по чести? А затем на ноги поднялся Робб. Он встал позади Сансы, положив руки на плечи и слегка обхватив её. Перед глазами Джона всплыла картина, которую он уже видел. В начале всего, в Богороще, с все ещё зудящим от боли горлом. Он вспомнил слова Робба:Мы Старки, и мы не бежим от врагов. Лицо Сансы из воспоминаний стало жёстче, а потом он увидел морду волка. Смех Робба, резкий и холодный, превратился в волчий вой. Мы Старки. Мы — волки. — Мы преклонили колено только тогда, когда Эйегон Завоеватель привёл с собой драконов, — свирепо сказал Робб. — Но где же сейчас драконы? Где Таргариены? Мертвы, повисло в комнате. Все кипело в какой-то смеси: чёрная ярость от предательства, сверкающие молнии от блеска мечей, белое озарение, появляющееся с каждым новым вздохом, с каждыми расширяющимися глазами. Лорд Гловер внезапно ударил кулаком по столу. — Таргариены исчезли! — закричал он, — А мы все ещё здесь! — Да! — выкрикнул Лорд Амбер и обнажил свой меч. Джон чуть было не рванулся вперёд, едва не выхватил меч из ножен, но ни Санса, ни Робб не вздрогнули, и он остался на месте. — Что эти южане знают о нас, северянах? Есть лишь один дом, который знает, что такое настоящий зимний холод. Есть лишь один человек, которому доверяет каждый из нас. Здесь сидит лишь один человек, перед которым я преклоню колено, — острие его меча нацелилось прямо на Неда Старка. Нед выглядел ошеломлённым, а затем покачал головой. — Нет, — твердо ответил он. — Я польщен, милорды. Но если Северу нужен король, то он должен быть способен ездить верхом и сражаться — я больше не могу этого делать, — его взгляд упал на Робба. — Но есть еще один человек, кого вы можете назвать своим королем. Сильный, гордый и умный. Человек, который сможет позаботиться и о слугах, и о лордах. Я не смогу стать вашим королем, Лорд Амбер, но Робб сможет. — Вы уверены? — требовательно спросил Лорд Гловер, — Зеленый мальчишка… — Старк, — отрезала Санса. — Старк, который уже целый год правит Севером в одиночку. Старк, который владеет мечом лучше, чем любой из вас, несмотря на то, что он вдвое моложе. Её подбородок был поднят, челюсть крепко сжата, а заплетенные в косу волосы свисали до поясницы. — Скажите, Лорд Гловер, когда вы приняли титул? Вам было пятнадцать, не так ли? Или даже меньше? Неужели вы считаете, что были слишком молоды для такой ответственности? Глаза Бейлиша испуганно расширились. Ты видел лишь её темные волосы, бледную кожу и страх, но не волка внутри. Джон не улыбался, но в глазах был торжествующий блеск. И ведь ты даже не сможешь рассказать Ланнистерам, кто Санса на самом деле. Робб сделал глубокий вдох и шагнул вперед, прижимая Сансу к себе. — Винтерфеллу нужен Лорд, а Северу — Хранитель, — сказал Робб. — Но нам нужна месть. Джори Кассель и двадцать благородных гвардейцев были убиты Ланнистерами. Их семьи сидят в этом зале, жаждут крови и мести. Я знаю лишь одно: те, кто причинил нам боль, умрут самой жалкой и мучительной смертью. За каждого убитого северянина, мы возьмем десятерых южан, — он кивнул на все еще обнаженный меч Лорда Амбера. — Созовите свои знамена, милорды, и мы поедем на юг. Мы сравняем Запад с землей и накормим Ланнистеров северной сталью. Лицо Лорда Амбера исказилось. Он медленно опустился на колени. — Клянусь твоей кровью, кровью твоего отца, моим мечом и мечами моих людей, — объявил он. — Я признаю тебя, Робб Старк, Королем Севера! Затем остальные подняли свои мечи и закричали, и Джон почувствовал, будто сами небеса разверзлись, посылая рев. Возможно, это были старые боги. Единственное, в чем он был уверен, это то, что в ту ночь в большом зале Винтерфелла была гроза, и пахла она молнией и холодным снегом.

***

Поздно ночью Санса проскользнула в подземелья. После того как лорды провозгласили Робба королем, Петира перевели из его относительно уютной комнаты в подземелья. Санса наблюдала за братом и чувствовала, как страх дрожит у нее в горле. Как она могла защитить его, когда он так легко раскидывается обещаниями мести. Но, так или иначе, она сможет. Санса сделает то, что должна, как делала всегда. По ночам, когда тени черными ветвями оплетали каменные стены Винтерфелла, Санса тоже позволяла себе побыть эгоисткой. Джон был с Арьей, они дрались на мечах, пытаясь расслабиться. Робб и отец обсуждали детали его будущего правления. Бран и Рикон были в покоях с мамой, пытаясь утешить её — она все еще оплакивала предательство Петира. Санса отказалась от ужина, чтобы провести время с ней, но после того, как Бран и Рикон ввалились в комнату, она ушла. И направилась вниз, в подземелья. У дверей Петира стояли два стражника. Санса откинула капюшон и вышла на свет лампы. — Я хочу поговорить с ним, — сказала она. Они обменялись настороженными взглядами. Это заставило её сердце сжаться, а кровь застучать в ушах. — Откройте дверь, — решительно сказала она им. — Вы можете пожаловаться моему брату. Или отцу. Но сейчас вы должны открыть дверь. Один — чуть повыше и явно старше — наконец вздохнул и потянулся к ручке. — Если вам понадобится помощь, — серьезно сказал он, и его темные глаза пронзительно сверкнули. — То все, что вам надо будет сделать, это закричать. Мы сразу прибежим, миледи. Санса подумала о ноже в своей туфле, о том как дрожали руки Петира, об обещании, которое она ему сегодня даст. Сегодня я не леди. Сегодня я — волк. Петир увидит то, что она скрывала, и Санса знала, что хоть казнь состоится завтра, умрет он именно сегодня. Не нужно было лишать его головы, чтобы лишить его гордости. — Конечно, — спокойно ответила она и вошла в камеру. Внутри было сыро, холодно и темно. Высоко в стене виднелась малюсенькое отверстие, но оно пропускало лишь тоненький лучик лунного света. Она могла видеть Петира лишь благодаря свечке, которую принесла с собой. — Значит, голубка решила навестить меня напоследок, — прохрипел Лорд Бейлиш. Когда он повернулся, чтобы лучше видеть её, цепи звякнули. — Скажи мне, каково это — снова оказаться среди северных дикарей? — Расскажи, каково это — сидеть в цепях, — спокойно ответила Санса. — Расскажи мне, каково это — знать, что твои заговоры раскрыты и более пятнадцати лет планирования пошли псу под хвост из-за какой-то девчонки. Скажи мне, каково стоять под всеми этими осуждающими взглядами людей, желающих разорвать тебя. Если скажешь, я отвечу на твой вопрос. — И где же были эти острые зубки, когда ты была пленницей Королевской Гавани? — Серсея Ланнистер убила бы меня, если бы посчитала угрозой, — Санса пожала плечами. — По крайней мере, я выжила. Просто не показывала всего, на что способна. Петир внимательно наблюдал за ней. Внезапно, он медленно произнес: — Все гадали, кто же предупредил твою сестру и брата-бастарда. Я сказал королеве, что это ты, но никто не поверил. Даже я сам. Даже королева не верила до конца, когда обвиняла тебя. Санса подождала, и он продолжил: — Но кто же еще? Ни один слуга не посмел бы, и ни один дворянин не захотел бы. Она наклонила голову набок. — Я сделала все, что могла, чтобы спасти тех, кого люблю. Он покачал головой, будто хотел избавиться от этих мыслей. Санса поняла, что его руки мелко дрожат. — Зачем ты пришла? — хрипло спросил он. — Потому что я хотела, чтобы ты знал, что завтра ты умрешь из-за меня, — пробормотала она. — Из-за девушки, которая казалась неспособной убить хоть кого-то. — Илин Пейн, — прошептал он в ужасе. — Это ты его убила. — Не я отрублю твою голову, — сказала ему Санса, с легкостью игнорируя его слова. — Но я позабочусь, чтобы никто больше никогда о тебе не вспомнил. Вся память о тебе исчезнет. Кто вспомнит мелкого лорда, со слишком большими амбициями? Что еще они скажут о тебе, кроме того, что ты был уничтожен Северной честью и сталью? Ты растворишься, словно пепел. — Они сложат обо мне и моей семье тысячи песен и будут петь их веками, — сказала ему Санса, и в её голосе было что-то такое, что он почти поверил ей. — Старки будут жить вечно, а все, что ты оставишь после себя, будет забыто. Я хочу, чтобы ты знал это, Петир Бейлиш. Завтра тебе не удастся убежать от меча моего брата. — Посмотри мне в глаза, — прошипел он. — И скажи, почему я умру. Санса шагнул вперед, её юбки тянулись по грязным камням с засохшей кровью. Она опустилась на колени, свеча отбрасывала глубокие тени на её лицо, и пристально посмотрела Петиру в глаза. — Ты умрешь, потому что сказал моей матери, что защитишь меня, — тихо сказала она. — Ты умрешь, потому что вместо этого пытался меня убить. Ты умрешь, потому что каждый раз, когда я тебя вижу, я мечтаю выцарапать твои глаза. Ты умрешь, потому что я Старк, и я съем свою добычу, как и подобает волку. — Я умру из-за твоей гордыни и желания мести, — ответил Петир. — Не надо подменять понятия. Санса запрокинула голову назад и рассмеялась. — Ты умрешь по собственной глупости, — возразила она. — Если бы ты остался в Долине, или даже в Королевской Гавани, то тебя бы никогда не осудили. Но ты был слишком жадным. Тебе была нужна моя мать, и ты заплатишь высокую цену за свои желания. С этими словами она встала. Она не чувствовала себя легче или счастливее, как думала, будет чувствовать. Но холод в груди исчез. Кончики пальцев больше не покалывало. А руки казались свободными и легкими. — Ты больше никогда не увидишь мою маму, — сказала она. — После твоей смерти все будут уверены, в том, что это было справедливо. Ни одна живая душа не всплакнет над твоим трупом. Санса покачала головой. — Неужели это того стоило? — Что? Она выгнула бровь. — Твоя одержимость моей матерью. — Она была всем, что я когда — либо хотел. — выпалил Петир. — Из-за этого ты чуть не умер семнадцать лет назад, — она вздохнула и отступила, коснувшись дверной ручки. — И из-за этого ты умрешь завтра. Я надеюсь, ради вашего же блага, что это и правда того стоило, Лорд Бейлиш. Потому что у вас больше нет ничего. До свидания, — пробормотала Санса и вышла на улицу. Стража выпустила её без возражений. Когда она поднялась по лестнице, то не свернула направо, чтобы пойти в свои покои, а проскользнула в узкий проход, предназначенный для слуг. Конечно, этот путь состоял целиком из паутины, векового слоя пыли и парочки луж, с капающего потолка. Но зато эти проходы вели гораздо выше, чем основная дорога. Когда-то Санса вместе с Роббом любила исследовать их, но мать сказала ей, что леди не должна лазать по пыльным коридорам, и она прекратила. Теперь же она позволила своим ногам вести её туда, куда она не раз поднималась в детстве: мимо гнилых досок и изъеденных молью гобеленов, через узкую щель в стене к небольшому скрытому выступу, между двумя башнями. Ветер хлестал её по рукам и лицу, и она плотнее укуталась в меха, прижавшись к каменной стене. Никто не сможет найти её, если она останется здесь. Прошло так много лет с тех пор, как Санса забиралась сюда, и теперь она задавалась вопросом, почему быть леди было так важно для неё? Отсюда открывался чудесный вид: луна висела прямо над Винтерфеллом, освещая серебряным светом каменные стены. Это все моё, подумала она. Эта суровая, замерзшая земля принадлежала ей. Может Робб и Король, а отец — Хранитель Севера, но Санса была единственной, кто знал, каково это — остаться одной среди снегов. Санса была единственной, в чьей крови всегда тек Юг, но она выбрала Север, обняла его и позволила льду заполнить её изнутри. Крестьяне называли её Королевой Зимы, хотя единственной короной, которая у неё была, это корона из ярко-рыжих волос. Я никогда не брошу это место. Петир хотел, чтобы она уехала. Каждый муж, который у неё будет, захочет этого. Санса не знала, сможет ли она справиться с этим снова. Джон. Она любила его. Её сердце трепетало в груди от одной только мысли о нем, и ей захотелось привязать его к себе, чтобы быть уверенной, что он никогда не бросит её. Ей потребовалось все мужество, чтобы признаться ему, и благодаря этому последние несколько недель были самыми лучшими в её жизни. Было столько тепла и счастья, что даже прошлая жизнь меркла, по сравнению с этой. Я люблю его. Я люблю его. Я люблю его. Он никогда не попросит её покинуть Винтерфелл. Санса глубоко вдохнула холодный воздух, наполнивший каждую клеточку её тела, и почувствовала себя живой. Она доверяла Джону как никому другому и знала, что благодаря этому он стал центром её мира. Ночь Санса провела на этом выступе. Когда небо посветлело и стало серым, она вернулась в покои и умылась; надела мягкое шерстяное платье в светло-голубых и белых тонах; заплела волосы: убрала боковые пряди в косу и оставила остальные свободно падать по спине. Затем она пришла к Роббу, и ни один из них не нарушил молчание по пути на улицу. Во двор они вышли вместе, рука об руку, гордые и величественные. — Выше нос, — прошептала Санса и отступила назад. Она отдаст дань уважения Петиру как Лорду, хоть он и никогда бы не оказал ей такую честь. Что ж, подумала она, все это — жадность Петира, незнание её матери и ревность Лизы — было просто печально. Конечно, это было ужасно, болезненно и смертельно для многих людей, но прежде всего просто грустно. Петира вывели из подземелья. Когда его подвели к плахе, Джон проскользнул к ней. Она почувствовала исходящее от него тепло, а потом не выдержала и крепко сжала его ладонь, переплетая их пальцы. Робб приблизился к Петиру. — За преступления против Севера вы приговариваетесь к смерти, — объявил он. — Во имя Севера, по решению северян, ты приговорен к смертной казни. Твои последние слова, Петир Бейлиш. — Мой ответ: да, — сказал он и повернулся, встречаясь взглядами с Сансой. Его глаза были такими ледяными, что на мгновение ей показалось, что она увидела в них смерть. — Да, это того стоило. Все это. Все вокруг выглядели сбитыми с толку, но Санса так и осталась невозмутимой. И тогда Робб поднял меч и сказал: — Именем дома Старк, я, Король Севера, приговариваю тебя к смерти. Меч ринулся вниз, быстрый и сверкающий, похожий на проблеск молнии. Санса резко вдохнула, но не отвела взгляда. Её рука крепче сжала руку Джона. Кровь, оросившая землю вокруг и стены Винтерфелла, была ярко-красной, даже ярче чем волосы Сансы. На мгновение все, казалось, замерло, но потом подул ветер и Робб расслабился, а другие мужчины начали убирать тело и голову. Леди, отчаянно подумала Санса и через секунду её лютоволчица сидела подле неё. Санса зарылась в теплый мех, пытаясь успокоить бьющееся сердце. Она просидела так достаточно долго, не обращая внимания на мельтешащих вокруг людей. Затем она выпрямилась, погладила Леди по спине и повернулась, поймав руку Джона кончиками пальцев. — Мы Старки, — прошептала она. — Мы выживаем и терпим. О боги, скажи мне, что я поступила правильно. Скажи мне, Джон, что это было правильно — убить его. — Мы Старки, — прошептал он в ответ. — Мы волки, Санса, и мы защищаем свою стаю. Ты сделала то, что должна была сделать, и если хоть кто-нибудь обвинит тебя в чем-нибудь, я заставлю их пожалеть об этом. — И как же ты это сделаешь? — спросила Санса, чувствуя тепло, разливающееся по телу. — Ну… Все говорят, что я неплохо обращаюсь с мечом. — протянул он, и высокомерие было настолько нехарактерно для него, что Санса прыснула со смеху. Я люблю тебя, подумала она. И я доверяю тебе. Санса не знала, что из этого делало её счастливее.

***

— Ланнистеры разграбили Речные земли, — сказала Кейтлин. В одной руке она держала письмо от брата с просьбой о помощи. Другой опиралась о стол, на котором были разложены различные карты и тактики сражения. — Когда ты отправишься на Юг, Робб? Её храбрый, чудесный сын пристально посмотрел на неё. На голове была корона из железа, глядя на которую Кейтилин вспоминала пророчество Сансы, сделанное много лет назад: корона из мечей. — Мы выезжаем через неделю, — ответил он. — Я хочу, чтобы ты сопровождала меня. — Мое место в Винтерфелле, — ответила Кейтилин, нахмурившись. — Лучше возьми с собой отца. Он знает о войне гораздо больше меня. — У меня есть десять советников, с которыми я могу обсудить план сражения. Но они ничего не знают о южанах. Они не смогут рассказать мне о южных домах, союзах и людях. Я мог бы взять Сансу, но… Она отказалась. Кейтилин улыбнулась, невольно развеселившись. — Твоя сестра очень умна. — Да, она обманом надела на меня корону и теперь заставляет отдуваться, — он ухмыльнулся. — Но мне больше некого взять, кроме тебя, мама. Кто-то должен поехать со мной. Она посмотрела на пергамент, который держала в руке и снова провела пальцем по печати Эдмура. Помогите, писал он. Вы нужны нам. Ты нужна мне. Разве она могла проигнорировать это? — Я поеду, — сказала она и позволила Роббу обрадоваться, прежде чем сказать. — Но ты сам расскажешь отцу. Его нахмурившееся лицо заставило её рассмеяться.

***

Робб отправился на юг с двадцатью тысячами воинов. Он выиграл свою первую битву и захватил Сигард. Он выиграл вторую битву и захватил Олдстоун. В своей третьей битве он соединился с войсками Талли и вместе они сокрушили Ланнистеров в Рейвентри. Север праздновал победы своего короля от Белой Гавани до Медвежьего Острова. В Винтерфелле Лорд Эддард Старк поднимал кубки в честь своего сына, и громкие тосты были слышны до самого Зимнего Городка. Принцесса Санса вышивала бледно-голубых волков на серо-белых знаменах, а принцесса Арья фехтовала с такой же грацией, как и Молодой Волк. Да здравствуют Волки из Винтерфелла, шептали крестьяне севера, Пусть их царствование будет долгим и процветающим.

***

А потом из Сигарда пришло известие, что отряд Ланнистеров высадился на Орлином мысе всего в нескольких милях от крепости и немедленно двинулся к Близнецам. Они стояли там несколько недель, если верить письмам, которые немедленно разослал Робб; письма от Дженны Фрей — урожденной Ланнистер — уверяли войска Ланнистеров, что проход практически не защищается. Особенно Робба бесило, что из-за этого путь на юг был закрыт около двух недель. И хотя он сумел договориться с Хоуленом Ридом, что болотники задержат Ланнистеров, между его армией и армией противника все еще была неделя пути, а Ланнистеры уже пересекли Перешеек. — Защищай Речные земли, — сказал он Теону. — Я оставлю тебе семь тысяч, чтобы взять Харренхолл, и три тысячи, чтобы удержать захваченные земли. Теон остался, а Робб двинулся обратно на север вместе с матерью и десятью тысячами солдат. (По пути он сжег Близнецы дотла. Ветвь Фреев практически прервалась — не считая дальних родственников, связанных узами брака с речными лордами и не имевших никаких прав.) Они нагнали захватчиков у Белого ножа. С помощью солдат Мендерли Робб схватил их. Те, кто не захотел сдаваться, погибли либо от меча Старка, либо от ледяных вод. Робб вел пленников и своих уставших людей еще шестьдесят миль, к Винтерфеллу. У знакомых каменных стен он почувствовал, как сжалось горло. Когда ворота открылись на него налетел Бран, крепко сжимая в своих объятиях и плача ему в плечо. А потом прибежали Арья, Рикон, Джон, Санса и отец. Мама пришла на несколько часов позже, так как отстала. Он был так рад снова воссоединиться с семьей. Он так скучал по всем ним, что задавался вопросом, насколько сильна была Санса, что смогла пережить потерю всей семьи. И насколько сильна она была, когда вновь получила всех обратно — потому что такое счастье и любовь действительно может свести с ума.

***

— Ты должен всем рассказать, — однажды сказала Санса. Нед уставился на неё. — Как давно ты знаешь? — С девяти лет, — её спина была ровной, а глаза серьезными. Она была так похожа на свою мать. — Расскажи все. — Почему сейчас? — Потому что Джон уже знает, — резко ответила она. — Потому что он не твой сын, и это ложь, которую, я знаю, тебе тяжело выносить. Потому что мама вот уже восемнадцать лет думает, что ты любил кого-то сильнее, чем её, и это нечестно. Я не знаю, какие еще причины ты хочешь услышать. Он медленно вдохнул. Девять. Ты хранила эту тайну целых шесть лет. Но теперь… Санса всегда беспокоилась о Роббе. Но единственным человеком, с которым она могла быть собой, был Джон. Они часами гуляли в Богороще; они вели себя так открыто друг с другом, будто знали каждую деталь, каждый секрет друг друга. Когда они что-то предлагали, то сначала обсуждали это между собой, договариваясь обо всем. — Ты любишь его, — внезапно понял Нед. — И вовсе не как брата. Санса моргнула, но её удивление быстро скрылось за резкостью. — А что если и так? — Ты любишь его, — медленно произнес он. — А Джон? Он тоже тебя любит? Ей не нужно было говорить, потому что ответ был написан на её лице. — Вы любите друг друга, — выдохнул он. — Как давно, Санса? После Королевской Гавани? Или еще раньше? — Я не знаю, — ответила она, хотя цвет её лица сложно было назвать нормальным. Нед не мог не вспомнить Лианну, когда Рейгар надел на неё корону из зимних роз. Как на её лбу появились морщинки, как сжались губы — что-то яркое и печальное одновременно. — Я не знаю, когда это случилось, отец, но я правда его люблю. И он никогда не ранил меня, и я никогда не ранила его. Мы… мы счастливы вместе. Ты же принцесса. А он незаконнорожденный сын моей сестры. О, Санса, неужели ты не могла полюбить кого-то другого? — Пожалуйста, — сказала Санса. — Расскажи правду. Не только ради себя, но и ради других. Нед едва не вздрогнул. — Я не… Я не смогу. — Я постараюсь. — Ты расскажешь, — сказала она, и в её голосе была железная уверенность, которую Нед никогда раньше не слышал от дочери. — Ты расскажешь, и очень скоро. Пожалуйста, отец. Я бы предпочла, чтобы когда мы рассказали о наших чувствах, нас не обвинили в грехе, как Ланнистеров. Он поморщился от её слов. — Хорошо, я понимаю. — Хорошо, — Санса повернулась к двери. — Тогда увидимся вечером. — Да, — сказал Нед, и на этом все закончилось.

***

Он рассказал Кейтилин, когда она молилась в септе. Кейтилин слышала и не слышала одновременно. Она так долго ненавидела женщину, из-за которой Нед нарушил клятвы, а сейчас узнала, что никакой женщины не было. И хотя правда её обрадовала, то, что она так долго жила во лжи, ранило. — Почему ты ничего мне не сказал? — спросила она. — Потому что тогда я тебе не доверял, — ответил Нед, и Кейтилин показалось, что она сейчас расплачется. Ну почему её милый, добрый и благородный муж не может хоть раз сдержать свои слова? Неужели он не может хоть раз в своей жизни солгать ей? — …а потом я не хотел даже думать об этом, и… — Ты эгоист, — отрезала она. Нед выглядел удивленным, но она продолжала, не давая ему вставить хоть слово. — Ты не хотел, чтобы я разочаровалась в тебе. Ты смог бы жить без моей любви, но не без моего уважения. И поэтому ты не стал рисковать. Он посмотрел на неё так печально, что ей захотелось накинуться на него и расцарапать все лицо. — Восемнадцать лет, — прошипела Кейтилин, — я растила мальчика, которого ненавидела. Я считала его живым доказательством моего позора. Я имела право злиться на него, милорд. И я злилась на него всю его жизнь, я презирала его и ненавидела. Но в этом есть не только моя вина. Ты тоже виноват в том, что у него было несчастное детство. Я так долго винила себя, но как же ты? Разве ты не виноват? Как много еще ты скрывал от него? От меня? От всех нас? Она не стала дожидаться его ответа, а лишь развернулась и направилась к выходу. Другая женщина спросила бы: А как же я? Ты лгал мне почти двадцать лет, а теперь вдруг рассказываешь правду. Как я могу простить такое предательство? Но Кейтилин не зря носила имя Талли. Она была пропитана чувством долга и чести. И она могла злиться на него, за то, что была несправедлива к бастарду, которого так и не смогла полюбить. Она могла обвинить мужа в том, что он запятнал её честь. Но она не могла заставиться себя спросить его, когда же он решил, что она недостойна правды. Люди говорили, что Эддард Старк был самым благородным из всех лордов. Ты можешь заставить их так думать, подумала Кейтилин и едва сдержала эти слова, Ты можешь притворяться честным, но это не так… Ты честен только тогда, когда тебе это выгодно… И это вовсе не честь и благородство. — Кейтилин… — начал Нед, положив руку ей на плечо. Она резко отстранилась от него. — Уйди, — приказала она, сверкая глазами. Она провела достаточно времени на севере. Пусть Нед увидит, каково это, когда на тебя смотрят ледяными глазами. Кейтилин могла быть Старком даже здесь, в септе, которая была частью её южных кровей. — Пожалуйста, — мягко попросил Нед. — Уходи, — повторила она снова, и плечи Неда поникли. Он медленно пошел прочь, и только когда Кейтилин была уверена, что осталась одна, она позволила себе заплакать.

***

Нед рассказал детям в тот же вечер. Робб и Арья побледнели. А Бран повернулся к Джону и тихо, но твердо сказал: — Ты все еще наш брат. Санса не отходила от матери, с тех пор как услышала её рыдания в септе.

***

Медленно, но все восстанавливалось. Её мать простила отца, хотя они все еще ссорились за ужином и наедине. То, что Джон не злился на отца, позволило Арье, Брану и Роббу спокойно принять правду. Санса проводила большую часть времени в богороще или вместе с Джоном, радуясь, что все, наконец, раскрылось. А потом. Видите ли, Санса знала, что Робб что-то замышлял с тех пор, как прибыл в Винтерфелл. Он рассылал воронов в другие северные дома. Он постоянно ходил задумчивый и грустно смотрел на неё или Арью. Ничего очевидного, но все вместе создавало картину, которая совершенно не нравилась Сансе. Но она была слишком занята, помогая отцу управлять Винтерфеллом, как делала это, когда мать уехала вместе с Роббом на юг. Более того, она старалась проводить время с Джоном и поддерживать мир между родителями. Не говоря уже о том, чтобы советовать Роббу, как решить ситуацию с Теоном и Харренхоллом. В общем. Суть в том, что Санса была занята. Поэтому ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, что происходит. Вернее, ей потребовался один ворон, прилетевший из Последнего Очага, чтобы все понять. — Ты хочешь отослать нас? — рявкнула Санса, влетев в комнату Робба в вихре юбок и взъерошенных волос. Робб тут же, к её удовольствию, побледнел. — Санса, — начал он. Она не хотела даже слышать. Вместо этого она потрясла письмом у него перед носом. — Почему Морс Амбер утверждает, что у него достаточно места, чтобы принять свиту из Винтерфелла? — потребовала она. — С чего он решил, что мы с Арьей отправимся к нему? Последовала пауза, и тут Санса заметила, что в комнате Робба было три военачальника. Они едва сдерживали смех. Она выпрямилась, позволяя холодной маске упасть на лицо, и отвернулась, чтобы посмотреть в окно, давая возможность Роббу отослать их прочь. Если он, конечно, не хочет, чтобы на него кричали в присутствии других. Мужчины быстро ушли. Как только они ушли, она развернулась и сердито уставилась на Робба. — Объяснись. — Это ненадолго, — сказал Робб, — Я подумал, что так ты будешь в безопасности. — Отсылая меня прочь, будто я какой-то ненужный мешок с зерном? — недоверчиво спросила Санса. — Отсылая своих сестер в замок, вокруг которого нет буквально ничего. — Одичалых откинули далеко на север. Их уже много лет никто не видел, я узнавал. — Оу, тогда чудесно — насмешливо сказала она. — Мне не нужно беспокоиться о том, что меня убьют одичалые. Да, Робб, именно поэтому я не хочу туда ехать. Он выгнул бровь. — А почему ты не хочешь туда ехать? Санса раскинула руки. — Может потому, что Винтерфелл — мой дом? Почему я должна ехать в какой-то замок, где меня никто не знает? — Он находится на Севере… — Если я не хочу ехать на Юг, это не значит, что я хочу ехать на Север. — Значит, ты планируешь остаться в Винтерфелле до конца своих дней? — недоверчиво спросил Робб. — Я просто не понимаю зачем я должна ехать туда сейчас. Я не понимаю почему именно туда, почему сейчас, почему ты вдруг так решил… — Ланнистеры в шестидесяти милях отсюда! — резко закричал Робб. — Шестьдесят миль, Санса! Еще один день пути и они будут в Винтерфелле. Они будут здесь, у этих стен, и я не смогу тебя защитить. — Еще никто не подходил так близко к Винтерфеллу, — решительно заявила Санса. — Это просто невозможно… — Ты недооцениваешь Тайвина Ланнистера. — Я его не недооцениваю… Робб ударил кулаком по столу, и Санса почувствовала, как её челюсть резко захлопнулась. — Послушай меня! — рявкнул он. — Они зашли далеко на Север. Они подошли слишком близко. Я не могу вести войско в битву, пока беспокоюсь о тебе или Арье. Поэтому ты отправишься дальше на Север, к Последнему Очагу. — Ты отсылаешь Брана? — спросила она. — Отсылаешь Рикона? Что на счет отца? Или с твоим идиотским решением должны мириться только я и Арья? И только потому, что у тебя есть дурацкий комплекс спасателя. Робб вздрогнул и отвернулся. — Так что? — Ты возьмешь Рикона, — наконец неохотно сказал он. — Но Бран останется здесь. Неужели? — Ты даже не сказал мне, — тихо сказала Санса. — Ты никому ничего не сказал. Ты ожидаешь, что я стану одним из твоих солдат? Красивой фарфоровой пешкой, которую можно двигать, как тебе захочется? — Санса… — Нет, — отрезала она. — Хватит. Разве я когда-нибудь подчинялась приказам? Скажи мне, Робб, как ты думаешь, если бы я захотела выступить в авангарде, вместе с твоими людьми, ты бы смог меня остановить? В глазах Робба вспыхнул гнев. — Я твой Король! Потому что я так захотела. Потому что я подтолкнула тебя. Чистая ярость затопила грудь Сансы. — Разве я преклонила колено? — холодно спросила она. Робб отшатнулся. Санса бросила письмо на стол и повернулась к двери. — Я расскажу Арье обо всем, — объявила она и ушла.

***

Следующие несколько дней были просто кошмаром для Робба. И Санса, и Арья были в ярости. И их лютоволчицы постоянно дразнили Серого Ветра, который надоедал уже Роббу своим скулежом. Еда Робба сгорала, и даже то, что было не покрыто коркой гари, было безвкусно. Его простыни были влажными и удивительно, но только в его комнате постоянно не хватало дров. В основном проказничала Арья, но Робб подозревал, что Санса ей помогала. Потому что Арья никогда бы не сделала простыни такими, чтобы они были влажными, но с них не стекала вода. Ей кто-то помогал. — Я не совсем уверен, у кого тут корона, — пожаловался он Джону по дороге на очередной военный совет после завтрака, наполненного холодными взглядами и презрительными взмахами волос. — Правда! Уверен, надень я им по одной на голову, и Тайвин Ланнистер сдастся без боя. — Я думаю, что тогда Санса убьет тебя, — ответил Джон, ухмыляясь. Робб засмеялся и подавился подгорелым хлебом.

***

А потом Санса сказала ему, что ей нужно взять воронов на неделю. Всех. И её взгляд, говорил, что лучше ему не спрашивать. Хотя Арья все еще злилась, Санса, казалось, остыла. Вороны прилетали отовсюду: из Кархолда, с Торхеннова Удела, из Белой Гавани. И каждый из них заставлял её улыбаться еще шире, а глаза блестеть еще ярче.

***

— Черт возьми! Она пригласила половину Севера в Последний Очаг, — сказал Робб, выглядя таким сбитым с толку, что Джон не смог удержаться от смеха. — Ну, не так уж и много, — сказал он. Робб покачал головой и ткнул пальцем в бумагу. — Карстарки посылают свою единственную дочь. Еще двое — от Мандерли, трое — от Мормонтов и одна от Толлхартов. И еще столько женщин из мелких домов, что я не могу сосчитать. Я не шутил, когда сказал, что это половина Севера. Джон беспомощно пожал плечами. — Это какая-то месть? За то, что ты отправляешь её к Амберу? Робб фыркнул. — Понятия не имею. И знаешь что? У меня в голове не хватит места, если я начну разбираться. Плевать. Скажи Сансе, что она может пригласить хоть всех северян, если захочет. Будет интересно посмотреть, как она разместит их всех в крошечных комнатах замка. И когда она прибежит ко мне за помощью… Что ж… Мне. Будет. Все. Равно. Такой драматичный, подумал Джон. Таковы были Старки. Особенно Санса и Робб — рыжеволосые, голубоглазые идиоты, которые причитали и ругались как кухарки. Тишина была антонимом к слову Старки, и Джон любил каждый их дюйм. — Да, — все, что он сказал. — Конечно, я передам ей.

***

Вечером, накануне отъезда Сансы и Робба, они объявили об истинном происхождении Джона. По коридорам проносились шепотки, и каждый считал своим долгом обсудить это. За ужином Джон старался не дергаться и вести себя спокойно. Когда он поднял глаза, Арья быстро юркнула ему под левый бок. Бран и Рикон держали его за правую руку. Робб наклонился вперёд и передал ему флягу с элем. Санса не улыбалась, но её глаза были мягкими и яркими. Джон почувствовал, как улыбка осветила его лицо, и с удовольствием принялся за еду.

***

— Почему ты здесь? — растерянно спросил Робб. Джон поморщился. — Я передал Сансе твои слова. Она сказала мне, что если я так сильно люблю выполнять чьи-то приказы, то мне следует отправиться с тобой на Юг. — Но ты нужен ей! — воскликнул Робб. — Это ты постоянно сражаешься с врагами, — лукаво ответил он. Роббу захотелось закричать. Единственное, что мешало ему, были два стражника охраняющие шатер. Вероятно, они бы разочаровались, если бы услышали, как их молодой король кричит как истеричка. Вместо этого, он глубоко вздохнул и постарался придать своему тону хоть немного спокойствия. — Джон, — серьёзно сказал он. — Возвращайся к Сансе. — Робб, — ответил Джон тем же тоном. — Я остаюсь здесь. — Черт побери, я… — Если ты сейчас скажешь, что ты Король, я возьму эту проклятую корону и швырну тебе в лицо, — сказал Джон, и в его голосе пока что не было злости. Роб вздохнул, отвернулся. Он вцепился руками в спинку стула так, что побелели костяшки пальцев. — Ладно, — наконец раздраженно бросил он. И пожалел, что становится таким же зелёным мальчишкой, как пять лет назад, каждый раз, когда кто-то из родных осаживает его.

***

Санса уехала на Север вместе с Арьей. Крестьяне шептались о рыжеволосой принцессе, верхом на лютоволке, с серебряным мехом, как кора чардрева и с глазами, золотыми, как волосы Ланнистеров. Они шептались о черноволосой принцессе с узким сверкающим мечом за поясом. Они шептались о рыжеволосом принце, веселом и диком, как волк на знаменах. Женщины из самых разных великих домов направлялись к Последнему Очагу. Некоторые прибыли раньше Сансы, поэтому, когда она въезжала в ворота, сотни глаз внимательно наблюдали за ней. (В другой жизни Санса едва ли знала женщин Севера. У нее не было друзей-северян, кроме Дженни. Не было людей, которые оплакивали бы её смерть.) Я принцесса, думала она теперь. Вы узнаете, кто я такая. Вы все будете знать, что из себя представляют Старки. И вы расскажите своим отцам, братьям и мужьям, что мы сильнее, чем вы думали. — Спасибо, что приехали, — любезно сказала она.

***

— Под замком почти пятьдесят кладовых, Принцесса, — сказал Морс Амбер. — У нас самое большое количество стали на всем Севере. — Это конечно очень хорошо, — едко заметила Элис Карстарк. — Но что вы будете делать, когда придут снега? — Да, — пробормотала Вилла Мандерли. — Сталью детей и женщин не накормишь. Эддара Толлхарт изящно выгнула бровь. — Миледи, вы хотите сказать, что сталь сможет накормить мужчин? — Конечно, — сказала Мира Рид. — Разве вы не слышали о секретах кухарок, которые готовят сталь так, чтобы оно не резало горло? Санса рассмеялась бы, если бы Морс не начал краснеть. Надо что-то сказать, решила она, прямо сейчас, иначе девушки разозлят мужчин. Это была подлая и недостойная мысль, но, если честно, она хотела бы посмотреть на это. — Милорд, — сказала она вместо смеха. — может быть, вы покажете нам наши комнаты?

***

Санса слала воронов. Её письма больше не были резкими и саркастичными, и они состояли из более чем двух фраз. Возможно, подумал Джон, она, наконец, простила их. Он все еще помнил, как вспыхнули её щеки, как в глазах загорелось негодование, а потом холодное презрение, когда она услышала его шутку. Джон хотел, чтобы она рассмеялась, но Санса только отвернулась, её лицо пошло уродливыми красными пятнами. Если тебе так нравится работать посыльным и выполнять поручения, то твое место в военном лагере. Целый день он мучился из-за того, что обидел её. Но потом она пришла к нему в комнату, когда было уже далеко за полночь. Прижалась к нему так близко и обняла его. Береги Робба, умоляла она. Джон хотел сказать ей, что он, вообще-то, поклялся беречь её. Но Санса раньше никогда не умоляла. Она никогда не опускалась до такого. И вот она здесь, так сильно волнуется о брате, что молит. В животе у Джона что-то сжалось. Конечно, сказал он, проводя грубыми мозолистыми пальцами по её волосам. Конечно милая, дорогая моя. Я буду сражаться рядом с ним. Не волнуйся. Так что, Джон не был рядом с Сансой, и ему приходилось довольствоваться воронами, прилетающими с Севера. Она рассказывала о том, какая гордая Элис Карстарк. Рассказывала о бледно-зеленых волосах Виллы Мандерли, о том, как искусны Лира и Джорель Мормонт в фехтовании. О веселом нраве Миры Рид и её черном юморе, об изяществе Эддары Толлхарт. О зарождающейся дружбе Арьи и Лианны Мормонт. Рассказывала о том, как Рикон наслаждается холодным воздухом, как Лохматый Песик постоянно бегает в Волчий Лес. О себе же она писала мало, но те строки, что она писала, говорили Джону о том, что она довольна. Возможно, Сансе было полезно провести время с девушками своего возраста. Когда она рассказывала о своей прошлой жизни, казалось, что у неё никогда не было настоящих друзей. Остальные мужчины дразнили его за то, что он хранил каждое её письмо. (Джон огрызался и рычал, натравливал на них Призрака, но не переставал каждую ночь перечитывать строки, написанные её рукой.)

***

Неожиданно, у них закончилось все мясо, поэтому Морс Амбер вместе с братом решили отправиться на охоту. Мужчины были рады отправиться с ними, и каждый раз, когда Санса проходила мимо главного зала, путешествие, казалось, растягивалось все больше и больше. Санса знала, что мужчинам было тяжело сидеть взаперти с восемью благородными девицами, но она и не подозревала, что им было настолько скучно. К тому времени, когда сборы закончились, путешествие должно было длиться целых две недели. Элис закатила глаза. Эддара не поднимала глаз от вышивки, но её губы дрогнули. Вилле и Винафрид казалось, было все равно. — Конечно, — безмятежно ответила Санса. — Мы будем скучать, милорд. Мы будем молиться о большой добыче. На следующее утро из замка выступил отряд мужчин, держа знамена, развевающиеся на ветру.

***

Станнис умер. Как и Ренли. В тот день певцы сложили много песен: о прекрасном муже, облаченном в сверкающие серебряные доспехи; о мрачном муже, безумном и свирепом. Об их битве за право и власть, о наследстве и крови, о лязге мечей. На самом деле, все было менее романтично. Несколько месяцев длилась осада Драконьего Камня. Стоя на грани голодной смерти, уже второй раз в своей жизни, Станнис Баратеон попросил о переговорах. Условия были такими: Ренли преклонит колено, и его пощадят. Конечно, Ренли отказался. Станнис вернулся в замок и осада продолжилась. На следующее утро Станнис возглавил последнюю атаку, чтобы уничтожить армию Ренли, и во время битвы тень — черная, ползучая и уродливая — ударила Ренли сзади. Должно быть, Станнис хотел использовать суматоху, чтобы победить. Но Рыцарь Цветов собрал силы и погнал людей Станниса. Леди Бриенна из Тарта сняла голову Станниса Баратеона с плеч. Тиреллы бежали обратно в Хайгарден вместе с Маргери и Лорасом, но прежде они восстановили веру в Семерых, изгнав последователей Владыки Света и убили жрицу Мелисандру. Принцесса Ширен — последняя из законных Баратеонов — была отправлена в Штормовой Предел, под строгий надзор. Песни рассказывали о рыцарской доблести, о братьях, об обольстительной женщине. Но была лишь одна правда, простая и безобразная: смерть.

***

Санса долго и неторопливо прогуливалась по двору, Леди шла рядом с ней. Лира и Джорель Мормонт о чем-то спорили в нескольких ярдах от неё. Некоторые женщины тоже вышли и теперь неспешно прогуливались по двору. Казалось, с отъездом мужчин, многие женщины почувствовали себя свободнее и теперь нежились в лучах солнца или наслаждались морозным воздухом. Здесь так спокойно, подумала Санса, Здесь нам не надо ничего бояться. Это благословение, как бы долго оно ни длилось. И как только она подумала об этом, из тени выскочил Рикон верхом на Лохматом Песике и, громко крича, начал бегать по двору. Женщины с визгом бросились врассыпную, и Санса почувствовала, как в груди закипает смех. Ей потребовался целый час, чтобы оттащить брата от Лохматого Песика — на самом деле, потребовался рык Леди, чтобы лютоволк подчинился. И хотя Рикон надулся, когда она заставила его вымыть руки, вскоре он уже безумно хихикал. Санса попыталась накормить его, но в итоге вся её юбка была заляпана картошкой, а Рикон весело хлопал в ладоши. Наконец, сжалившись над ней, Эддара и Элис забрали его, отправив Сансу переодеться. Она как раз сменила платье и снова вышла во двор, когда от ворот донесся ритмичный звук. Санса обернулась. Арья ворвалась, цепляясь за спину Нимерии, и спрыгнула с неё, прежде чем лютоволчица остановилась. Лира и Джорель, все еще спорящие, остановились и с любопытством подошли поближе. — Ланнистеры, — выдохнула Арья. Её щеки были красными и обветренными. Санса нахмурилась. Арья каждое утро отправлялась на прогулку по окрестностям, и Санса никогда не возражала. В конце концов, Арья сама могла позаботиться о себе. Но теперь… — Ланнистеры? Арья отчаянно закивала. — Больше сотни, они идут со стороны реки. — Больше сотни солдат… — Я не уверена, — она согнулась пополам и тяжело отдышалась, прежде чем медленно подняться. — Они одеты в доспехи, как у северян. Я бы прошла мимо, если бы не заметила Цареубийцу среди них. — Ты уверена, Арья? — резко спросила Санса. — Да, — отрезала она. — Я знаю, что я видела. Я уверена. В этот чертов замок направляется отряд Ланнистеров численностью около сотни человек, и если мы ничего не предпримем, то они перебьют нас как мух! Джорель придвинулась ближе. — Как далеко они, Принцесса? — Пару часов. К закату они будут здесь. — К черту титулы, — решительно сказала Санса. Арья и Джорель удивленно посмотрели на неё, но она лишь подняла глаза, отмеряя время по солнцу. — У нас есть более важные дела, чем следить за какими-то титулами. У нас слишком мало времени. Максимум полдня, и то, если повезет. Боже, как не вовремя. Здесь же только женщины и дети. — Найдите Элис, Виллу, Винафрид, Эддару и Миру — пусть они соберутся в главном зале. И вы тоже, Джорель и Лира, — Санса повернулась к Арье. — Возьми несколько женщин, и отправляйтесь в лес. Соберите столько ягод, трав и грибов, сколько сможете унести. Возьми с собой Леди и Нимерию, но вернитесь до захода солнца. — Хорошо, — ответила Арья и повернулась, чтобы уйти, но на мгновение заколебалась. — Санса… — Я знаю, — сказала Санса. Ни одна из них никогда не скажет Роббу или Джону, но они были в ужасе, когда Ланнистеры пришли на Север. Неделю ничего не происходило, но отец запер ворота и сказал им, что если они услышат звон колоколов, то они должны будут бежать и прятаться как можно скорее. Каждую ночь Санса тащила Арью в свои комнаты, и они лежали, вжимаясь друг в друга и дрожа от страха. Но там у них был отец. У них был Родрик Кассель и обученные воины. У них был Робб. А здесь они были одни, и они не могли надеяться ни на кого, кроме себя. Мы справимся, подумала Санса и шагнула вперед. Она на мгновение прижала холодную ладонь к щеке Арьи и прошептала: — Будь осторожна.

***

Санса вошла в главный зал и сразу же окунулась в гул голосов. Эддара, казалось, потеряла всю свою сдержанность, потому что она так дико жестикулировала, что никто не подходил к ней ближе, чем на метр. Вилла кричала на Винафрид, толкая сестру. Элис уже была готова наброситься на них, когда Санса хлопнула ладонями по столу. Грохот эхом прокатился по комнате, заставив всех замолчать. — Отряд из сотни Ланнистеров движется к Последнему Очагу, — сказала Санса в наступившей тишине. — У нас нет мужчин, чтобы сражаться, зато есть около пятисот женщин и детей, которых надо защитить. Если мы будем спорить друг с другом, как мы сможем победить? Медленно и неловко, девушки расположились вокруг стола. Санса не обратила внимания на их нерешительность — сейчас не было времени длят такой чепухи. — Мы должны послать ворона, — наконец сказала Вилла. — Нашим отцам. Или, по крайней мере, в Винтерфелл. — Я пошлю ворона в течение часа, — согласилась Санса. — Ланнистеры его собьют, — Лира беспокойно заерзала. — Любой военачальник так поступил бы — вы же не хотите, чтобы к вашему врагу пришла подмога. Мы можем попытаться, но я уверена, что у нас не получится. Эддара кивнула. — А как же мужчины? Мы должны предупредить их. — Да, они могут попытаться разбить Ланнистеров. — Ничего не выйдет. Они безоружны, а местность играет против нас. Ланнистеры смогут удержать всю долину, имея только пятьдесят солдат. Нельзя брать только внезапностью. — Значит, мы будем сидеть здесь и голодать, пока Ланнистеры осаждают стены? — Мы даже не уверены, что это Ланнистеры… — Мы убьем двух зайцев одним выстрелом, — объявила Санса, и остальные замолчали. Она была Принцессой, и все это помнили. Санса должна была их вести. — Лира, Джорель — кто из вас двоих лучший наездник? Они оценивающе посмотрели друг на друга. — Я, — наконец ответила Лира. — А кто лучше владеет мечом? — Я, — повторила Лира. Санса решительно кивнула. — Тогда через час ты отправишься через Волчий лес. Найди мужчин и пошли их на юг, в Винтерфелл, — когда все начали протестовать, Санса подняла руку. — Элис права: мы не победим, используя лишь внезапность. Если Лорд Амбер и его люди нападут на Ланнистеров, то в лучшем случае их возьмут в заложники. В худшем, они умрут. Никто не сказал ни слова. Наконец Вилла подняла голову и встретилась взглядом с Сансой. — Это хорошая идея, — сказала она. — Но их нужно отправить не только в Винтерфелл. Лучше скажи им, Лира, чтобы они отправились в каждый великий дом и распространили информацию. Элис медленно кивнула. — Если Ланнистеры захватят замок, они возьмут весь Север за горло. Здесь женщины из каждого великого дома — они будут контролировать нас. Они будут контролировать Север. И если это случится — Север падет. Боги, это все из-за меня. — Они этого не сделают, — Санса услышала свой голос, будто из-под воды. Остальные удивленно посмотрели на неё, и она, отодвинув стул, встала. — Мы будем держать Последний Очаг, пока не испустим последний вздох. Это Север, а не какая-нибудь южная крепость с позолоченными стенами. Мы дочери благородных домов Севера и мы не станем преклонять колено перед Цареубийцей, — она резко вдохнула и отвернулась, пытаясь взять себя в руки. Наконец она кивнула Лире. — Иди. Готовься. Мы встретимся у ворот. Лира ушла, и тогда Мира сухо спросила: — Что делать нам, Принцесса Санса? — Отставь титулы, — сказала Санса. — Мы должны работать сообща, иначе ничего не получится. В данный момент вы шестеро и Арья — мой военный совет. Итак: ваши предложения? — Ну. Мы могли бы… назначить некоторых женщин ответственными за… какие-нибудь вещи, — сказала Элис. — Например, за еду, воду и одежду. — Например, кого? — Элайна Гленмор довольно умна, можно назначить её главной, — заметила Джорель. Эддара аккуратно сложила руки на столе. — Девочки Форрестер хорошо шьют. А Бетани Блэквуд прекрасно ладит с лошадьми. — Гвен Уайтхилл? — спросила Элис. — Она могла бы помочь Элайне. Санса чуть улыбнулась. — Эддара и Элис, значит, вы все устроите? Вы не против быть посредником между нами и остальными женщинами? — Мы сделаем все, что в наших силах, — пробормотала Эддара. — А остальные, — сказала Санса, оглядывая всех. — Просто… не ссорьтесь. Успокойте женщин, скажите им, что все под контролем. Убедитесь, что нет никакой паники. — Хороший совет, — саркастически заметила Джорель. Мы всего лишь дети, вынужденные сражаться. Но здесь пятьсот женщин, жизнь которых зависит от нас. Мы не можем позволить себе ошибиться. — Идем, — спокойно сказала она. — Мы должны собраться во дворе.

***

— Оставайся в живых, — тихо сказала Санса Лире. — Оставайся в безопасности. Держи голову опущенной, а подбородок поднятым, и шепчи правду так громко, как можешь. Но прежде всего, Лира, живи. Я бы никому не пожелала такой боли, как смерть сестры. — Ты прекрасный лидер, — ответила Лира и вскочила на лошадь. — Ты сохранишь их. Я рада, что Лианна и Джорель останутся под твоей защитой. Береги их, слышишь? Мама убьет меня, если узнает, что с ними что-то случилось. — Клянусь тебе, как одна старшая сестра другой, — сказала Санса и сжала руки Лиры в своих ладонях: обещание, настолько твердое, насколько она могла дать. — Я сделаю все, что в моих силах. — Да, так и будет. И я не думаю, что кто-то сможет тебя остановить, когда ты будешь бороться, не так ли? — она подмигнула, и с этим сбивающим с толку комментарием, выскочила за ворота.

***

Люди Джейме Ланнистера появились на горизонте как раз, когда вернулась Арья. Лианна Мормонт была последней, и, несмотря на мрачность ситуации, Сансу позабавило, насколько серьезной она была. — Закройте ворота, — приказала она. Санса мрачно ждала, пока войско подойдет ближе. Основная масса распределилась полукругом примерно в миле от стен. Светловолосый юноша выехал вперед. — Мы пришли просить убежища, — крикнул он ей. — Тогда вы ошиблись крепостью, — сказала она в ответ. — С каких пор Джейме Ланнистер стал северянином? Мальчик замер, застигнутый врасплох, и Санса поспешила закончить. — Скажи Цареубийце, что я хочу поговорить с ним, — Мира резко выдохнула, но она не обратила на неё внимания. — И скажи ему, что я покину эти стены только тогда, когда у него хватит смелости поднять знамена Ланнистеров. Я отказываюсь идти во вражеский лагерь, выдающий себя за союзников. Юноша развернулся и поскакал обратно. Через час белые знамена сменились на красные — Санса восприняла это как знак согласия с переговорами, и приготовилась уходить. — Я пойду с тобой, — сказал Арья. Санса покачала головой. — Если они не будут соблюдать условия мира, тебе придется удерживать замок. Я не собираюсь приносить им обеих Принцесс на серебряном блюде. — Только одну, — сказала Мира. — И Элис, — согласилась Санса. — Она пойдет со мной. И мы вернемся. Но вы должны оборонять замок, чтобы не случилось, понятно? Неважно, что случится со мной. Или с Элис. — Ты вернешься обратно, — отрезала Арья. — Или я прибью тебя. Санса мягко улыбнулась и погладила сестру по щеке. — Береги себя, — прошептала она, а потом запрыгнула на лошадь. — И береги Рикона. — Конечно, — сказала Арья. — Ты тоже. Береги себя. — Обязательно, — отозвалась Санса, и они с Элис уехали.

***

Джейме наблюдал, как два размытых пятнышка постепенно увеличиваются. При ближайшем рассмотрении оказалось, что пятнышки — это две женщины, и у одной из них были проклятые волосы Талли. Должно быть, это была Санса Старк — самопровозглашенная принцесса, и притом очень милосердная, если верить слухам крестьян. По мнению Серсеи, она была дурой и пешкой, у которой в голове было столько же воздуха, сколько рыжины в волосах. Рядом с ней была… Он нахмурился, а потом посмотрел налево, безмолвный вопрос повис в воздухе. — Элис Карстарк, — сказал Рамси Сноу, который снабдил их северной одеждой и показал путь к крепости, которая могла дать неограниченный контроль над Севером. — Вы знакомы? — Виделись пару раз, — беззаботно ответил Рамси. Девушки плавно подъехали. Элис Карстарк посмотрела на него, но потом её взгляд упал на Рамси, и она побледнела. — Предатель, — прорычала она и вполне могла бы накинуться на него, если бы Санса не преградила ей путь. — Я предложила тебе эль, — продолжила она, продвигаясь вперед, из-за чего Сансе приходилось отступать, — Я пригласила тебя в свой дом, чертов бастард! Джейме почувствовал, как его рука сжалась на рукояти меча. А потом Санса что-то прошептала и девушка Карстарк дернулась и чуть отъехала. Джейме немного расслабился, разжав побелевшие пальцы, сжимавшие меч, но ему все равно было не по себе. Было что-то пугающее в ярости этой девушки, что-то такое же дикое и свирепое, как разъяренная львица. Но если он думал, что Санса Старк спокойна, то довольно быстро осознал, что это не так — её руки крепко сжимали поводья, а выражение лица было таким же острым, как и у её знаменосицы. — Так вот какие Болтоны на самом деле, — сказала она. — Не просто нецивилизованные ублюдки. Не просто кровожадные дикари. Еще и предатели. Джейме моргнул, на мгновение смутившись. Откуда взялся весь этот яд? Серсея, несомненно, преувеличивала, но он и сам мельком видел Сансу в Королевской Гавани. Девушка, которая едва не падала в обморок при разговоре с Томменом, была определенно более уверенной, когда столкнулась с настоящим злом в виде армии. — Я думал, вы пришли вести переговоры, — вмешался он, прежде чем Рамси успел заговорить и усугубить ситуацию. Обе девушки резко развернулись и посмотрели на него. На какое-то мгновение он испугался, что драки не избежать; будь они мужчинами, он, наверняка, уже обнажил бы меч. Но затем Санса, казалось, немного овладела собой, и хотя её лицо оставалось холодным, тон был немного теплее, когда она сказала: — Прошу меня простить. — Прощаю, — сказал Джейме. Если бы это был кто-то другой, то он бы огрызнулся, но в воздухе витало что-то опасное. И ему не нравилось это чувство неловкости. С чего бы ему переживать, когда все козыри у него? — Назовите свои условия капитуляции. Санса выпрямилась и откинула назад свои рыжие волосы. — Уходите, — сказала она. — Уходите сейчас же, и мы вас не тронем. Джейме поперхнулся. Из всего, что он ожидал, он не думал, что она попытается блефовать. Он почувствовал небольшое уважение к её мужеству — во всяком случае, у нее хватило смелости обмануть его, даже если у неё не было ни грамма мозгов. — У нас сто двенадцать человек, — сказал он недоверчиво. — Вы думаете, что я просто… Что? Уйду без всякой причины? У вас от силы десять человек. — С чего ты взял? — спросила Элис. — Мы прошли пять деревень, — медленно ответил Джейме, теперь уже всерьез беспокоясь об их здравомыслии. — Люди говорили о веселых мужчинах — почти две сотни — держащих путь от Последнего Очага. Лорд Болтон предупредил нас, сколько людей стоит ожидать. Остальное было просто… арифметикой. Санса резко вздохнула и повернулась к Рамси. — Что они тебе предложили? — резко спросила она. — Золото? Титул? Скажи мне, что Ланнистеры предложили такого, чего не мог дать Север? — Винтерфелл, — ответил Рамси. — Мы получим тебя, твоих братьев и Север, миледи. Мы не хотели действовать так топорно как твой брат Робб, который мечтает лишь отомстить. Он ничего не достигнет, он получит только кровь и смерть. Но когда он отправил тебя сюда, мой отец воспринял это как знак богов: зачем же еще давать такой легкий шанс взять власть в свои руки? — Не думай, что боги благоволят тебе, — ледяным тоном произнесла Санса. — Все знают, как они относятся к изменникам. Вы все здесь — чертовы ублюдки, и если боги будут справедливы, вы отправитесь в самые глубины ада, — она глубоко вздохнула, а затем кивнула, как бы принимая решение. — Наши условия останутся неизменными. Если вы уйдете сейчас, ни один северный лорд не помешает вам вернуться в Западные земли. — Да, — ответила Элис. И затем обратилась к Рамси. — Мы даже не станем отрубать тебе голову. Они просто глупые девушки. Что они вообще знают о переговорах? — Я не знаю, на каких переговорах вы были, — грустно сказал Джейме. — Но они так не работают. Вы не можете просто выдвигать условия безоговорочной капитуляции. Смотрите, я предложу вам другой вариант: откройте ворота, впустите нас и ни один волосок не упадет с ваших прекрасных головок. Соглашайтесь. Это лучший вариант, который мы можем вам предложить. — Я знаю, что такое переговоры, — сказала Санса, и даже не подумала оскорбиться. Джоффри бы точно разозлился, внезапно подумал Джейме. — Это не переговоры, Цареубийца. Я сказала, что хочу поговорить с вами, и я сказала, что хотела: если вы уйдете, мы не станем вас выслеживать. Вам следует спросить у тех, кто однажды предал мой дом: можно ли сомневаться в слове Старка? К сожалению, Рамси Сноу не знает, что такое честь и благородство. Если вы думаете, что я должна послушать вас, то я настоятельно рекомендую послушать меня. Седьмое пекло… Я не смогу спасти их от собственной глупости. — Мои условия останутся в силе до рассвета, — наконец ответил Джейме. — Я надеюсь, что хоть у кого-то в замке еще остались мозги, Леди Санса. — Принцесса, — поправила она и улыбнулась так холодно, что он удивился, как это её лицо не треснуло. — Я сказала все, что хотела. Доброго дня, Цареубийца. Утро принесет нам ответы. Они с Элис уже начали разворачивать своих лошадей, когда Рамси сказал: — Схватить их. Джейме промолчал. Но тут Санса обернулась, и он отшатнулся, увидев презрение в её глазах. И не просто презрение, он вдруг понял, что в них нет ни капли страха. — Давай, — сказала она, и это прозвучало как вызов. — Сделай это, Цареубийца. Возьми меня и мою знаменосицу в плен и делай с нами, все что хочешь. Север будет помнить все, что ты сделал, и каждый дом, даже самый маленький, восстанет против тебя. Моя сестра закроет ворота и умрет от голода, но не впустит ни одного из вас. Мой брат уничтожит все, что ты любишь, он убьет всех, кого ты любишь. И все что у тебя останется в итоге — это разбитая замерзшая армия, посреди северных льдов, и всем будет наплевать кто ты такой. Так что попробуй. Джейме сглотнул и подумал, что именно так выглядела бы Серсея на поле боя. — Пусть они уходят, — сказал он.

***

Санса поняла, что её руки дрожат только тогда, когда слезла с лошади. На неё смотрели полторы тысячи лиц — бледные овалы, с застывшими масками страха и горя. И все, что чувствовала Санса в этот момент — это чистая ярость. — Мира не будет, — объявила она, и в ответ раздался шепот наполненный паникой и отчаянием, — Совет собирается через десять минут, — добавила она и направилась в замок.

***

— Мы знали, что эти переговоры бесполезны, — устало начала Санса, когда все уселись на свои места. — По правде говоря, я просто тянула время. Цареубийца предложил нам некоторые условия, которые… не так ужасны, как я ожидала. — Он сказал, что не тронет нас, — бесцветным голосом произнесла Элис. — Конечно, если мы откроем ворота сегодня ночью. Эддара уставилась в центр стола. — Неужели эти условия так плохи? — Это лучшее, что мы можем получить, — сказала Вилла. — Если мы откажем… — начала было Винафрид. — Зачем? — насмешливо спросила Арья. — Чтобы еще больше разозлить их? Чтобы они отказались от своих условий? — Чтобы армия успела подойти, — горячо возразила Винафрид. Санса решительно покачала головой и подняла руку, прежде чем Арья успела возразить. Мы не можем бездействовать и позволить им войти. Мы и не будем. — Нет, — ответила она. — Здесь нет никакой армии. Кархолд ближе всех, но всаднику придется ехать две недели, а армии — еще больше. Дредфорт ближе, но они предали нас — мы больше не можем на них полагаться. А запасов продовольствия хватит всего на три недели. Так что у нас только два пути: открыть ворота и впустить их — сделаем мы это сейчас или через три недели — неважно. — Она выпрямилась и посмотрела каждой девушке в глаза. — Или мы можем сражаться. — Сражаться? — спросила Вилла. — Но у нас нет мужчин. — Зато у нас есть пятьсот женщин, — сказала Санса, и голос её был ровным и острым, как лезвие меча. — У нас есть лошади. И, по словам Морса Амбера, у нас самое большое количество стали на Севере. Я знаю, что намного проще просто склонить голову, преклонить колени и смириться, но вот что я вам скажу: мы, Старки, не бежим от врагов. Мужчины Севера благородны и смелы, а мы — их дочери, их сестры, их будущие жены. Скажите мне, скажите, почему мы не можем взять меч в руки и сами защитить себя? — Потому что никто из нас не знает как сражаться, — сказала Винафрид. — Это не так уж и трудно, — ответила Арья. — Думай об этом, как об острой палке, которой надо попасть в мешок с зерном, и у тебя уже будет больше опыта, чем у большинства женщин. Санса с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Вместо этого она глубоко вздохнула и тихо сказала: — Я не прошу тебя драться, если ты этого не хочешь. Если больше половины будет против, то мы откроем ворота и впустим их. Я не буду сопротивляться. Но я думаю, что мы сможем. Мы должны попытаться. Если у нас получится, то это будет великим подвигом для всех нас. Но мы должны быть храбры и уверены. Арья нахмурилась, глядя на неё сверкающими глазами. Она резко отодвинула стул и вскочила на ноги. — Я предлагаю драться, — сказала она. Эддара медленно поднялась. — Мы не сможем, — сказала она. — Сотня обученных воинов против нас? Мы же девушки. У нас не получится. Мы должны открыть ворота. — Я голосую за борьбу, — сказала Вилла, яростно. — Мы, Мандерли, уже тысячу лет служим Старкам. Я не отступлюсь от клятвы. Джорель кивнула. — Если мы откроем ворота, то станем не более чем благородными пленниками, как бы не уверяли нас Ланнистеры. Нет, я буду сражаться. — Ты хочешь погибнуть? — тихо спросила Винафрид. — Мы рискуем всем, что у нас есть, в надежде, что сможем научить женщин воевать? Просто откройте ворота. Вилла выглядела ошеломленной словами сестры. Она приняла темно-розовый оттенок, который ужасно контрастировал с её зелеными волосами. Но прежде чем она успела начать кричать, Мира поднялась на ноги. — Я могу научить их защищаться, — сказала она. — И мы сильны, каждая из нас. Да, мы должны драться, и драться хорошо. Все ждали, что скажет Элис — она была последней, — но она молчала, пристально глядя на стол, а потом медленно подняла глаза на Сансу. — Если бы ты не ответила, этот чертов бастард взял бы нас в плен, — сказала она. — И кто знает, что случилось бы тогда? Цареубийца не ожидал, что ты… Элис огляделась вокруг, и её губы дрогнули. — Видели бы вы её, — сказала она остальным. — Она была великолепна. Вежливая, но яростная, и почти заставила Цареубийцу проглотить язык. Она снова перевела взгляд на Сансу. — Он думал, что ты какая-нибудь надушенная фиалка с юга. Он все еще считает нас такими же глупыми и кроткими, как его сестра и её служанки. Но мы — северяне, рожденные в снегах и воспитанные холодом, и в наших жилах течет сила. Вот уже шестнадцать лет все говорят мне молчать, смотреть и слушаться. Быть не более, чем теплым телом под боком у какого-то незнакомого мужчины, как только я расцвету. Никто не говорил мне, что я могу сама решать, что мне делать. Что я могу постоять за себя, — Элис решительно кивнула. — Дай мне в руки меч, Принцесса, и я возглавлю твою армию. Перед ней выстроились семь женщин, каждая из которых отличалась от другой. Но они стояли рядом, плечом к плечу и Санса чувствовала, как сила и гордость переполняла её. Она поднялась на ноги. — Тогда мы будем сражаться, — сказала она. — Мы будем драться, и не посрамим честь наших предков. Она оперлась о стол обеими ладонями, прижав их к шершавой поверхности. — Отдохните немного. Мы начинаем тренироваться с завтрашнего дня.

***

Лошадь Лиры упала от усталости, когда она выехала из Волчьего леса. Она пристегнула меч к поясу, потуже затянула шнурки на ботинках, накинула капюшон и побежала. Два дня спустя она вошла во двор Винтерфелла. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы войти в замок, а затем она оказалась в главном зале — и сразу узнала мужчину, сидевшего во главе стола. Он выглядел как Арья, только старше и в мужской версии. Лорд Старк. Я, наконец, добралась. Она быстро направилась к столу. Когда до него осталось несколько футов, она откинула капюшон, достала меч, и, не обращая внимания на внезапную тишину, опустилась на колени. Когда она подняла глаза, Лорд Старк сильно нахмурился. В его глазах не было узнавания. — Меня зовут Лира Мормонт, — хрипло произнесла она. — Я дочь Леди Мейдж, сестры Дейси, и ваши дочери послали меня сюда, милорд. Он поднялся. — Мои дочери? Но они в Последнем Очаге, Леди Лира. Они… — Плохие вести, — сказала она. — Меня послали известить Вас. Я умоляю вас — есть ли у вас совет, который вы можете созвать? Будет проще рассказать всем сразу. — Да, — сказал он, и Лира позволила отвести себя в маленькую комнату. Когда все лорды собрались, он сказал: — Расскажите нам, Леди Лира. Какие вести вы принесли из Последнего Очага? — Отряд Ланнистеров, — сказала она. — Сто человек во главе с Цареубийцей идут на крепость. Принцесса Арья увидела их, когда была на прогулке, и вернулась, чтобы предупредить нас. — Это невозможно! — сказал один лорд. — Ты думаешь, жители деревень не заметили бы отряд из ста человек? — И даже если так, крепость выдержит. Там осталось двести мужей, чтобы защитить всех, — ответил другой. Лира сжала челюсть. Её принцессы, её сестры, её друзья — все они зависели от неё. Она должна спасти их. — Они были одеты в северные доспехи, — сухо объяснила она. — А мужчины отправились на охоту. В замке остались только женщины и дети. — Что с Арьей и Сансой? — спросил Лорд Старк, и его глаза были настолько холодными, что Лира вздрогнула. — Они живы, — ответила она. — Насколько мне известно. Я уехала сразу после приезда Принцессы Арьи. Прощу прощения, милорд, но я больше ничего не знаю. — Вы сразу поехали на юг? — Я нашла мужчин, — сказала Лира. — Которые были в крепости. Принцесса Санса дала мне письма, скрепленные официальной печатью, и приказала им не возвращаться. Она понимала, что людей слишком мало, чтобы отвоевать долину, и поэтому сказала им, чтобы они не жертвовали своими жизнями напрасно. Вместо этого она приказала им разделиться и просить помощи в других домах. Но после этого я направилась в Винтерфелл. Один из лордов пристально посмотрел на неё. — Где твоя лошадь? — Я ехала слишком быстро, — ответила она. — Она… надеюсь, что она не умерла. Но мне пришлось бросить её на краю Волчьего леса. — И ты пробежала остаток пути? — Да, — отрезала она. — Я бежала два дня и три ночи, и сейчас я держусь только из-за того, что в этом чертовом замке остались мои младшие сестры, которых я должна спасти. Поэтому послушайте меня и услышьте, что я говорю: к Последнему Очагу направляется отряд Ланнистеров, и если ваши дочери еще не мертвы, то они точно уже в плену. И я не знаю, что из этого хуже! Послушайте же меня, вы, чертовы идиоты. Если понадобится, я встану на колени. Но сделайте что-нибудь, потому что если Лианна и Джорель умрут, я больше не смогу посмотреть матери в глаза.

***

— Мы — женщины Севера, — сказала Санса в зале, заполненном дрожащими от ужаса людьми. — Мы — звезды, медведи, ящерицы и волки. Мы — сталь. Мы не откроем ворота Ланнистерам, мы не преклоним колено, мы не сдадимся! Наши мужчины носят сталь на поясе и за спиной. Скажите мне, почему мы не можем сделать то же самое?

***

— Как дмаешь, Бран уже свел отца с ума? — спросил Робб. Джон лениво улыбнулся. Они оба были пьяны или, может быть, чуточку навеселе. На грани того, чтобы окончательно раствориться в алкоголе, но еще не до конца. — Если он этого еще не сделал, то Лето уж точно, — сказал он. Робб рассмеялся. — Представь себе, отец велит этй большой белой твари слушаться, как какая — т собачонка! — Лето будет слушать твоего отца, как и Брана, — сказал ему Джон, — Но если бы там был Лохматй Песик… — Мы бы получили безумного Лорда Винтерфелла, — закончил Робб. — Именно! Они погрузились в приятную тишину, из-за выпитого эля очертания шатра размывались, превращая его в сплошное пятно. Их прервала Леди Кейтилин, которая неодобрительно посмотрела на них, но промолчала. Только протянула Роббу письмо и сказала: — Это из Винтерфелла. — Ты уже читала его? — спросил Робб. Он пытался говорить более серьезным тоном — пытался казаться старше, — но у него не особо получалось. Он так сильно выпячивал грудь, что Джон чуть не рассмеялся. — Нет, — ответила она. — Оно только прибыло. Что там? Робб закатил глаза, взял письмо и развернул его. Мгновение спустя вся беззаботность исчезла с его лица. Когда он закончил читать, его руки дрожали, а сам он был бледен как полотно. — Робб? — медленно спросил Джон, чувствуя, как внутри все сжимается. — Что случилось? — Читай, — сказал он, бросая ему письмо. — О боже, это все из-за меня… Джон склонился над письмом. Когда он закончил, то выглядел ничем не лучше Робба. — Они держат их, — прошептал он. — Да, — сказал Робб. В его глазах застыли слезы. — Я выезжаю, сегодня вечером, — сказал Джон. — И что ты будешь делать? — спросил Робб. — Тебе понадобится целая армия, чтобы захватить Последний Очаг. И ты все равно не сможешь: у них есть Арья. У них Рикон. У них Санса. Что ты собираешься делать, Джон? — Я начну переговоры, — резко ответил Джон. — Это единственное, что мы можем сделать. Робб вдохнул, выдохнул, расправил плечи и сказал: — Нет. Джон вскочил на ноги. От разбитого носа Робба спас деревянный стул, который помешал ему. А потом между ними встала Леди Кейтилин, и её взгляд был жестким. — Не будь смешным, Робб, — сказала она. — Он должен пойти. Если ты хочешь контролировать свою армию, то должен остаться здесь. А ты Джон, — она повернулась к нему, — ты пойдешь, но не один. Возьми с собой двадцать человек. Используй их в качестве обмена, если потребуется. Я уверена, что здесь достаточно мужчин, чьи сестры и дочери находятся в крепости. Они поедут с тобой. — Мне не нужны двадцать человек. — Ты возьмешь их, — неожиданно сказал Робб. — Ты пойдешь на Север и сделаешь все, что в твоих силах, понял? Джон почувствовал горький ком в горле. — Я спасу их, — грубо сказал он. — Я справлюсь, боже, Робб, я тоже люблю их! — Я знаю, — он вздохнул и выглядел убитым горем; выглядел измученным; выглядел молодым. — Я знаю, Джон. Но это я вывез их из Винтерфелла. Я заставил их… И я не смогу вынести их смерть. Мои сестры. Мой младший брат. В руках проклятого Цареубийцы. — Ты не виноват, — сказала Леди Кейтилин одновременно с Джоном. — Ты не мог предвидеть этого. — Я найду тех, кто предал нас, и удавлю их своими руками, — прошептал Робб, обходя мать и обнимая Джона. — А ты найди Ланнистеров и убей их всех. Это приказ Короля, ясно? — Да, — сказал Джон и прижался лбом к плечу Робба, позволив себе полностью раствориться в его дрожащих объятьях.

***

Они не спали. Три недели. У них есть еда, которая закончится через три недели. Санса была полна решимости, использовать это время с максимальной пользой. Женщины разделились на группы. Всех обучали основам полевой медицины. Все они как минимум неделю учились владеть мечом, под надзором Арьи и Миры. Детям давали простую работу по дому, те, кто был постарше — во главе с Лианной — помогали раздавать еду, воду и одежду. Санса и её совет не спали. Арья и Мира почти беспрерывно обучали женщин, а когда наступала ночь, они обсуждали стратегию боя с Сансой, Джорель, Элис и Виллой. Эддара и Винафрид взяли на себя обучение женщин основам первой помощи. Санса читала старые исторические записи о нападениях одичалых на замок и изучала стратегии, с помощью которых их отражали. Она достала с пыльных полок толстые книги с описанием местности, чтобы посмотреть, есть ли какие-нибудь секретные ходы, которые они могли бы использовать. Все они безумно устали, но у них не было времени на полноценный отдых, поэтому, сквозь слипающиеся глаза, они работали. Шли дни, и медленно, но верно, формировался их план сражения. Он был нечетким, ненадежным, но это было хоть что-то. Они создали его из ничего, вкладывая кучу сил. Этим можно было гордиться.

***

— Я хочу обратиться ко всем, кто собирается ехать со мной, — объявил Джон. — Мы не будем останавливаться. Ни одной остановки. Даже если ваша лошадь потеряет подкову… Что ж… Вам придется остаться позади. Но мы не будем терять время понапрасну. Всем ясно? Мужчины кивнули. — Хорошо, — решительно сказал он. — Мы выдвигаемся на рассвете.

***

Арья вытащила Сансу из комнаты. Прошло уже две недели, а её сестра не появилась ни на одной тренировке. — Я знаю, что ты не любишь мечи, — сказала она. — Но если ты хочешь вести за собой людей, то должна уметь хоть что-то. Кроме того, это ты предложила нам сражаться. — Дело не в этом… — начала Санса, но Арья перебила её. — Начнем с правильного хвата. — Дай мне один, — перебила Санса. Арья послала ей быстрый взгляд. — Он выглядит легким, но на самом деле его достаточно трудно держать. — Я знаю, — сказала Санса. — Просто. Просто дай мне меч, Арья. Она закатила глаза, а затем подняла один из тренировочных мечей, стопкой лежащих у её ног, шагнула вперед и сунула его Сансе. Сестра легко подняла его — деревянные мечи весили, так же как и стальные, но не так сильно оттягивали запястье. Арья удивленно подняла бровь. — Если бы ты слушала меня, то я бы сказала, что уже умею обращаться с мечом, — лукаво сказала Санса. — Я попросила Робба научить меня. Правда это было очень давно, и я не тренировалась уже много лет. Но я точно лучше, чем те, кто только научились крепко держать его в руке. Вероятно, что лучше меня только ты, Джорель и Мира. Арья оценивающе посмотрела на неё и усмехнулась. — Атакуй. — Что, прямо сейчас? — Да, — сказала она, поднимая свой собственный тренировочный меч. — Прямо сейчас. И резко шагнула вперед, превращаясь в размытое серое пятно. Санса отбила первые два удара Арьи и, воспользовавшись своим высоким ростом, обрушилась на неё. Вдруг краем глаза она заметила стальной блеск и резко развернулась, инстинктивно подняв меч. Но Арья ударила не по лезвию, а по пальцам Сансы, и она выронила меч, прижав ушибленную руку к груди. От стука меча о землю Санса будто очнулась и только сейчас заметила небольшую толпу, собравшуюся вокруг, чтобы понаблюдать за их схваткой. — Неплохо, — сказала Арья, и хотя в её голосе не было восхищения, тон был мягким и теплым. Санса ярко улыбнулась в ответ.

***

— Еды хватит еще на пять дней, — тихо сказала Джорель. Две недели Ланнистеры пьянствовали и веселились у них под стенами. Они знали, что люди внутри не могут позволить себе лишнего куска хлеба, и, видимо, хотели сломить их дух. Все эти дни они засыпали под музыку и грубый мужской смех. — Судя по прогнозам, скоро пойдет дождь, — Санса с трудом сглотнула. — Мы готовы. Как только изменится погода, мы нападем.

***

Их план был довольно прост. Но он сильно зависел от храбрости и удачи Арьи. Её главной задачей было проникнуть в лагерь, а для этого она должна была замаскироваться. Ей нужно было выглядеть как мальчик. Санса не хотела просить её об этом, но Арья быстро согласилась — и выглядела подозрительно довольной. Когда Джорель предложила подстричь её, Санса настояла на том, что сделает это сама. Тот, кто выносит приговор, сам заносит меч. … в данном случае нож. Темные волосы Арьи рассыпались по полу её комнаты. Санса постаралась придать сестре как можно более мальчишеский вид — взъерошенные волосы, обрамляющие лицо. Когда Арья надела бриджи и куртку, её было не узнать. — Постарайся быть как можно незаметнее, — твердо сказала Санса. — Лохматый Песик и Нимерия будут сопровождать тебя. Отправляешься через час. Ты помнишь, что должна сделать, когда выпустишь лошадей? — Отослать Лохматого Песика назад и спрятаться, — четко отрапортовала Арья. — А потом… Я помню, что делать. Я смогу о себе позаботиться. Не переживай, Санса. — У тебя самая важная роль, — сказала Санса. — Нам нужно быть уверенными, что у тебя получится. Я не хочу просить свою младшую сестру убивать, но… — Когда я сказала Джону, что убила человека, он сказал мне, что… что мы живем в жестоком мире, — Арья провела носком ботинка по камню. — Но все же, мы хотим выжить. И никто не вправе запретить нам защищаться, — она глубоко вздохнула. — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я это делала. Но я лучше всех в этом замке управляюсь с мечом. Санса крепко обняла Арью. — Я знаю, — прошептала она. — Но я так боюсь, Арья, я так устала бояться… Я знаю, ты справишься. Я никогда в тебе не сомневалась. — Береги себя, — приказала Арья приглушенным голосом из-за ткани платья Сансы. — Ты должна сражаться, Санса, и ты должна выжить. Понятно? Ты должна выжить. — Я буду стараться так же сильно, как и ты, — сказала Санса, отодвигаясь и прижимая палец к подбородку Арьи, чтобы встретиться с ней взглядом. Это было обещание, надежда, страх. Еще месяц назад Санса заплакала бы от такого напряжения. Но теперь она изменилась. Она три недели управляла замком из пятисот человек, вселяла в них надежду, успокаивала. Санса стала суровее, старше и мудрее. Она нежно поцеловала Арью в лоб. Через несколько мгновений — когда Арья уже собралась уходить — она заговорила: — Ты разговаривала с Риконом? Санса вздохнула. — Да. Он… совсем не рад. Если можно так выразиться. Прошлой ночью он закатил истерику и его было слышно аж на другом конце замка. Все потому, что Санса, наконец, сказала ему, что они с Арьей скоро нападут на Ланнистеров. Все стало только хуже, когда Санса спросила, не отпустит ли он Лохматого Песика с ними. Он расплакался. Потому что он не хотел, чтобы его сестренки рисковали своими жизнями ради него, он сам хотел защитить их. Только Арья смогла его успокоить. Санса не знает, что именно она сказала ему, но он грустил всю ночь. Что ж, это было лучше, чем если бы он плакал и раздражал без того нервных людей. — С ним все будет в порядке, — сказала Арья и привязала Иглу к поясу. — Надеюсь, — сказала Санса с бледной улыбкой. — Я не смогу заниматься еще и им. А теперь пойдем, нам нужно встретиться с остальными. По дороге Арья проворчала: — Я не вижу смысла в этой встрече. — Думай об этом как о напутствии, — ответила Санса. Когда Арья усмехнулась, она добавила. — Может быть тебе это и не нужно, но я уверена, что есть люди, кого надо подбодрить. — Я знаю, — сухо ответила Арья, и они вошли в главный зал. Когда они прибыли, все остальные члены совета уже были там — все шесть девушек. Девочки, подумала Санса и почувствовала, как по спине побежали мурашки от страха. Мы всего лишь маленькие девочки. Мы даже не праздновали двадцатые именины. — Все вы знаете, что скоро случится, — сказала Санса, занимая свое место во главе стола. Арья встала рядом с ней. — Как только мы выйдем из этой комнаты, мы станем лидерами в этой битве, мы поведем людей. Я хочу, чтобы вы знали, если Ланнистеры вдруг победят, я рада, что стою с вами плечо к плечу. Это большая честь для меня. — Да. Мы не смогли бы ничего сделать, не объединив наши силы, — Джорель улыбнулась. — И вот что я тебе скажу, Принцесса Санса: ничего бы не получилось без тебя. — Мы бы открыли ворота и преклонили колено перед Цареубийцей, — сказала Вилла. — Или, послали бы две сотни наших людей на верную смерть. Возможно, нас бы убили или изнасиловали. И, наверняка, мы не сможем этого избежать, если проиграем. Но мы хотя бы не смирились. Я горжусь тем, что мы делаем. И я горжусь своим выбором. Элис пристально посмотрела на Сансу. — Если мне суждено сегодня умереть, я рада, что умру рядом с вами, — она судорожно сглотнула. — И я рада, что умру не только во имя Севера, но и во имя Сансы Старк. — Я бы хотела, чтобы вы все выжили, — тихо сказала Санса. — Чтобы все вновь встали рядом со мной, а не остались лежать бездыханными телами на сырой земле. — Мы тоже хотим этого, — сказала Мира, криво ухмыляясь. — Но ты попросила нас сражаться, Принцесса, и мы согласились. Мы будем бороться за свою жизнь, но прежде всего, мы будем сражаться за тебя. Ты сама выбрала борьбу. Смирись с этим, и пусть все, кто тебя недооценивал, пожалеют об этом. — Спасибо, — сказала Санса. — Спасибо, всем вам. Я знаю, что это не совсем то, к чему вы стремились. Мы боремся за свою жизнь и ни за что более, но… Но это все, что у нас есть. И… Рука Арьи вцепилась в плечо Сансы, крепко сжимая его и заставляя её замолчать. — Ты ошибаешься, — сказала она серьезно, сверкая глазами из-под своей темно-каштановой челки. — Мы сражаемся за нашу честь, Санса. Может быть и не с честью, но за неё. И в этом нет ничего плохого. Санса смотрела на свою младшую сестру, слишком мудрую для своего возраста. Мы все слишком рано вырастаем, подумала она, и это было так же грустно, как когда Робб надел корону. Но она была горда. — Тогда мы будем сражаться с гордо поднятой головой, — сказала Санса, по очереди посмотрев на каждую из девушек, запоминая их такими, какими они были здесь, при свете фонарей — прекрасными. Мужчины видели только их красоту и думали, что у них нет ничего, кроме неё. Но Санса видела, как Элис щурила глаза, сосредотачиваясь; как Вилла красила волосы в зеленый цвет и оттачивала свое красноречие; как Винафрид пряталась в тени своей сестры и использовала темноту, чтобы узнать секреты; как Джорель привычно носила сталь на поясе, но ненавидела использовать её; как Мира смеялась, когда другие дрожали от ужаса, и все еще была самой доброй и светлой из них; как Эддара крепко сжимала руки, впиваясь ногтями в ладонь, когда она была не согласна, но ничего не говорила; как ухмылялась Арья и горела ярче, чем кто-либо другой. Если это будет моя первая и последняя битва, то я буду гордиться тем, что сражалась рядом с вами. — Спасибо, — повторила она и улыбнулась самой мягкой из улыбок. Потому что Санса была вежливой, благородной дочерью Кейтилин Старк. Но она так же была дочерью Эддарда Старка и дочерью Севера. Поэтому она добавила: — Давайте пойдем туда, и покажем этим ублюдкам, чего мы стоим!

***

Когда долина покрылась густым туманом, в преддверии дождя, Арья вместе с Нимерией и Лохматым Песиком тихо проскользнула во вражеский лагерь. Она успела перерезать горло трем часовым, прежде чем первые рассветные лучи осветили верхушки деревьев. Лютоволки утащили тела, чтобы их никто не нашел. Нимерия быстро вернулась, а Лохматый Песик отправился обратно в крепость. Затем она отправилась к небольшому деревянному загону, который Ланнистеры построили, чтобы лошади не убежали. Несколько факелов в нужных местах, аккуратно срубленная ограда и пару свистков — все это гарантировало, что лошади побегут на лагерь, а не от него. Мужчины были пьяны, у них не было и шанса. Арья провела слегка дрожащей рукой по спине Нимерии и опустила голову; вытащила Иглу и двинулась к большому красному шатру, украшенному вышитыми львами. Теперь твоя очередь, сестренка, подумала она.

***

На первый взгляд, местность вокруг была очень неудобной. Особенно в их положении. Но они построили стратегию, которая, используя даже самые мелкие преимущества, давала шанс на победу. Долина уходила вверх, оканчиваясь у Последнего Очага. Ланнистеры обороняли только одну часть долины, потому что не было смысла следить за второй. Они обе выходили в один большой овраг. Но это значило, что помимо главных ворот, которые находились под постоянным наблюдением, были еще и более мелкие проходы, расположенные по бокам. За ними следили не так пристально, потому что в итоге все они вели к одному месту; это была пустая трата ресурсов. И именно этими ходами они и воспользовались. Через один из них выйдут главные силы — во главе с Сансой, Виллой и Мирой. Они дождутся Лохматого Песика и выдвинутся. Когда они доберутся до лагеря, освобожденные лошади должны будут уже успокоиться, и женщины смогут добить тех, кто еще не умер. А меньший отряд во главе с Джорель и Элис пойдет в окружную добивая, тех, кто пытался бежать. Когда Лохматый Песик выскочил из тумана, большой и черный, с перемазанной кровью мордой, Санса подумала, что её сейчас стошнит от страха и предвкушения. Она глубоко вздохнула, вытащила меч и кивнула женщинам, стоявшим по бокам. Мы северяне, подумала она и двинулась вперед. Мы будем бороться.

***

Держись, подумал Джон, скача во весь опор. Держись, Санса, я уже иду.

***

Однако, несмотря на все их планы и подготовку, Санса знала, что этого будет недостаточно. Им повезет, если лошади ранят хотя бы сорок человек. Им повезет, если отряд Джорель и Элис добьют еще двадцать. И все равно останется целых пятьдесят прекрасно обученных мужчин, с которыми придется сражаться. И хоть у них есть триста женщин, они всего лишь неумехи, по сравнению с солдатами Ланнистеров. Они сделали все, что смогли: напали, когда мужчины пьяны, посеяли суматоху и панику, остановили их побег — но этого все еще было недостаточно. Они должны были сражаться так долго, как получится. Санса думала, что они продержатся минут пятнадцать. Арья сказала, что протянут двадцать. Джорель — тридцать. В любом случае, число погибших будет слишком велико. Им нужно было что-то, что заставит оставшихся пятьдесят человек бросить оружие. В этом и заключалась вторая часть миссии Арьи. Самая важная часть этой битвы. Санса перерезала горло какому-то мужчине, чувствуя, как тепла струйка крови заливает её лицо, и толкнула другого, раненного в ногу, прямо в рваный порез. Она огляделась вокруг и, когда не услышала шума из палатки Ланнистеров, свистнула Лохматому Песику и послала его бежать обратно в лагерь. Она развернулась и остановила чужое лезвие своим, как раз вовремя, избежав смертельного удара в шею. Краем глаза она увидела, как Вилла вскрикнула и упала на одно колено; увидела, как солдат Ланнистеров бросился вперед, готовый обезглавить её; приказала Леди наброситься на него и перегрызть ему горло. Санса оскалилась, повернула свой меч и двинулась вперед. Мгновение спустя она и Вилла сражались спина к спине, и их волосы переплелись в зелено-красное нечто. — Все в порядке? — спросила она, когда наплыв немного замедлился. — Да, — ответила Вилла, — Просто… небольшая ошибка. Она махнула мечом по широкой дуге, Санса отступила назад, чтобы дать ей место для маневра, и ударила солдата, подобравшегося слишком близко. — Будь аккуратней, — укоризненно сказала Санса, и они расстались.

***

Она не знала, сколько времени прошло, но постепенно ярость битвы уменьшилась, и она вздохнула с облегчением. Толпа расступилась перед ней, и Санса увидела Арью, стоящую перед мужчинами с ножом в руке. Лохматый Песик был рядом с ней, а Нимерия немного сзади, слегка прихрамывая. Её передняя лапа превратилась в кровавое месиво. Зубы Лохматого Песика прочно держали Джейме Ланнистера, готовые в одно мгновение разорвать ему глотку. Санса почувствовала, как в груди у неё разливается облегчение, и она позволила себе шагнуть вперед. — Если вы хотите, чтобы ваш командир дожил до рассвета, — сказала она, — Вы должны бросить оружие. — Прикажи своим людям сдаться, — приказала Арья Цареубийце. Он заметно сглотнул. — Я не… — Сдавайтесь, и мы будем милосердны, — Санса заговорила, перебивая его. Если он прикажет своим людям сражаться — они все погибнут, — Скажите мне, все вы: может быть кто-нибудь из вас захочет рассказать Тайвину Ланнистеру, что его сын умер по вашей вине? Бросьте оружие прямо сейчас, и Цареубийца будет жить. — Давайте!, — резко бросила Вилла, но, несмотря на её командный тон, её поза была напряженной, а глаза бегали. — И на колени, — эхом отозвалась Мира. И медленно, мучительно медленно мужчины опустились на колени. Постепенно, словно нарастающая волна, все мужчины преклонили колено, но Санса не позволила себе согнуться или расслабиться. И это спасло её. Рамси Сноу, скрытый еще стоящими людьми, бросился к ней. Возможно, потому что она была ближе всех. Возможно, потому что из всех женщин, стоящих на поле, она была единственной, с кем он разговаривал. А может быть потому, что во всех вселенных Рамси заслуживал умереть именно от её руки. Его меч вонзился ей в плечо прежде, чем она успела его заметить, и Санса инстинктивно отшатнулась от боли. Мгновение спустя она уже держала меч поднятым и направленным на него. Её трясло, то ли от боли, то ли от надвигающегося гнева и ужаса. Она слышала, как дернулась Арья, как закричала Мира, но они были слишком далеко. И она знала, что Рамси не сложит оружие ради Цареубийцы, как другие солдаты Ланнистеров. И если Санса сейчас же не возьмет себя в руки, хрупкий мир, который она строила, будет уничтожен. Они дважды скрестили свои мечи, и Санса поняла, что он просто играет с ней. Он мог бы разрубить её прямо там, где она стояла, если бы захотел. Она была жива, только потому, что он был отмороженным ублюдком, садистом, которому хотелось сделать её смерть как можно более мучительной. Вдруг его закованный в кольчугу кулак ударил её прямо в грудь, и она задохнулась; взгляд затуманился пурпурными точками, мигающими повсюду. Если она сдастся прямо сейчас, то никто не узнает. Волосы прилипли к лицу, шел ливень, и Санса упала коленями в грязь. Она закрыла глаза, и хватка на мече ослабла. Когда она уже была готова выпустить его из онемевших пальцев, в её голове зазвучал голос, так ясно, будто человек стоял рядом с ней: Ты не умрешь здесь, сказал Джон. Ты не умрешь в грязи и крови, стоя на коленях, сказал Робб. И голос, холодный, как Север, и нежный, как у её матери, сказал ей: Вставай, Санса. Она поднялась на дрожащих ногах, чувствуя, как каждый сантиметр её тела стонет от боли. Леди, подумала она, уворачиваясь от очередной атаки, Леди, ты нужна мне! Земля становилась скользкой, туман поднимался, и дождь усилился. Санса стиснула зубы и сделала шаг назад. А потом Леди прыгнула вперед и одним решительным ударов вырвала Рамси руку вместе с мечом. Его крик эхом отозвался в воздухе, прежде чем она наклонилась, хрипя, и затем единственное, что она слышала, было её пыхтение. Её грудь болела, и она знала, что на её теле появились новые раны. От удара Рамси броня помялась, и теперь она не могла сделать полный вдох, не закашлявшись. Ты жива. Санса была жива, хотя и не ожидала этого. Она глубоко вздохнула, и позволила этому знанию смыть боль. Она не отвернулась, когда Леди принялась терзать Рамси, и не остановила её. Пусть Ланнистеры увидят, что их ждет, если они не сдадутся. Пусть её народ увидит, что случится с тем, кто решится предать Север. В этот раз Сансе не нужно было просить чьей-то помощи, чтобы отомстить, и она была дико горда этим. Она выпрямила спину, и встала прямо. Как её подданные девушки перед битвой, как Робб в день коронации, как Джон, когда давал ей клятву. — Вы сдадитесь, — сказала она. Её голос был глубоким и хриплым, несмотря на синяки и боль, — Вы сдадитесь, иначе мы разорвем вам глотки. Ланнистеры изумленно уставились на неё, а она даже не взглянула на окровавленный труп в десяти футах от себя. Санса не знала, как она выглядит. Но она знала, что с ног до головы покрыта кровью, закована в стальные доспехи, и крепко держит сверкающий меч в руке. Она надеялась, что выглядит такой же злой, какой чувствует себя. — На колени, — прорычала она, и они повиновались.

***

Джейме пребывал в состоянии оцепенелого шока. Когда отец велел ему взять сотню надежных людей и отправиться на Север, Джейме счел его глупцом. Но потом он услышал об обмене письмами между его отцом и Русе Болтоном, и все стало ясно. Так много знатных женщин в одном месте, так далеко от любого другого гарнизона, и только двести человек, оставленных для защиты. Если они захватят замок, сопротивление севера проиграет. Девушки либо выйдут замуж за сыновей лордов, которых он взял с собой, либо станут заложницами. Единственная трудная часть — это дорога. Но Русе Болтон послал своего сына, чтобы сопроводить их, а Рамси Сноу дал им форму, чтобы замаскироваться. Он повел их к Дредфорту, а затем они двинулись вдоль реки к Последнему Очагу. Они добрались без каких-либо происшествий. А когда услышали, что все двести мужчин покинули замок, то уже готовились к легкой и бескровной битве. Джейме был абсолютно уверен в успехе. Через несколько недель женщинам придется открыть ворота, и он пошлет воронов северным лордам. В первую неделю он был уверен, что леди ждут армию, которая спасет их, поэтому держал людей в полной боевой готовности, но ничего не произошло. И постепенно он понял — никто не придет, а ворота все еще закрыты лишь потому, что девушки оказались слишком гордыми и глупыми. Девушки, — а их было много — не сдавались, и он с каждым днем становился все более нетерпеливым. А потом они напали. Сначала они выпустили лошадей и погнали их через лагерь, убив и дезориентировав многих его людей. Затем они атаковали, превосходя в численности в шесть раз. И прежде чем Джейме смог понять, что происходит, на него напал худой мальчишка, с тонким мечом. Рядом с мальчиком бежал громадный окровавленный волк. И когда он был готов убить их обоих, другой волк прыгнул на него, буквально задушив его своими лапами. — Меня зовут Арья Старк, — сказал мальчишка, и Джейме перестало хватать воздуха; он едва мог видеть силуэт, не говоря уже о том, чтобы признать в нем младшую дочь Лорда Старка, — Поднимайся, Цареубийца, и если ты шевельнешь хоть пальцем, я прикажу Лохматому Песику откусить тебе голову. Давай. Вставай. На поле битвы четыре девушки заставили солдат преклонить колени, и после того, как Принцесса Санса убила Рамси — боги, неужели именно такая смерть ждала его, ослушайся он девчонку Старк? — его оттащили, приковали цепью к столбу и оставили черного лютоволка охранять его. Другая девушка — с темными кудрями — вытащила из-за пояса рог и дунула в него. Звук, отдавшийся эхом, был удивительно громким. Она проделала это дважды. Ворота медленно, с легким скрипом открылись. Толпа женщин хлынула из крепости, но на этих не было металлической брони. Они склонялись над каждым телом, на которое натыкались. Джейме почувствовал, как от их ровного, хладнокровного марша к горлу поднимается его поздний ужин. — Вы чудовища, — сказал он сквозь глухой звон в ушах. Девушка с рогом посмотрела на него. — А вы захватчики, — заметила она спокойно. — Мы не убиваем тех, кто не способен сражаться! — воскликнул он и дернулся в своих цепях. Лютоволк зарычал, и ему пришлось затихнуть. — Ты думаешь, мы их убиваем? — удивленно спросила девушка, — Цареубийца, мы вовсе не злые — мы отчаянные. И мы не убиваем этих людей. Женщины пытаются спасти тех, кого могут. А тем, кому уже не помочь предлагают безболезненную смерть. Мы возьмем в плен столько людей, сколько сможем. — Вы перехитрили нас, — прокомментировал Джейме. А затем, поскольку она выглядела вполне готовой к разговору, спросил: — Кто составлял план сражения? Кто выиграл эту битву? Я сам отрежу ему голову, как вы, северные дикари, и предпочитаете. Чтобы решиться на такой безумный поступок, требуется большое мужество. — Принцесса Санса. И все мы, — она усмехнулась, увидев замешательство на его лице, — Под всеми нами я подразумеваю военный совет Принцессы. Я думаю, вы уже встречались с Элис, и, конечно, знаете Арью. Но еще есть Вилла, Винафрид, Эддара, Джорель и я. Не напрягай свою хорошенькую головку, Цареубийца. Ты не ожидал, что мы на что-то способны, и поэтому проиграл. — Вы победили, убив нас, пока мы спали. Это бесчестно. — А разве честно держать в заложниках замок, полный женщин и детей? Честно принимать помощь бастарда и предателя? — она пожала плечами, — Мы не дуры, Цареубийца. Только из-за того, что мы молоды ты нас недооценил. Твой отец совершил ту же ошибку, не так ли? Король Робб сравняет с землей половину вашего королевства, и Тайвин Ланнистер не сможет его остановить. Джейме пристально посмотрел на неё, а затем она повернулась и кивнула мальчишке — Старку, который появился из тени, словно призрак. — Мира, Джорель попросила позвать тебя, — сказала она. Мира — девочка с рогом — кивнула и немедленно направилась прочь. Затем Арья повернулась к нему и презрительно посмотрела. — Ты монстр, — сказала она ему, и Джейме увидел красные линии высохшей крови, пересекающие её руки, повязки, обернутые вокруг шеи, кровь, все еще капающую из раны лютоволка. Он вспомнил низкий гортанный крик, который она издала, когда Рамси Сноу ударил её сестру в грудь, и Санса не смогла встать. Он вспомнил крик её отца, когда он увидел мертвого Джори Касселя — почти такой же, как её собственный. Да, подумал он. Любовь всех нас превращает в монстров.

***

Санса очнулась только тогда, когда Арья хлопнула её по плечу, а затем закричала ей прямо в ухо, да так громко, что услышала половина армии. После битвы Санса занялась работой наравне с другими женщинами — она помогала перевязывать самые тяжелые раны, зашивать большие порезы, помогала держать мужчин, которым требовалась ампутация. После того, как она сняла свою броню, она поняла, что может свободно дышать; но синяки невозможно было исцелить мгновенно, поэтому она просто стиснула зубы и терпела. А потом Арья похлопала её по плечу, чтобы привлечь внимание, и её рука стала темно-красной. Сестра начала звать на помощь, что одновременно раздражало Сансу и пугало её до полусмерти. — Я в порядке, — отрезала она, отдергивая руку. Арья помахала рукой у Сансы перед носом. — У тебя ранено плечо. Я не знаю, какое определение нормальности ты используешь, но уверена, что оно неверно. Ты пойдешь со мной… — У меня операция в самом разгаре, я не… — У тебя течет кровь, — сказала Арья, — Мне плевать, если ты излечиваешься помогая раненым, что, ха-ха, вообще-то, абсолютная чушь. И я уверена, что не у тебя одной такие идеальные швы, поэтому мне все равно, что ты скажешь, потому что ты идешь со мной! Санса молча посмотрела на неё и не двинулась с места. Арья протянула руку и бесцеремонно надавила на плечо Сансы. Мир растворился в ослепительном белом шуме. — Видишь? — удовлетворенно спросила Арья, — Давай-давай, поднимайся. Все еще держась за плечо, Санса пошла в палатку — только недавно опустевшую, принадлежавшую солдату Ланнистеров, который теперь либо мертв, либо закован в цепи — и стала ждать. Арья вернулась через несколько минут, таща Винафрид на буксире. — Зашей её, — буркнула она и вышла из комнаты. Санса послала Винафрид слабую улыбку и поморщилась от её укоризненного взгляда. Но Винафрид ничего не сказала. И только когда она вылила целую бутыль спирта на рану, Санса поняла, что иногда она такая же жестокая, как Вилла.

***

Через день Арья подошла к Сансе впервые с тех пор, как запихнула её в палатку. — Мы должны послать воронов, — тихо сказала Арья. Санса смыла большую часть крови и грязи с лица и рук, но её одежда осталась прежней. Все по очереди засыпали и приходили в себя после битвы, но Санса отказалась, сказав, что она — глава замка и ей еще многое надо сделать. Но сейчас, после кровавой битвы, Санса выглядела измученной и уставшей. — Мы не можем, — сказала она. — Почему? — Потому что, если мы пошлем их кому-нибудь, и Болтоны все узнают, нам конец, — Санса перевела взгляд на Арью, и её голубые глаза были спокойны, — Потому что могут быть и другие отряды, бродящие по окрестностям, и если они узнают, что у нас триста женщин и ни одного мужчины, они придут. Арья выгнула бровь, но прежде чем она успела заговорить, Санса продолжила: — Нет, я не думаю, что такое произойдет. Но я думаю, что пройдет как минимум две недели, прежде чем кто-нибудь придет сюда, и вряд ли мы осилим еще один бой. Поэтому нам лучше дождаться подмоги и пополнить запасы продовольствия, прежде чем рискнуть. — … никаких воронов, — мрачно сказала Арья. — Нет, — ответила Санса, — Никаких воронов. Вообще никакой связи. Они оставили нас на произвол судьбы, не так ли? Пусть подождут неделю другую. Арья посмотрела на сестру и удивилась, когда та успела так измениться. — Мне нравишься новая ты, — сказала она Сансе, и когда выражение лица её сестры не изменилось, добавила, — Тебе нужно поспать. Я буду держать замок, Санса, не волнуйся. И не буду посылать воронов. Иди, отдохни немного и переодень это чертово платье. Оно воняет так, будто ты побывала в седьмом пекле. — Надеюсь Рамси там понравится, — ответила Санса, а затем, ухмыльнувшись и подмигнув, оставила Арью, которая стояла, разинув рот.

***

Они сговорились против него. Джон скорее всего уже бы добрался до Последнего Очага, если бы ехал один. Но девятнадцать других мужчин не захотели жертвовать своими лошадьми, и решили переночевать в гостинице, поменять лошадей и снова ехать на Север. Джон не ожидал, что они запрут его в комнате. Нет, конечно, замок не смог его остановить, но он его замедлил. Поэтому, когда Джон выбрался, его лошадь уже продали. И он даже не успел наорать на этих идиотов, потому что они сказали, что завтра утром ему предоставят новую. Нам нужен отдых, сказали они. От нас будет больше пользы, если мы выспимся и хорошо поедим. Мы уедем завтра с первыми лучами солнца, а пока иди и поспи. Но как он мог спать, когда Санса была в плену у Ланнистеров? Когда Арья и Рикон были с ней? Поэтому Джон отправился гулять по городу — скорее деревушке. Когда он остановился у маленького прилавка портного, какой-то незнакомец начал рассказывать портному странную историю. — Это называется Сражение Валькирий, — взволнованно начал мужчина, — Говорят, пришла армия, все притворялись северянами, пытались сжечь замок. А потом из тумана появилась другая армия и уничтожила их. — Чертовы ублюдки. Да как они посмели выдать себя за северян? — сказал портной. Мужчина ухмыльнулся. — Говорят, что армию возглавляла Валькирия. Рыжая и яростная. Единственное знамя, которое они несли, было её волосами. Она убила одного из предателей, а потом её темноволосая сестра схватила их лидера и чуть не перерезала ему горло. — Это правда? — спросил Джон. По какой-то причине бешено колотилось. Почему-то у него болела грудь, а в ушах стоял звон. — А кто его знает? — спросил портной. Затем он кивнул на ткань, — Ты будешь покупать, парень? Если нет, я собираю вещи и иду домой. — Нет, — ответил Джон и отодвинулся. Он согнулся пополам, как только нашел тихий переулок, и обхватил руками колени, прижимаясь спиной к каменной стене. Из него вырвались тяжелые вздохи, и прохладный воздух не помогал его горящим щекам. Я люблю тебя, в отчаянии подумал он. Я люблю тебя, и я бы умер за тебя, но этого недостаточно. Этого недостаточно, чтобы спасти тебя. Этого недостаточно, чтобы защитить тебя. Я люблю тебя, и меня разрывает от чувств. Казалось, будто осколки стекла впиваются ему в ребра, погружаются в мягкую часть груди, ломают кости и царапают легкие. Я люблю тебя, подумал он и прикусил язык, чувствуя, как вместе с болью в горле поднимается чувство вины.

***

Лиарра была сообразительной девушкой. От её темных волос, прямых, как лезвие ножа, до мозга, который был таким же острым как мечи её братьев — братьев, которые уехали на Юг за Королем Роббом. Они еще не погибли, но отсутствие каких-либо новостей с Юга заставляло её живот скручиваться каждую ночь. Но у неё так же было две сестры, заточенные в замке. И если ночью у неё болел живот, то днём в её груди горело что-то яростное, как когда она несла меч, который Принцесса Санса вложила ей в ладони. И хотя битва была окончена, Лиарра не расслаблялась: их застигнули врасплох, когда пришли Ланнистеры, и Принцесса Санса больше не хотела чувствовать себя незащищенной. Поэтому было отобрано несколько добровольцев, которые служили в качестве наездников для любого отряда. Лиарра не искала следы в лесу. Она ездила по городам и рынкам и внимательно наблюдала. Это была тяжела и опасная работа. (Мать Лиарры хотела, чтобы она стала частью семьи Мандерли, и она этого добилась. Она хотела, чтобы Лиарра была леди, и Лиарра была безупречна на протяжении четырнадцати лет. А теперь она была шпионкой, разведчицей и леди в одном лице, и еще никогда так не гордилась собой). — Но ты же видела этих людей, — пробормотала одна девушка, покупая хлеб, обращаясь к женщине за прилавком, — Разве их лидер не был красив? — Он даже не оглянулся, — воскликнула продавщица, — Но его глаза такие красивые! Я думала, что утону в них. — Я не обратила внимание на это, — сказала первая, легко махнув рукой, — Но у него очень красивые губы. А эти плечи. Божечки, я думала, что умру! — Да, боги бросили тебя в самый глубокий ад, — сказала продавщица, — Так обычно и происходит: появляется мужчина, который затмевает всех остальных вокруг, а ты даже имени его не знаешь. — И Голубоглазая Рез говорит, что это я слишком драматичная, — сухо сказала первая и закончила упаковывать хлеб. Когда она ушла, Лиарра как можно незаметнее подошла к продавщице. — Послушай, — сказала она, когда остальные посетители ушли. Лиарра прислонилась к прилавку, зажав в пальцах серебряного оленя, и посмотрела в алчные глаза женщины, — Расскажи мне больше об этом мужчине.

***

В глаза Сансы словно песка насыпали. В замок въехала девушка, низко склонившись над своей лошадью и натянув капюшон до носа. Санса отступила назад, и её рука инстинктивно потянулась к рукояти меча. Но девушка только слезла с лошади, отдала её конюхам и пошла в замок. Поначалу, когда разведчики возвращались, все ждали плохих новостей, но теперь почти никто не обращал на них внимания. Санса тоже довольно легко забыла об этом. По крайней мере, до тех пор, пока Эддара не постучала в дверь её комнаты. — Я вам не помешала? — спросила она, кивнув на стопки исписанных пергаментов. — Нисколько, — Санса поморщилась, проводя рукой по лицу, — Просто… пытаюсь придумать, как нам сэкономить еду и дрова. Честно говоря, я была бы рада отвлечься. — Ну, тогда я пришла вовремя, — Эддара усмехнулась, и это было удивительно для её обычно сдержанного лица, — Оказывается, сюда направляется группа северян. Они прибудут очень скоро. — Что? — Санса вскочила, забыв о бумагах, — Кто тебе сказал? — Разведчица, которая вернулась сегодня утром. Она была на юге и слышала новости. После некоторых расспросов она выяснила, что это были не Ланнистеры и не Болтоны. — Она уверена? — Вы можете сами спросить, — предложила Эддара, — Но говорила она вполне уверенно. Санса провела рукой по затылку и почувствовала, как по спине пробежали мурашки: страх и возбуждение, мощная смесь, стекающая по спине, как вода. — Пожалуй, мне нужно увидеть её, — сказала она. Они поднялись и уже шли по коридору, когда раздался сигнал тревоги: тройной удар колокола. Санса обменялась встревоженными взглядами с Эддарой, подобрала юбки и побежала.

***

Ворота открылись, заскрежетав по камню, и Санса почувствовала, как от нетерпения у неё покалывают кончики пальцев. Медленно, сквозь увеличивающуюся щель, она изучала силуэты мужчин. У них не было светлых волос, как у Ланнистеров, или кровавых крестов на знаменах, как у Болтонов. Там было только одно знамя, внезапно поняла она, и на нем был нарисован серо-голубой лютоволк. А впереди, с выражением чистой, опустошающей надежды, написанной на лице, её ждал Джон. Едва ворота открылись, как Джон бросился вперед. Позже Санса подумала, что его намерения были другими. Она подумала, что он хочет только обнять её, а потом поцеловать в щеку. Она подумала, что он хочет сохранить их отношения в секрете. Но этого не произошло. Нет, Джон бросился к ней, и Санса оказалась в его объятиях. И хотя она могла бы взять себя в руки, когда он повернулся, чтобы поцеловать её, она лишь подалась вперед, соединяя их губы. И в тот момент ей не хотелось контролировать себя или соблюдать правила. Ей просто хотелось почувствовать себя любимой и нужной.